Ограбление могилы | Grave Robbing

Айзава хотел взрастить ту ненависть, которая впервые зародилась в тот момент, когда останки Оборо были осквернены. Он действительно хотел этого. Он хотел, чтобы его руки раздували это пламя, пока не восторжествует справедливость и он не разорвет на части того, кто осмелится расхитить могилу. После нескольких месяцев напряженного расследования эта ненависть начала угасать, уступая место горькой, мучительной печали. Тот, кто это сделал, наверняка был профессионалом. Он слышал о расхитителях могил, которые похищали части тел или целые останки для странных экспериментов или для удовлетворения своих извращенных желаний. Но, боже мой… подумать только, они украли Оборо. Это было жестоко. Никаких следов ДНК, автомобильных следов или чего-либо подобного обнаружено не было. Незу запустил программу отслеживания, чтобы найти любые сумки в форме тел в общественном транспорте за весь этот период, но даже этот тщательный поиск ничего не дал. Ни в метро, ни в поездах, ни в автобусах не было ничего подобного. Незу был занят разработкой новой системы распознавания лиц, чтобы попытаться обнаружить тех, кто обладает способностями, которые могли бы помочь в скрытой транспортировке. Изменение размеров, галлюцинации, и что-то в этом роде. Это была их лучшая зацепка, помимо отслеживания каждой машины, проезжавшей в этом районе в течение месяца, или обсуждения использования вертолета. Вместо ненависти это была медленная, жгучая агония. Поначалу Айзава проводил дни, изучая бумаги, делая поспешные догадки, предположения и питая ненасытную жажду крови. Но теперь он проводил дни… в бесцельном скитании. Типичная для Незу садистская эйфория, которую он испытывал во время сложных расследований, в данном случае сменилась на прямолинейную сосредоточенность. В конце концов, это было личное дело. Хотя не все сотрудники имели отношение к Оборо, некоторые имели. Немури неоднократно убегала из класса, чтобы утолить очередную волну слез в учительской. Хизаши тоже так делал, хотя и сдерживал слезы до обеда, после чего убегал на крышу, где они все когда-то сидели, и изливал свою печаль. Однако с Незу всё было иначе. Когда Незу ещё только начинал свою деятельность в качестве директора школы, он запустил программу по установлению законной опеки над теми, у кого её практически не было. Именно там и оказался Оборо. Айзава всегда поражало, как Оборо мог так ярко и щедро улыбаться, имея такие ужасные семейные обстоятельства. У Айзавы ситуация была не намного лучше, но Оборо всегда казался таким полным жизни, переполненным с каждым вздохом. Оборо был первым участником этой программы, это был тестовый запуск. Это вызывало определенную гордость. И всё прошло довольно хорошо. Оборо получил дополнительное обучение и небольшое, уютное общежитие на территории кампуса. Если бы всё пошло хорошо, совет директоров был бы готов одобрить расширение с добавлением новых зданий, бо́льшего числа студентов и повышением уровня безопасности. Затем Оборо умер, и всё пошло не так. Одноместное общежитие и небольшая квартира, которые Незу построил на первом курсе, в итоге были снесены, и проект был закрыт. Незу прошёл через ад, пытаясь возродить свою некогда лелеемую мечту, и столько же времени оплакивая студента, которого, как он считал, подвёл. Айзава не знал о взаимоотношениях Незу и своего друга до тех пор, пока Оборо не ушёл из жизни. Это стало слишком очевидным по реакции Незу. Честно говоря, Айзава не был уверен, помогло бы больше или меньше плач животного. В любом случае, натянутое молчание сделало всё возможное, чтобы усилить боль от горя. И вот, когда Айзава зашёл к нему в кабинет, Незу снова погрузился в это неловкое молчание, усердно печатая на клавиатуре. «Я ожидаю извинений перед родителями Бакуго в эти выходные, когда у вас будет возможность», — коротко ответил Незу. "Верно." Айзава прикусил язык и губу, наблюдая, как директор начал изучать траектории полетов в предполагаемый период кражи. Хизаши, Иида и Немури пытались позвать себя на помощь слезами. Незу делал это с предельной сосредоточенностью. Айзава порой был откровенно жесток. Его нынешний класс, и так уже изрядно помучился после второго дня занятий с невнятным планом Всемогущего, и нескольким ученикам пришлось пройти несколько сеансов с Исцеляющей Девочкой. Бакуго Кацуки, проблемный ребёнок с поведенческими проблемами, был одним из худших. Честно говоря, этот идиот, который дал ребенку такого возраста эти перчатки, был полным дураком. Ребёнок чуть не оторвал себе руку в приступе ярости после поражения от Тодороки, его второго по проблемности ученика. Какие же глупые мальчишки. Айзава не смог бы сказать о них ничего лучше. Вечером он отправил Бакуго, только что оправившегося и с запиской, за новой формой, так как его собственная потерялась, когда он переодевался. Честно говоря, такое случалось довольно часто. Но что же произошло на следующее утро с Айзавой, у которого в руке была лишь чашка черного кофе, чтобы заглушить гнев? Бакуго Кацуки, в новой, испорченной форме и с синяками на лице, настаивающий на том, чтобы снова увидеться с Медсестрой. Этот сорванец ввязался в драку на следующий день после того, как ему надрали задницу на глазах у всего класса. И он думал, что сможет получить бесплатное лечение без каких-либо последствий. Аизава понял, что окончательно потерял самообладание, только когда его голос охрип. Да, это было очень, очень глупо со стороны Бакуго. Мальчик явно не понимал, что значит быть героем, и что исцеление Исцеляющей Девочки— это не обязанность, а привилегия. Но так поступают дети. У Айзавы было всего три дня, чтобы привести этого сопляка в порядок. Это он позволил ему остаться в своём классе. Ему следовало быть осмотрительнее. Бакуго по-прежнему отказывался даже вдаваться в подробности того, как он получил травмы. Айзава же пытался оправдать травмы какими-то странными способами, ссылаясь на свои личные проблемы. Возможно, это было насилие со стороны родителей, или его загнали в угол, или что-то ещё. В некоторых других школах за такую истерику Айзаву бы уволили. Эта просто отправила его извиниться. Впрочем, по-своему Незу делал то же самое. Просто его гнев проявлялся по-другому. «Есть какие-нибудь новости?» — спросил Айзава, и слабая надежда заставила его задать этот вопрос. Молчание Незу перед его ответом многое прояснило. Ещё до того, как он открыл рот, Айзава уже знал ответ. «Работаю над этим». «Верно», — сказал Айзава, у которого пересохло в горле. «Верно».