Анютины Глазки

Прошло два месяца. Жизнь шла своим чередом, за тем маленьким исключением, что в жизни лучника теперь есть безапелляционный повод сорваться домой пораньше. И вообще забегать каждую свободную минуту. По началу, Чонгук позволял ему подольше поваляться в кровати, и прийти на собрание позже остальных. Иногда даже сокращал время тренировок, потому что сам хотел оказаться рядом с Тэ поскорее, но затем Тэхён стал посещать тренировки на ровне с некоторыми альфами, и у Чонгука пропал стимул отпускать весь состав тренеров пораньше. До одного вечера. Чимин вернулся домой, когда на дворе стояла непроглядная ночь. Поскольку благодаря Джину и Намджуну в стае прибавилось альф, Пак взял на себя некоторые заботы Джун-хёна. Приходилось после тренировок задерживаться у старейшин и решать понятные только им вопросы. Юнги не был против. Даже наоборот. Он радовался тому, что обрёл чуть больше личного пространства, хотя никогда не отказывал альфе в нежностях и ласке. Как ни крути, ему самому нравилось, когда его персоне уделяли достаточно внимания и времени. Особенно, когда настроение омеги с самого утра было шальным. Так однажды он буквально украл Чимина с тренировки юных альф, ставя Чонгука перед фактом. Мол, я тоже хочу провести целый день в постели с мужем. Пак в ответ на это лишь смеялся, и просил его больше не устраивать сцен, но, если найдёте того, кого послушается Мин Юнги, покажите этого человека Чимину.  А то он иногда не справляется. Хотя немного взбалмошный характер приносит не проблемы, а сплошное удовольствие. Юнги мог без зазрений совести выйти из домашней бани в одном полотенце, абсолютно наплевав на наличие кого-то в гостях. После таких выходок, ночи у них были очень жаркими. Ссоры тоже не проходили как у других пар. Если ругаются, то насмерть, а если мирятся, то на всю ночь. В общем—не скучно. И всё было просто прекрасно, ровно до того момента, пока Пак не заметил, что его омега частенько куда-то пропадает. Причём надолго. Бывало, уйдёт утром на тренировки, забежит домой в перерыве, а там эхо. Никого и ничего. Еда на столе, книги на полках, а самого Юнги нет нигде.  Возвращается, далеко за полночь, а шаман уже спит, свернувшись клубочком на кресле в гостиной. Чимин его перетащить в кровать пытается, а на него огрызаются и даже пару раз, омега кусался, напрочь отрицая идею спать в нормальной постели. —Юнги, у нас всё хорошо? – как бы невзначай спросил Пак за ужином —Насколько я знаю, да—ровно отвечал Мин—А что? Мне пора сушить вёсла? —Юнги, это совершенно не смешно—закипал Чимин—Ты целыми днями где-то пропадешь, потом отказываешься, даже спать со мной в одной постели. Я не понимаю, что происходит, и хотелось бы понять. —Ты на что-то намекаешь? – всё так же спокойно продолжал Юнги, откровенно игнорируя факт того, что альфа уже красными пятнами покрывается от злости. Чимин вообще-то терпеливый, а с появлением в его жизни шамана, он этот навык прокачал до запредельного уровня. Но сейчас, он просто в бешенстве. —Я просто хочу знать—чуть ровнее выдал лучник—Я не люблю конкуренцию. Узнаю о другом альфе, голову оторву. —Ух ты, прям оторвёшь? А кому? —наигранно восхищался Мин, выводя Чимина на совершенно новый уровень невроза. —Сначала ему, а потом и тебе, пакость ты мелкая—Юнги засмеялся, откладывая приборы, и устраивая подбородок на сцепленных пальцах —На самом деле, я действительно хотел кое-что обсудить—Чимин отложил палочки, напрягаясь всем телом—Я не то, чтобы остыл к тебе, или что-то такое. Просто сейчас такой, кхм, период… да, я думаю можно так назвать… когда мне немного комфортнее побыть в другой компании. —Чёрт—Чимин откинулся на спинку стула, запрокидывая голову. Грёбанный Мин Юнги—Ты сейчас серьёзно, пытаешься попросить паузу в наших отношениях? —Ну, не совсем паузу. Ты дослушай, Чимин~и—Юнги уже улыбается, готовясь всё наконец рассказать Паку, но тот снова взрывается —Юнги, мы как бы женаты, и даже больше! — Альфа демонстрирует кольцо на своём пальце и этой же рукой тычет в метку на шее шамана—Здесь уже не возьмёшь паузу—И теперь уже закипать начинает Юнги—Если тебе становиться одиноко или скучно, ты всегда можешь пойти к Тэхёну или Джину, или ко мне в конце концов! Я всё брошу, если тебе понадоблюсь! —Я знаю Чимин—попытался его успокоить Мин, но лучника уже не затормозишь. Понесло так понесло —НУ тогда я вообще ничего не понимаю! Тебе уже надоела семейная жизнь? Хочешь назад в хижину вернуться? Я не буду препятствовать—Альфа снимает с пальца кольцо и с грохотом опускает его на столешницу—Хочешь снова стать свободным? Вперёд. — Чимин, ты всё не совсем так понял—не прекращал попыток шаман, но очередные закатанные глаза и морда лица, полная презрения и обиды, доконали—А знаешь, что? Вот и пойду. Буду свободным в своей хижине. Чха же уже обезвредили? Бояться нечего. Да и ребёнку будет лучше в окружении голимой природы. Всё! Точка! Шаман поднимается со стула, сверху вниз наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице альфы. Хватает со стола кольцо, снимает своё, и швыряет в дальний угол комнаты. —Всё, Пак Чимин. Было прикольно носить твою фамилию. Асталависта! —Юнги присаживается на порожек, натягивая старые сандалии и уже открывает дверь, как его настигает лучник—Передай Кимам, что я их люблю и жду в гости. Тебя не зову. Пакеда! —Ты сказал ребёнок? —Чимин захлопывает дверь прямо перед носом Мина, с такой скоростью, что омега едва успевает убрать пальцы. —Совсем с катушек слетел?! —орёт Юнги—Смотри куда дверью хлопаешь, идиота кусок! Хотя почему это кусок? —вопрошает он, дёргая дверь—Полный! Полноценный идиот! —Эй-эй-эй—летит следом Лучник—Притормози Лисёнок. Я всё правильно понял, что ты… —Обзавёлся любовником—передразнивает его подозрения Юнги уже почти плача, сгребая ладонями не льющиеся слёзы. Обидно ж пиздец. Грёбанный Пак Чимин! Полноценный идиот! — Да. А что? Думаешь на меня не могут глаз положить? – Чимин окидывает яростным взглядом собравшуюся неподалёку от их дома толпу. Поймав на себе взгляд первого помощника вожака, народ моментально разбредается. А вот Юнги даже бровью не ведёт. Пусть хоть когти выпустит, абсолютно плевать. —Я идиот—сокрушается Пак, падая на колени перед шаманом. Юнги бросается его поднимать, ибо устраивать театр посреди улицы он не планировал—Юнги, я правда полноценный идиот! —Конечно идиот—всхлипывает омега—Я тут значит хожу, знать не знаю как ты это воспримешь, переживаю. У Джина сутками торчу. А ты меня ещё и в изменах обвинить решил? Ты придурок Пак Чимин! Как меня угораздило за тебя замуж выйти? —Юнги-я—Пак поднимается, подхватывая руку шамана—То есть, ты… мы… —О, Духи—закатил глаза Мин, несколько ахеревая с того, что Чимин не способен это выговорить—Да, мы станем родителями. Как Джин с Намджуном. У нас будет ре… ПОСТАВЬ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ! ПОСТАВЬ КОМУ СКАЗАЛ! НА! ЗЕМЛЮ! ПРИДУРОК! Чимин подхватывает шамана, чуть ли не подкидывая его в воздухе. Юнги брыкается и визжит вперемешку со смехом. Пак кричит благодарности всему что вспоминает на ходу. —Я так счастлив—Ноги шамана наконец касаются твёрдой поверхности—Так счастлив, лисёнок—он тянет Юнги к себе и целует в щёки, в нос, в губы, куда дотягивается в общем —Ты представляешь? —чуть ли не плачет, теперь уже альфа. Шаман во всю ревёт. Радость, волнение, остатки обиды и ещё сотни две разных оттенков эмоций, захлёстывают с головой. —Нет, если честно это какой-то кошмар—пищит Мин—Мне невероятно страшно, но… я тоже рад—и снова улыбается. Той самой своей улыбкой, которая может сжечь Чимина дотла, своим светом. Они ещё долго стоят и просто тупо радуются тому, что это происходит именно с ними. Юнги плачет от счастья и ужаса, а Чимин просто в шоке. На шум сбегается ещё больше народу, в числе которых Джин и Чонгук. Омега видимо ходил к местному пекарю за любимыми сладостями, а Чонгук как настоящий вожак ринулся решать проблему. Но в итоге, Чимин кидается на него с самыми крепкими объятиями —Я стану отцом Чонгук! Представляешь? О Духи! Это же просто взрыв мозга—Чонгук ещё секунд десять переваривает полученную информацию, и тоже чуть ли не плачет, обнимая друга в ответ. Видимо, ему жаль свою стаю и поселение. —Эй Задница, ты станешь дядей! —хихикает над ним Юнги, но вместо привычного «Я тебе не задница», получает крепкие объятия —Поздравляю вас—искренне и так тепло, что Мина снова пробивает на слезу—Постарайся не убить отца моего племянника. Он нам ещё на границе нужен—смеётся вожак —Ну уж нет—останавливает его смех Юнги—Как только я рожу, дальше поселения этот гад блохастый не выйдет! И вся собравшаяся толпа начинает громко смеяться. Стая—это одна большая семья, и даже если ты не родился в ней, а пришёл извне, то ты всё равно будешь её частью. За тебя будут радоваться, как за своего, заботиться, как и о членах своей родной семьи. Ты никогда не останешься один. Юнги подходит к Джину, который уже растопырил руки для объятий. Они с Джуном ждут второго малыша, и совсем скоро он появиться, потому что живот у Джин-хёна, появляется впереди самого Джин-хёна. —Поздравляю Юнги—Джин ласково треплет его по волосам—Не бойся, меня можно обнимать, я не рожу от одного прикосновения—Мин смеётся и наконец обнимает брюнета. Джин, конечно, сжимает посильнее, ему видней насколько сильно можно придавить кого-то к себе, тем более, что в первую свою беременность, держал в страхе старейшину и собственноручно снимал двери с петель. —Спасибо, братец—шепчет ему Юнги —Всё! —Джин отпускает шамана и разворачивается к Чонгуку—Задница снимается с титула «дяди», и его занимаю я—Юнги смеётся больше всех. Это слишком потрясающий вечер, чтобы задумываться о переживаниях будущего. Через семь месяцев, на свет появился маленький омега, Пак Джи Хун. Как только Юнги родил, и ему вручили сына, он поклялся, что никогда и ни при каких условиях не даст Чимину. —Я только что выдал из себя жизнь! —шокированный и уставший шаман не прекращал ворчать на мужа—Никогда больше. Слышишь? Никогда больше я не позволю тебе всунуть в меня эту шутку! – Чимин всё время оставался рядом, хоть его и предупредили, что зрелище так себе. Но альфа, вооружившись собственной отвагой, сказал, что постоит лицом к мужу, и будет поддерживать в первую очередь его. Заплакал правда, даже раньше, чем Юнги—О пресвятые Духи наших предков—ворчал Мин на остатках сил—Отойди от меня Пак Чимин. С этого дня я сплю в соседнем доме. Чимин только смеялся, ведь когда малыша вручили новоиспечённому папе, тот моментально взял свои слова назад. Все черты лица ребёнок собрал от Юнги, зато характер и тягу ко всему блестящему от Чимина. Пак возился с ним чуть ли не в два раза больше, чем шаман. Вставал по ночам, если малыш плакал, оставляя Мина немного отдохнуть, когда возвращался домой, непременно купал свою крошечку, и сам укладывал спать. И каждый божий день, благодарил Юнги за то, что тот подарил ему такое заветное счастье. С годами Джи Хун всё больше походил на отца, и Мин в шутку ругался, что родил Чимину его точную копию. Переживания настигли его, когда среди копны каштановых волос, появилось несколько белых. Но Пак умело унимал накатывающий стресс, объясняя сей факт тем, что у него у самого такие же прядки. И Юнги отпускало. Малыш частенько гостил у Дяди Джина и Дяди Задницы. Старшие дети его обожали. Особенно всем нравился его «свежий» запах. Но для Юнги первые месяцы жизни, его сын пах исключительно молоком и возможно отголосками шалфея. Среди своих двоюродных братьев и сестрички, он один был омегой, так что ни Юнги ни Чимин не переживали на счёт безопасности их сына. Старшие защищали его от всего на свете, и были твёрдо уверенны, что они все родные.