Гангстерша? Да я её почти не знаю

Гермиону, в общем-то, не особенно напрягало общество Тео и Блейза всю эту неделю, они ведь были её друзьями. Вежливые, внимательные, пусть и немного отстранённые и постоянно чем-то занятые. Они запоминали её заказы, предлагали рестораны с подходящими меню, всегда находили идеальную парковку и без споров отдавали ей право выбирать музыку в машине. Но при этом… в их поведении появилось что-то странное. Слишком уж они были внимательны к её личному пространству. Или, наоборот, слишком быстро его нарушали. Например, когда солнечный свет от проезжающей машины отбросил солнечного зайчика в виде красной точки на её рубашку, пока она сидела на скамейке в парке и читала. Гермиона была слишком увлечена книгой, чтобы это заметить. А вот Блейз заметил. В следующий момент он уже прижимал её к земле, книга хрустнула под ними, в волосы и в рот ей набилась трава, а ещё через секунду он уже поднимал её и почти запихивал на заднее сиденье машины, пока Тео без единого слова резко трогался с места. Если они так спешили уехать, можно было бы просто сказать об этом нормально, а не устраивать… это. В результате у книги оказались помятые страницы и грязные, коричневые края, и теперь это постоянно отвлекало Гермиону во время чтения. Блейз и Тео весь тот день были слишком заняты телефонами, чтобы заметить её ворчание или хотя бы извиниться, пока она потом склеивала порванные листы скотчем. На следующее утро они снова вели себя странно. У входа в Black Books на ступенях их уже ждал пакет. Он был адресован Гермионе. С небрежным, торопливым почерком. Почтовых марок не было, значит, его принесли лично. И изнутри доносилось тихое тиканье. Возможно, часы, которые она как раз собиралась заказать для магазина. Но Тео и Блейз даже не дали ей к нему прикоснуться. Панси появилась через несколько минут, слегка запыхавшаяся, и буквально утащила Гермиону на внезапный бранч. Из окна такси Гермиона успела заметить, как кто-то, очень похожий на Гойла, осторожно поднимает пакет в перчатках и шлеме и уносит его прочь. Ей так и не объяснили, что там было внутри. Хуже всего было то, что позже в тот же день ей даже не дали нормально выпить кофе из Кабаньей головы. Да, кофе там был ужасный. Но Гермиона не была из тех кофейных снобов, как остальные из их компании. Да, запах был сомнительный, и иногда от напитка тянуло чем-то вроде тухлых яиц. И, возможно, ей стоило бы приносить свой стакан — потому что дешёвые бумажные стаканчики из Hogs Head буквально начинали размокать, и кофе как будто просачивался сквозь дно. Но всё это всё равно не объясняло, почему Блейз просто выбил у неё стакан из рук, и он шлёпнулся о стену ещё до того, как она сделала первый глоток. Вернуться за новым ей тоже не дали. Через десять минут Пэнси всё-таки пронеслась мимо с кофе, но вкус был уже совсем не тот. Жаль только, что той же ночью Кабанья голова сгорела. По кадрам из новостей, которые Гермиона потом увидела, было чудом, что никто больше не пострадал и соседние магазины не получили серьёзных повреждений. Особенно с учётом того, насколько близко он находился к книжному. Она даже не представляла, что огонь от пожара может быть таким большим. Это, по крайней мере, объясняло, почему от Беллатрикс в ту ночь пахло дымом, когда она прижала её к спинке дивана. Тем более что она ведь сказала, что сократит курение после того, как Гермиона попросила. Но тот запах дыма был другим. Не сигаретным. Гермиона почти не видела Беллатрикс последние несколько дней. Она просыпалась и кровать уже пустая. Тео и Блейз забирали её на работу. Возвращалась она тоже в пустую квартиру. Беллатрикс появлялась глубоко под вечер, спустя долгие часы, и каждый раз словно выискивала её, чтобы прижать к первой попавшейся поверхности и выжать из неё сбивающее с ног удовольствие. Это было резко. Жадно. Слишком горячо. Но больше всего Гермионе нравилось потом, когда Беллатрикс шептала ей что-то тихое, тёплое, почти домашнее на ухо и держала так крепко, пока она не засыпала у неё в руках. И всё же… уже на второй день это ощущение пустоты внутри не уходило. Как будто она что-то упускала. Что-то важное. И это глухое, тянущее чувство внутри совсем не помогало то, что по всей квартире она продолжала находить оружие. Сначала Гермиона решила, что два ножа, приклеенные под тумбочку Беллатрикс, это часть какого-то… специфического вкуса. Потом она нашла складной нож в ящике ванной, среди зубной пасты и зубной нити, и подумала, что это уже скорее фетиш. Но когда под журнальным столиком обнаружились метательные звёздочки, за книжной полкой — бабочки-ножи, а за картиной у входа — аккуратный комплект чего-то явно не декоративного, мысль сместилась в сторону паранойи. Да, большой город. Да, преступность. Но это уже было слишком. Особенно если учесть холодное оружие. Его было… слишком много. Оно находилось везде: за матрасом, между полотенцами в шкафу, в ящике с овощами. И даже, однажды, Гермиона приняла пульт от телевизора за него, пока не поняла, что это пистолет. И ладно бы это было хоть как-то оправдано. Но это не было оправдано. Это было слишком избыточно. Никому не нужно столько оружия для защиты, особенно в квартире, которая и так напоминала крепость. И тогда возникал главный вопрос: кто вообще мог прийти за Беллатрикс? Она каждый раз собиралась спросить об этом, но не успевала. Беллатрикс всегда возвращалась домой как ураган, с таким напряжением и напором, что от одного её присутствия мысли Гермионы рассыпались. А потом, в редкие спокойные моменты, когда любопытство всё-таки возвращалось, её снова отвлекал телефон. Сначала Гермиона предположила, что это из-за свадьбы. Но её замешательство только усилилось, когда она услышала, как Беллатрикс перешла на французский. И тогда стало совсем непонятно. Сколько ещё она не знает о Беллатрикс? И почему это вдруг перестало казаться просто любопытным?

***

В день свадьбы племянницы Беллатрикс, как и в последние три дня, Гермиона снова проснулась в пустой постели. Подушка рядом была холодной, когда она уткнулась в неё лицом, втягивая воздух, в котором всё ещё оставался знакомый запах. Тот самый, за которым она уже начинала тосковать почти физически. После того как ночью Беллатрикс снова прижимала её к себе так близко, спина к груди, руки крепко обвиты вокруг талии, Гермиона убедила себя, что утром всё будет так же. Что Беллатрикс останется рядом. Как и в первую ночь. Но ей уже стоило понять лучше. Четыре утра подряд это уже далеко не совпадение. Это закономерность и с этим нужно было что-то делать. С этим… и ещё с несколькими вещами. Сегодня, в субботу, у неё не было смены в Black Books. Тео и Блейз всё ещё предлагали отвезти её куда угодно, но она не собиралась пользоваться этим. Ей нужно было время и пространство. Чтобы подумать. К обеду пришла Пэнси с несколькими чехлами для одежды, перекинутыми через руки. Её каблуки стучали по дереву пола так же уверенно, как у Беллатрикс, но без этой знакомой, хищной плавности. Она застала Гермиону, свернувшуюся на диване и уставившуюся в пустоту, пальцами машинально теребящую уголок потрёпанной страницы. — Что случилось? — нахмурилась Пэнси. Гермиона поджала губы и медленно закрыла книгу. — Пэнси… можно тебя спросить кое о чем? Пэнси тут же напряглась, тревожно всматриваясь в неё. — Конечно, — взгляд Панси скользнул по комнате. — Подожди… Беллатрикс здесь? Гермиона покачала головой. И Пэнси заметно расслабилась, ставя чехлы на спинку кресла и садясь рядом на диван. Гермиона некоторое время молчала, теребя губу. — У меня… никогда особо не было друзей, — наконец сказала она. — То есть, я думала, что были, но скорее это были просто знакомые. Люди, которые были милыми, пока не заканчивалась учёба или проект. А потом… они просто исчезали. — О, Гермиона… — начала Пэнси, но Гермиона тут же подняла руку. — Пожалуйста, дай мне закончить. Она говорила спокойно, но в голосе уже появилась та самая напряжённая честность, от которой нельзя было отмахнуться. — Я знаю, что со мной сложно. Мама называет это «энтузиазмом и блестящим умом». Но большинство людей считают меня невыносимой всезнайкой, которая не понимает намёков. И это… нормально. Я понимаю, что они не совсем неправы. Просто я не могу стать другой. Я пыталась, но не получается. Поэтому я убедила себя, что найду людей, которым я подойду такой, какая есть. И мне казалось, что здесь я таких нашла. Она действительно так думала. Да, сначала всё было немного странно, местами натянуто, но за последние недели ей казалось, что у неё наконец появились настоящие друзья. Люди, которым она не безразлична. Но последние дни… это чувство странной неровности не отпускало. Будто что-то всё время было не на месте. — У тебя когда-нибудь бывает ощущение, что ты что-то упускаешь? — голос Гермионы стал тише, и ей самой это не понравилось. — Как будто все смеются над шуткой, а тебе не сказали саму шутку? Тишина легла между ними тяжело, почти физически. Пэнси сидела рядом, но внезапно казалась очень далеко. Она потянула край юбки, избегая взгляда. — Никто над тобой не смеётся, — наконец сказала она. — Но ведь над чем-то смеются, — тихо ответила Гермиона. Она всё-таки посмотрела на Пэнси и только тогда заметила, что Пэнси нервничала. Её пальцы перебирали кольца, взгляд был опущен, плечи чуть напряжены, будто она пыталась удержать что-то внутри. — Я не могу тебе сказать, — медленно произнесла она. Гермиона нахмурилась. — Пэнси… — Нет, правда не могу, — Пэнси подняла на неё взгляд. Он был серьёзным, но в нём читалось что-то почти извиняющееся. — Но ты скоро поймёшь. Она собирается сказать тебе после свадьбы сегодня. — Она? — Гермиона замерла. — Ты про Беллатрикс? Плечи Пэнси напряглись, и она заметно сглотнула. — Просто… подожди ещё немного. Несколько часов, правда. — она выдохнула, почти срываясь на шёпот. — Пожалуйста. Гермиона долго смотрела на неё, не моргая. Пустота внутри груди словно провалилась глубже, холоднее, оседая под рёбрами тяжёлым комом. И всё же… несмотря на это, она доверяла Пэнси. И доверяла Беллатрикс. Несколько часов она сможет подождать. С этим она справится. Но после этой свадьбы ей нужны будут ответы.

***

Ни она, ни Пэнси почти не разговаривали, пока собирались. Даже когда Пэнси закалывала Гермионе волосы назад и приглаживала выбившиеся пряди, а потом, они сели в машину, где Тео и Блейз уже ждали в костюмах. После короткого, многозначительного взгляда Пэнси те тоже включились в молчание. Машина тронулась от тротуара и влилась в поток, гул города заполнил салон. И это Гермионе, в общем-то, это даже подходило. Ей нужно было время подумать. Разложить всё по полочкам. Собрать факты и обдумать их максимально рационально, пока эмоции снова не начали брать верх. Итак, что она знала. В Беллатрикс стреляли. В неё саму тоже стреляли. И в квартире Беллатрикс оружия хватило бы, чтобы вооружить небольшое ополчение. Если задуматься… у Драко тоже было оружие. Хотя считается ли это, если на нём выгравирована цитата Бритни Спирс? Ладно. В Беллатрикс стреляли, и теперь она явно была параноидально настроена на то, что это повторится. Это… нормально. Ну, не совсем нормально, но объяснимо. Но ещё была та закрытая комната в магазине, в которую всем можно было заходить, кроме Гермионы. Сначала Гермиона решила, что это вопрос приватности, но Беллатрикс спокойно позволяла ей жить у себя всю неделю, так что дело явно было не в этом. Что там могло быть такого, что от неё скрывают? Наркотики? Но Беллатрикс сказала, что не употребляет. Подделки книг? Хотя разве книги вообще подделывают? Ну, возможно редкие или старые, но тогда… как они их продают без сайта? Стоп. Драко и Блейз постоянно упоминали доки Значит поставки, перевозки и запасы. Они говорили о клиентах и оплатах. И тот случай, когда она застала Люциуса после «разноса» из-за какой-то потери… Значит, у них сеть... Может, это другой бизнес? Не обязательно незаконный, просто… сомнительный с точки зрения этики. Например перепродажа билетов или эксклюзивных товаров онлайн. Это, конечно, ухудшает мир и подпитывает уродство капитализма, но формально ведь не преступление. Просто… неприятно. Гермиона сама не была уверена, выдержит ли её мораль такое. Но разве это все позволило бы иметь клиентов? Погодите. Её глаза расширились. О боже, неужели это был сетевой маркетинг? Клиенты, платежи, сеть, целевые показатели… ее глаза расширились, когда все вдруг встало на свои места. В конце концов, люди в финансовых пирамидах, как известно, очень скрытны. Это объясняет, почему Беллатрикс между делом упомянула о том, что налоговая служба суетится вокруг нее. И, судя по ее богатству и тому, как к ней относились другие, Беллатрикс находилась на вершине пирамиды. Пирамиды, построенной на продаже поддельных витаминов и дешевой кухонной утвари.  Её мысли всё ещё путались, когда машина остановилась, и Тео открыл дверь сначала для неё, а затем для Панси. Они ехали недостаточно долго, чтобы покинуть город, но это место выглядело так, словно они шагнули в другой мир. В тусклом вечернем свете вокруг мерцали огоньки. Панси вела её по мощёной каменной дорожке, обрамлённой зеленью и гирляндами, и дальше, в банкетный зал с отполированными мраморными полами, высокими арочными потолками и витражными окнами. Гости неспешно перемещались в вечерних платьях и чёрных костюмах, с бокалами шампанского в руках, а официанты с подносами напитков и закусок скользили между ними. Несмотря на платье, подобранное в тон, Гермиона мгновенно почувствовала себя чужой среди вежливого смеха и безупречных манер. Она почувствовала взгляд Беллатрикс ещё до того, как увидела её. Взгляд Беллатрикс всегда вызывал дрожь тепла на её шее, которая оседала глубоко внизу живота. Он тянул её к центру, словно гравитация, разворачивая в сторону источника. И когда она наконец нашла этот взгляд через весь зал, у неё пересохло во рту. Она никогда не видела Беллатрикс ни в чём, кроме костюмов или повседневной одежды, но это тёмно-зелёное платье было будто создано для неё. То, как оно повторяло изгиб бедра, то, как разрезом уходило вверх по ноге и открывало линию груди, было нарочито греховным и почти неприличным. Гермиона едва смогла моргнуть, челюсть едва заметно напряглась, пока она отчаянно пыталась вспомнить, как вообще принято здороваться. Но словно Беллатрикс могла прочитать её мысли, она лишь усмехнулась и направилась к ней с бокалом шампанского в руке. На каблуках и с собранными вверх волосами она возвышалась над залом сильнее, чем обычно. А может, дело было в том, как толпа расступалась перед ней, оставляя широкий радиус для каждого шага. — Ну здравствуй, дорогая. — Тёмные глаза медленно скользнули по платью Гермионы, оставляя за собой обжигающий след по коже и дрожь вдоль позвоночника. Темные ногти поблёскивали на ножке бокала с шампанским, и Гермиона отчаянно захотела почувствовать их на себе вместо стекла. Она придвинулась ближе и тихо выдохнула, а затем вдохнула духи Беллатрикс и позволив аромату окутать разум. Она знала, что у неё есть причины держаться на расстоянии, но Беллатрикс обладала пугающим талантом превращать мысли Гермионы в беспорядок, где уже не оставалось места здравому смыслу. — Мне нравится это платье на тебе. Особенно в этих цветах, — промурлыкала Беллатрикс, проводя пальцем по тёмно-зелёному атласу вдоль её рёбер. — Не могу дождаться, когда увижу его на полу нашей гостиной. Жаркая краска разлилась по лицу Гермионы, а бёдра непроизвольно сжались; из её груди вырвался тихий стон, от которого Беллатрикс расплылась в острой, почти хищной улыбке. Рядом с ней Блейз прочистил горло, а Тео поправил галстук, и румянец мгновенно пополз вниз по шее Гермионы. Лицо Беллатрикс тут же похолодело. Её взгляд резко метнулся к ним, хотя ладонь по-прежнему лежала на бедре Гермионы. — Вы оба знаете свои роли на сегодня. — Её тон прорезал дурман в голове Гермионы, словно нож. Тео кивнул. — Да, мэм. — Хорошо. — Рука на талии Гермионы на мгновение сжалась сильнее, прежде чем расслабиться. — Оставайся там, где я смогу тебя видеть, детка. У Гермионы перехватило дыхание, когда знакомое тепло вновь вспыхнуло внизу живота, подталкивая её сделать шаг ближе, прямо в объятия Беллатрикс. Но, стиснув челюсти, она удержала себя. Эта женщина управляла финансовой пирамидой. Гермионе нужно было начать выстраивать границы, если она не хотела выглядеть ещё глупее, чем уже выглядела. Даже если от тёплого запаха ванили и табака у неё пересыхало во рту и сладко ныло внутри. Несмотря на ладонь, всё ещё лежавшую у неё на талии, внимание Беллатрикс уже снова было приковано к залу. Она скользила взглядом по толпе, словно кого-то высматривала. Гермиона нахмурилась, пытаясь проследить направление её взгляда, но не заметила ничего необычного. Двери распахнулись, и в зал вошла группа элегантных светловолосых женщин; по толпе тут же прокатилась лёгкая волна тишины. Все они были одеты в разные вариации платьев и костюмов одного и того же бледно-голубого оттенка, словно сошли с журнальной фотосессии. Гермионе они сразу напомнили идеальных кандидаток для статьи из Cosmo года о том, как лучше всего носить джинсы с низкой посадкой, которую она читала. Беллатрикс заметно выпрямилась, увидев их. — Ах, прошу прощения. Её ладонь соскользнула с талии Гермионы, когда она направилась к ним. Гермиона нахмурилась, наблюдая за этим. Тёплое, тревожное порхание в груди мгновенно застыло холодным камнем, когда самая высокая блондинка улыбнулась Беллатрикс при встрече и коснулась губами обеих её щёк. — Это Делакуры, — сказала Панси, высоко подняв подбородок и наблюдая, как Беллатрикс приветствует их. — Они приехали из Франции. Гермиона медленно кивнула. — Те самые клиенты Беллатрикс, с которыми у неё была встреча в начале недели. — Да, — медленно ответила Панси. — Она помогала им разобраться с одной проблемой в Лондоне перед их возвращением. Хмурый взгляд Гермионы стал ещё глубже. — Проблемой? Губы Панси сжались. — В некотором смысле Делакуры — наши французские коллеги. Мы пытаемся заключить своего рода деловой союз. Деловой союз? Глаза Гермионы расширились. Подождите… Беллатрикс собиралась втянуть в свою аферу эту бедную французскую семью? — До начала десять минут, — объявил Тео, взглянув на наручные часы. — И? — Блейз вытянул шею, оглядывая толпу. — Боже, почему у всех официантов подносы только с пустыми бокалами? — Потому что сейчас всё начнётся. Нам следует занять свои места. Блейз закатил глаза. — Ты же не можешь всерьёз ожидать, что я просижу всю церемонию без выпивки. — Именно этого я от тебя и ожидаю. Оба замерли на полсекунды, прежде чем их спины болезненно выпрямились. Рядом с Гермионой каблуки Панси чётко застучали по мраморному полу. Гермиона нахмурилась и обернулась, увидев рядом с ними светловолосую женщину с пронзительно-голубыми глазами, стоявшую со скрещёнными руками и тонко сжатыми бледными губами. На ней было зелёное платье того же оттенка, что и у Беллатрикс. То, как она приподняла подбородок и смотрела на них сверху вниз с едва изогнутой бровью, мгновенно напомнило Гермионе Драко… если бы Драко был высечен из мрамора и обладал идеальной осанкой. Должно быть, это и была его мать и сестра Беллатрикс — Нарцисса. — Миссис Малфой, — произнесла Панси, сглотнув и слегка склонив голову. Гермиона перевела взгляд с Панси на Нарциссу. Да, Нарцисса была пугающей и безупречной в этом своём стиле ледяной королевы и обладала той же напряжённой силой, что и Беллатрикс, но всё же она была женой Люциуса. А это само по себе доказывало, что она способна ошибаться. — Мисс Паркинсон. — Она перевела холодный взгляд на Тео и Блейза. — Вижу, вы всё ещё в компании мистера Нотта и мистера Забини. Оба мужчины неловко переместились с ноги на ногу, а Панси побледнела так сильно, что единственным цветом на её лице остались зелёные тени на веках. Гермиона ждала, что Панси ответит, но та так и не раскрыла рта, опустив взгляд вниз. Гермиона едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Господи, эта женщина продавала обычные легинсы по завышенной цене. Что в ней было такого пугающего? — Вы, должно быть, Нарцисса. — Гермиона шагнула вперёд и протянула руку. — Я так много о вас слышала. Позади неё Блейз резко втянул воздух, а Панси издала тихий придушенный звук, но Нарцисса лишь медленно приподняла идеально очерченную бровь. После короткой паузы она всё же подняла руку и пожала ладонь Гермионы. Её рукопожатие оказалось прохладным, уверенным и неожиданно мягким. — Мисс Грейнджер. — Нарцисса кивнула и отпустила её руку после одного короткого рукопожатия. — Могу сказать о вас то же самое. Моя сестра весьма… увлечена вами. Внезапный румянец вспыхнул на щеках Гермионы, и она поспешно заправила волосы за ухо. Прикусив щёку изнутри, она понимала, что не должна поддаваться этому знакомому трепету внутри, но всё равно поддавалась. — А теперь прошу за мной. — Нарцисса высоко подняла подбородок. — Я посадила вас рядом с остальными членами семьи. Гермиона моргнула. — О. Но Нарцисса уже уверенно шагала прочь. Гермиона бросила взгляд на Панси, но увидела лишь натянутую, почти виноватую улыбку. Слегка пожав плечами, она пошла следом за чётким стуком каблуков Нарциссы по мраморному полу, ускоряя шаг, когда та щёлкнула пальцами. Нарцисса провела её в роскошный церемониальный зал с рядами сидений, обращённых к украшенному алтарю. Именно в этот момент Гермиона осознала, что даже не знает полных имён людей, которые собирались пожениться. Она прихватила буклетик с небольшого столика у входа; на обложке значилось: «Празднование союза Нимфадоры Тонкс и Джинни Уизли». И после этого она ещё считала собственное имя сложным? Нарцисса подвела её к ряду мест в первом ряду. Люциус и Драко уже сидели там. Драко слегка махнул ей рукой, а Люциус выдавил лишь сдержанную улыбку, пока Нарцисса указывала на пустое место рядом с Драко, где аккуратно лежала карточка с именем Гермионы. — Церемония продлится около получаса, — сообщила Нарцисса, когда Гермиона села. — Всё это время вы будете сидеть на месте. Вы не будете разговаривать и не будете аплодировать, если только вам не скажут. — Господи, мама, с Гермионой всё будет нормально. — Драко закатил глаза. — Она не идиотка. — Это ещё предстоит выяснить, — пробормотал Люциус, и Драко одновременно с Гермионой смерил его недовольным взглядом. Вечер едва начался, а Гермиона уже понимала, что он будет очень долгим.

***

Церемония была прекрасной. Нимфадора выглядела точь-в-точь как её мать, Андромеда — если бы у Андромеды были розовые волосы и пирсинг в носу. А Джинни была именно такой, какой её описывала Беллатрикс: рыжеволосый игрок в регби. Они были милыми вместе, но при этом почти растворялись в толпе на собственной свадьбе. Впрочем, возможно, это было просто влияние Беллатрикс. Сложно было замечать что-либо ещё, когда её рука лежала на бедре Гермионы, медленно, рассеянно выводя ленивые узоры. Всё то время, пока в нескольких шагах произносились клятвы, Гермиона чувствовала, будто тает, превращаясь в лужу. Когда вокруг раздались аплодисменты, Гермиона уже почти решилась отбросить остатки самообладания и спросить Беллатрикс, можно ли уйти раньше, но рука на её бедре исчезла слишком быстро. Дыхание Беллатрикс обожгло ей ухо. — Веди себя сегодня хорошо для меня, детка. И прежде чем Гермиона успела ответить, та растворилась в толпе нарядных гостей. — Пойдём, Грейнджер, — сказал Драко, приглаживая назад свои зализанные волосы. — Кажется, там открытый бар с безлимитным виски Jameson, который нас ждет. Как бы Гермиона обычно ни избегала алкоголя, сейчас пара глотков виски казалась именно тем, что ей нужно.

***

Первый бокал виски обжёг ей горло. Но предложенный Блейзом «Манхэттен» заходил куда мягче, особенно в сочетании с ужином. К третьему коктейлю она уже медленно потягивала, когда приглушили свет и музыка зазвучала на полную громкость. Ужин оказался коротким, но напряжённым: Люциус бросал осуждающие усмешки каждый раз, когда она брала не ту вилку, а Нарцисса не упускала возможности раскритиковать любого официанта с плохо заправленной рубашкой. Андромеда была достаточно приятной, но большую часть вечера молчала, хотя её губы так же насмешливо подрагивали, как у Нарциссы, всякий раз, когда она замечала гостя в чрезмерно белом наряде. Слава богу, рядом сидел Драко — с ним можно было хотя бы обмениваться взглядами через стол. Беллатрикс задержалась у стола ровно настолько, чтобы украсть кусочек курицы и провести ногтями по шее Гермионы. С тех пор Гермиона не могла избавиться от напряжения и странного беспокойства. Когда убрали последние тарелки и открылся танцпол, Гермиона с явным облегчением пересела за небольшой столик к Панси, Блейзу и Тео. Напряжённая тишина между ними словно растворилась под громкой музыкой и алкоголем в руках. Особенно когда у них появилось развлечение это наблюдать, как Драко флиртует с массивным болгарским регбистом на другом конце зала. Блейз откинулся на спинку стула, его мартини опасно покачивался в расслабленной руке. — Как думаете, через сколько Драко спросит у этого великолепного международного громилы его мнение о Бритни Спирс? — Пять минут, — тут же ответила Панси. Тео усмехнулся, вращая свой «Олд фэшн». — Меньше, если мы подкупим диджея, чтобы он включил Toxic. — Или Lady Marmalade, — сказала Гермиона. Панси приподняла бровь над своим Cosmopolitan. — Пожалуйста, скажи, что нам не придётся подкупать диджея, чтобы он ставил для тебя целый обзор поп-музыки начала нулевых. Гермиона покачала головой, крепче сжимая край стола, потому что мир слегка поплыл. — Нет, нет, нет. Я про противостояние Кристины Агилеры и Бритни. Все три пары глаз повернулись к ней с разной степенью удивления и интереса. — Что? — Гермиона пожала плечами. — Я читала об этом в её биографии. — А, да, "Женщина во мне", — кивнул Тео. — Я всё ещё разочарован, что аудиокнигу не озвучила она сама. Я бы с удовольствием послушал, как она топит Джейми Линн . — Увы, — вздохнул Блейз. — Если бы Бритни и Кристина поцеловались на VMA после того поцелуя с Мадонной… их разлад можно было бы исцелить. Тео закатил глаза. — Да конечно. Как будто Джастин не был проклятием всех отношений Бритни. Блейз сощурился и с грохотом поставил бокал на стол. — Забери свои слова обратно. — Заткнись, он идёт, — сказала Панси, пнув их обоих под столом. Через несколько секунд Драко подошёл к ним, без напитка в руках, но с расслабленной улыбкой, слегка покачиваясь на пятках у стола. — Похоже, у вас с болгарским регбистом всё складывается, — заметила Панси, помешивая его напиток. Драко сжал губы в тонкую линию, опираясь локтями о стол; уши у него заметно покраснели. — Мы просто разговаривали. — Тогда почему он на тебя смотрит? Драко оживился. — Он? — Он резко развернулся и тут же снова отвёл взгляд, когда поймал зрительный контакт. — Чёрт, я недостаточно пьян для этого. Блейз многозначительно задвигал бровями, наклоняясь ближе. — Он потом покажет тебе свои игровые комбинации? Драко, опустив голову, покраснел до самых ушей. — У нас нет ничего общего. Он накачанный регбист, а я — проницательный бизнесмен. Это никогда бы не сработало. — И маменькин сынок, — пробормотала Панси, отпивая свой Космополитен. — Не смешно, — буркнул Драко, метнув в неё убийственный взгляд. — Это же всего на одну ночь, — сказал Блейз, небрежно махнув рукой. — Не усложняй. Драко вздохнул и скрестил руки. — Ты говоришь так, будто это легко. Оставить это только на одну ночь. Блейз пожал плечами. — Тогда утром разберёшься. — То есть, когда ему придётся убегать на тренировки и играть в национальной лиге, а мне — ехать к докам? — Драко покачал головой. — Мы слишком разные. — Знаешь, — медленно протянул Тео, — несколько месяцев назад, каждый раз, когда я смотрел Netflix, мне попадалась реклама, нацеленная на недавно вышедших на пенсию афроамериканских мужчин с проблемами эректильной дисфункции, выпадения волос и высокого давления. Брызги розового «космо» попали Гермионе на руку, когда Панси фыркнула в свой бокал. Все одновременно повернулись к Тео, нахмурившись и склонив головы набок. — Ни я, ни моя жена не подходим под эту демографию ни по возрасту, ни по расе, ни по состоянию здоровья, что было довольно странно, — невозмутимо продолжил Тео, постукивая пальцами по бокалу. — Особенно учитывая, сколько денег уходит на подобный таргетированный маркетинг. Но потом я узнал, что моя жена последние несколько недель пересматривала всю фильмографию Куин Латифы в хронологическом порядке, и всё внезапно встало на свои места. Блейз уставился на Тео и моргнул. — Скажи мне, что твоя жена придёт сюда. У меня к ней миллион вопросов. Тео закатил глаза. — Я к тому, что разные люди могут пересекаться гораздо больше, чем ты думаешь. — он сделал глоток. — И вообще, Куин Латифа ни разу не была слабым звеном в кино. Пэнси приподняла бровь. — Даже в Country Bears? Тео прищурился поверх бокала. — Она в тот же год снялась в Chicago. В год, когда у неё украли Оскар. — его губы презрительно скривились. — Она превзошла Кэтрин Зету-Джонс на милю. Драко тяжело вздохнул и уронил голову в ладони. — Почему это самый полезный совет, который я получил за весь вечер? — Тебе стоит посмотреть Last Holiday, — сказал Тео. — Это поможет научиться жить моментом. — Ага, — хмыкнул Блейз. — Жизнь слишком коротка, чтобы не кинуть тостер в ванну. Тео кивнул. — Именно. — Боже, — Пэнси со звоном поставила пустой бокал на стол и поднялась, зацепив Гермиону за руку. — Пойдём, Грейнджер. Нам нужно ещё выпить, чтобы пережить этот вечер. С мягким смешком Гермиона оставила свой бокал и позволила Пэнси провести её сквозь смешивающуюся толпу к бару. Забавно, люди почему-то не расступались перед Пэнси так же легко, как перед Беллатрикс. Пэнси просто прорезала себе путь локтями и раздражёнными замечаниями, а Гермиону то и дело задевали плечами, пока они пробирались через плотные группы подвыпивших гостей. Хорошо ещё, что в руках у неё ничего не было, иначе она точно расплескала бы напиток на чьи-то безумно дорогие дизайнерские наряды. У бара Гермиона заказала ещё один Манхэттен, а Пэнси взяла Космополитен, закатив глаза, когда Гермиона добавила ещё и воду. — Ты такая слабачка, — фыркнула Пэнси, но всё же не стала спорить, когда бармен поставил перед ней и стакан воды. Гермиона пожала плечами и сделала глоток. Она, кажется, выпила больше, чем за всё время после колледжа, и сейчас ей нужна была вся ясность ума, какую только можно сохранить. Последнее, чего ей хотелось — проснуться завтра с пустым банковским счётом и комнатой, забитой бесполезными витаминами, которые, по чьим-то словам, «должны продавать себя сами». — Драко всегда так нервничает рядом с теми, кто ему нравится? — спросила Гермиона. Пэнси склонила голову, наблюдая, как Драко позволяет болгарскому регбисту вывести его на танцпол. — Вообще-то, это, кажется, первый раз, когда он вообще заинтересовался кем-то после своего бывшего. И слава богу, — она закатила глаза. — Его бывший всегда ожидал худшего, постоянно устраивал ссоры, и у него был ужасный вкус в одежде. И ещё этот шрам на лбу… он каждый раз придумывал новую историю, откуда он взялся, но Драко бесился, когда его называли «Скарфейс». — О, — Гермиона моргнула. — Звучит так, будто кто угодно будет лучше этого варианта. — Вот именно, — Пэнси помешала свой коктейль и прикусила губу изнутри. — Ты же понимаешь, что ты хороша для Беллатрикс, да? Гермиона поперхнулась коктейлем, и виски обожгло ей носовые пазухи. — Эм… что? — Ты ей подходишь, — перефразировала Пэнси уже спокойнее, пожав плечами и глядя куда-то сквозь толпу перед ними. — Ты даёшь ей направление. Здоровый импульс. И… смягчаешь её так, как я не думала, что это вообще возможно. В полумраке Гермиона не была уверена, насколько заметен её румянец, и была благодарна, что Пэнси смотрит в сторону. Она не совсем знала, что с этим делать, но внутри от этих слов что-то приятно потеплело, почти как от комплимента. И всё же она задумалась. С тех пор как в её жизни появилась Беллатрикс, она и сама чувствовала себя спокойнее. Увереннее. Как будто у неё появилось направление, которого раньше не было. И… у Беллатрикс тоже, казалось, что-то менялось рядом с ней. Могло ли быть так, что всё это не настолько плохо, как ей иногда казалось? Могла ли она закрыть глаза на ложь или на то, что Беллатрикс явно что-то от неё скрывает, если в итоге они обе становятся лучше рядом друг с другом? Она моргнула. И в этот момент рядом остановился звук каблуков. Гермиона подняла взгляд и увидела Нарциссу, которая стояла перед ними со скрещёнными руками и абсолютно бесстрастным выражением лица. Пэнси тут же побледнела и вцепилась в свой бокал обеими руками. — Мисс Паркинсон. — Да, — Пэнси сглотнула. — Чем я могу помочь, миссис Малфой? — У одной из невест случилась небольшая проблема с гардеробом после особенно энергичного исполнения макарены, — сообщила Нарцисса с таким серьёзным тоном, будто речь шла о международной катастрофе. — Мне требуется ваша помощь. — О, да, конечно, — Пэнси поднялась, но под этим ледяным взглядом заметно сжалась. — То есть… да, мэм. Она оставила почти нетронутый коктейль рядом с Гермионой и скрылась в толпе вслед за Нарциссой. И вот так Гермиона впервые за весь вечер осталась одна. Не то чтобы она возражала. По крайней мере — до тех пор, пока через несколько секунд на её место не опустился знакомый светловолосый мужчина с избыточной уверенностью в себе. — Мисс Паркинсон явно перебрала сегодня, — протянул Люциус, лениво покачивая лёд в бокале, прислонившись к барной стойке. Гермиона приподняла бровь и выпрямилась. — Простите? — Она считает, что ты хорошо влияешь на Беллатрикс, — он закатил глаза. — Что ты, видите ли, даёшь ей направление. Он презрительно фыркнул. — Конечно. Если считать сомнительные решения направлением. Тон у него был полный снисходительного отвращения, но заплетающаяся речь заметно смягчала эффект. — Может, вам стоит выпить воды, Люциус, — холодно заметила Гермиона. — И идея о том, что ты смягчаешь Беллатрикс, тоже не имеет смысла, — он будто и не услышал её. В его взгляде что-то лениво скользнуло в сторону, наблюдая, как лёд кружится в напитке. — Если уж на то пошло, она стала только более… дикой. Хотя бы с Питтегрю. Гермиона нахмурилась. — С кем? Люциус кивнул в сторону зала. На другом конце действительно стоял мужчина — нервный, дёрганый, прижимавший к груди перебинтованную руку. Гермиона прищурилась. Где-то она его уже видела… — Он был в отъезде последние несколько месяцев, по заданию, — губы Люциуса скривились. — Не скажу, что скучал. Жалкое создание. Хотя… жаль пальца. Но это ему ещё повезло. Гермиона резко подняла брови, взгляд тут же опустился на его забинтованную руку. — Подождите… что случилось с его пальцем? По лицу Люциуса медленно расползлась саркастическая улыбка, он звякнул льдом в бокале. — Можно сказать, он не прошёл «отбор». Он тихо усмехнулся, допивая остаток напитка, а затем устало посмотрел на неё. — И зачем я трачу такой хороший юмор на тех, кто слишком туго соображает, чтобы его оценить? Острая, покалывающая злость поползла вверх по позвоночнику Гермионы. — Ты пьян, Люциус. — А ты — временная, — лениво сказал Люциус, махнув рукой так небрежно, что бармен даже не удостоил его внимания. Гермиона шумно выдохнула. — Простите? — О, давай уже перестанем игнорировать слона в комнате, — Люциус облокотился на стойку, резко разворачиваясь к ней всем корпусом. Его взгляд скользнул мимо Гермионы куда-то в сторону, потом снова сфокусировался. — Ты для Беллатрикс всего лишь игрушка. У неё такие уже были. Хотя у Алекто хотя бы был опыт с оружием. Она поиграется с тобой, найдёт что-то новое — и выбросит. Стакан в руках Гермионы дрогнул. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Боже, открой глаза, Грейнджер, — он фыркнул, но вдруг его взгляд зацепился за что-то в другом конце зала. Уголок рта медленно изогнулся в хитрой ухмылке. — Вот почему, по-твоему, она пригласила Делакуров? Уже подбирает замену. Смотри сама. Гермиона резко обернулась — и холодная злость внутри неё мгновенно превратилась в ледяную. В другом конце зала стояла Беллатрикс рядом с одной из Делакур. Они смеялись, улыбались. И Гермиона увидела, как ухоженные французские пальцы легли Беллатрикс на бицепс, пока та наклонилась ближе, что-то шепча ей на ухо. Беллатрикс запрокинула голову и рассмеялась. У Гермионы словно провалилось дыхание в желудок. Тошнота и головокружение накрыли одновременно. Она сама себя обманывала. Почему Беллатрикс вообще должна была быть заинтересована в ней? Все эти секреты… конечно. Чем меньше она знает, тем проще её будет выбросить. Так ведь и бывает. У Гермионы не было друзей. Были только люди, которым она была полезна — пока не переставала быть таковой. — Ладно, — голос предательски дрогнул, когда она поднялась. — Мне нужно в уборную. Люциус усмехнулся, не разжимая губ. — Уверен, так и есть. Выпрямив плечи, Гермиона прошла сквозь толпу, скользя скорее в тени и между людьми, чем прямо через них — лишь бы не попадаться на глаза и не выдать себя, если вдруг предательски блеснут слёзы. Никто её не замечал. С чего бы им? Она знала здесь лишь нескольких человек, и эти люди уже ушли к чему-то более яркому и новому. Она тихо выдохнула, закрывшись в уборной. Похоже, внутри никого не было, и Гермиона позволила себе опустить плечи, тяжело выдохнув. К счастью, её лицо не выдавало того, что творилось внутри — спасибо слою дорогой косметики, который Пэнси с утра старательно «приклеила» к её лицу ради этого эффекта естественности. Включив воду, Гермиона задумалась о том, чтобы смыть макияж, неожиданно остро почувствовав желание снять эту маску, которую даже не осознавала на себе. И тут дверь открылась. Внутрь вошла блондинка в бледно-голубом платье, и Гермиона чуть не подавилась бумажным полотенцем. Конечно. Делакур. Одна из тех, кого она меньше всего хотела бы видеть, и с кем всё равно придётся быть вежливой, раз они гости Беллатрикс. — О, — брови женщины чуть приподнялись, заметив Гермиону. Она прикрыла за собой дверь. — Вы Грейнджер, верно? Та самая, которую Беллатрикс… «забрала». Гермиона с трудом удержала вздох и кивнула. — Да, это я. — Прекрасно, — улыбка у неё была слишком идеальной, почти отрепетированной. — Я Флёр Делакур. Но можно просто Флёр. Гермиона снова кивнула, натянуто улыбнувшись. — Приятно познакомиться. Она ожидала, что на этом всё закончится, что женщина уйдёт и оставит её в покое. Но Флёр не сдвинулась с места. Она продолжала улыбаться, а её глубокие синие глаза медленно скользнули по Гермионе, изучая её с такой внимательностью, что захотелось сделать шаг назад. И Флёр сделала шаг вперёд. Гермиона отступила. И тут же упёрлась спиной в край раковины. — Когда мы услышали, что у Беллатрикс появилась девушка, мы решили, что она просто неосторожна, — мягко сказала Флёр. — Но теперь, увидев вас… я понимаю. В вас есть нечто… je ne sais quoi. Довольно завораживающе... — Эм… спасибо? — Гермиона чуть отступила, вжимаясь спиной в стойку, когда Флёр подошла еще ближе. — Мило, — тихо рассмеялась та, низко и тягуче. — Скажи, chérie… Беллатрикс, случайно, не делится? Гермиона моргнула. — Э-э… не знаю? Она даёт мне печенье с предсказанием, когда мы заказываем китайскую еду. Флёр улыбнулась так, что её зубы вдруг показались слишком острыми. — О, тебя явно используют не по назначению, chérie. — Её тяжёлый шлейф розы и шампанского ударил в голову, как мигрень. — Я буду в городе ещё несколько дней… у нас будет достаточно времени, чтобы показать тебе, насколько щедрой я могу быть. Обещаю, ты не пожалеешь ни об одной минуте. Гермиона попыталась отстраниться ещё дальше. — Я не думаю… — Что тут происходит? Обе резко повернулись к двери. Беллатрикс стояла на пороге. Челюсть сжата, взгляд — тёмный, почти кипящий. У Гермионы от этого по спине пробежал холодок, совсем не похожий ни на приторный парфюм Флёр, ни на выпитые коктейли. Флёр только шире улыбнулась и выпрямилась. — Беллатрикс, — протянула она лениво. — Ты забыла упомянуть, что твоя… питомица настолько восхитительна. — Флёр, — Беллатрикс буквально выдавила её имя сквозь зубы. — Аполлин тебя ищет. — Неужели? — Флёр приподняла бровь. — Забавно, я только недавно видела мать. Скулы Беллатрикс напряглись до белизны. — Сейчас же. — Ах, тогда пойду выясню, что ей нужно. Au revoir, мадемуазель Грейнджер. — Флёр легко коснулась губами её щеки. — Сообщи мне насчёт нашего свидания. Дверь закрылась, и воздух будто стал плотнее и холоднее. Беллатрикс медленно повернулась к Гермионе. Взгляд зафиксировался на ней, как прицел. Каблуки зазвучали в такт её сбившемуся пульсу. — Что это было? — голос Беллатрикс низкий, почти шёпот, но от него внутри всё сжалось. Тёплые ноты ванили и табака вытеснили цветочный шлейф Флёр, и плечи Гермионы чуть расслабились. — Что именно? — Ты с ней флиртовала. Гермиона нахмурилась. — Нет. Она со мной разговаривала. Глаза Беллатрикс вспыхнули. — Тогда что за «свидание» она упомянула? Гермиона выдохнула, уже раздражённо. — Я просто была вежливой. Она же ваша гостья. Беллатрикс шагнула ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Мои гости не предполагают никаких… контактов. Особенно с тобой. И тут в памяти Гермионы вспыхнуло: Беллатрикс смеётся с Делакурами, легко касается чьей-то руки, улыбается. И внутри неприятно кольнуло. — О, да брось, — выдохнула она. — Я же видела тебя с ними раньше. Эти прикосновения, смех… Брови Беллатрикс сдвинулись, она чуть наклонила голову. — Что? Мы просто разговаривали… — Нет. Стоп, — Гермиона подняла руки и зажмурилась, качая головой. — Я больше не хочу слышать ни одной лжи, Беллатрикс. Беллатрикс резко подняла брови. Она отступила на шаг, и Гермиона будто снова смогла вдохнуть… но вместе с этим в груди тут же разлилась другая боль. — Лжи? — голос дрогнул совсем едва, но Гермиона это уловила. — Когда я тебе врала? Гермиона устало выдохнула. — Мы можем поговорить об этом позже, Беллатрикс? — Нет, — Беллатрикс развела руки, будто готова была поймать её, если она попытается сбежать. — Ты всё неправильно поняла. Гермиона даже не сразу поняла, что у неё на глазах уже стоят слёзы. Она просто коротко, мокро усмехнулась. — Нет. Кажется, я наконец-то поняла всё правильно, — она покачала головой, делая глубокий вдох. — Давай просто проведём этот вечер, ладно? А утром ты меня вычеркнешь из своей жизни. Тёплые ладони обхватили её лицо, удерживая, пока у неё вырвался неровный, сорванный выдох. Большие пальцы мягко прошлись по скулам, и Гермиона почти непроизвольно расслабилась. Знакомый запах, знакомое прикосновение, всё это сбивало с мыслей. — Детка, — голос Беллатрикс стал хриплым шёпотом. — Я не собираюсь тебя никуда вычёркивать. Лёгкое касание губ. — Я не могу тебя отпустить. Она поцеловала Гермиону и та буквально растаяла. С тихим, почти жалобным звуком Гермиона вцепилась пальцами в её кудри, притягивая ближе, как будто это могло удержать её здесь. Беллатрикс углубила поцелуй, удерживая её за щёки и разворачивая к себе, пока Гермиона отступала спиной к стойке. Она не сопротивлялась. В эти несколько секунд ей даже показалось, что у них правда может получиться. И тут рука Беллатрикс скользнула ей на талию, притягивая ещё ближе, а бедро уже вклинилось между её ног… — О, ради всего святого. Гермиона резко отдёрнула руку от волос Беллатрикс. Та мгновенно развернулась, закрывая её собой, и уже потянулась к её талии, но замерла, узнав холодный взгляд. — Цисси, — процедила Беллатрикс. — Ты могла постучать. — Постучать в дверь общественного туалета? — Нарцисса закатила глаза, даже не впечатлившись её тоном. — Не могу поверить, Беллатрикс. В ночь свадьбы твоей племянницы? Гермиона слышала, как у Беллатрикс скрипнули зубы. — Чего тебе, Нарцисса? — Семейные фотографии. Андромеда попросила снимок нас троих. — Она подняла оценивающую бровь, окидывая Беллатрикс взглядом. — Думаю, лучше сделать его сейчас, пока ты ещё окончательно… не развратилась. Беллатрикс закрыла глаза и тяжело выдохнула. Плечи у неё медленно опустились, и она повернулась к Гермионе. — Пять минут, милая. И я снова вся твоя. Гермиона прикусила щёку и кивнула. Быстрый, но твёрдый поцелуй в лоб — и Беллатрикс вышла вслед за Нарциссой. Дверь закрылась. И только тогда Гермиона поняла, что всё это время задерживала дыхание. Что она вообще делает? Беллатрикс — лидер сетевой пирамиды. Судя по её деньгам, довольно крупной. И неважно, что она якобы направляет их на благотворительность, она всё равно ей врала. И продолжает врать сейчас. А если врёт сейчас, то о чём ещё она молчит? Она тайно инвестирует в биткоины? Пытает людей до безумия? Ей вообще правда нравятся Britney Spears или Nickelback? Гермиона резко оборвала этот поток мыслей и сжала переносицу. Господи, это абсурд. Ничто из этого уже не имело значения. Беллатрикс играла с ней, использовала её, и, скорее всего, никогда бы не призналась, даже если бы Гермиона потребовала правду. Так почему тогда от одной мысли остаться у неё всё тело начинало странно гудеть? С тяжёлым вздохом Гермиона посмотрела на себя в зеркало. Заплаканные глаза, смазанная помада, растрёпанные волосы. Прекрасно. Выглядит она ровно так же, как и чувствует себя. Холодная вода помогла немного прийти в себя. Но недостаточно. Когда она вышла из ванной, шум приёма ударил снова. Музыка, смех, слишком много людей. Всё это было чересчур. Слишком громко. Слишком близко. Ей просто нужно было тихое место. Где можно подумать. Выбраться оказалось проще, чем она ожидала. Достаточно просто было идти в сторону от толпы и шума, пока она не оказалась в переулке за зданием, рядом с мусорным баком. Она поморщилась от запаха, но пошла дальше, ближе к улице, и потоку машин. Гудки, моторы. Странно, но это успокаивало. Как будто между ней и людьми появлялся ещё один слой реальности. Барьер. Ей он сейчас был нужен. Гермиона обхватила себя руками. Пальцы нервно дергались — ей отчаянно нужно было чем-то занять это напряжение. Наверное, поэтому Беллатрикс и курит. Сигарета ей сейчас могла бы даже помочь. И, может быть, сделать её чуть внимательнее. Может быть, тогда она заметила бы мужчину до того, как он закрыл ей рот и нос хлороформом