"Тебе идет быть девушкой"

Небольшой парк в одном из районов Йокогамы. В воскресный день народу как всегда много: кто-то гуляет, наслаждаясь природой в зеленом оазисе, кто-то просто проходит мимо, срезая свой путь через аккуратные тропинки. То там то здесь снуруют влюблённые парочки и группа из двоих людей, сидящих в отдалении, ничем не привлекает свое внимание и никак не бросается в глаза. Аккуратные пальцы девушки крепко держали шершавую бумагу, глаза двигались по написанным от руки строками. И, хотя их было не так уж много, ее взгляд вновь и вновь бродил по тексту, перечитывая его снова и снова. Мужчина рядом внимательно следил за реакцией спутницы, с каждой минутой все больше сомневаясь в правильности своего поступка. — Знаешь, — наконец читающая поняла голову, неспеша загибая листок в симметричным прямоугольник, возвращая его в то же состояние, в котором его и преподнесли. — Даже как-то неожиданно слышать от тебя такое. — Прости, — произнес мужчина безцветным тоном, точно так же, как говорил бы о погоде. — Мне не стоило этого делать. Если в его глазах и промелькнула некая печаль, то она была настолько незаметна, что он сам ее и не чувствовал. Она растеклась по всему телу, оставляя в голове лишь спокойное смирение о уже совершенной ошибке. Девушка обеспокоенно нахмурилась, чувствуя, что собеседник уже успел надумать лишнего, поверить в это и пройти все стадии принятия, пока она только соображала, как коректее выразить свои впечатления. — Нет же, я не это хотела сказать. Оно прекрасно, оно несомненно прекрасно, просто понимаешь... — она прикусила губу, силясь подобрать верные слова. Пауза, повисшая между ними, была наполнена звонкой тишиной, хотя вокруг по прежнему было шумно. Мужчина смотрел на девушку с некой печальной лаской, словно взглядом показывая, что ей не надо пытаться не задеть его чувства, а она в ответ, нахмурившись, перебирала все приходящее на ум, понимая, как дорога каждая секунда. Молчание становилось все тревожнее и девушка в сомнении открыла рот, чтобы разбавить ее хоть какой-то попыткой оправдать, как... — Дазай, а что там написано то было, я нифига не увидел. Сидевшие одновременно повернулись на тихий шепот, замечая фигуру юноши, торопливо юркнувшего за дерево позади них. — Так ты очки что-ли не для пафоса носишь? — из-за коричневого ствола показался силует еще одного детектива, который облокотился на голову более низкого друга, высматривая, что же всё-таки происходит у их парочки. — Нет конечно, у меня вообще-то минус, — пробурчал Рампо, терпя острый локоть Осаму на своем плече только потому, что он мог достать хоть какие-нибудь сведения о этих двоих. — Кто вообще носит очки для пафоса, если же много других не менее классных вещей. Ну, что они там читают хоть? — Стихи Одосаку, это я тебе и так скажу, — после недолгой паузы ответил суицидник, поспешно ухмыляясь. — Эх, заразился от Йосано поэтизмом, мир теряет потенциального писателя... Присвистнув, детектив облокотился на локоть, поздно поняв, что под его рукой ничего нет. — Чего?! — Рампо изумленно раскрыл взгляд, так, что показались его зеленоватые глаза. Осаму недовольно шикнул на скинувшего его друга, потирая ушибленное место. — Ты хочешь сказать, что Йосано тоже пишет стихи?! Почему я об этом не знаю?! — А я откуда знаю почему ты не знаешь, — недовольно ответил тот, отряхиваясь после падения. — Она же даже похожа на того, кто писал бы стихи, я думал ты тоже это видишь. — Я вижу, что ты придурок, вот что я вижу! — Эдогава пнул товарища по ноге, после чего тот шутливо выгнул бровь, словно умиляясь мелкому ребенку в магазине. — Я вам что, экстрасенс, обо всем догадываться?! — Так ты пишешь стихи? — Ода повернулся к девушке, отвлекая ту от подслушивания диалога мальчиков. — Грешила этим в детстве, а потом забросила, — Акико улыбнулась и пожала плечами, не отрываясь от созерцания разборок своих товарищей. Судя по всему, они начали о чем-то спорить, и дело складывалось не особо удачно для Дазая, которому в итоге досталось шишкой в лоб от старшего детектива. — Понятно, — умиротворенно ответил мужчина, наблюдая, как его друг в ответ за ущерб открыл шишечный огонь по обидчику. — Тогда прости еще раз, я не должен был такое писать, наверно тебе неловко читать такое, как поэту. — Чего? — девушка недоуменно повернулась, словно не поняв смысла сказанных ей слов. — Это плохой стих, который оскверняет твой слух, как... Как, эмм... — под пристальным взглядом Йосано он в конце концов совершенно растерялся, забыв все сравнительные обороты, что когда-то слышал и хотел сейчас сказать. — Ода, послушай меня, — Акико уверенно взяла его за руку, все ещё сжимая подаренное творение. — Нет хороших и плохих произведений. Есть немного неумелые и уже более профессиональные. Но твой стих, будь он хоть трижды бездарен, все равно самый лучший для меня, потому что он пронизан твоими искренними чувствами, которые так хотел передать и запечатлить в этих строчках. Несколько мгновений они сидели в молчании, смотря друг на друга. Взгляд Йосано был полон пылающей уверенности, глаза Оды же немного растерянны, словно он одновременно усваивал сказанное и думал, что сказать в ответ. — А где ты хранишь свои стихи? — в итоге прервал паузу мужчина, задумавшись уже о другом. Йосано с улыбкой вздохнула и отвернулась, отпустив его руку, свободно пожимая плечами в ответ. — В дневнике. А дневник в коробке, — она прищурилась, выглядываясь против солнца, и негромко прошептала: — но твое буду хранить в сердце. Ода молчал, словно не услышав последней фразы. Внезапный неаккуратный ветер вскружил уличную пыль вместе с пыльцой, создавая из них, словно в детском калейдоскопе, различные вихревые силуэты. Девушка почесала нос и немного погодя громко чихнула, закрываясь руками. — Спасибо. — Пожалуйста?.. — недоуменно произнесла Акико, шмыгая и не вникая к чему его слова. — А, ты про это... Да не за что? Это же ты мне стихотворение написал, это я должна благодарить по идее. — Спасибо, — кивнул как в ответ на благодарность мужчина, и Йосано, не выдержав, звонко рассмеялась. — Я что-то не так говорю?.. — Да нет, все так, — девушка потрепала его по плечу лёгким жестом, очевидно перенятым у друга, и покачала головой. — Ну ладно, я пойду уже. Вечером все как и планировалось? — Да, я куплю вино. — Умничка! А я доведу Рампо, а то иначе только полвечера мы его ждать будем, — Акико помахала мужчине на прощание и, не успев развернуться, чмокнула его в щеку, поспешно удаляясь. — Не скучайте там без меня! Ода медленно приложил ладонь к лицу, которого всего на какую-то долю секунды коснулись её губы, и завороженно глядел на ее удаляющяюся фигуру, чувствуя, как абсолютно все мысли покидают его головную коробку. — ПРИДУРОК! Быстро от меня отошёл, я все пропустил из-за тебя, — под возмущенные крики из-за дерева выкатился Дазай, шлепнувшегося у ног мужчины. — Да ну тебе злится, это даже не в губы, — любезно заверил оставшегося позади Эдогаву детектив, ловко уклоняясь от полетевшей в него шишки. — Ну что, Одасаку, как ощущения? — Помнишь ты говорил что-то про насекомых? — негромоко произнёс мужчина, все еще не отрывая завороженного взгляда в даль. — Дааа, бабочки в животе... Они уже съели твою одинокую моль? — посмеиваясь, поднялся на ноги Осаму, глядя куда-то туда, где скрылась Йосано, и внутренне ликуя. — Наверное, я не понимаю точно... Так много всего, что я даже не знаю как это описать... — он с некой отрешенностью повернулся к детективу, ища в его темных глазах ответ. — А тебе ничего и не надо описывать, люди уже давно сделали это за тебя, — карие радужки сверкнули на солнце, тая от тёплых переживаний друга словно шоколад в духовке. — Очень кратко и лаконично. Он счастливо усмехнулся, хватая мужчину за плечи. На его устах были такие простые и в тот же время такие счастливые слова: — Это любовь, Одасаку. Хотя на самом деле это намного больше, чем можно описать описать одним словом. ~•~ Ветер трепал темные волосы девушки, с умиротвкреным видом стоящей на крыше. Мужчина встал рядом, протягивая ей наполненный вином стакан. — Прости, бокала не нашлось. Акико мягко улыбнулась на его слова, облокачиваясь на перила и запрокидывая голову наверх. Звезды сегодня были воистину прекрасны, и она со вздохом осознала, как же хорошо, что им удалось откупится у детей, предоставим им двух детективов, и всё-таки выбраться сюда. — Кстати, а почему ты Одасаку? — девушка слегка повернула голову, боковым зрением наблюдая как мужчина наливает себе в узорчатый стакан виски. — Меня зовут Сакуноске, — спокойно пожал плечами тот, добавляя оркугленнный лед в свой кулинарный шедевр. — Да? А я думала, это от саке, — Акико хмыкнула своим мыслям, осознав, что только сейчас узнала, как зовут ее друга. — Вот оно как. Они замолчали, но пауза больше не смущала их, наоборот, она лишь подчёркивала глубину происходящего. Ода смотрел на девушку, а она — на темное небо, и все равно оба смотрели на звёзды. Что-то невыразимо прекрасное было в этой ночи, в этой секунде и в них двоих, существовавших в одной из миллионных вселенных и, возможно, чувствующих то, что никогда не чувствовали другие версии их. — Когда-нибудь я раскажу тебе, — негромко произнес Ода, давая обещание не столько спутнице, сколько себе самому. — Раскажу, почему ты самая красивая, почему не такая как другие, для меня не такая, и что я к тебе чувствую. — И почему мне идет быть девушкой? — тихо хмыкнула Йосано с расцветшей на губах улыбкой, расцветавшей каждый раз, стоило ей подумать об этом. — Да, — его взгляд был решителен, но слова между тем хрупки, будто только только расцветающий цветок. Их цветок. — Когда-нибудь я пойму, как это сказать, и наконец-то скажу тебе. — Когда-нибудь... — наперекор ветру и сумеречной темноте, тонкая женская рука потянулась в небо, словно желая достать с него звезду. — Не знаю, сколько времени это займёт, но знай, что я готова ждать бесконечно долго. Вселенные ведь тоже стакливаются лишь спустя миллиарды лет, но потом становятся единым целым и уже никто не воспринимает их как нечто невозможное... Она улыбнулась, опуская руку, и понимая, что все, что можно достать, она может найти только здесь, на ее Земле. — А давай все-таки выпьем, есть какой-нибудь тост на уме? Бойко предложила девушка, завороженно глядя, как вино в стакане переливалось в лунном свете, подобно бордовой крови или страсти. А возможно и всего вместе, ведь все оно было в безмятежном сердце девушки, с тихим счастьем в глазах взирающей на стоящего перед ней мужчину. — Дазай обычно говорит "за бродячих псов", — пожал плечами Ода, словно такой тост был столько же распространён, как и всем известные варианты про здоровье и ему подобные. — За собак? Не удивлена, что это придумал Дазай, его идеи такие же эксцентричные, как и он сам, — она тихо усмехнулась, вспоминая друга с его безумными затеями. — Ну а в принципе, почему и нет? Они смотрели друг на друга и оба чувствовали эту ночь. Она была неповторима прекрасна, и, хотя возможно ее детали и сотрутся из памяти, как бывает со временем, ощущения, чувства, что зародились в первую встречу и стали очевидными сейчас, останутся в них навсегда. — За бродячих псов? — Акико улыбнулась, чувствуя как в мире — в ее мире — загорается новая звезда. Ода улыбнулся в ответ. Стаканы гулко звякнули в ночной тишине, переливаясь в свете луны, озарявшей их больше не одинокие силуэты. Ветер мягко трепал волосы, словно присутствуя немым свидетелем их счастья. Голоса потонули в ночной тишине, слившись и став с нею единым целым. Эта ночь... Никогда ее больше не будет. — За бродячих псов.