Белые розы в тени ивы

Тишина в комнате Майи была разорвана грубым стуком. Дверь распахнулась, и на пороге возникли две тени: отец, чей взгляд стал абсолютно безумным от смеси виски и уязвленного эго, и Артем, стоящий за его спиной как верный цепной пес. — Собирай вещи, — ледяным тоном произнес Виктор. — Но не для того, чтобы бежать к своей любовнице. Майя вскочила с кровати, чувствуя, как внутри всё похолодело. — О чем ты говоришь? — О твоем будущем, — отец сделал шаг вглубь комнаты. — Хаджиев ждал два года. С тех пор, как тебе исполнилось восемнадцать. Он закроет все наши долги и обеспечит Артему выход на восточный рынок. Ты станешь его второй женой. Завтра же. Майя задохнулась. Хаджиев. Старый друг отца, мужчина пятидесяти лет, скользкий и пугающий, который всегда смотрел на нее на семейных приемах так, будто уже мысленно срывал с нее одежду. — Вы с ума сошли?! — закричала она, и голос её сорвался. — Мне двадцать! Я не вещь! Я не пойду за этого старика! Я ухожу к Диане, она приедет за мной... — Диана? — Артем издал короткий, сухой смешок. — Ты думаешь, твоя миллиардерша спасет тебя от пули? Отец подошел вплотную и схватил Майю за подбородок, больно впиваясь пальцами в кожу. Его глаза горели фанатичным огнем. — Послушай меня внимательно, Майя. Ты думаешь, я стал миллионером, читая псалмы? Каждая копейка в этом доме омыта кровью тех, кто стоял у меня на пути. Если ты сделаешь шаг к Вольской, если ты опозоришь меня этим грязным союзом — я убью тебя лично. Или её. Майя замерла. Она знала, что отец не шутит. За фасадом религиозности скрывался человек, который не остановится ни перед чем, чтобы сохранить репутацию и власть. — Ты не тронешь её... — прошептала она, и первая слеза скатилась по щеке. — Тогда подчинись, — выдохнул отец ей в лицо. — Надень то, что тебе прикажут, и забудь имя этой женщины. Иначе «Обсидиан» станет её гробом. У меня хватит связей, чтобы устроить «несчастный случай» в порту. Выбирай: твоя свобода или её жизнь. Они вышли, заперев дверь снаружи. Майя сползла по стене на пол, закрыв лицо руками. Рыдания сотрясали её тело. Впервые в жизни её бунтарство было сломлено не силой, а страхом за другого человека. Она любила Диану. За одну эту ночь Диана дала ей больше тепла, чем семья за двадцать лет. И именно поэтому Майя не могла позволить ей пострадать. Она посмотрела на часы. До вечера, когда должна была приехать машина Дианы, оставалось несколько часов. «Прости меня...» — подумала она, кусая губы до крови. Майя знала, что должна сделать. Она должна оттолкнуть Диану так сильно, чтобы та никогда не захотела вернуться. Это была единственная цена за жизнь женщины, которую она только что обрела. *** Вечер опустился на город удушливым саваном. Майя сидела на полу, глядя на экран своего телефона. На дисплее высветилось сообщение от Дианы: «Машина у ворот. Жду тебя, моя маленькая грешница». Каждое слово этого сообщения кололо сердце, как раскаленная игла. Майя знала, что отец следит за каждым её движением через камеры и, возможно, Артем уже держит на мушке того, кто посмеет приблизиться к дому. Она не могла рисковать Дианой. Дрожащими пальцами она набрала номер. — Майя? — голос Дианы в трубке был теплым, с той самой хрипотцой, от которой у девушки по телу пробегали мурашки. — Ты готова? Я жду тебя. Майя сглотнула ком в горле, вытирая слезы рукавом пиджака Дианы, который она так и не смогла заставить себя снять. Ей нужно было сыграть самую сложную роль в своей жизни — роль предательницы. — Диана… не жди меня, — голос Майи был холодным и плоским, как надгробная плита. — Уезжай. В трубке воцарилась тяжелая тишина. — Что случилось? — тон Дианы моментально сменился на ледяной и властный. — Они что-то сделали с тобой? Только скажи слово, и я сотру этот особняк с лица земли. — Нет, никто ничего не сделал, — Майя зажмурилась, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Просто… ночь закончилась. Пришел рассвет, и я поняла, что это была ошибка. Ты права, я молодая, мне хочется приключений, но я не готова менять свою обеспеченную жизнь и семью на… на это. — Майя, ты лжешь, — выдохнула Диана. В её голосе послышалась опасная вибрация. — Я видела твои глаза. Я чувствовала, как ты дрожала в моих руках. Твой отец рядом? Он заставляет тебя? — Мой отец открыл мне глаза, — Майя заставила себя рассмеяться, и этот смех был похож на битое стекло. — Он предложил мне сделку получше. Я выхожу замуж. Хаджиев — богатый человек, он даст мне всё, что я хочу, и при этом я останусь в семье. Ты была просто… ярким эпизодом. Спасибо за яхту, было весело. Но больше не звони сюда. Это портит мою репутацию невесты. — Если ты сейчас не выйдешь, я сама зайду внутрь, — прорычала Диана. — Зайдешь и что? — Майя сорвалась на крик, чтобы скрыть рыдания. — Увидишь, как я смеюсь над тобой? Уезжай, Диана! У тебя свои миллиарды, у меня — своя свадьба. Мы из разных миров, и мой мир мне дороже, чем одна ночь с женщиной, которая годится мне в матери! Она сбросила вызов и тут же заблокировала номер. Телефон выпал из рук на ковер. Майя зажала рот ладонями, захлебываясь в беззвучном крике. Она слышала, как за воротами взвизгнули шины — Диана уехала. Или её заставили уехать. Через минуту дверь комнаты открылась. На пороге стоял Виктор. На его губах играла торжествующая, мерзкая улыбка. — Умница, — похвалил он, словно дрессированную собаку. — Ты спасла ей жизнь. А теперь снимай этот пиджак. Завтра приедет портниха от Хаджиева. Ты должна выглядеть как подобает верной жене. Скромно, закрыто и покорно. Майя медленно стянула с плеч кашемировый пиджак, который всё еще хранил запах Дианы. Вместе с ним она словно сбросила свою кожу. — Я сделаю всё, что ты хочешь, — прошептала она, глядя в пустоту. — Но помни, папа: ты не дочь замуж выдаешь. Ты хоронишь её заживо. И когда-нибудь ты об этом пожалеешь. Виктор лишь хмыкнул и вышел, снова заперев дверь на ключ. Майя осталась в темноте, зная, что где-то там, в роскошном пентхаусе, Диана Вольская сейчас сжимает в руке стакан с виски, ненавидя ту, кто так легко разбила её ледяное сердце. После того звонка в пентхаусе Дианы воцарилась мертвая тишина. Она стояла у панорамного окна, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. Каждое слово Майи — про «сделку получше», про «старика-мужа» и «ошибку» — эхом отдавалось в голове. Диана привыкла, что ее предают в бизнесе, но она впервые открылась кому-то настолько юному и чистому, и этот «кто-то» просто вытер об нее ноги. — Глупая девчонка, — прошептала Диана, залпом выпивая виски. — Ты такая же, как твой отец. Продалась за стабильность. Она приказала водителю уезжать от дома Демидовых. Она поверила. Поверила, потому что Майя кричала слишком убедительно, а гордость миллиардерши не позволила ей копать глубже. День свадьбы Прошла неделя. Для Майи эта неделя превратилась в медленную казнь. Диана не звонила. Машина больше не стояла у ворот. Майя поняла: она спасла Диану, но цена этой победы — ее собственная жизнь. Утро свадьбы было пасмурным. Мать зашла в комнату Майи с флаконом святой воды и тяжелым бархатным футляром. — Вот, Хаджиев прислал колье. Надень. Ты должна сиять, — женщина даже не смотрела дочери в глаза. Она знала, что происходит, но страх перед мужем был сильнее материнской любви. Майя стояла как манекен. Ее облачили в платье, которое весило килограммов десять. Кружева царапали шею, корсет стягивал ребра так, что было трудно дышать. Ее лицо превратили в безжизненную маску из дорогого грима. *** Церковь была украшена белыми лилиями, чей запах напоминал Майе похоронный. Виктор сиял — Хаджиев уже перевел первый транш, и бизнес Демидовых был спасен. Артем стоял у алтаря, гордый тем, что «смыл позор» с семьи. Майя шла к алтарю, глядя в пол. У алтаря ее ждал Хаджиев. Он тяжело дышал, поправляя галстук, и его взгляд, скользивший по ее фигуре, заставлял Майю чувствовать себя куском мяса на прилавке. Священник начал читать молитву. Его монотонный голос усыплял сознание. — ...Готов ли ты, Руслан, взять в жены... — Да, — прогремел голос Хаджиева. — Готова ли ты, Майя... Майя подняла глаза. В витражном окне церкви ей на мгновение показалось отражение черного «Роллс-Ройса», но это был лишь блик. Диана не придет. Она поверила в ложь. Она сейчас, наверное, в другой стране, с другой женщиной, смеется над глупой студенткой. — Да, — едва слышно прошептала Майя, и в этот момент внутри нее что-то окончательно умерло. Она почувствовала, как Хаджиев берет ее за руку, чтобы надеть кольцо. Его пальцы были холодными и влажными. Майя посмотрела на своих родителей. Отец довольно кивнул. Брат победно улыбнулся. Младшая сестра Соня играла с бриллиантовым браслетом — подарком от нового «родственника». Она осталась совсем одна. *** После шумного банкета, где Майю заставляли улыбаться и пить за здоровье «мужа», Хаджиев отвез ее в свой загородный дом. Это была огромная, мрачная усадьба, окруженная высоким забором с колючей проволокой. — Ну что, маленькая принцесса, — Хаджиев зашел в спальню, снимая пиджак. — Теперь ты моя. Официально. Твой отец получил деньги, а я получил лучший трофей в своей коллекции. Майя стояла у окна, глядя на темный лес. Она вспомнила яхту. Вспомнила запах сандала и ночного моря. Вспомнила нежные, сильные руки Дианы. — Ты никогда не получишь меня, — тихо сказала она. — Ты купил тело. Но внутри меня только пепел. Хаджиев грубо рассмеялся, подходя ближе. — Мне плевать на твой пепел. Главное, что ты будешь делать то, что я скажу. И начнем мы прямо сейчас. Снимай платье. Майя закрыла глаза. Она выполнила свой долг. Она спасла Диану от смерти. Но теперь, в этой темной комнате, она поняла, что смерть — это не всегда конец дыхания. Иногда смерть — это когда ты просыпаешься в постели с тем, кого ненавидишь, зная, что женщина твоей мечты тебя презирает. Она потянулась к молнии на платье, и первая слеза, настоящая и горькая, наконец упала на дорогой ковер, исчезая в его густом ворсе. Диана Вольская действительно поверила в ее слова. И это было самым страшным наказанием. Тяжелое тело Хаджиева навалилось сверху, выбивая из Майи остатки воздуха. Запах его дорогого одеколона вперемешку с запахом пота и застоявшегося коньяка вызывал у нее рвотный рефлекс. Каждое его прикосновение — грубое, собственническое, лишенное всякой нежности — ощущалось как ожог на коже. Она лежала неподвижно, зажмурив глаза так сильно, что перед веками плясали кровавые пятна. Она хотела кричать, содрать кожу с его лица, вцепиться ногтями в его горло и сжимать до тех пор, пока этот мерзкий хрип в ее ухе не прекратится. Но она не могла. Тени ее отца и брата, их угрозы и холодная сталь оружия, которую она видела в их руках, сковали ее волю сильнее, чем любые цепи. — Ну же, не будь такой холодной, — пробормотал он, прикусив мочку ее уха. — Твой отец сказал, ты горячая штучка. Покажи мне, за что я заплатил такие миллионы. Майя отвернула голову в сторону, и по ее виску медленно скатилась слеза, исчезая в шелковой наволочке. Она смотрела на лунный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы. Где-то там, за этими стенами, за забором под напряжением, был другой мир. Мир, где была Диана. В ее памяти, как кадры из старого кино, всплывали моменты той единственной ночи. Она чувствовала призрачное тепло сильных рук Дианы, видела ее коньячные глаза, полные искреннего восхищения, а не похоти. Диана касалась ее так, будто Майя была величайшим сокровищем, а Хаджиев пользовался ею, как дешевым инструментом. «Пожалуйста, пусть это закончится... пусть я просто исчезну», — молила она пустоту. Майя представила, что она сейчас на «Обсидиане». Что это не руки Хаджиева сжимают ее плечи, а морской бриз обдувает ее тело. Она пыталась вызвать в памяти запах Дианы — сандал и ночной дождь — чтобы перебить удушливое зловоние этой комнаты. Хаджиев, не дождавшись взаимности, стал еще грубее. Его тяжелое дыхание становилось всё чаще, а Майя всё глубже уходила в себя, отключая чувства, превращаясь в ту самую фарфоровую куклу, которую из нее так усердно лепили родители. Она больше не кричала внутри. Внутри осталась только ледяная, мертвая пустота. Она знала одно: она защитила Диану. Она приняла этот удар на себя, чтобы та, другая, единственная, кто увидел в ней человека, продолжала жить, сиять и править своим миром. Когда всё закончилось и Хаджиев, удовлетворенный и тяжелый, отвалился в сторону и почти сразу захрапел, Майя медленно встала. Ее ноги дрожали, всё тело ныло от отвращения. Она накинула на себя шелковый халат и вышла на балкон, обхватив себя руками. Ночной город вдали сиял огнями. Где-то там, в одном из этих небоскребов, Диана, скорее всего, ненавидела ее. И эта ненависть была для Майи единственной связью с ней. Она предпочла бы, чтобы Диана ее убила, чем знать, что та теперь считает ее такой же продажной, как и вся ее семья. — Я люблю тебя, — прошептала Майя в пустоту ночи, кусая губы до крови. — Прости меня за то, что я спасла тебя такой ценой. Она посмотрела вниз, на острые камни в саду. Мысль о том, чтобы сделать шаг вперед, на мгновение показалась ей самой сладкой мечтой, но она знала: отец найдет способ обвинить в этом Диану. Она должна жить. Должна терпеть этот ад, чтобы Диана Вольская оставалась в безопасности. Это была ее тайная, горькая миссия.