Синхронизация

Когда индикатор трансляции погас, в комнате наступила оглушительная, вакуумная тишина. Весь мир только что увидел лицо Нила, а Нил впервые за годы увидел себя — не беглецом, а кем-то, кто имеет право на существование. Эндрю сидел неподвижно, всё еще глядя в темный объектив камеры. Его рука до сих пор накрывала ладонь Нила, и этот контакт сейчас казался единственным, что удерживало их обоих в реальности. Адреналин от деанона мешался с тем самым напряжением, которое они копили неделями, прячась по углам пентхауса. — Мы это сделали, — выдохнул Нил. Его голос был севшим, почти неузнаваемым. Эндрю медленно повернул голову. В его глазах не было триумфа — там была чистая, неразбавленная жажда. Он резко рванул Нила на себя, заставляя того подняться со стула и врезаться бедрами в подлокотник игрового кресла. — Да или нет, Нил? — прохрипел Эндрю, впиваясь пальцами в его талию. — Да, — Нил схватил его за воротник, сминая ткань. — Боже, Эндрю, да. Они не дошли до спальни. Эндрю впечатал его в стену прямо в коридоре, между игровыми мониторами и выходом. Поцелуй был яростным, со вкусом отчаяния и окончательной, бесповоротной победы. Нил стонал прямо в губы Эндрю, путаясь пальцами в его волосах, лихорадочно пытаясь избавиться от одежды, которая теперь казалась лишней кожей. Когда они наконец оказались на простынях, всё предсказуемое спокойствие Эндрю испарилось. Он действовал быстро и жестко, словно пытался через физическую близость убедиться, что Нил действительно никуда не исчезнет, получив свободу. — Смотри на меня, — рычал Эндрю, разводя колени Нила и вжимаясь в него всем телом. — Не смей закрывать глаза. Эндрю достал тюбик с тумбочки. Нил вздрогнул, когда почувствовал холодный гель на своей пояснице, а затем — тепло пальцев Эндрю. Это была самая мучительная и интимная часть — подготовка. Эндрю действовал не торопясь, методично растягивая его, проникая внутрь сначала одним пальцем, затем вторым. Нил зарылся лицом в подушку, заглушая первый стон. Его тело поддавалося неохотно, мышцы судорожно сжимались, реагируя на каждое прикосновение. Эндрю замер, давая ему привыкнуть, и начал медленно водить пальцами, нащупывая те самые точки, которые заставляли Нила мелко дрожать. — Расслабься, — приказал Эндрю ему в самое ухо, и его голос был похож на рокот. — Я никуда не спешу. Теперь у нас есть всё время мира. Он добавил третий палец, и Нил всхлипнул, выгибая спину. Это было на грани боли и невыносимого предвкушения. Эндрю чувствовал, как Нил становится мягким, податливым, как он буквально плавится под его руками. Когда Эндрю убедился, что Нил готов, он убрал пальцы, заменяя их собой.Он вошел в него одним медленным, тяжелым толчком, заполняя Нила до самого предела. Нил сорвался. Вся та тишина, которую он хранил годами, вырвалась наружу. Он оказался невероятно громким. — Эндрю! — закричал он, вцепляясь пальцами в простыни.Больше не было микрофонов и чата. Нил выкрикивал имя Эндрю, закидывая голову назад, его голос дрожал и срывался. Он требовал большего, толкаясь навстречу с каким-то первобытным голодом. Каждое движение Эндрю ощущалось как удар тока, выжигающий остатки паранойи. Это был экзорцизм, где Нил через крики окончательно убивал в себе Натаниэля. Когда пик накрыл их, Нил закричал по-настоящему — долго, навзрыд, вкладывая в этот звук всю свою новую свободу. Он содрогался в руках Эндрю, чувствуя, как тот фиксирует этот момент как их общую победу. Они лежали в темноте, сплетенные телами. — Ты всё-таки очень шумный тренер, Джостен, — прошептал Эндрю, зарываясь носом в его рыжие волосы. — Теперь мне можно, — улыбнулся Нил. — Теперь я здесь.