Здесь ничего твоего нет

Новый день принес новые проблемы, новые разочарования… Кира держалась внешне бодро, несмотря на то, что не спала ни секунды, на ее губах играла вежливая улыбка. И только зоркий глаз мог увидеть, насколько с ней все плохо. Сатанеев вился над своей жертвой коршуном. Он чувствовал, что женщина перед ним разбита. Он буквально мог представить, как она склеивает осколки своей жизни, старательно, но те не сходятся. Рисунок одного осколка не подходит к рисунку любого другого осколка. Он видел, как Шемаханская и сама рассыпается на стеклянную пыль при упоминании Киврина. А еще он видел, что у нее нет поддержки. Да. Он тоже был ее лишен, но сейчас он управлял эмоциями сильной ведьмы, которая явно потеряла власть над ними. Как она была прекрасна, разбитая на маленькие осколки. Хотелось дожать, доломать, получить безвольное тело. Никто не стремился ей помочь, никто не задался вопросом, что не так с их директором. И это было на руку Сатанееву. Сейчас Кира Шемаханская была совершенно не опасна. Потухший взгляд, полное безразличие к работе. Дежурная улыбка на накрашенных губах. Внезапный яркий макияж заставил Аполлона более внимательно присматриваться к поведению начальницы. Он замечал ее нарочито подчернутую красоту. Которой она явно пыталась скрыть плохое состояние. И даже захотелось немного… уколоть. - Вы сегодня необычно выглядите. Вы устали? Вам бы отдохнуть. Только повернувшая к нему голову Кира тут же отвернулась. - Не стоит вашего беспокойства, - отозвалась она. Аполлон хотел смеяться. Вот они – женщины – сколько бы ни строили из себя сильных и властных - обмануть, что конфету у ребенка отнять. Будь она хоть трижды умной женщиной, достаточно одного сомнения в том, что у нее все под контролем и она сыпется. Теряет контроль не только над ситуацией, но и собой. Теперь Аполлон мог отомстить. Уничтожить эту, еще совсем недавно, роскошную ведьму. И, в его планах, было получить ее, а потом шантажировать. Она ведь захочет снова ощутить себя желанной? В отличии от Шемаханской, Сатанеев знал правду. И надеялся, что измену Киврин ей не простит. А все, что требовалось – это мягкая забота, внимание к деталям. И продолжать ласковое уничтожение ее внутреннего стержня. Она должна стать податливой и послушной. - Кира Анатольевна, вы неважно себя чувствуете? Сейчас подойдет ансамбль… - Сатанеев поставил перед ней стакан с водой. - Все в порядке, Аполлон Митрофанович. Не стоит беспокоиться, - Кира к воде не притронулась. В ее голосе сквозили сарказм, искусственная бодрость и напускное добродушие. Если бы Аполлон Митрофанович знал о способах самоистязаний его директора, он бы не надеялся, что она может клюнуть на его заботу. Но он бы понял, что дожать ее сейчас – легче легкого. Он рассматривал ее и не понимал, что не так. Почему она выглядит так плохо. Каково же было его удивление, когда Шемаханская, стоило гостю с Москвы войти в кабинет, изменилась. Аполлон мог поклясться – при виде «столичной знаменитости» глаза Киры заблестели, она на глазах и сама стала, словно, ярче, эффектнее. Села ровнее, напряглась, словно дикая кошка перед броском. Шемаханская, буквально, не отрывала взгляда от высокой фигуры. Сатанеев ощущал ее силу, исходящую легкими волнами. Властную, подавляющую… Она говорила со своим заместителем, отвечала на вопросы, но на ее лице отчетливо было видно желание обладать. Сатанеев видел, и скользнувший по накрашенным губам язык, и прикушенную на мгновение нижнюю губу. И обомлел. А потом зашептал, взывая к ее благоразумию. - Кира Анатольевна… Мне этот ансамбль… Не нравится… - А мне этот молодой человек уж очень нравится. Сатанеев почти лег на стол, чтобы заглянуть в ее лицо. Он видел на нем вожделение. Страсть и ни одной приличной мысли. Он был бы последним лгуном, если бы не признал, как его директор была прекрасна в данную минуту. Даже больше, чем минутами ранее. Казалось – коснись он сейчас хотя бы ее колена, и можно будет овладеть телом полностью. Жестоко ли, зная ее слабости? Возможно. Но именно сейчас она была перед ним безоружна. И полностью показала свои слабости.

***

Кира смотрела на вошедшего юношу с нескрываемой жаждой. Молодой, красивый, высокий, просто очаровательный. Отличная месть Киврину, замена его противоположностью. Она ощутила, как родовая магия откликнулась на ее мысли, как внезапно изменила ее внешний облик, сделав его не просто менее уставшим, но и более чарующим. Стоило проверить, нравятся ли мальчику красивые женщины постарше. Нет… Конечно же она использует колдовство, лишь бы заполучить юнца. Он ей понравился. Милый, немного растерянный… Но все планы и мечты резко схлопнулись. Он смотрел на Алёну. Он, не отрываясь, смотрел на Алёну. Он разговаривал только с ней. Его абсолютно не волновало, что с ним разговаривает не она. Мальчишка вовсе не замечал присутствие еще одной женщины, словно ее не существовало. Шемаханская не отрывала взгляда от московского гостя, она хотела, чтобы он посмотрел в ее глаза. Ей хватило бы мгновения, чтобы он стал ее… Кира с трудом держала губы в улыбке. Рука этого мальчишки… Она сжималась на локте Алены. И… И он… И он тоже… Он совсем даже не посмотрел на нее. Ни на мгновение. Он смотрел на Алёну. Только на Алёну. Внутри все заледенело, стало снова больно. Снова Алёна. Кира в очередной раз осознала, что она… никто. Она не состоялась никак. Ни как директор, ни как жена, ни как мать, ни как женщина… и она готова была повторять себе это вечно. Внутри что-то болезненно сжалось. Как же она устала… Но сдаваться она абсолютно точно не хотела. Нет. Еще не все было потеряно. НЕ ВСЕ. - Все свободны, товарищи, - громко произнесла она и намеренно повернулась, чтобы смотреть на молодого гостя. - Мы сообщим… о своем решении. И снова ничего. Разве она не была максимально очаровательна? Разве не использовала родовую магию, которой никто не мог сопротивляться?! Почему больше не работало?! Аполлон выдохнул, подмечая, как Шемаханская снова сникла. Как пропала искра в глазах. Пустая и безжизненная эта ведьма казалась легкой добычей. От того попытка целовать руку Саниной на ее глазах было отдельным удовольствием. Эта дрожь в ее пальцах, чуть не выронивших ручку. Этот деланный строгий приказной тон: - Пригласите их на завтра и обеспечьте все условия. Сколько бы она не строила из себя сильную и строгую, он помнил. Помнил те очаровательные эмоции, когда она не сдержала при нем лицо, услышав про поцелуй Алёны с ее мужем. Помнил нотки истерики в голосе. Все отложил в памяти, чтобы смаковать. Кира же была уже в своих мыслях. Она пожалела о содеянном. Дура. Алёна, лишенная чувства любви, превратилась в монстра. Она играла мужчинами куда лучше, чем Кира. И она очевидно тоже положила глаз на московского мальчишку. Стоит ли соревноваться с молодостью и абсолютной уверенностью в себе, которой никогда не было у Киры в достаточном количестве? - Я повторяю. Все свободны! – Ее голос едва заметно дрогнул. Она поймала секундный взгляд Сатанеева. Он видел. Он точно видел. Видел ее слабость. Но Алена, к счастью, ни секунды не заострила внимания. Почему? Не ей ли на руку слабость директора? В отличии от самой Киры, Алёна была куда увереннее, куда более характерной, она заигрывала куда тоньше, она управляла изысканнее, она увлекала изящнее. Даже не смотря на то, что у Киры было преимущество родовой магии. Девчонка была во всем лучше. Стоило двери закрыться, Кира заперла замок и опустилась на пол у камина. Иван скоро вернется. И как… Как ей сказать, что она все знает? Говорить ли? Может быть все останется, как есть? Он увидит, что Алёна к нему охладела. И вернется к жене. А та станет как можно более покладистой, будет чаще улыбаться… Будет куда нежнее, добрее… Она сможет? Конечно, нет. Она сама что бесполезный ребенок в быту. Ощущение беспомощности причиняло боль. Хотелось поддержки, хотелось объятий, хотелось с кем-то поговорить. Но… У нее больше никого не было. Связываться с родственницей или с подругой совсем не хотелось. Не хотелось ни рассказывать о своей неспособности околдовать мужчину, ни о том, что Иван ее предал. Нет, нет… Она тогда не сможет даже попытаться его оставить в семье, его выставят вон. Они с дочерью никогда не увидятся. А Соня просто обожает отца. Кира впервые позволила себе всхлипнуть. Она жалкая, она не может гордо уйти, она… нуждается в Иване, как в воздухе. Кира запустила пальцы в волосы и подтянула колени к груди.

***

Кира вздрогнула, увидев после полуночи в своем кабинете Сатанеева. Он уверенно дошел до нее, стоящей у стола. Решительный и стремительный. - Кира Анатольевна, вам явно нужна моя помощь. А мне нужна ваша, - Аполлон почти прижал своего директора к столу, заставляя опереться руками на столешницу. - Какую помощь вы хотите? Кира ощущала, что не может и не хочет сопротивляться. В горле пересохло. Голова кружилась. - Я хочу ваш рецепт вечной молодости. - Что?.. Я ничем не могу вам помочь. Это родовое… - Я уверен, у вас есть зелья. Прошу лишь поделиться одним. Кира ахнула, когда резко опустившийся Аполлон вынудил ее прогнуться на стол сильнее. - Пожалуйста… А я в ответ помогу с вашей проблемой. - У меня нет проблем. - Вы хотите отомстить Киврину, не врите. Сатанеев смотрел на лицо Киры с удовлетворением. На нем он видел смятение. Ему было на руку, если она вдруг согласится. Потому что уничтожить ее после, а самому занять пост директора… Чтобы Алёна была его самым желанным заместителем по науке… Не все Шемаханской на рабочем месте детей заводить. - Позвольте мне помочь вам отвлечься, взамен на зелье, сделанное вашими золотыми руками! Аполлон покрыл ее пальцы поцелуями. А отпустив, тут же прижался к стройному женскому телу, сдавил ладонями талию Киры. Шемаханская уперлась руками в грудь своего заместителя, но он оказался заметно сильнее. Перехватил ее запястья и убрал руки за спину, а сам сильно прижал ее к себе, обхватив рукой за грудной отдел спины. - Не сопротивляйтесь. Иван Степанович совершил оплошность, а вы так верно храните себя для него. Почему бы тоже не попробовать что-то новое? Например, когда мужчина, все же, доминирует, а не бегает маленькой мышью под ногами. Кира смотрела, как к ее лицу приближаются, но в последний момент отвернула голову. Тогда ее голову за подбородок грубовато повернули обратно. - Вы – наша самая большая драгоценность, Кира Анатольевна. Я просто хочу, чтобы завтра, когда приедет комиссия, вы были в прекрасном расположении духа… «И провалили комиссию по приемке, а затем исчезли из НУИНУ.» - Эту мысль Аполлон оставил у себя. Он был удивлен, насколько гибкой оказалась сильно не молодая ведьма, которая явно не занималась чем-то соответствующим. Зато теперь было понятно, на что клюнул этот наглый очкастый уж Киврин. Далеко не характер интересовал этого наглого заместителя по науке. В целом, его можно и потерпеть, если жена столь… заманчива. В крайнем случае, всегда есть кляп. Крепкие мужские ладони прижали женские к столешнице, а зубы потянули вниз бегунок молнии, открывая взору декольте. Длинная шея Киры была создана для того, чтобы ее целовали. Он сжал ее плечи до боли, переложив ладони на них. А затем, без разрешения, сжав пальцы на женском лице и вынуждая открыть рот, впился в ее губы. Сатанеев целовал просто омерзительно – влажно, грубо и напористо. Кира тут же пожалела о том, что не прекратила это сразу. Сейчас же просто не могла отбиться – настолько у нее не осталось сил. И она была более чем рада, когда в ее кабинет незаконно проникли. В слабом дежурном освещении она краем глаза увидела высокую фигуру. Из последних сил Кира застонала, словно умоляя о помощи, попыталась вырваться, вложив в этот рывок остаток сил. Она была очень глупа, когда лишила себя и питания, и сна. Прежде такие периоды проходили гладко, потому что она практически не испытывала дополнительного стресса. А еще ей никогда не приходилось отбиваться от сильных физически мужчин. Кира напрочь забыла о том, что можно уже и использовать на наглом заместителе магию, но, отчего-то, так и не сделала ничего. Когда Пухов вышел из темноты, Сатанеев уже вновь покрывал поцелуями шею, оставив истерзанные губы: - Хватит! Отпустите меня! Я не хочу! – Слабо запротестовала она, когда горячий язык скользнул в декольте. Кира и подумать не могла, что ее спасет именно этот юноша. Он с силой оттянул Сатанеева от женщины, дернул ее на себя за протянутую руку и спрятал за спиной. - Женщина ведь вам сказала – хватит. Убирайтесь! Ни Кира, ни Пухов, не обратили внимание на то, как хлопнул ларец, в котором скрывалась волшебная палочка, когда Сатанеев покидал кабинет. - Вы как? – Иван схватил Киру за плечи, удерживая ее на ногах, он только сейчас рассмотрел, кого умудрился спасти. – Вы… Это же вы – Кира Анатольевна Шемаханская? Пухов тут же убрал от ее плеч руки и случайно уронил взгляд в расстегнутое декольте. Густо покраснев, он отвернулся. - Так ужасно выгляжу? – Кира отточенным движением поправила прическу. – Совсем не похожа на директора, верно? - У вас… вы… Он вас почти раздел. Кира опустила взгляд и усмехнулась, застегивая молнию: - Бросьте, даже не начал. Вы вовремя. Я теперь вам должна за свое спасение. Хотя, я не знаю, почему вы просто не оставили меня ему на растерзание, ведь это была бы отличная месть. - Я не хочу вам мстить. К тому же, вы же женщина. Какой мужчина будет смотреть, как над женщиной пытаются надругаться? - Какой вы… джентельмен. – Она оперлась бедрами на край стола, пытаясь рукавом стереть ощущение чужих прикосновений. Пухов молча протянул платок. - Говорите, вы мне должны теперь. - Выходит, что да. Смотря на ведьму перед собой, Иван не понимал, его соблазняют или же женщина просто сильно заторможена от шока после произошедшего. Она медленно скользила платком по коже шеи, снова расстегнула молнию, стирая следы от поцелуев с груди. - Чего вы хотите? Зачем пришли? - Верните мне невесту, - выдохнул Иван Пухов. - Что? Какую еще невесту? – Кира медленно подняла взгляд и сцепила руки на груди в замок, закрываясь от гостя. - Алёну. Это моя невеста. Знайте, если не согласитесь, я вас заставлю! Иван шагнул в сторону, Кира, уже полностью поглощенная страхом, шагнула за ним. - Подождите! – Она сама подошла к гостю, чтобы посмотреть ему в лицо и застыла. Пухов видел, как на ее лице мелькают эмоции - то страх, то решимость, то снова страх и волнение. Он видел даже, как засветились в полумраке, в котором они были, глаза ведьмы. Но стоически выдержал взгляд, став свидетелем не только шока, но и непонятного смирения. - Тут уже ничего не поправишь, - тихо произнесла Кира и сжала руки в кулаки. – Я не могу снять заклятие. Я не хочу. Ее глаза вновь сверкнули, она сделала шаг вперед и коснулась плеча Пухова. - Вы уверены, что вам так необходимо биться в эту запертую дверь? Может лучше найти открытую? Большие синие глаза манили, голос завораживал, женские губы внезапно оказались так близки, просили поцелуя… Иван крепко сжал женское запястье, его владелица даже ахнула. Только сейчас он увидел, что на коже уже был синяк. Возможно, он был не прав? Возможно она осознанно соблазнила этого жуткого мужчину, из рук которого Иван ее вырвал? Потому что сейчас она ведет себя абсолютно неприлично для директора научного института. - Не трогайте меня, пожалуйста. Я полностью уверен в своем решении. Если вы все не исправите, я сделаю все, чтобы вы за это ответили! - Хорошо. Я готова ответить за это. Но я ничего не стану исправлять! – Кира дернулась. Либо сказались бессонные ночи, либо отсутствие еды, но сил просто не хватило. - И вообще… Что вы творите? Вы ведь уже взрослая женщина, но заколдовываете чужих невест! Я о вас слышал совершенно другое. Я представлял совершенно не такой вас. Доктор наук, мне говорили. Пухов смотрел с полным непониманием. Эту женщину боялся Ковров? Чего же здесь бояться? Сверкающего взгляда? Да он ведь вовсе не страшный. Она сама напугана. У него на глазах она была абсолютно беспомощна. - Как мило, вы меня воспитываете? – Кира усмехнулась. – У вас получается не очень убедительно. Иван разжал руку, отпуская «пугающую ведьму», которая, на деле, абсолютно не пугала. Скорее выглядела измученной и глубоко несчастной. Ее вина замучала? Может, правда, не может ничего сделать? - Вы… Вы ведь по глупости ее заколдовали? Признайтесь. - Она забрала то, что ей никогда не должно было принадлежать, - твердо произнесла Кира. - Вы что-то точно путаете. Алёнушка не такая. – Пухов буквально навис над ведьмой. - Откуда вам знать? Откуда вам знать, как она может поступить? – Кира подняла взгляд, смотря исподлобья. - Я давно ее знаю, я уверен в ней. Возможно, - Пухов поджал губы. – Вы в себе не уверены? И думаете о Алёне со своей позиции? Возможно, вы бы так поступили? Кажется, его неосторожные слова что-то доломали в собеседнице. Криво усмехнувшись, женщина перед ним лишь кивнула. - Возможно. Думаю, вы даже отчасти правы. Но я, все равно, ничего не могу исправить. И вы… - Я смогу. Я уже знаю, что нужно сделать, чтобы снять ваше проклятие. - Хорошо. Желаю вам удачи. Кира сделала два шага назад, позорно оступилась на третьем. Все ее подчиненные против нее. Думают, она не знает, что этому Пухову помогают Ковров и Брыль? Что информацию о том, как снять проклятие, могла разболтать только Ольга? И все, абсолютно все, на стороне Алёны. - Значит, исправлять не будете? Хотя я вам… помог! - Я не могу… - Чего вам не хватает? Для чего вы это сделали? Вы и сама красивая женщина, на вас, наверняка, толпами вешаются, неужели не глупо завидовать?! Посмотрев в огромные удивленные глаза Киры, Иван резко направился прочь из кабинета. «Красивая… толпами вешаются…» Стоило Пухову закрыть за собой дверь, Кира так громко закричала, что в кабинете лопнули лампы. В помещении стало так же темно, как внутри нее. Слабый свет от камина освещал небольшой участок, словно последний островок чего-то живого. Шемаханская взмахом руки погасила и его, полностью отрезая себя от внешнего мира. Ей нужно было закончить сегодняшний день, провести праздник, чтобы тихо и незаметно исчезнуть, выполнив свой долг. Она даже подумать не могла, что на ее крик Пухов вернется. Он подбежал, схватил ее за плечи: - Что случилось?! Я подумал, что вернулся этот… хмырь. - Вы… вернулись? Зачем… Дверь почти сразу распахнулась. Ковров осветил пространство каким-то странным предметом, похожим на фонарь. - Ванька, вот ты где. Ки… Кира?! Виктор посмотрел на вцепившегося в женские плечи Пухова, затем на свою начальницу. - Товарищ Ковров, какая я вам Кира? – Поджала та губы. Но Виктор не слушал. Первым делом он восстановил освещение в кабинете. Только после подошел впритык и, совсем невежливо повернув Киру на месте, посмотрел на оставленный на ее шее укус. - Это кто сделал? – Он посмотрел на Пухова. Тот панически глянул, куда показали и испуганно стал хватать ртом воздух. - Это не я! Что ты так смотришь?! - Кира, у тебя опять магия из-под контроля вышла? В ответ на него посмотрели очень больным взглядом. - Вышла. Но это не он. И не под действием магии. - Я что Ивану Степановичу завтра скажу? Кошмар. Он меня на атомы… - Ты-то здесь причем? Да и все равно ему будет. - Ему?! Все равно?! С чего бы?! Кира, только не говори, что ты допустила до себя этого… - О! Так тебе известно! – Иван схватил Коврова за плечо. – Был тут этот… Осатанелый ваш! Если он Алёну так же… Да я ему все оторву! Ковров молча открыл объятия, позволяя Кире спрятаться в его плече. - Поплачь. Станет легче. - Вить, я сама ему позволила. Начать… Он хотел зелье… И предложил… - Какой хитрый урод! – Виктор обнял начальницу крепче. – И женщину чужую решил заполучить, и зелье! Кира молчала. Она даже не подумала, что так это и выглядит… Что он остался бы в двойном плюсе. Он был так убедителен. - Там Соня пришла, сказала, что ты домой не вернулась. - Она с вами?! С ней все хорошо? – Кира резко оторвала голову от мужского плеча и посмотрела на Витю. Тот ободряюще улыбнулся. - С Ниной играют в снежки, все хорошо. - Кто такая Нина? - Сестра Ваньки, - Витя посмотрел на того. – Пела сегодня, ну, помнишь? Все вовсе забыли про Брыля, пока тот не втиснулся с чашкой горячего чая. - Вот, Кира Анатольевна, выпейте. Чаечек теплый. Вам сейчас очень надо. Та колебалась несколько секунд, но, все же, взяла кружку. И сделала несколько больших глотков. Оступилась она мгновенно, Виктору пришлось подхватывать ее сильнее. - Ты, - он посмотрел на Брыля. – Что туда добавил? - Н… Настоечку. Там капелька совсем. - Это я виновата, - Кира вцепилась в плечи Вити. – Я не ела сегодня. - Весь день не ела?! – Ковров сжал объятия крепче. - И вчера… - Она бы осела на пол, если бы руки не подставил еще и Пухов. – Не говори об этом никому. Я и так просто ужасна во всем. А тут еще и это… Ах, да… Я еще и не сплю, почти двое суток… Интересно… он меня накажет?.. Кира хихикнула и так близко оказалась у лица Коврова, что тот аж замер, как завороженный. - Ты ведь тоже в Алёну влюблен, я знаю… Она потеряла сознание, будучи в миллиметре от губ Виктора. Тот сразу же среагировал и подхватил женское тело на руки. - Молодец, Фома. Как мы ее домой отнесем? - Да откуда же я знал! - Скорее бы Киврин вернулся. С ней что-то не то происходит. - Может… тут на диване… Если она не ела давно, энергии нет, во сне еще и переохладится, пока ты ее потащишь. – Пухов кивнул на диван. – И вот про нее ты мне говорил – крупнейшая фигура, маг первой категории… - Ваня! Она ведь женщина, доктор ли наук или домохозяйка, а глупости они все совершают от любви. Женщины так устроены. А Кира всегда была… немного наивной. Ковров внезапно повернулся к Пухову: - Что между вами произошло? - Я сам не понял. Она, видимо, пыталась меня заколдовать, - Иван стянул шапку, смотря на расслабленное лицо ведьмы. - Но ничего не вышло. Я, честно говоря, не знаю, почему. - Мда… Кира решила поиграть в Злую Королеву… Где вот Киврин, когда он так нужен?! Она зачем его отправила? Чтобы ерунды насовершать? - Кто? Ты второй раз его называешь… – Пухов нахмурился. – Чем вот ваш этот Кви… Ки… Чем он поможет? - Муж он ее. И единственный, кто сладить может. – Ковров в несколько шагов преодолел расстояние до большого мягкого кресла и посадил в него Киру. - Муж?! – Пухов пошел следом за ним. - Ты сейчас серьезно? То есть, у нее есть муж, а она зачем-то к Алёне моей полезла?! Еще этому… - Сатанееву, - подсказал Фома Брыль. - Да! Сатанееву… Да неважно! Извращенцу отдала! Это, вообще, как понимать?! – Иван ударил кулаком по спинке кресла. Брыль похлопал его по руке: - Проснется и выясним.