Ограбление могилы | Grave Robbing

Изуку привык считать, что его причуда — это нечто мимолетное, что исчезнет раз и навсегда. Что его прикосновение унесет её в ночь, и она никогда больше не вернется. Изуку предположил, что в конечном итоге его понимание причуды было всего лишь поверхностной фантазией. Теперь же стало понятнее, почему она, вместо того чтобы сгореть дотла после использования, просто прикрепилась к Оборо. «Я… я полагаю, моя причуда позволяет мне оживлять только одного человека», — пробормотал Изуку Оборо под звёздным небом холмов, куда они вдвоём сбежали. От ужина они отказались в пользу того, чтобы бесчинствовать на улице, терзаемые тревогой и паранойей. Потому что подобные вещи не происходят сами по себе. Люди не погибают от неправильного обращения с керамикой и не воскресают каждый день. Или вообще когда-либо. «Это… потрясающе, Изуку», — прошептал Оборо, его слова промелькнули в воздухе от восхищения. От этого у Изуку от смущения зазвенело в ушах, и, несомненно, они покраснели. «Да, это… это действительно так», — сказал Изуку, разминая пальцы. Оборо поднялся со спины на колени, прижав пальцы к груди. «Изуку, ты понимаешь, что это значит? Ты можешь… Я, по сути, бессмертен!» Когда он сжал пальцы, свет уличных фонарей осветил изгиб его шеи. На правой стороне появился новый, розовый шрам. «Ты спас мне жизнь. Уже дважды!» Вот это было событие, правда? Изуку был в таком водовороте тревоги, шока и ужаса, что даже не мог вспомнить, что произошло. Но потом, когда они разбежались, словно тараканы, опшиканые спреем, ему ничего не оставалось, кроме как думать. Оборо Ширакумо умер. Во второй раз. Залитый кровью из-за разрыва кровеносного сосуда, вызванного случайно туда попавшим осколком керамики. Какая же ужасная удача была у Оборо. Он прожил всего две недели и умер из-за невероятно случайного происшествия. Причуда Изуку успела залечить большую часть раны, прежде чем старушка, дрожа, вернулась, незаметно потеряв сознание от крови. Они едва успели уговорить её не вызывать полицию, как Оборо, как всегда, вскочил и выпалил что-то о том, что его причуда усиливает кровопотерю. Это была глупость, основанная лишь на отчаянии. Такой причуды не могло существовать, по крайней мере, в том виде, в котором её описывал Оборо, но старушка восприняла это сполна и отпустила их после того, как они помогли вытереть кровь. Оборо оставался весёлым всю дорогу, но Изуку к тому моменту уже достаточно хорошо его знал, чтобы понимать, когда тот откладывает мысли в сторону. У него всю дорогу дрожали руки. Оборо, казалось, был доволен тем, что не говорил о своей второй смерти, а Изуку не стал его трогать. Шрам ещё даже полностью не зажил. Кожа вокруг него всё ещё была опухшей, она покраснела и воспалилась. «Думаю, это односторонняя связь, — сказал Изуку. — Это система жизнеобеспечения. Я даю тебе свою жизненную энергию, чтобы ты оставался жив». Маленький Оборо и Изуку поселились в его блокноте. Честно говоря, это были очень простые рисунки. Оборо начал закрашивать крошечные щёчки Изуку веснушками, напевая, чтобы тот продолжил свой анализ. «Так что, вместо того чтобы быть разовым событием, я думаю, это скорее, у меня был свободный "разъём", и я подключил к нему тебя. Я буду поддерживать тебя бесконечно заряженным своей собственной энергией». «Но ты сказал, что тебе нужно было прикоснуться ко мне, чтобы всё снова заработало», — заметил Оборо. «Значит ли это, что ты мог бы временно подменить вилку на вилку другого человека?» «Нет, я…» — Изуку замолчал, подбирая слова. — «Скорее всего, мне пришлось специально переделать свою розетку, чтобы она подходила к тебе, я… так лучше всего это описать. Как будто у меня был пустой порт, и какой бы адаптер я в него ни вставлял, он превращался в него. Ты USB, поэтому я тебя вставил, и теперь в розетку подходят только USB. Но ты единственный оставшийся USB-разъём… понимаешь? Извини, я заговорил без умолку». «Нет, это логично», — сказал Оборо, широко улыбаясь. «Просто хотел узнать. Это потрясающе, Изуку. Серьёзно». Изуку посмотрел на свои ноющие и огрубевшие пальцы. Он не просто однажды вернул Оборо к жизни. Он мог делать это… вечно. Оборо был бессмертен, пока Изуку был рядом. Какая ужасающая и одновременно захватывающая мысль.

***

Новость пришла, когда его мама была дома. Телевизор тихонько гудел на заднем плане, пока Оборо снова ухаживал за ней. На этот раз она осталась дома, поставив на плиту кастрюлю. В последнее время Оборо много чем себя отвлекал. Изуку не был уверен, полезно это или нет. Он ведь не умирал дважды. Поэтому Изуку оказывал ему всяческую поддержку, позволяя единственному существующему немертвому человеку прийти к нему, когда тот будет готов. Какие слова мог сказать Изуку? Он мог лишь повернуть вспять смерть мальчика, но не мог стереть воспоминания. Он сам никогда этого не переживал. Это было похоже на попытку утешить бедную душу, застрявшую на улице, собрав кучу денег. Бесчувственно и бесполезно. Оборо был хорош в общении с его мамой. Очень хорош. Мальчик с причудой облака отвлекал её, помогая приготовить ужин, которого Изуку не ел целую вечность. Первоначальная ревность, которую он когда-то испытывал, ненадолго сменилась простым смирением с тем, что его мать всегда будет любить Оборо больше, чем его. Нельзя сказать, что всё было идеально, но взгляды раздражения и отвращения, которые Оборо демонстрировал между моментами повышенного внимания, делали всё ещё лучше. «О боже мой», — сказала ведущая новостей по телевизору, переводя взгляд на что-то за кадром. «Мы только что получили ужасные новости. На тренировочной базе USJ на территории кампуса UA произошло нападение. Преподаватели Тринадцатая и Сотриголова получили ранения и были доставлены в больницу для дальнейшего лечения к Исцеляющей Девочке. Несколько студентов также…» Изуку не услышал остальную часть разговора. Инко Мидория издала потрясенный вскрик и чуть ли не бросилась к телефону, чтобы связаться со всей семьей Бакуго одним звонком. Оборо секунду смотрел на экран, потом ещё секунду. Затем он перепрыгнул через диван дугой и выскочил за входную дверь, прежде чем Изуку успел пискнуть.

***

Найти Оборо было несложно. Даже в обычный обеденный час пик по средам Оборо выделялся, как белая ворона. Изуку был невзрачным. Оборо был другим — как фиолетовый большой палец. Тот, кто всегда первым привлекал внимание своими светлыми волосами и улыбкой. Но теперь его обычная, напряженная и твердая улыбка сменилась крупными слезами. «Оборо?» — спросил Изуку, несясь во весь опор. Боже, Оборо был таким быстрым. Изуку обмахнулся рубашку, чтобы смыть пот. «Эй, всё в порядке». Оборо несколько раз упоминал Шоту Айзаву. Всегда такой умник, этот парень. Пах кофе и вечной усталостью. Позже, уже в зрелом возрасте, не составило труда выяснить, куда он делся. В конце концов, Сотриголова — довольно необычное имя, даже если он и спрятался под землей. — Зуку, — прохрипел Оборо. «Я здесь», — спокойно произнес Изуку, положив руки ему на плечи и обхватив руками. «Что с тобой?» «Я…» — Оборо глубоко вздохнула. — «Я не знаю, что делать. Я не хочу, чтобы он умер, я хочу ему помочь, но…» «Сейчас он восстанавливается. Ты слышал новостной репортаж. Он был ранен, но жив», — неловко заметил Изуку. "Я знаю." "К тому же-" «Я знаю, я просто… я не знаю, что делать», — всхлипнул Оборо. Он поднял руку, перчатки без пальцев были пропитаны солеными слезами. «Он мой друг, я хочу убедиться, что с ним всё в порядке, но я не… я не могу…» Последовала пауза, и мальчик глубоко вздохнул. Выпрямил спину и размял плечи. «Прости». «Всё в порядке», — прошептал Изуку. Женщина, стоявшая неподалеку, с опаской посмотрела на двух мальчиков, укутала своего ребёнка и быстро ушла. Она была смущена и не слишком хотела уделять подросткам своё внимание или силы. Оборо фыркнул, всхлипывая и вытирая слёзы. Кончики его пальцев были мокрыми. На мгновение Изуку осмелился представить его своим каким-то дальним родственником, у которого ген плача был в чистом виде. «Знаешь, тебе пока не нужно принимать решение, встречаться с ними или нет», — мягко подтолкнул Изуку Оборо к очевидному выводу. «Ты сможешь встретиться с Айзавой позже. Когда будешь готов. У тебя ведь сейчас полно времени, правда?» Оборо снова фыркнул; слабым, прерывистым звуком. «Хорошо. Да. Я могу. Мне придется к этому подготовиться, но ты прав. Я не собираюсь тратить свою жизнь впустую. Я уже дважды умирал. Мне же разрешено отдохнуть, верно?» «Да», — прошептал Изуку. Он прижался к нему поближе, объятия были теплыми. «Да».