Бизнес

Шарль проснулся от дождя, который долбил по окну. Бурая погода как будто предупреждала, что утро не будет радужным и совсем не таким, как хотел бы парень. Леклер собирался прижаться к Максу, но это оказался не он, а лишь жалкая подушка, от которой ещё отдавало теплом Макса. Как только Шарль это понял, он сразу напрягся и вскочил с кровати, осматривая пустую комнату. Не увидев ни одного следа его босса, он схватил телефон, на который уже пришло уведомление: — «Всё, что произошло вчера — ошибка. Ты воспользовался моим состоянием. С этого дня ты уволен, я не хочу видеть тебя». Глаза парня тут же заслезились, зрение поплыло, но он был слишком заполнен этим странным чувством: то ли грустью, то ли сожалением о содеянном, то ли злостью на самого себя, что бы заметить, как слёзы текут по щекам. Он хотел набрать ответ, но был заблокирован. На его грудь как будто свалился камень. До этого момента Леклер не хотел принимать этот факт, но сейчас окончательно понимал: он был влюблён. Он по-настоящему любил Ферстаппена, но из-за статуса в компании и девушки Макса, им не суждено быть вместе. Он это знал, но всё равно надеялся, что если он переспит с ним, то тот ответит ему взаимностью. Что, может быть, был шанс, хоть и крошечный, на счастливую судьбу для брюнета. Но нет, вселенная в очередной раз сыграла злую шутку. От этих мыслей слёзы только усилились, жгучая боль появлялась в глазах. Ресницы дрожали, а дыхание сбивалось. Шарль не знал, что делать. Он был беспомощным и выглядел, как маленький котёнок, которого выбросили на улицу в мороз. Парень бессильно упал обратно на кровать, хныча в подушку. Прошло немало времени перед тем, как он смог собраться с мыслями и начал думать о предстоящем дне. Сегодня последний день в Берлине, но Леклер теперь не работает в компании, поэтому может улететь когда захочет. Он понимал, что нужно взять себя в руки, что бы хотя бы сходить в душ. Когда тот, нехотя, встал с кровати, ноги были ватными, а руки тряслись. Пока внутри была лишь жгучая пустота, которая съедала изнутри. Он еле дошёл до ванны и включил горячий душ, но вода не могла смыть боль в его груди. Парень просто стоял под струёй, которая стекала по всему телу; слёзы снова полились от нахлынувших мыслей. Шарль провёл рукой по лицу и запрокинул голову назад, пытаясь сосредоточиться на чем-либо другом. После душа Леклер оделся и вышел на балкон, оглядывая пустые улицы Берлина. Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, абсолютно ничего. Шарль медленно и прерывисто выдохнул. Тот понял, что срочно нужно улететь первым же рейсом: Берлин стал его самым ненавистным городом. Здесь он обрёл и потерял. Конечно, Леклер понимал, что сам виноват - эти мысли отзывались в самом сердце, задевая и так раскрытую рану. Он проводил на балконе долгие минуты в размышлениях. В моментах думал о Максе, а сразу после — о смерти. Шарль ощущал себя жалко и ничтожно, понимая, насколько ужасным был поступок. Пересилив себя и ноющую боль в груди, он вышел с балкона и судорожно схватил ноутбук и набрал сайт для покупки билетов. Купив его на ближайший рейс завтра, Шарль нервно вдохнул, хрустя пальцами; он не мог найти себе место, беспокойно метая взгляд по номеру, не зная, за что зацепиться. Брюнет бросил устройство на кровать и хотел пойти на кухню люксового отеля, но так и не смог. Он остановился у стены, облокачиваясь на нее, а через какое то время и вовсе сполз на пол, прижимая колени к груди. Шарль схватился за волосы, в попытке отогнать непрошенные тревожные мысли. Руки начали трястись и он почувствовал необъяснимый холод по всему телу, который уходил прямо в сердце. Дыхание стало неровным: он обильно набирал воздух, а после будто забывал, как дышать и ноги стали обмякать. Тут в дверь раздался стук. «Это Макс…?» — пронёсся поток мыслей. Брюнет тут же вскочил на ноги и в глазах предательски потемнело; опираясь на дверной косяк, неровно вдыхая, он открыл дверь, но никого не было. Парень ещё больше потерялся в пространстве, не понимая, кто и за что с ним так играет. Опуская взгляд в ноги, он заметил розу и маленькую записку к ней. Шарль наклонился и провёл пальцем по шершавой бумаге, увидев текст, он замялся, в глазах опять поплыло: «Твой любимый ждёт тебя по адресу ****. Через 15 минут будь там, не опаздывай, котёнок». Шарль распахнул глаза. В сердце будто попали стрелой. Леклер медленно отошёл, вжимаясь в холодное покрытие стены. Не задумываясь о последствиях и своих действиях, парень пулей выскользнул из номера, даже не закрыв двери. Когда тот вышел на улицу, холодный ветер ударил ему в лицо, развивая волосы. Леклер остановил такси и запрыгнул в него. Он был встревожен, мысли вились в его голове, сердце стучало, готовясь выпрыгнуть из груди в любую чертову секунду. Он протянул купюры, и, почти выкрикивая, назвал адрес. Водитель ошеломлённо взял деньги и поехал. Тишина лишь нагнетала обстановку, нога Шарля непроизвольно дёргалась. Всю дорогу происходили внезапные события, будто говоря не ехать. Не то, что говорили — орали, но Леклер не слышал. Таксист остановил машину у старого ангара и парень бросился в него, не оглядываясь вслед уезжающему транспорту. Шарль открыл двери и остолбенел: в центре на стуле сидел связанный Макс и, казалось, был без сознания. Шарль хотел ринуться к нему, но получил глухой удар кулаком в живот. Болезненный стон непроизвольно вылетел из его уст, разрезая тяжёлую тишину; воздух резко вышел из груди Леклера и он согнулся, падая на колени. Впереди стоял… Оскар? Человек, который был ответственным за все поездки от компании Макса, все командировки были на нём. Тот с самодовольной ухмылкой смотрел на Шарля, наслаждаясь его беспомощным видом, а после схватил за волосы и оттянул голову назад. Он делал это с невероятной злостью, в глазах играло бешенство, которое Пиастри не боялся скрывать. — Леклер… — довольно прошипел Оскар, впиваясь пальцами в затылок Шарля. — Ты как раз вовремя. Я рад, что ты пришёл на наш праздник.— он саркастично выплюнул эти слова в сторону Шарля. Парень же пытался вырваться из хватки, но все попытки были напрасны и Пиастри лишь сильнее сжимал волосы на затылке, как будто готовясь вырвать их вместе со скальпом. — УБЛЮДОК! Отпусти меня! — голос брюнета сорвался на отчаянный крик, но его слова были бесполезными. — О, нет… я только начал месть, — хрипло засмеялся Оскар от отчаянных возгласов Шарля, который пытался выбраться из хватки. — Ты не представляешь, сколько лет я ждал этого момента, когда этот… сукин сын поплатится за всё. Он прорычал сквозь зубы, не скрывая ненависти и отвращения к Максу, который безжизненно сидел на стуле. Леклер посмотрел на Оскара в полном недоумении. Шарль вскинул бровь и проронил слова, которые выбились из его уст: — Чего…? О чём ты? Голос предательски дрожал, тело тряслось от недосказанности. Он ничего не понимал и даже не представлял ту правду, которую услышит. Оскар рассмеялся: жестоко настолько, насколько это было возможно. — Оу… Леклер, что же ты так? Даже не знаешь, в кого влюбляешься? Он услышал движения со стороны Макса — похоже, тот пришёл в себя, — и Пиастри перехватил парня, сжимая ему горло. Он не душил. Играл. Иногда лишь ощутимо сжимая шею. Оскар подтолкнул Шарля к Максу: они стояли в двух шагах друг от друга, но не могли коснуться, а тот лишь усмехался, смотря на них как хищник, который видел последний кусок мяса. Ферстаппен очнулся, встряхивая головой и тут же осмотрел взглядом ангар, глаза зацепились за Леклера. Во взгляде была безутешная боль, животный страх и что-то другое, чего Макс никогда не видел. Оскар прервал их гляделки своим саркастичным и высокомерным тоном: — Голубки, это всё очень трогательно, но шоу должно иметь конец. Макс… не хочешь рассказать о своём интересном, так сказать, прошлом? Пиастри знал, что ковыряет рану, которая так и нарывала на сердце Ферстаппена, но тот лишь молчал, сжимая зубы так, что те скрипели. — Не хочешь? Значит, я начну. Леклер, твой возлюбленный совсем не тот, за кого себя выдавал: он наемный убийца. По крайней мере был. Лицо Шарля исказилось гримасой недоверия и страха. Он ничего не понимал. Зачем, почему?.. Все мысли путались и слёзы уже катились по его щекам, оставляя мокрый след. — Мило, правда? И одной из его жертв был мой отец. Леклер, представь себе, тот, в кого ты так безвозмездно влюбился, оказался таким уёбищем. Последние слова он выплюнул и, как только закончил свою речь, Макс тут же заговорил. Его голос был спокойным, но напряжённым. Несмотря на это, тот не разрывал взгляда с Шарлем и почти мягко смотрел в его мокрые глаза. — Шарль, послушай. Это - правда, но я был под влиянием отца. Я не хотел никого убивать, меня заставлял отец… Прошу… поверь мне… Слова Макса звучали непривычно трогательно даже для него самого. У Шарля потемнело в глазах и он явно был на грани обморока. Брюнет прикрыл глаза, ресницы дрожали, да и его самого нехило трясло. Оскару стало тошно от этих признаний и семейной драмы. Он медленно достал нож из кармана и поднёс к шее Шарля. Тот невольно вскрикнул, но рука Пиастри не дрогнула ни на секунду. А вот Макс дёрнулся вперёд, яростно и бешено крича: — СУКА! ОТОЙДИ ОТ НЕГО! ЖИВО! Парень лишь улыбнулся всеми зубами, перед тем, как оголил живот Шарля и провёл мягким, но глубоким, долгим движением по коже, оставляя алую полоску крови, которая посочилась вниз, капая на холодную землю. Шарль выгнулся от резкой и продолжительной боли, его лицо скривилось и он сжал зубы так, что проступили желваки. Всё тело тряслось, глаза уже закрывались от медленно сгущавшейся темноты. Макс отчаянно бился на стуле, крича что-то, что не мог разобрать Леклер: его уши закладывало острой, пронзающей болью. А слёзы катились по щекам, смешиваясь на полу с каплями крови. Макс пытался освободиться. Он старался сделать всё, что мог, но верёвки на руках были слишком тугими и не оставалось другого выбора - пришлось лишь кричать. Оскар довольно, хищно наслаждался, как страдают эти парни. Он медленно убрал нож, пиная Шарля в бок. — Ты слишком слаб, Леклер, — улыбнувшись, саркастично произнёс Пиастри. Он надавил ногой на спину Шарля так, что тот обмяк. Рана ныла, а глаза закрывались. Она была глубокой и Леклер терял кровь со значительной скоростью. Он стиснул зубы и сжал порез рукой. Из последних сил он поднял голову на Макса. Глаза были мокрыми у обоих и Шарль мягко улыбнулся. Прилагая все усилия, он положил руку ему на колено и погладил. — Макс… я люблю тебя… любил и буду любить… Голос Шарля сел, а голова упала в лужу собственной крови. Всё закончилось. — Нет! Слышишь?! Сука, не смей умирать! Шарль… пожалуйста… молю… открой глаза, я прошу… Его голос был отчаянным: то срывался на ор, то на еле слышный шёпот. Слёзы текли рекой по его щекам. Глаз дёргался, а все мышцы напряглись, но Шарль не очнулся, продолжая лежать на холодном полу. — Ферстаппен, теперь ты понимаешь, каково мне было. Но я не собираюсь останавливаться. Это была лишь игра. Моя главная цель — ты. Я столько времени ждал этого, молил бога об этой мести и вот, она свершилась. Каково тебе понимать, что я убил его из-за тебя? Нравится? Тон был грубым и злорадным. Он хищно сверкнул глазами в сторону Макса, но тот безжизненно сидел, смотря в глаза Пиастри. Парень схватил Макса за воротник и встряхнул. — Отвечай! Я сказал - отвечай! Холод Макса вывел Оскара из себя и он ненавистно прорычал. Но тут же отпрянул, откидывая нож в сторону, смотря на мёртвое тело. Облизывая нижнюю губу, он потянул руку в задний карман брюк и достал чёрный пистолет. Макс не дрогнул, лишь смотрел в глаза парня. — Давай. Хоть там я смогу извиниться перед ним… Голос дрогнул на последних словах, но он продолжал держать голову прямо, смотря в лицо смерти. Оскар нажал на курок. Пуля пришлась в сердце — мгновенная смерть. Тело на стуле шатнулось, обмякая и безвольно откидываясь. Кровь сочилась из раны. Но Пиастри было плевать - он победно хмыкнул, осматривая мёртвые тела. Вытерев руки о чистый кусок футболки Леклера он медленно и вальяжно вышел из ангара. Больше об Оскаре никто не слышал.