Гангстерша? Да я её почти не знаю

Когда Гермиона смотрела фильмы, где людей привязывали к стульям, она всегда думала, что самое неприятное — это верёвки на запястьях и лодыжках. Никто никогда не упоминал, насколько ужасно это ощущается в шее и спине, когда у стула нет ни поясничной поддержки, ни подголовника... Она застонала, пытаясь размять затёкшую шею, и раздражённо дёрнулась, когда путы на запястьях и щиколотках удержали её на месте. — О, отлично. Ты очнулась. Моргнув, чтобы прогнать пелену из глаз, Гермиона увидела перед собой мужчину с бледным, морщинистым лицом и длинными, жидкими чёрными волосами. Он очень отдалённо напоминал ей Беллатрикс, если бы та никогда не пользовалась кремами с SPF-защитой. — Где я? — медленно спросила Гермиона, прокашлявшись. Её голос прозвучал хрипло. Комната на самом деле была не такой уж ужасной. Да, жёлтый верхний свет делал её плоской и неприятной, а грязный бетонный пол явно давно не видел швабры, но в целом у помещения был потенциал. Похоже на офис: с одной стороны был большой стол, заваленный бумагами, рядом небольшой кулер с булькающей водой, а вдоль стен ряды пыльных книжных полок. Сама Гермиона была привязана к деревянному стулу, явно предназначенному для ожидающих клиентов. Одна из стен была закрыта матовым окном, и хотя за ним виднелась лишь тёмная ночь, в воздухе чувствовался запах соли, будто они были где-то недалеко от доков. — Я так и думал, что у тебя будут вопросы, — с самодовольной улыбкой сказал мужчина, откинувшись в кожаном кресле напротив. Колёсики внизу загремели, когда он выкатился из-за стола. — Видишь ли, я Сириус… — Двоюродный брат Беллатрикс, Сириус? Его брови поползли вверх. — Беллатрикс обо мне говорила? Гермиона поджала губы. — Ну… возможно, не в самом лестном ключе. Сириус раздражённо цокнул языком и покачал головой. — Господи, она всё ещё та ещё сука. В общем, я... — Подождите, это скотч? — перебила Гермиона, заметив помятую серебристую ленту на запястьях и лодыжках. Сириус застыл с приоткрытым ртом, потом медленно его закрыл. — Э-э… да? Гермиона с громким стоном откинулась на спинку стула. — Боже, у меня потом точно будет раздражение на коже. У вас случайно нет крема с кортизоном? — У меня… что? — он моргнул, явно пытаясь уложить это в голове. — Ты вообще понимаешь, что я тебя похитил? — Ну это не значит, что у меня нет экземы, — буркнула она, безуспешно дёргая запястьями. Господи, она была слишком уставшей для всего этого. После этой ночи. После этой недели. Ей сейчас точно не нужны были очередные "розыгрыши" Пэнси, Блейза или Драко. А если это Люциус — она, пожалуй, сожжёт все найденные экземпляры «Острова сокровищ» и «Крёстного отца» у него на глазах. Сириус несколько секунд просто смотрел на неё с открытым ртом, потом медленно покачал головой. — Ты вообще знаешь, кто я? Гермиона вздохнула и снова окинула его взглядом: плохо разглаженная льняная рубашка, поношенные туфли, щетина с проседью на подбородке. — Вы тот бездомный у бодеги, которому я иногда покупала обед? — Что? Нет! — Сириус резко отшатнулся вместе со стулом. — Конечно нет! Она приподняла бровь и подняла руки ладонями вверх, насколько позволял скотч. — Простите, но ваши волосы и одежда посылают совершенно противоположные сигналы. — Эй, это Ralph Lauren, вообще-то, спасибо, — он дёрнул за полы своей рубашки, демонстрируя бирку с гордостью. — Да, но это же их outlet-версия, а не Purple Label. Гермиона замолчала на секунду, даже не сразу осознав, что сказала. Ого. Она действительно слишком много общалась с Пэнси. — Какая разница, — Сириус закатил глаза и подкатился на кресле ближе, отталкиваясь носками потёртых туфель. — Умышленно "поношенный" стиль сейчас в моде, спасибо. — Ну да. Как солнцезащитный крем и увлажнение кожи. Она моргнула снова. Ладно. Кажется, это уже влияние Драко. Сириус фыркнул. — Я мужчина. Мы этим не пользуемся. — Это называется токсичная маскулинность, — она наклонила голову, прищурившись. — Вы проверяли родинку на шее? Если вы не используете SPF, это может быть меланома. — Прекрати, — он резко прижал ладонь к шее, морщась от собственного шлепка. — Господи, куда делись времена, когда заложники просто молчали? — Прошу прощения, если я вам мешаю, — Гермиона раздражённо выдохнула. — Давайте просто закончим с этим. У меня была очень длинная неделя. — Я знаю, — Сириус оскалился в кривой усмешке, которая могла бы выглядеть зловеще, если бы в зубах у него не застрял шпинат. — В конце концов, это я всю неделю пытался тебя убить. Она приподняла бровь. — Правда? Он энергично кивнул, и шпинат в зубе стал заметнее. — Не похоже, что у вас очень высокий процент успеха, — она кивком указала на себя. — Учитывая, что я всё ещё жива. Его лицо заметно помрачнело, и он откинулся обратно в кресле. — Ты что, капо или типа того? Она моргнула. — Вы имеете в виду Козерог? Нет, я Дева. — Что? Нет, — он устало потёр переносицу. — Ты издеваешься надо мной? — …Я вообще-то привязана к стулу. — Боже. — Он опёрся локтями о колени и наклонился вперёд; запах луковых колец и чипсов «Fritos» заставил её сморщить нос. — Ты ведь работаешь на Беллатрикс Блэк, да? — Да, — медленно кивнула Гермиона. — В её книжном магазине. — Значит, ты ведёшь бухгалтерию. — Что? Конечно нет. Я просто стою на кассе. — Но ты же не просто сотрудник. — Эм… — она моргнула. — Ну, формально я, наверное, продавец-консультант? Хотя я ещё ни одной продажи не сделала. Он бросил на неё недовольный взгляд. — Ты шутишь. — В Black Books просто небольшой поток клиентов. Люди почти не заходят, если их не приводит кто-то из сотрудников, и тогда они сразу идут в заднюю часть. Ну, кроме того парня, который искал кого-то, кто покрасит ему дом. Он закрыл глаза и долго, глубоко вдохнул носом. — Я начинаю терять терпение. Её лицо дрогнуло. — Почему? Я говорю правду. — Ладно, — он выпрямился. — Тогда скажи, куда Беллатрикс спрятала тело Петтигрю. Гермиона резко побледнела. — Что? — Питер Петтигрю. — С его губ сорвались брызги слюны, когда он прошипел имя. — Один из моих лучших людей. Моих лучших друзей. И Беллатрикс его убила. Питер Петтигрю… почему это имя кажется таким знакомым? — Я соболезную вашей утрате, но я не думаю… — Он был моим любимым собутыльником, — перебил Сириус, доставая телефон. — Ну, после Ремуса, конечно. Он был классный. Даже мои прозвища любил. Я звал его Хвостом, а он меня — Падфутом. Он показал ей селфи, где он явно пьяный стоит рядом с человеком с крысиным лицом и тонкими волосами, пойманным в момент моргания. И тут Гермиона поняла, почему это имя показалось ей знакомым. — Подождите, он? — она покачала головой. — Я видела его буквально несколько часов назад. Он в порядке. Ну… у него нет пальца. Сириус медленно опустил телефон и уставился на неё с напряжённо сжатыми челюстями. — Это шутка? Гермиона вжалась в спинку стула. Его внезапная резкость ударила по ней почти физически. — Потому что всё, что мы нашли, — это палец. — Эм… — она сглотнула. Да, это объясняло отсутствие пальца, но явно не было тем ответом, который он хотел услышать. Честно говоря, Гермиона вообще не понимала, какой ответ ему нужен. — Это… очень печально? — Я бы предпочёл похоронить своего друга целиком, — он наклонился вперёд так близко, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от Гермионы. Это могло бы быть устрашающим, если бы не запах говядины с сыром из его дыхания. — Теперь скажи, где он. Держа ладони раскрытыми, она попыталась пожать плечами. — Слушайте, мне кажется, тут какое-то недоразумение. Я просто девушка, которая работает в книжном магазине и у которой выдалась очень длинная и странная неделя… Дверь в комнату открылась, и внутрь ворвался яркий флуоресцентный свет. Щурясь, Гермиона увидела мужчину и женщину, вошедших внутрь. Спустя несколько секунд её зрение привыкло, и она узнала в них тех, кто приходил к ней в квартиру. На мужчине был всё тот же помятый серый костюм и туфли без носков, а на женщине — другое, но всё такое же покрытое кошачьей шерстью розовое платье. Гермиона поморщилась. Как от неё всё ещё пахнет кошачьим туалетом? — А, Люпин, Амбридж, — Сириус поднялся со стула, и Гермиона наконец смогла расслабиться и вдохнуть воздух без говядины и сыра. — Я просто её дожимал. Амбридж, натянула холодную саркастическую улыбку глядя на Гермиону. — Теперь жалеешь, что не приняла наше предложение о защите, не так ли? — Нет? — Гермиона нахмурилась. — При чём тут вообще это? Ваша «защита» касалась только квартиры. И сейчас мы вообще не там. Лицо Амбридж покраснело, а улыбка исказилась в гримасу. — Думаешь, ты умная, да? — Что? — фыркнула Гермиона. — Я просто констатирую факты. Ноздри Амбридж раздулись. — Я с нетерпением жду момента, когда вырву тебе язык. Гермиона широко раскрыла глаза и вжалась в спинку стула. Она что, серьёзно? Это уже слишком даже для розыгрыша. Где вообще Блейз и Тео? Она огляделась в поисках скрытой камеры, и тревога только усилилась, когда ничего не нашла. — Спокойнее, Долорес, — вздохнул Люпин, поправляя свой галстук с пятнами горчицы. — Не заводись так рано. — Она всю неделю действует мне на нервы, — прорычала Амбридж сквозь стиснутые зубы. — Мне надоело выглядеть идиоткой. Сегодня этому придёт конец. — И он придёт, — заверил её Сириус, хлопнув её по плечу. — Как только Беллатрикс позвонит нам по поводу наших требований. — Если позвонит, — Амбридж закатила глаза. — Не понимаю, зачем ей вообще беспокоиться о такой незначительной девчонке. Гермиона напряглась, встретив её взгляд, но промолчала. Очевидно, у этой женщины было нездоровое пристрастие к её языку, так что чем меньше она его увидит, тем лучше. — Ну что ж, у неё ещё пять минут, — Люпин бросил взгляд на часы. — Теперь уже три. — Прекрасно, — Амбридж растянула губы в улыбке, которая так и не коснулась глаз. — Не терпится показать ей её место. Под её чуть налитыми кровью глазами у Гермионы поползли мурашки по коже. Ей вдруг пришло в голову, что, должно быть, именно так чувствуют себя трупы, когда Франкенштейн рассматривает их и расчленяет в поисках нужных частей для своего создания: интересуясь лишь тем, что послужит его величию, и полностью игнорируя последствия для остальных. И тут у Сириуса зазвонил телефон, и он оживился, увидев имя на экране. — А, как раз вовремя, — он включил громкую связь и повернул телефон так, чтобы Амбридж и Люпин подошли ближе. — Беллатрикс! Давненько не виделись. Как ты, дорогая кузина? — Покажи доказательство, что она жива, — голос Беллатрикс прошёл через динамик холодно и безэмоционально. Лицо Сириуса вытянулось. — Но ты же не хочешь… — Сейчас. Даже Гермиона вздрогнула. Воздух будто на несколько градусов остыл, словно включили кондиционер, и по коже пробежали мурашки. Беллатрикс злится на неё? Она ведь должна была остаться в ванной, как ей сказали, но разве так уж плохо, что она просто захотела немного подышать свежим воздухом? Люпин переглянулся с Сириусом, Амбридж странно замолчала, а Сириус неловко возился с телефоном, направляя его на Гермиону. Она моргнула, когда вспышка камеры на мгновение ослепила её и раздался фальшивый звук затвора. — Эм… отправляю, — сказал Сириус, что-то нажимая на экране. — Скажи, если нужно ещё. Глянув на себя, Гермиона решила, что в целом выглядит не так уж плохо. Особенно для женщины, привязанной скотчем к стулу. Пэнси, конечно, поспорила бы: из-за царапин на туфлях, пятен на платье и того, как серебро скотча ужасно конфликтует с золотым ожерельем на шее. Но Гермиона почти ожидала, что будет выглядеть именно так к концу вечера. Ну, кроме части со скотчем, разумеется. — Получено, — Гермиона почти подумала, что уловила едва заметный сбой в дыхании Беллатрикс. — Прекрасно, — Сириус усмехнулся и выпрямился. — Теперь о наших требованиях… — Нет. Сириус моргнул. Люпин нахмурился. Амбридж приподняла бровь. А у Гермионы ухнуло сердце. — Но ты же не… — У меня есть свой список требований. Амбридж издала недоверчивый смешок, и Сириус тут же отвернул телефон от неё. — Вообще-то, так не работают ситуации с заложниками, когда заложник у нас. — За каждый час, что вы не отпускаете девушку, — продолжила Беллатрикс так, будто его не существовало, — я взрываю одно из ваших зданий. — Что? — Сириус прокашлялся. — Нет, так не… — Начну с вашего пентхауса на Ист-Сайде. Лицо Сириуса побледнело до цвета выбеленной футболки Люпина. — Но это же мой дом… Часы Люпина пикнули, перебив его. — И это отмечает первый час. На мгновение никто не дышал, и Гермионе показалось, что она слышит чужие сердца — настолько мёртвой стала тишина. А потом они услышали это... Глухой, далёкий взрыв. Через мутное окно Гермиона увидела высоко над городским горизонтом вспышку. Оранжевую, с прожилками красного, будто небо на секунду раскололось. — Мой дом… — колени Сириуса дрогнули, и он пошатнулся к окну, прижимаясь к стеклу ладонями и лбом. — Как ты… — Остальная часть здания — в следующий час, — продолжила Беллатрикс. — Потом здание рядом. А к утру весь Padfoot Properties превратится в руины, если вы не отпустите девушку. Линия оборвалась вместе с первым всхлипом Сириуса. Люпин похлопал его по плечу, не отводя взгляда от Гермионы, нахмурившись. — Вы вообще кто? Самый неприметный подбосс или консильери? — ошарашенно спросил Люпин. — Это уже перебор даже для Беллатрикс. Гермиона лишь молча смотрела на него. Сколько раз ей ещё нужно повторить, что она просто работает за кассой в книжном магазине? Хотя теперь даже она сама в это уже не верила. — Всё этого бы не случилось, если бы вы с самого начала меня послушали, — резко вмешалась Амбридж. — Вы отправили Петтигрю выполнять работу, которую он, конечно же, испортил. Если бы он застрелил девушку, как ему и было приказано, ничего бы этого не произошло. — Не будем вмешивать Питера, — спокойно сказал Люпин, пока Сириус продолжал выть. — Он уже расплатился за свои ошибки. — Вот именно такие проявления некомпетентности и привели нас сюда, — ноздри Амбридж раздулись, глаза почти вылезли из орбит. — И я этого больше терпеть не намерена. — Ради всего святого, Долорес, обсудим это позже, — сказал Люпин, всё ещё успокаивая Сириуса. — Просто развяжите девушку, и мы отвезём её туда, где взяли, прежде чем мы потеряем наш главный источник дохода. Гермиона оживилась. Значит, её действительно отпустят? Было бы слишком нагло попросить ещё и бутылку воды по дороге? Одна мысль о том, что ей могли отрезать язык, сделала её горло совершенно сухим. — Нет. Все увидели, как Амбридж достала из своего розового, покрытого кошачьей шерстью пиджака небольшой пистолет. Комната внезапно стала слишком тёплой, и Гермиона сглотнула, безуспешно пытаясь ослабить скотч на запястьях и лодыжках. — Теперь, — сказала Амбридж слишком спокойным и при этом слишком высоким голосом, — давайте обсудим некоторые организационные изменения. — Долорес… — Нет! — Пистолет в её руке заметно дрогнул, когда она подняла его на Люпина. — Слабое и неумелое руководство Сириуса полностью развалило нашу организацию, — резко сказала Амбридж. — Нам нужен тот, кто восстановит порядок и дисциплину после устроенного им хаоса. И нет никого лучше меня. Люпин тяжело вздохнул, пока Сириус продолжал всхлипывать, не отрываясь от тусклого оранжево-красного зарева за окном. — У нас, вообще-то, немного сжатые сроки… — И это мой первый акт как нового Дона, — Амбридж приняла почти отрепетированную позу власти, которая выглядела нелепо из-за того, как она держала пистолет двумя руками перед собой. — Я не позволю запугать себя чужими требованиями, особенно такими высокомерными и импульсивными, как у Беллатрикс Блэк. — Долорес… Амбридж заставила его замолчать, нажав на курок. — Мои соболезнования, Люпин, но ты уже позволил Сириусу завести тебя слишком далеко. И, будем честны, вы оба всегда слишком любили собак. Гермиону уже пытались застрелить меньше недели назад, но выстрел в закрытом помещении звучал куда громче, чем те, что были в открытом пространстве. Или, может, дело было в том, что теперь она это видела. И сам вид делал звук оглушительным. Хотя, возможно, ей просто так казалось. Она где-то читала, что у пистолетов сильная отдача, и несмотря на «стойку власти» Амбридж, Гермиона ожидала, что её отбросит назад. Но в следующий момент Амбридж рухнула на пол. И тут же раздался знакомый стук каблуков, эхом прокатившийся по комнате. В дверях стояла Беллатрикс. Всё ещё в тёмно-зелёном платье с разрезом по бедру, открывающим бледную кожу и напряжённые мышцы, пока она двигалась вперёд. Её приглаженные ранее кудри теперь рассыпались по голове, как дикая грива. В руках у неё был дымящийся пистолет, всё ещё направленный на Амбридж, когда она вошла внутрь. Но тёмный взгляд лишь на мгновение скользнул по комнате, едва задержавшись на Гермионе, прежде чем снова опуститься на лежащее тело Амбридж. — Высокомерная и импульсивная, говоришь? — Беллатрикс переступила через тело в розовом и растекающуюся вокруг него тёмную лужу, пнув в сторону пистолет, выпавший у той из руки при падении. — Лучше, чем безвкусная и напыщенная. Она произнесла это тем же холодным тоном, что и в телефонном разговоре, но теперь, вживую, Гермиона уловила в нём едва заметную хриплую, шершавую ноту — как камень, тёртый о камень. Люпин сглотнул и поднял руки. — Мы как раз собирались её отпустить. Вена на виске Беллатрикс дёрнулась. — Тогда отпускайте. Пошатываясь, Люпин быстро подошёл к Гермионе и достал из кармана крошечный швейцарский нож. Он разрезал путы с такой поспешностью, на какую только был способен этот маленький полуторадюймовый клинок. Гермиона задержала дыхание. Похоже, Сириус был не единственным, кто пах говядиной с сыром. — Это закончится сегодня, Сириус, — продолжила Беллатрикс низким голосом, по-прежнему держа пистолет направленным на кузена. — Я заберу твои активы. Твоих людей. Всё. — Забирай всё, — всхлипнул Сириус. — Мне уже всё равно. — Не стреляй в него, — сказал Люпин, когда Гермиону наконец освободили. — Пожалуйста. Он уронил нож на пол и снова поднял руки, стоя спиной к Гермионе. Она тут же начала растирать запястья, вставая. Ноги дрожали, когда к ним возвращалось кровообращение, а на коже всё ещё оставались липкие следы от скотча. Ей точно понадобится долгий душ после этого. Затылок Гермионы кольнуло, и она подняла взгляд. Беллатрикс смотрела прямо на неё. Под этим пронзительным обсидиановым взглядом все мысли рассыпались, и на секунду Гермионе отчаянно захотелось просто подойти, прижаться к ней и поверить, что последний час был всего лишь сном. Но тут она услышала всхлип Сириуса. Прерывистый, захлёбывающийся и вспомнила про пистолет в руке Беллатрикс. И тогда на неё всей тяжестью обрушилась реальность, перекрыв на мгновение даже собственное состояние. И внезапно всё сложилось в одну картину. Беллатрикс не была ни руководителем сетевого маркетинга, ни владелицей книжного магазина. Она была боссом мафии. — Иди подожди в машине, детка, — сказала Беллатрикс, не отрывая взгляда от Сириуса. — Мне нужно кое-что здесь закончить. Сглотнув, Гермиона кивнула и выскользнула в дверь, через которую вошла Беллатрикс, на мгновение задержав взгляд на неподвижном теле Амбридж лицом вниз на полу. Лужа крови вокруг неё продолжала расползаться, но Гермиона поймала себя на странном желании перевернуть её. Просто чтобы убедиться, что эта женщина, которая хотела вырвать ей язык, действительно мертва.

***

Снаружи здания Гермиона обнаружила Тео и Блейза, стоящих по стойке смирно с оружием в руках, осматривающих периметр. У них всегда были пистолеты? Прямо при себе, вот так? И эти костюмы, и чёрная машина... Гермиона покачала головой. Как она могла быть такой слепой? Тео заметил её первым, его плечи чуть опустились, и он тихо выдохнул. Он толкнул Блейза локтем и кивнул в сторону Гермионы. Блейз отреагировал куда менее профессионально. Он пробормотал «Слава богу» и крепко обнял её. Его Chanel Bleu почти успокаивал, даже несмотря на примесь дыма и пота. И ещё она чувствовала дополнительное оружие у него под пиджаком. У Тео тоже есть второй? А сколько носит с собой Беллатрикс? — Ты в порядке? — спросил Блейз, внимательно вглядываясь в её лицо, пока Тео продолжал следить за периметром. — Я в порядке, — голос предательски дрогнул, и Гермиона ненавидела, как это заставило лицо Блейза исказиться. — Можно мне просто сесть в машину, пожалуйста? — Да, конечно, — мягко ответил Блейз, открывая ей дверь. Гермиона не встретилась взглядом ни с ним, ни с Тео, когда скользнула на заднее сиденье, и выдохнула только тогда, когда дверь закрылась за ней. Она даже не поняла, как сильно дрожали её руки, пока не оказалась внутри. Закрыв глаза, она откинула голову на спинку сиденья. Её только что похитили. Похитили люди, которые, как оказалось, пытались убить её уже несколько дней, а она ничего не замечала. Всё это время она жила так, будто это романтический роман, а на самом деле была всего лишь глупой героиней триллера. Какая же глупая. Повод для чужих шуток. Просто идиотка. И Беллатрикс всё это знала и ничего не сказала. Все знали. Так они вообще ей друзья? Беллатрикс вообще к ней что-то чувствовала? Затем передние двери открылись, и Тео с Блейзом сели впереди. Когда Тео завёл машину, Гермиона нахмурилась. — Мы не должны дождаться Беллатрикс? Тео покачал головой. — Беллатрикс приказала нам отвезти тебя в её квартиру. У неё есть дела, которые нужно закончить, и она хочет убедиться, что ты в безопасности. Гермиона сглотнула и кивнула. Когда они выехали из района доков, в небе всё ещё можно было видеть горящий пентхаус. Она моргнула снова, когда поняла, что это был пентхаус её прежней квартиры, и очередное холодное осознание накрыло её с головой. Может ли эта ночь стать ещё хуже? Взгляд Блейза поймал её в зеркале заднего вида, и он натянуто улыбнулся. — Всё будет хорошо. Я уверен, что смена одежды и тёплый душ сильно помогут. Помогут ли? Она всё равно останется такой же жалкой. Покачав головой, Гермиона задвинула перегородку и начала тихо плакать.

***

Душ и свежая одежда действительно помогли. По крайней мере, после того, как она вынула все сорок три шпильки, которые Пэнси вонзила ей в волосы. А потом, когда она натянула через голову винтажную футболку Беллатриксx с Black Sabbath и закрыла глаза, позволяя мягкой, поношенной ткани и следам тёплой ванильно-табачной ноты вернуть её в те вечера всего несколько ночей назад, которые казались такими простыми. Когда она засыпала, словно в коконе из одеял и рук. Из любви и безопасности. Теперь она сидела на диване, холодная и одна, с мокрыми волосами, капающими на дорогую ткань, и прижимала к груди вычурную декоративную подушку. На экране телефона было 3:37 ночи. Она постоянно поглядывала на время, будто Беллатрикс могла ей позвонить. Но что именно она могла бы сказать, Гермиона не знала. Гермиона вообще не понимала, чего от неё ждёт. Оправдание? Объяснение? Утешение? Подойдёт что угодно, но тяжёлое чувство в животе подсказывало, что она не получит ничего из этого. В конце концов, разве Беллатрикс могла сделать это и раньше. Может, поэтому она и надела футболку Беллатрикс. Может, она пыталась убедить себя, что теперь всё кончено, что это была шутка, что Беллатрикс «наигралась» и теперь отпустит её вместе с этой футболкой, как с маленьким символом их отношений, работы и этих месяцев. А потом она сядет на автобус к родителям и вернётся в комнату рядом с маминым новым тренажёром. Она думала, что будет готова, когда Беллатрикс вернётся. Но когда лифт загудел, сердце Гермионы ударило так громко, что она едва расслышала сигнал открытия дверей. А затем знакомые каблуки отстучали по полу, и во рту у неё мгновенно пересохло. Она попыталась сесть ровнее, когда Беллатрикс появилась за углом, но, увидев её, с той же растрёпанной копной кудрей и чуть смазанным, обычно безупречным макияжем, Гермиона лишь выдохнула и опустила плечи. Даже уставшая, эта женщина оставалась пугающе красивой. — Ты всё ещё не спишь, — сказала Беллатрикс, голос был слегка хриплым от усталости или переутомления. Или всего сразу. Она сняла пиджак и повесила его на привычное место рядом с остальными. Гермиона заметила очертание пистолета во внутреннем кармане. Он там был всегда, а она просто не замечала? Или Беллатрикс больше не считала нужным его прятать? — Я подумала, что нам стоит поговорить, — сказала Гермиона, неожиданно для себя звуча гораздо увереннее, чем ожидала. Беллатрикс фыркнула и подошла к бару с алкоголем. Гермиона нахмурилась. Обычно Беллатрикс всегда снимала обувь, когда вешала пиджак, но сейчас она всё ещё была в ней и звонкий стук каблуков резал тишину. Гермиона смотрела ей в спину, пока та наливала себе щедрую порцию виски и сделала длинный глоток. Она выдохнула тяжело, почти устало, но плечи оставались напряжёнными даже когда она наконец повернулась к Гермионе. Её ониксовые глаза казались тусклее, чем Гермиона когда-либо их видела. — О чём ты хотела поговорить? Закусив щёку изнутри, Гермиона подалась вперёд, крепче прижимая к груди диванную подушку. — Ну… ты — босс мафии. Беллатрикс поджала губы и кивнула, снова делая глоток, но уже не залпом. — Да. — И Пэнси, Драко, Тео, Блейз… они все в твоей команде. — Угу, — её чёрные ногти лениво постучали по стеклу. — Технически они солдаты, и они все дали клятву. Или «криминальная семья», если тебе нужна более узнаваемая формулировка. Гермиона ждала продолжения, но Беллатрикс просто сделала ещё один глоток, слегка ссутулившись над бокалом, который держала у груди. — Беллатрикс… — Что? — тёмные глаза вспыхнули, и она с силой поставила стакан на барную стойку. — Чего ты от меня хочешь, Гермиона? Чтобы я извинилась? Чтобы сказала, что сожалею, что не рассказала раньше, хотя клянусь, я собиралась. Что сожалею, что убила человека у тебя на глазах, потому что думала, он может тебе навредить. Что сожалею, что не защитила тебя, хотя я обещала это сделать? Беллатрикс плакала. И из всего, что произошло ночью, это больше всего встревожило Гермиону. Она вскочила на ноги в считанные секунды. — Белла… — Гермиона раскрыла руки, чтобы обнять её, но Беллатрикс резко шагнула вперёд, врезалась в неё и повалила обратно на диван, оказываясь сверху и прижимая Гермиону к сидению. — Всё в порядке. Всё хорошо. Длинные чёрные ногти скользнули за спину Гермионы, под диванные подушки, пока Беллатрикс уткнулась лицом ей в плечо, прижимаясь так близко, будто хотела раствориться в ней. Её тело сотрясали тихие, сбивчивые рыдания. Колени неприятно впивались в бёдра Гермионы, пока она сидела у неё на коленях, а каблуки всё ещё оставались на ногах, торчали сзади, как иглы. Но Гермиона не смела её сдвинуть. Не сейчас, когда она была в таком состоянии. Наоборот — она лишь крепче обняла её и мягко провела ладонью по спине. Гермиона никогда не ожидала извинений. Беллатрикс не любила извиняться перед другими, но всё это время она заставляла Гермиону верить, что она — совсем другой человек. Тот, с кем она может быть другой. Когда рыдания наконец стали тише и затем сошли на нет, никто из них не разомкнул объятия. Беллатрикс чуть сдвинулась, перестав прятать лицо в её плече, и теперь просто положила на него голову, горячо дыша Гермионе в шею. От неё пахло дымом и потом, но под этим всем оставался тот самый тёплый, ванильно-табачный аромат, который странным образом успокаивал. — Ты в моей футболке с Black Sabbath, — пробормотала Беллатрикс, наконец нарушая тишину. Гермиона закусила щёку изнутри. — Это… нормально? — Я пять минут рыдала тебе в плечо под автограф Оззи. Гермиона моргнула. — И часто ты спишь в футболке, на которой есть автограф Оззи Осборна? Беллатрикс пожала плечом и прижалась ещё ближе к её плечу, голос стал ещё более глухим. — Я хотела произвести на тебя впечатление. Гермиона не удержалась и тихо фыркнула. — Это вот так ты решила меня впечатлить? — Ну, у меня, знаешь ли, не было под рукой сувениров Бритни Спирс, — проворчала Беллатрикс, ещё плотнее прижимаясь к ней. Гермиона убедила себя, что чувствует, как она улыбается ей в шею. Они посидели так ещё несколько мгновений. На секунду Гермионе даже показалось, что на горизонте уже проступает рассветное солнце, но она понимала, что ещё слишком рано. — Беллатрикс… мы можем об этом поговорить? — наконец спросила она. В ответ руки Беллатрикс вокруг неё сжались сильнее, и всё напряжение, которое на мгновение отпустило её тело, вернулось обратно, колени снова болезненно впились в бёдра Гермионы. Несколько секунд она молчала, и Гермиона тоже не решалась продолжить. Но когда тишина затянулась, она всё же заговорила. — Прости, что я ушла с свадьбы. Беллатрикс перестала дышать. — Ты ушла со свадьбы? — Всего на минуту, — быстро пояснила Гермиона, заставляя себя дышать ровнее. — Мне просто нужно было немного времени, чтобы… разложить всё в голове. Беллатрикс нахмурилась ей в плечо. — Разложить что? Щёки Гермионы вспыхнули. — Ну… я подумала, что ты глава сетевой компании… После этих слов Беллатрикс наконец отстранилась и посмотрела ей в лицо, приподняв бровь. — Ты решила, что я продаю эфирные масла? Гермиона покраснела ещё сильнее. — Я скорее думала про Pampered Chef… На лице Беллатрикс расплылась улыбка, и через секунду она запрокинула голову и рассмеялась. Резко, громко, почти облегчённо. У Гермионы от этого смеха будто растаяло что-то внутри. — Пожалуй, не могу тебя винить, — вытирая слезу пальцем, сказала Беллатрикс. — Структура похожа, общая расплывчатость, преданные последователи… в целом логично. Гермиона фыркнула. — Только вот с оружием не сходится. Она ожидала смеха, но его не последовало. — За это я правда прошу прощения, — тихо сказала Беллатрикс, глядя куда-то в стену за плечом Гермионы. — Я думала, что смогу защитить тебя от моего мира. Что будет легче, когда я всё расскажу. И я собиралась рассказать. — Я знаю, — Гермиона автоматически провела ладонью по её бедру. — Но почему ты не сказала раньше? Беллатрикс прикусила губу, взгляд всё ещё был расфокусирован. — Я могу быть… интенсивной. Я не хотела тебя спугнуть слишком рано. Но потом ты сама… — она неопределённо пожала плечами. — Твоя интенсивность совпала с моей так, как я не ожидала. Я собиралась сказать после Лондона, но планы изменились, когда Делакуры вышли на меня здесь. Я поняла, что нужно подождать, пока они уедут. — Почему? — Гермиона нахмурилась, её рука замерла. — Потому что… — Беллатрикс тяжело выдохнула, и в глазах снова заблестели слёзы. — Потому что я знала, что если ты меня отвергнешь, я просто развалюсь. — Белла… — И, конечно, Сириус всё это время пытался тебя убить, — она шумно шмыгнула носом, вытирая его тыльной стороной ладони. — Я отправила Петтигрю под прикрытием в его банду за информацией, а этот идиот сделал его своим самым доверенным человеком. Конечно, он решил устроить крестовый поход против меня, думая, что я его убила. Гермиона нахмурилась. — Но ты же не убивала. Люциус сказал мне на свадьбе, что он жив. Беллатрикс резко выдохнула. — Сказал? Конечно сказал. Он уверен, что я сама отрезала ему палец, когда сорвала операцию. Гермиона приподняла бровь. — Ты отрезала ему палец? Тёмные ониксовые глаза резко встретились с глазами Гермионы, блеснув в тусклом свете квартиры. — Он стрелял в тебя. Я никогда не буду относиться к этому легко, кем бы он ни был. Я бы отрезала палец Драко, если бы он сделал такое. Гермионе не должно было становиться тепло в животе от того, как Беллатрикс это сказала, но именно это и произошло. — Но я сказала ему, что положу его палец на лёд и отправлю обратно Сириусу. Он мог либо вернуться к Сириусу и доказать свою верность, либо остаться и доказать её мне, — её клыки сверкнули в полумраке, когда она вдохнула. — Выбор был за ним. К счастью, эта крыса сделала правильный. После нескольких медленных морганий Гермиона кивнула. — Логично. Беллатрикс посмотрела на неё внимательнее, и от этого пристального взгляда по коже Гермионы пробежали мурашки. — Ты довольно спокойно воспринимаешь радикальную честность. Гермиона поджала губы, но смогла лишь слегка пожать плечами. — Возможно, я ещё это перевариваю. Но я понимаю логику… и не могу с ней спорить. Беллатрикс чуть наклонила голову, взгляд стал ещё острее. — Но тебя это не беспокоит? В конце концов, я сегодня застрелила человека у тебя на глазах. При этом напоминании тело Гермионы снова напряглось, язык стал тяжёлым. — Она мертва? — Да, — коротко ответила Беллатрикс. — Я её убила. Долгий выдох вырвался из груди Гермионы, и она откинулась обратно на диван. — Хорошо. Беллатрикс приподняла брови. — Тебя это… радует? Что я совершила уголовное преступление? Гермиона фыркнула. — Она угрожала отрезать мне язык. Думаю, она бы совершила куда более серьёзные преступления, если бы ты её не остановила. Острые ногти впились Гермионе в руки, и губы Беллатрикс искривились в злобной усмешке. — Надо было выстрелить ей в живот. Это должно было бы ужаснуть, но вместо этого Гермиона неожиданно почувствовала себя странно спокойнее и глубже утонула в диване. — Ты не против, если я задам пару вопросов? — тихо спросила она. — О команде? — Беллатрикс выпрямилась и устроилась удобнее, перенеся вес на колени Гермионы. — Конечно. Гермиона закусила щёку изнутри. — Чем именно вы все занимаетесь? — Немного тем, немного этим, — Беллатрикс пожала плечами. — Я предпочитаю более диверсифицированный портфель. Основной источник дохода это крупнейшая сеть подпольных азартных игр в Европе и Северной Америке. Гермиона медленно кивнула. — Да, ты мне об этом говорила. — Я не виню тебя, что ты не слушала. У тебя тогда была травма головы, — Беллатрикс ухмыльнулась, когда Гермиона закатила глаза. — Ещё у нас есть бизнес высокорисковых нерегулируемых займов, который мы с этим связываем. Остальное — вымогательство, рэкет и контрабанда. — И это всё? Беллатрикс пожала плечами. — В основном да. Иногда всплывают задания вроде ограблений или попыток повлиять на выборы, но это раз в несколько лет. — Так вы не… наёмные убийцы? Беллатрикс приподняла бровь. — Думаю, ты насмотрелась слишком много фильмов, милая. Мы не любим вмешиваться в личные дела людей, если это не приносит нам выгоды. — А как насчёт наркотиков и торговли людьми? — Наркотики — да. Это часть наших операций по контрабанде. Торговля людьми — нет. Слишком много рисков и затрат. К тому же клиенты там сплошные мерзавцы. Гермиона кивнула. — А насчёт наркотиков и азартных игр… вы же не продаёте их детям, да? — Зачем? У них всё равно нет денег, — Беллатрикс фыркнула и покачала головой. — Не говоря уже о том, что это ужасно ударило бы по нашей репутации. Гермиона тихо выдохнула, почти смеясь. — Ну, это хорошо. Беллатрикс тихо усмехнулась, обвила руками шею Гермионы и откинула голову ей на плечо. — Это не то слово, которым большинство людей описало бы это, но я принимаю его от тебя. «Хорошо» могло и не быть самым точным словом, но Гермиона не могла сказать, что это было плохо. Азартные игры и высокорисковые займы были легальны, а наркотики постепенно двигались к декриминализации. Всё это звучало так, будто у них просто не было нужных лицензий или они чаще всего оказывались в серых зонах. По крайней мере, именно это Гермиона сказала себе. Да, иногда случались… неприятности, как сегодня, но сложно было назвать ошибкой то, что Беллатрикс застрелила человека, державшего её в заложниках. Ладно, возможно, взрыв пентхауса и был слегка чрезмерным, но опять же, владелец похитил её. — Что теперь будет? — наконец спросила Гермиона. Беллатрикс откинулась назад с тихим вздохом. — Ну, для начала Делакуры возьмут под контроль территорию Сириуса. — Подожди, они теперь с нами? Беллатрикс кивнула. — Идеальное время, на самом деле. Я давно пыталась выстроить альянс, чтобы получить более прочную опору на европейском рынке. К сожалению, Люциус испортил мою предыдущую идею предложить им настоящую «Мону Лизу» в качестве жеста примирения. — Она закатила глаза. — Этот идиот сделал серию подделок на продажу и случайно продал настоящую вместе с ними. Не знаю, вернёт ли он её когда-нибудь. — Беллатрикс сжала переносицу и вздохнула. — Боже, я не понимаю, что Цисси в нём нашла. — Я тоже, — пробормотала Гермиона. Беллатрикс коротко усмехнулась и продолжила: — Зато теперь у меня есть конгломерат, которому нужен лидер, и группа людей, готовых его возглавить. Я даже получу комиссию за посредничество после всего этого. Гермиона нахмурилась. — Банда Сириуса так легко сменит лояльность? Беллатрикс слегка пожала плечами. — Банда Сириуса никогда не была особенно лояльной. Большинство в итоге просто подчинятся и перейдут ко мне. Так мы, кстати, получили Снейпа. Если подумать, наверное, поэтому Питер так тяжело воспринял уход. Он был единственным, кому он реально нравился, кроме Люпина, а тот с ним спит. Брови Гермионы взлетели вверх. — Серьёзно? Нет, не отвечай. Я не хочу это представлять. Беллатрикс усмехнулась. — Забавная всё-таки пара, да? — Она намотала на палец выбившуюся прядь волос Гермионы. — Мы начали чаще ссориться, когда они начали встречаться. Меня это бесило. Сириус вдруг отвернулся от ограблений и азартных игр и решил сосредоточиться на недвижимости и вымогательстве. И я это ненавидела. — Она сжала челюсть, взгляд всё ещё был прикован к пряди волос в своих пальцах. — Мы поссорились, и он ушёл. Тогда я думала, что он идиот, но с тобой… кажется, я начинаю понимать. — Её плечи опустились, и она выдохнула, выглядя неожиданно маленькой на коленях у Гермионы. — Он хотел более безопасную, более размеренную жизнь для себя и Люпина. Гермиона кивнула, насколько позволяла рука Беллатрикс, запутавшаяся в её волосах. — Думаю, я могу это понять. Хватка Беллатрикс на ней усилилась. — Это ты хочешь? Гермиона нахмурилась. — Что? — Ты хочешь, чтобы я тоже отказалась от своей территории и бизнеса и отдала Делакурам? — Беллатрикс… — Потому что я сделаю это. — В этих обсидиановых глазах дрожала влажная, почти болезненная искренность. — Всё что угодно, лишь бы не потерять тебя, Гермиона. От этих слов у Гермионы болезненно сжалось в груди. Так было каждый раз, когда Беллатрикс произносила её имя. Но сейчас боль была такой сильной, что ей едва удавалось дышать. Она наклонилась вперёд и обняла Беллатрикс, пытаясь прижать её к себе, даже когда та оставалась неподвижной. — Белла, я никуда не ухожу. Беллатрикс оставалась напряжённой. — Но? — Но… кое-что должно измениться, — наконец сказала Гермиона, откидываясь обратно на диван, когда та ещё сильнее отстранилась. — Например? — Никакой лжи. Беллатрикс напряглась. — Я никогда не лгала. — Ты обходила правду, — Гермиона продолжила, даже когда Беллатрикс открыла рот, чтобы возразить. — Если мы хотим, чтобы это сработало, мне нужно, чтобы ты была не только честной, но и прямой. — Её губы искривились в горькой усмешке. — Я хочу быть в курсе шутки, а не её объектом. Лицо Беллатрикс потемнело. — Ты никогда не была объектом шутки. Со мной — никогда. Она сказала это с такой искренностью, что Гермиона покраснела, почувствовав, как её накрывает волна тепла. — И ещё, — Гермиона прочистила горло. — Тебе нужно вернуть картины. — Детка… — медленно протянула Беллатрикс, и сердце Гермионы дрогнуло от знакомого ласкового обращения. — Они стоят миллионы. — А ты держишь их в тени пустого книжного магазина. Картины созданы, чтобы их видели, а не прятали. Откинув голову назад, Беллатрикс медленно выдохнула. — Ладно. Ещё что-нибудь? Гермиона прикусила внутреннюю сторону губы. — А мы могли бы открыть настоящий книжный магазин? — тихо спросила она. — Такой, где я могла бы нормально заниматься маркетингом, закупками, проводить книжные клубы? Беллатрикс чуть склонила голову набок. — Возможно. — Её губы растянулись в хищной, почти дьявольской улыбке. — При одном условии: название придумываю я. Гермиона фыркнула. — Мне стоит бояться? Уперевшись предплечьями в спинку дивана, Беллатрикс наклонилась ближе. Её растрёпанные кудри упали вокруг них плотной завесой, отрезая остальной мир, будто они оказались в собственном закрытом пространстве. Тёплое дыхание коснулось лица Гермионы, а алые, опасно манящие губы замерли в считанных сантиметрах от её собственных. — Со мной, детка? Никогда.

***

Через несколько месяцев Кабанья голова открылась заново, уже с новыми владельцами, новым управлением и новым названием: «Horse’s Head». После того как Беллатрикс наконец заставила её посмотреть Крёстного отца, Гермиона признала, что название остроумное, хотя, возможно, не настолько смешное, как это казалось самой Беллатрикс. Напротив, через дорогу, Black Books стоял с вечной табличкой «закрыто» на двери, но это никак не мешало стабильному потоку людей Беллатрикс, как и раньше. Бумаги закрывали большую часть окон, но Гермиона больше не задавала вопросов о том, почему поставки приходят в такое странное время или почему большинство клиентов предпочитает входить через чёрный ход. По вечерам, когда у Гермионы не было планов встретиться с Панси в каком-нибудь новом модном месте или посмотреть очередное реалити-шоу про свидания, которым были одержимы ребята, она закрывала книжный и переходила через дорогу в Black Books. Там она находила Беллатрикс — либо заканчивающую свои дела, либо просто ожидающую, чтобы прижать её к кожаному дивану и заставить забыть собственное имя. Сегодня Беллатрикс, потягивая свой обычный напиток после работы, услышала, как в замке Black Books щёлкнул ключ, и Гермиона вошла внутрь с телефоном, зажатым у плеча, и раздражённой складкой между бровями. — Мисс Скитер, вы не можете отменить за день до мероприятия, — говорила Гермиона тем же мучительно терпеливым тоном, которым она объясняла Люциусу базовую законность Roth IRA. — Вы уже согласились. Вы уже участвовали во всей рекламе. Она сжала челюсть, нервно дёрнув глазом, слушая ответ в трубке, а затем резко напряглась. Беллатрикс прищурилась. Ей и так не особенно нравились статьи Риты Скитер. Слишком желтушные, дешёвые и сенсационные статьи — но она была местной писательницей с заметной аудиторией. Организовать её автограф-сессию в магазине Гермионы было бы огромным привлечением клиентов, но цена этого сотрудничества давно вышла за рамки простого гонорара. — Вы подписали контракт. Будут последствия. Беллатрикс приподняла бровь. О, вот это уже было интересно. Неужели она уже так успела повлиять на свою малышку и даже не заметила? Гермиона резко рассмеялась, прислонившись к книжной полке. — Я имела в виду юридические меры, мисс Скитер. «Horse’s Head» никак не связан с мафиозной деятельностью, несмотря на название и слухи. Моя девушка, Беллатрикс Блэк, просто является поклонницей фильмов «Крёстный отец». Допивая последний глоток виски, Беллатрикс почувствовала, как по телу разливается довольное тепло и не от алкоголя. Уголки её губ дрогнули в довольной усмешке. — Превосходно. Забавно, как иногда складывается расписание, правда? Уверена, ваши поклонники с нетерпением ждут завтрашней встречи. И, мисс Скитер… постарайтесь не опаздывать. Когда Гермиона закончила разговор и убрала телефон, Беллатрикс уже медленно подошла ближе, пальцы так и тянулись к ней. — Моим именем разбрасываешься? — промурлыкала Беллатрикс, обвивая её руками со спины и утыкаясь носом в волосы, пахнущие бумагой и подсолнухами. — Она пыталась отменить собственную автограф-сессию, потому что не могла найти любимую ручку, — Гермиона закатила глаза и расслабилась в её объятиях, откидывая голову ей на плечо. — Оказывается, другие ручки "пишут недостаточно хорошо". Я не знала, что писатели бывают такими дивами. Беллатрикс тихо засмеялась, вибрацией отдаваясь в её спине. — Я могу даже эвакуировать её машину, если хочешь. — Ох, не искушай, — протянула Гермиона и развернулась к ней. Несмотря на то, как часто они целовались, каждый раз это ощущение вспышкой проходило сквозь Беллатрикс, как удар тока, который не слабел, а только усиливался. Особенно теперь, когда Гермиона знала правду: всю глубину её мира, её бизнеса, её уязвимостей и всё равно выбирала её. Как в романах вроде «Грозового перевала». Хотя Беллатрикс, пожалуй, сожгла бы этот город дотла, случись с Гермионой что-то плохое. Телефон Беллатрикс звякнул в кармане. Она зарычала прямо в поцелуй и отстранилась. — Минуту, детка, — пробормотала она, проверяя сообщение. — Потом я вся твоя. Гермиона тихо отозвалась и отошла к бару налить себе воды. Беллатрикс так и не смогла приучить её к редким дорогим сортам виски из своей коллекции, но её забавляло, как Гермиона пьёт воду из бокала Baccarat, как будто это само собой разумеется. — Постой… а что случилось с картиной? Беллатрикс подняла взгляд туда, куда смотрела Гермиона: на стене остались лишь отверстия в деревянной панели. Всего несколько часов... и она уже заметила. — Он у ФБР, — спокойно сказала Беллатрикс, убирая телефон. — Долохов и Яксли уверены, что смогли полностью скрыть причастность нашей команды и подкинули его в банковский сейф Амбридж. Если повезёт, к концу года он окажется в Музее Изабеллы Стюарт Гарднер. Устранение Долорес Амбридж оказалось полезнее, чем Беллатрикс ожидала. Именно она годами мешала её делам с Сириусом своими попытками давления и дешёвой игрой во власть. А после её исчезновения Яксли быстро подделал документы так, чтобы несколько картин можно было "вернуть" в законный оборот под её именем. Возвращать искусство, конечно, оказалось куда сложнее, чем красть его, но репутация Амбридж была достаточно высокой, чтобы власти принимали дела всерьёз, и достаточно низкой, чтобы не связывать их с ней напрямую. Беллатрикс вовсе не жаждала признания за это. Если уж кто и должен был его получить, пусть это будет Сириус. Кто угодно, лишь бы не та социопатичная розовая кошатница. Гермиона подняла голову, и её карие глаза стали такими мягкими, такими широко распахнутыми, когда она посмотрела на Беллатрикс. — Ты вернула картину, — тихо сказала она. Беллатрикс чуть вскинула подбородок. — Я же сказала, что верну. На губах Гермионы дрогнула маленькая улыбка. Она шагнула ближе и обвила руками талию Беллатрикс. — Но она ведь стоила миллионы… Господи, неужели этого было достаточно, чтобы превратить мафиозного дона Беллатрикс Блэк в бесполезную, растаявшую лужицу? — Всё для тебя, детка, — хрипло выдохнула Беллатрикс. Этот поцелуй был медленным и мягким. Гермиона сама задавала ритм, а Беллатрикс позволяла, наслаждалась им, смакуя эту неспешную, но сосредоточенную нежность, на которую была способна только Гермиона. Такой темп Беллатрикс редко позволяла себе в жизни, но рядом с этой женщиной буквально растворялась в нём. Когда Гермиона осторожно подтолкнула её назад, Беллатрикс подчинилась, отступая, пока бёдра не коснулись знакомого кожаного дивана. — Ляг, — тихо прошептала Гермиона у самых губ. — Позволь мне как следует тебя поблагодарить. Прохладная кожа дивана коснулась спины Беллатрикс, но тепло Гермионы согревало куда лучше любого огня. Кончики пальцев скользнули по шрамам на её теле, круглому следу от пули у бедра, короткой резкой линии старого ножевого ранения на плече, длинному следу вдоль рёбер после давней драки. Когда-то Беллатрикс прятала эти отметины, а Гермиона касалась их с почти благоговейной осторожностью, словно каждая из них была частью истории, которую стоило беречь. — Боже, — хрипло выдохнула Гермиона. — Как тебе удаётся становиться все красивее с каждым днём? Гермиона любила не так, как Беллатрикс. Она не размахивала оружием, не отвечала насилием и не поджигала здания. Нет. Но в этом и была её опасность. Она просто видела в Беллатрикс не чудовище, которым её считали остальные. Она видела всё: кровь, слёзы, ярость, любовь, и всё равно шла к ней, прижималась ближе, держалась крепко. Чего ещё могла желать такая женщина, как Беллатрикс Блэк?