Белые розы в тени ивы

Вечер следующего дня выдался душным и томным. Порт, где была пришвартована яхта Дианы — стометровая черная красавица под названием «Obsidian», — сиял огнями. Семья Демидовых прибыла в полном составе. Виктор шел первым, поправляя галстук, за ним — Артем с натянутой улыбкой и мать, крепко державшая за руку притихшую Соню. Они выглядели так, будто пришли на прием к королеве. Майя шла последней, и каждый ее шаг вызывал у отца микро-инфаркт. На ней было платье из тончайшего белого шелка на бретельках-нитках. Оно облегало ее фигуру, как вторая кожа, а под вспышками береговых огней становилось практически прозрачным, бесстыдно подчеркивая отсутствие белья и каждую линию ее юного, дерзкого тела. — Ты с ума сошла? — прошипел Артем, оборачиваясь к сестре, когда они ступили на тиковую палубу. — Отец тебя убьет. Ты выглядишь как… — Как свободный человек, Тема. Расслабься, — Майя обворожительно улыбнулась, хотя внутри у нее все дрожало. Хозяйка вечера Диана ждала их на верхней палубе. В этот вечер она сменила строгий костюм на вечерний брючный ансамбль из черного атласа. Жилет на голое тело открывал вид на идеальные ключицы и татуировку в виде тонкой линии на шее, уходящей под воротник. Когда она увидела Майю, ее рука с бокалом шампанского на секунду замерла. Диана медленно опустила взгляд, сканируя белое платье, которое ничего не скрывало. В глазах миллиардерши вспыхнуло пламя, которое было гораздо горячее, чем закатное солнце. — Добро пожаловать на борт, — голос Дианы стал еще глубже. Она подошла к гостям, но вежливое рукопожатие с Виктором было формальностью. Все ее внимание было сосредоточено на белой фигуре перед ней. — Диана, простите за… вид Майи, — начал было оправдываться отец, потея от неловкости. — Молодежь сейчас такая неуправляемая. — Напротив, Виктор, — Диана подошла к Майе вплотную. От нее пахло морем и очень дорогим табаком. — Белый цвет — символ чистоты. Хотя в данном случае… это самая провокационная «чистота», которую я видела в жизни. Тебе очень идет, Майя. Майя почувствовала, как под пристальным взглядом Дианы ее соски затвердели под тонким шелком, и это было невозможно скрыть. Диана заметила это, и уголок ее губ чуть дрогнул в победной улыбке. Прогулка по палубе Пока родители и Артем были увлечены фуршетом и попытками завязать разговоры с другими влиятельными гостями, Диана незаметно коснулась локтя Майи. — Здесь слишком шумно, — шепнула она. — Хочешь посмотреть на море без этих фальшивых улыбок? Они отошли к корме, где музыка звучала тише, а ветер с залива обдувал разгоряченную кожу. — Мой отец думает, что вы подпишете контракт сегодня, — Майя облокотилась на леера, чувствуя, как ткань платья натягивается на бедрах. — Он буквально готов продать меня вам за вашу подпись. — А ты? — Диана встала рядом, почти касаясь плечом плеча Майи. — Ты продаешься? Майя резко повернула голову, в ее глазах блеснули слезы обиды и азарта. — Я не вещь. И я не стою в одном ряду с его акциями. — Я знаю, — Диана протянула руку и медленно, кончиками пальцев, провела по обнаженной спине Майи, там, где заканчивалась нить платья. — Поэтому я и не подписываю контракт. Мне не нужны его склады. Мне интересно, что скрывается за этим белым шелком и твоим вечным желанием всем всё доказать. Майя затаила дыхание. Пальцы Дианы были теплыми, уверенными. Это прикосновение было первым за всю жизнь Майи, в котором не было контроля — только чистое, концентрированное желание. — У вас есть всё, Диана, — прошептала Майя. — Зачем вам проблемная дочь миллионера-неудачника? Диана наклонилась к ее уху, и Майя почувствовала жар ее дыхания. — У меня есть всё, кроме того, что нельзя купить. У меня нет твоего огня. Но я собираюсь его забрать. Прямо сейчас. В этот момент снизу раздался голос Артема, зовущего сестру. Диана не шелохнулась, продолжая смотреть на губы Майи. — Вызови его на бой, — тихо сказала Диана. — Скажи, что ты остаешься здесь. Со мной. Посмотрим, хватит ли у твоего «святого» семейства смелости забрать тебя у женщины, которая держит их за горло. Тишина на корме яхты стала оглушительной. Музыка, доносившаяся с нижней палубы, звон бокалов и смех гостей превратились в невнятный фоновый шум. Существовал только соленый ветер, запах дорогого парфюма Дианы и то бешеное напряжение, которое искрило между ними, как оголенный провод. Они смотрели друг на друга так долго и так жадно, будто вели немой диалог, в котором решалось всё. Взгляд Дианы, темный и властный, медленно раздевал Майю, проникая под этот тонкий, почти прозрачный белый шелк. А Майя... Майя чувствовала, как внутри нее рушатся последние барьеры. Вся та злость на родителей, всё одиночество и жажда внимания превратились в один мощный импульс. Она не хотела просто внимания. Она хотела её. Майя сделала этот шаг первой. Резко, почти грубо, она схватила Диану за лацканы её атласного жилета и притянула к себе. Поцелуй был не просто жарким — он был сокрушительным. Майя вложила в него всю свою нерастраченную страсть, всё свое бунтарство. Это был смачный, влажный и отчаянный поцелуй, пахнущий шампанским и опасностью. Она впилась в губы Дианы так, словно хотела выпить её до дна, почувствовать вкус её власти и силы. Диана на мгновение замерла от такой напористости, но уже через секунду её ладонь по-хозяйски легла на затылок Майи, запуская пальцы в светлые волосы и фиксируя её голову, чтобы углубить этот безумный контакт. Другой рукой миллиардерша крепко прижала девушку к себе за талию, так что Майя почувствовала твердость её тела через тонкую ткань своего платья. — М-м-м... — невольный стон сорвался с губ Майи прямо в рот Дианы. Они кусали друг друга, сплетаясь языками в каком-то первобытном танце. Майя чувствовала, как кружится голова. Это было не похоже на случайные связи в клубах — здесь была мощь, от которой подкашивались ноги. Диана чуть отстранилась, буквально на миллиметр, тяжело дыша. Её губы, до этого безупречно накрашенные, теперь блестели от поцелуя, а взгляд стал совсем затуманенным. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — прохрипела Диана, её голос вибрировал от сдерживаемого желания. — Ты только что переступила черту, за которой твоя прошлая жизнь заканчивается. — Плевать, — выдохнула Майя, снова прижимаясь лбом к её лбу, её сердце колотилось о ребра Дианы. — Моя прошлая жизнь была помойкой. Я хочу быть там, где ты. В этот момент на лестнице послышались шаги и тяжелый голос Виктора: — Диана? Майя? Где вы? Мы уже собираемся... Майя замерла, её глаза расширились от испуга, но Диана даже не вздрогнула. Она лишь сильнее прижала девушку к себе, собственническим жестом закрывая её почти прозрачное платье своим телом. — Стой здесь, — приказала Диана шепотом, и в этом голосе была такая сталь, что Майя беспрекословно затихла. Диана обернулась к вышедшему на палубу отцу Майи. Вид у миллиардерши был абсолютно невозмутимый, если не считать чуть припухших губ и хищного блеска в глазах. — Виктор, — холодно произнесла она. — Идите домой. Майя сегодня останется на яхте. Нам нужно... детально обсудить некоторые аспекты вашего будущего. Отец застыл, переводя взгляд с Дианы на дочь, которая стояла за её плечом, растрепанная и сияющая. — Но... как же... это неприлично, Диана! Ночь, яхта... Что скажут люди? — Люди скажут то, что я им позволю сказать, — Диана сделала шаг вперед, отрезая его от Майи. — И если вы хотите, чтобы контракт был подписан, вы сейчас развернетесь, заберете свою жену и сына, и уедете. Майя в надежных руках. Очень надежных. Виктор открыл рот, посмотрел в ледяные глаза Вольской, потом на свою дочь, и в его глазах Майя впервые увидела не гнев, а страх. Он понял всё. И, к её горькому торжеству, он выбрал деньги. — Хорошо, — выдавил он, понурив голову. — Доброй ночи... госпожа Вольская. Когда шаги отца затихли, Диана повернулась к Майе. — Ну что, маленькая грешница. Теперь ты официально принадлежишь дьяволу. Идем в каюту? *** Отец Майи уходил с палубы, чеканя шаг, и в каждом его движении сквозила подавленная ярость. Он не обернулся. Его молчание было самым громким предательством в жизни Майи: он буквально обменял свою дочь на подпись в документе. Но сейчас, глядя в спину уходящему «праведнику», Майя чувствовала не боль, а дикий, опьяняющий вкус свободы. Когда последний катер с гостями отчалил и шум мотора растворился в ночи, на яхте воцарилась интимная, густая тишина. — Идем, — коротко бросила Диана. Она взяла Майю за руку, и её ладонь была такой горячей, что Майя невольно вздрогнула. Они спустились в главную каюту, которая больше напоминала номер в пятизвездочном отеле: огромная кровать с шелковым бельем, панорамное окно с видом на ночное море и приглушенный, янтарный свет, который делал интерьер глубоким и таинственным. Как только автоматическая дверь с мягким щелчком закрылась, отрезая их от всего мира, Диана повернулась. Весь её светский лоск, вся эта маска деловой женщины осыпалась, обнажая чистую, хищную страсть. — Ты была очень смелой на палубе, — Диана подошла вплотную, медленно расстегивая пуговицу на своем жилете. — Но понимаешь ли ты, что в этой каюте правила твоего отца не действуют? И мои правила тебе могут показаться куда более строгими. Майя сглотнула, глядя, как жилет Дианы соскальзывает с её плеч, обнажая безупречную, статную фигуру. Но страха не было. Было лишь желание, которое жгло изнутри. — Я устала от правил, Диана, — прошептала Майя, делая шаг навстречу. — Делай со мной всё, что хочешь. Только не останавливайся. Майя снова потянулась к ней, и в этот раз поцелуй был еще более властным. Диана подхватила её под бедра, легко, словно девушка ничего не весила, и прижала спиной к прохладному панорамному стеклу. Контраст между холодным окном и обжигающим телом Дианы заставил Майю вскрикнуть. Белое платье, которое и так едва держалось, соскользнуло с плеч Майи, шуршащей пеной упав к их ногам. Под ним действительно ничего не было — только подтянутое, дрожащее от нетерпения тело 20-летней девушки. Диана отстранилась на секунду, чтобы насладиться зрелищем. В её глазах отражались огни далекого города и дикое восхищение. — Ты прекрасна, — выдохнула она, её рука скользнула по талии Майи вверх, очерчивая грудь. — Твой отец — идиот, раз думал, что такую женщину можно удержать в клетке из молитв и запретов. — Тогда стань моей новой клеткой, — Майя впилась пальцами в сильные плечи Дианы, увлекая её за собой на широкую кровать. В каюте стало жарко. Приглушенный свет выхватывал из темноты сплетение рук, белизну шелка и глубокие тени. Каждое касание Дианы было осознанным, опытным и сводящим с ума. Она знала, как довести Майю до предела, как заставить её забыть собственное имя. Майя же, не имея такого опыта, брала своей искренностью и жадностью. Она целовала шею Дианы, её ключицы, вдыхая аромат власти и свободы. В эту ночь она получала ту любовь и внимание, в которых ей отказывали всю жизнь, пусть даже эта любовь пахла грехом и запретным плодом. За окном каюты плескалось темное море, а в самом сердце «Обсидиана» две женщины сжигали мосты к своему прошлому, оставляя от него лишь пепел. Начиналась новая сделка, в которой ставкой была уже не прибыль, а они сами. *** Ночной воздух над заливом стал прохладным, но после того пожара, что бушевал в каюте, эта прохлада казалась божественным даром. Диана и Майя лежали на мягких шезлонгах на верхней палубе, скрытые от всего мира высокими бортами яхты. Вокруг них была только бездонная чернота неба, усыпанная колючими, яркими звездами, и мерный шепот волн, бьющихся о корпус «Обсидиана». Они были совершенно обнажены. Тонкая кожа Майи в лунном свете казалась почти фосфоресцирующей, фарфоровой, в то время как статное тело Дианы выглядело как ожившая античная статуя — совершенные линии, уверенная сила и грация хищника на отдыхе. Диана лежала, закинув одну руку за голову, а другой приобнимала Майю. Девушка уютно устроилась на её плече, чувствуя мерный, спокойный стук сердца миллиардерши. — Смотри, — тихо прошептала Майя, указывая пальцем на яркую точку в вышине. — Дома мне всегда говорили, что звезды — это глаза святых, которые следят за нашими грехами. Мне всегда было неуютно смотреть вверх. Диана тихо рассмеялась — этот смех был низким и искренним, без капли деловой холодности. Она повернула голову и поцеловала Майю в висок. — Это не глаза, маленькая. Это гигантские скопления газа и огня. Им плевать на грехи, на твоего отца и на мои счета в банке. Они просто горят. Так же, как ты сегодня. Майя приподнялась на локте, и её распущенные волосы коснулись груди Дианы. В этом жесте, в этой наготе не осталось ни капли вульгарности — только странная, звенящая близость. — Ты не боишься? — спросила Майя, заглядывая в коньячные глаза женщины. — Мой отец завтра протрезвеет от жадности и поймет, что я не вернулась. Он может начать войну. Диана медленно протянула руку и нежно обвела контур лица Майи, задерживаясь на её припухших от поцелуев губах. — Чтобы начать войну со мной, твоему отцу нужно нечто большее, чем гнев. Ему нужны яйца и капитал. У него нет ни того, ни другого, — Диана чуть притянула Майю к себе, заставляя ту лечь прямо на неё. — Теперь ты под моей защитой. И если кто-то из твоих «святых» родственников посмеет хотя бы взглянуть на тебя с осуждением… я превращу их жизнь в ад. Майя уткнулась носом в шею Дианы, вдыхая её запах. Впервые за двадцать лет ей не нужно было кричать, носить провокационную одежду или сбегать в клубы, чтобы почувствовать себя живой. Ей было достаточно просто лежать здесь, под этим небом, в руках женщины, которая была сильнее любого бога, в которого её заставляли верить. — Значит, я теперь часть твоей империи? — сонно пробормотала Майя. — Нет, — Диана закрыла глаза, крепче прижимая к себе свое самое ценное приобретение. — Ты — единственное, что в этой империи не продается. Над «Обсидианом» догорала ночь, и звезды медленно бледнели, уступая место рассвету, который обещал быть совсем не похожим на все предыдущие. *** Рассвет над городом был серым и холодным, но в салоне роскошного автомобиля Дианы царила совсем другая атмосфера. Воздух был пропитан ароматом крепкого кофе, дорогой кожи и тем интимным послевкусием ночи, которое невозможно забыть. Майя сидела на пассажирском сиденье, закутавшись в свой белый шелк, поверх которого Диана набросила свой тяжелый кашемировый пиджак. Девушка смотрела в окно на просыпающиеся улицы, и ей казалось, что она видит этот город впервые. Когда машина плавно затормозила у кованых ворот особняка Демидовых, Майя почувствовала, как внутри всё сжалось. Этот дом больше не был её крепостью или даже тюрьмой — он казался декорацией из чужого, скучного фильма. Диана заглушила двигатель и повернулась к Майе. В утреннем свете она выглядела безупречно: ни тени усталости, только взгляд стал более глубоким и собственническим. — Послушай меня, — Диана взяла Майю за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты сейчас зайдешь туда с высоко поднятой головой. Если твой отец посмеет повысить голос или Артем решит прочитать лекцию — просто молчи. Им нечего тебе сказать, потому что ты уже не принадлежишь их миру. — Он будет в бешенстве, — тихо сказала Майя, чувствуя, как тепло пиджака Дианы придает ей сил. — Его бешенство стоит ровно столько, сколько я решу перечислить ему на счет в конце месяца, — Диана едва заметно улыбнулась и коснулась губами лба девушки. — Я отвезла тебя сюда только для того, чтобы поставить точку. Чтобы он понял: ты вернулась не потому, что ты послушная дочь, а потому, что я позволила тебе забрать свои вещи. Майя кивнула. Она открыла дверь, но на секунду задержалась. — Ты ведь вернешься за мной? Диана посмотрела на нее, и в этом взгляде была вся мощь её 35-летнего опыта и внезапно вспыхнувшей страсти. — Я никогда не оставляю то, что считаю своим, Майя. Иди. Вечером за тобой приедет машина. Столкновение Майя вошла в дом. В холле было темно и пахло застоявшимся ладаном. Отец сидел в кресле прямо напротив двери, всё еще в том же костюме, в котором был вчера. Перед ним на столе стояла пустая бутылка из-под виски. Артем стоял у окна, скрестив руки на груди. — Где ты была? — голос отца был хриплым и надтреснутым. — Ты хоть понимаешь, как низко ты пала? Моя дочь… в постели у женщины, которая должна была стать нашим партнером… Майя остановилась посреди холла. Она не пряталась, не оправдывалась. Она лишь плотнее запахнула пиджак Дианы, на котором всё еще оставался её запах. — Твоим партнером она и останется, папа, — спокойно ответила Майя. — Ты ведь получил, что хотел? Сделку, деньги, статус. А я получила то, чего ты мне никогда не давал. — Молчи, дрянь! — Артем сделал шаг к ней, его лицо перекосило от праведного гнева. — Ты позоришь нашу веру, нашу семью! Ты думаешь, она тебя любит? Ты для неё — игрушка на одну ночь! Майя посмотрела на брата с искренней жалостью. — Тебе так хочется в это верить, Тема, потому что тебе самому никогда не хватит смелости сделать хоть один шаг против воли отца. А я этот шаг сделала. Отец медленно поднялся. Он выглядел старым и жалким. — Уходи в свою комнату. Мы… мы решим, что с тобой делать. — Решать буду я, — отрезала Майя. — Вечером я уезжаю. И в этот раз навсегда. Она развернулась и пошла вверх по лестнице, чувствуя спиной их ненавидящие взгляды. Но ей было всё равно. Она слышала, как за воротами взревел мотор машины Дианы — этот звук был для неё слаще любой молитвы. Диана ушла, но она оставила за собой шлейф власти, который теперь защищал Майю лучше любых стен.