Живой, к сожалению

— Мам, накрывай поляну, я сдал! — Феликс стоял на остановке, щурясь от яркого солнца и не скрывая улыбки. — Ох, слава богу! Молодец, сынок! Давай быстрее домой, мы ждём тебя! — Ты это водителю автобуса скажи, — усмехнулся он, оглядывая пустую дорогу. — Ладно, скоро буду, давай, мамуль. Он сбросил звонок, но улыбка с лица не исчезла. Внутри всё ещё держалось это лёгкое, приятное волнение, будто он боялся, что сейчас проснётся и окажется, что ничего не было. Но нет — он действительно сдал. Сделал первый шаг к тому, о чём думал с детства. Когда-то это казалось чем-то далёким и почти недостижимым, а теперь вдруг стало реальностью. — Ну и где он… — пробормотал Феликс, доставая телефон. — Может, правда такси вызвать? Он уже собирался открыть приложение, но в этот момент из-за поворота показался автобус. Старый, немного скрипящий, но сейчас он казался почти спасением. Феликс быстро убрал телефон и зашёл внутрь. В салоне было свободно. Он сел у окна, положил рюкзак рядом и надел наушники. Пару нажатий — и в ушах заиграла Smells Like Teen Spirit. Настроение стало ещё легче, почти невесомым. Он откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, уже представляя, как зайдёт домой, как мама начнёт его расспрашивать, а он будет рассказывать всё сразу, перебивая сам себя. — Не против, если я сяду? Феликс снял один наушник и поднял взгляд. Рядом стоял парень с тёмными волосами. Свободных мест было достаточно, но тот почему-то выбрал именно это. — Да, конечно, — кивнул Феликс. Парень сел напротив , чуть поправил рюкзак. — Просто люблю у окна сидеть, — спокойно пояснил он. — Понятно. Феликс на секунду задержал взгляд на рюкзаке — знакомый логотип университета сразу бросился в глаза. — Ты тоже там учишься? — Уже нет, — коротко ответил парень. — Отчислился? — Да. — Почему? Я вот только поступил… ну, надеюсь, — Феликс неловко усмехнулся. Парень пожал плечами. — Так вышло. Семейные обстоятельства. Феликс кивнул, чувствуя, что лучше не продолжать тему. Он снова надел наушник и отвернулся к окну. Обычно он вообще не разговаривал с незнакомыми людьми, но сегодня день был слишком хорошим, чтобы держаться своих привычек. Автобус плавно тронулся, покачиваясь на дороге. За окном мелькали дома, прохожие, светофоры. Всё было обычным и спокойным. Феликс скользнул взглядом по салону и вдруг заметил чёрную сумку, стоящую в проходе. Рядом никого не было. Видимо, кто-то забыл, подумал он, но не придал этому значения и снова отвернулся к окну. Он уже почти полностью погрузился в свои мысли, когда автобус резко затормозил. Феликса дёрнуло вперёд, и он больно ударился головой о стекло. В глазах на секунду потемнело, а в голове зазвенело. Он даже не успел толком понять, что произошло, как раздался оглушительный взрыв. Звук ударил так, что всё вокруг будто исчезло. В ушах стоял резкий звон, не давая различить ничего другого. Перед глазами поплыло, свет смешался с темнотой. Тело перестало слушаться, словно перестало принадлежать ему. Феликс пытался вдохнуть, пошевелиться, ухватиться хоть за что-то, но не чувствовал ничего. Только этот бесконечный звон и нарастающую пустоту. Мысли путались, ускользали, становились всё слабее. Он не хотел умирать. Не сейчас, когда всё только начало получаться. Когда он только сделал первый шаг к своей мечте. Когда даже не успел нормально рассказать об этом маме. Темнота медленно накрывала его, вытесняя всё остальное. И вскоре не осталось ничего.

***

— Сынок… Феликс нахмурился, не сразу понимая, откуда исходит голос. Он огляделся по сторонам, пытаясь уловить источник, и вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось от этого до боли знакомого тембра. — Папа?.. Ты где? Он провёл рукой по глазам, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и только теперь заметил, где находится. Дом. Его старый дом, в котором прошло всё детство. Скрипучий пол под ногами, белые стены, знакомая мебель — всё осталось таким же, каким он его помнил. Ничего не изменилось. — Здесь, сынок. Феликс резко обернулся. Перед ним стоял отец. Те же добрые глаза, та же мягкая улыбка. Он чуть развёл руки, как будто приглашая подойти ближе. Феликс не думал ни секунды. Он рванул вперёд и буквально врезался в него, обнимая так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. И он был тёплым. Настоящим. Даже пах так же — чем-то родным, спокойным, тем самым запахом, который всегда ассоциировался у него с безопасностью. — Я так скучал… — голос сорвался. — Я так по тебе скучал, папа… Слёзы хлынули сами собой, и он даже не пытался их остановить. Отец лишь тихо вздохнул и провёл рукой по его светлым волосам — так же, как делал это в детстве. — Как же так, сынок… — в его голосе была не радость, а какая-то мягкая грусть. — Я надеялся, что мы встретимся намного позже. Феликс чуть отстранился, всё ещё не отпуская его. — Ты не рад меня видеть?.. — он шмыгнул носом и посмотрел прямо в глаза. — А я… я почти исполнил свою мечту. Я поступил. На кардиохирурга… — он слабо улыбнулся сквозь слёзы. — Тебя не спасли… зато я бы спас столько людей… Он замолчал на секунду, и выражение его лица резко изменилось. — Получается… уже не спасу… Отец покачал головой и снова притянул его к себе. — Спасёшь, сынок. Ещё рано. Феликс замер. — Обними маму за меня. Отец мягко поцеловал его в лоб, как делал когда-то давно, а затем осторожно отстранился. — Прощай. — Нет… папа, нет! — Феликс резко потянулся к нему. — Не уходи… Но фигура отца уже начинала расплываться, словно растворяясь в воздухе. — Папа… — его голос стал тише, почти шёпотом.

***

— Феликс… — тёплая ладонь нежно провела по его волосам. — Сынок… — Папа! — он резко открыл глаза, но вместо отца перед ним была мама. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, а в самих глазах стояли слёзы, которые тут же покатились по щекам. Феликс растерянно оглянулся: уютные стены дома исчезли, их сменили серые, холодные, безжизненные тона больничной палаты, запах лекарств и тихие звуки аппаратуры. — Мама?.. — его голос был слабым. — Не плачь… всё хорошо, я проснулся. Но она будто не могла остановиться. Она наклонилась к нему и осторожно, но крепко обняла, словно боялась, что он снова исчезнет. — Сыночек… — прошептала она, затем резко отстранилась, вытерла слёзы и, сбиваясь, сказала: — Я скажу врачу, что ты проснулся… — и быстро вышла из палаты. Феликс остался один. Он медленно опустил взгляд на своё тело: бинты покрывали почти всё — руки, грудь, ноги. Местами они уже пропитались кровью, становясь тёмными, тяжёлыми, и от этого зрелища внутри всё сжалось. Он попытался приподняться, пойти за мамой, потому что после всего случившегося оставаться одному было почти невыносимо, но в следующую секунду замер. Ноги не слушались. Совсем. Он попытался пошевелить ими, напрягся, заставил себя ещё раз, сильнее, но ничего не произошло. — Нет… нет… — его голос дрожал. Он снова сделал попытку, будто мог заставить тело вспомнить, как двигаться, но ноги лежали неподвижно, как чужие. Феликс смотрел на них, не понимая, что происходит: внешне всё было таким же, как раньше, но связи не было. — Пожалуйста… — прошептал он, и слёзы потекли по щекам. Он ударил себя по ноге, затем ещё раз, сильнее. Ничего. — Работайте… — голос сорвался. Он начал бить их снова и снова, уже не контролируя силу, лишь пытаясь почувствовать хоть что-то — боль, отклик, хоть малейшее ощущение. Бинты быстро начали пропитываться кровью, становясь всё темнее, но он не чувствовал абсолютно ничего. Ни боли, ни прикосновения — пустота. Дверь резко распахнулась. В палату вбежали мама и врач. — Феликс! — мама подбежала к нему и схватила за руки. — Перестань! Но он вырывался, продолжая пытаться ударить себя по ногам. — Я не чувствую! — почти закричал он. — Я ничего не чувствую! Врач помог удержать его, медсестра быстро сделала укол. Силы начали покидать его почти сразу, тело обмякло, руки ослабли. Он ещё пытался сопротивляться, но движения становились всё медленнее, тяжелее, пока он не рухнул обратно на кровать. Перед глазами всё поплыло, а слёзы так и продолжали стекать по вискам. Через несколько секунд он уже не мог держать глаза открытыми. Всё вокруг растворилось, и он снова провалился в темноту.