Следуй за мной

Слыша, как кто-то заходит в исповедальню, отец Джей прикрывает глаза и тихо выдыхает, стараясь освободить голову от мыслей. Сейчас есть только прихожанин и он, тот кто готов принять на себя вес чужого прегрешения, чтобы дать душе продолжить земной путь наполненной светом, а не тьмой. Он делает это из раза в раз вот уже который год, выступая посредником между людьми и праведной, чистой жизнью, к которой они желают вернуться. И эта исповедь не должна отличаться от других, но что-то не даёт Джею покоя. Человек за перегородкой молчит. В тишине, охватившей церковь, минуту назад полную гула людских голосов, слышно только его, Джея, дыхание.  - Благословите меня, святой отец, ибо я согрешил, - наконец звучит чужой голос.  Только Джей не слышит в нём ни капли раскаяния. А ещё ему кажется, что этот голос однажды обращался к нему с этими словами. Не удивительно, так-то, порой люди не могут остановить своё грехопадение с первого раза.  Голос замолчал, и Джей понял, что он слишком долго молчит в ответ. - Что же ты сделал, сын мой?  - Убил, святой отец... Джей прикрывает глаза и выдыхает через нос. Ему даже кажется на мгновение, что он чувствует запах крови, исходящий от человека за перегородкой.  - Шесть женщин, четверых мужчин и двоих детей, - продолжает голос. Джей сжимает в кулаке свою сутану на груди, не в силах сказать ни слова. - Их кровь была такой горячей, а души - пьяняще сладкими.  Джей чувствует, как к горлу подступает тошнота от того, сколько наслаждения в словах этого человека.  Джей чувствует движение воздуха перед собой и открывает глаза, смотря в пол. Он видит собственные колени, скрытые чёрными одеждами, каменный пол исповедальни, по которому от выхода расползается густая тёмная кровь и ботинки, направленные носками в его сторону. Он резко поднимает голову, встречаясь взглядом с безумием в глазах стоящего напротив парня с окровавленным ножом в руке.  - А теперь я пришёл за твоей жизнью, отец Джей. Я же обещал когда-то, что мы умрём в один день. Только этот день наступит раньше, чем тебе хотелось бы. Ведь ты не вернулся за мной… Джей бегает взглядом по таким знакомым и в то же время не знакомым чертам лица, а в голове всплывают воспоминания десятилетней давности, которые он старательно задвигает в самый дальний угол вот уже много лет.  “Общежитие при семинарии охвачено огнём. Чонвон, похожий на белокурого ангела, передаёт Чонсону на руки тело потерявшего сознание парня, чтобы тот вынес его поскорее на улицу.  - Идите, я посмотрю ещё пару комнат и приду.  - Я отнесу его и вернусь к тебе, помочь. Будь осторожен, Чонвона!  - Не переживай, хён, со мной ничего не случится, ведь наш Господь со мной. Да и я обещал тебе, что мы умрём с тобой в один день. Джей помнит его смех, с которым Чонвон сказал эту фразу, прежде чем скрыться в задымлённом коридоре.  Чонсон тогда вынес бессознательное тело на улицу, где собрались испуганные, потрёпанные семинаристы, которых пожар застал в ночи. Он развернулся, чтобы вернуться в здание, но огонь вспыхнул ярче и часть крыши и крыльцо обвалились.  Джей вырывался и кричал, но его держала не одна пара рук.  А Чонвон остался там…” - Господь тогда не услышал меня. Видимо моя любовь к тебе, которой была полна моя душа, не достаточно чиста для райских чертогов. Зато меня услышал Дьявол. И забрал с собой.  Джей сквозь слёзы смотрит на чужие, почти не изменившиеся за десяток лет черты. Впрочем, почему Чонвон должен был измениться? Мёртвые, в отличии от живых, не стареют.  Грудь сдавливает чувство вины и какого-то иррационального облегчения. Он здесь, перед ним, его Чонвон… - Двенадцать жизней, твоя станет тринадцатой, - говорит Чонвон, склоняясь лицом к лицу Джея. - Этого хватит, чтобы открыть врата в Ад, если ты сам пойдёшь со мной, но если… - Я пойду, - поспешно отвечает Чонсон. - Я пойду за тобой куда угодно. Даже в Ад.  - Я рад, - отвечает Чонвон, расплываясь в довольной улыбке, прежде чем прижаться губами к губам Джея.  Чонсон прикрывает глаза, отдаваясь поцелую, зарывается пальцами в чужие светлые волосы и чувствует, как боль прорезает его сердце, а мир спустя пару судорожных вдохов меркнет.  Спустя час полиция, прибывшая по звонку рыдающего послушника, обнаружит на полу главного зала церкви двенадцать тел и нож, оставленный в залитой кровью исповедальне. А фоторобот отца Джея, как единственного подозреваемого, ещё долго будут показывать по телевидению с просьбой сообщить, если кто-то знает что-то о его местонахождении.  Вот только в Аду не показывают кабельное. Да и Чонвон ни за что не стал бы сообщать полиции, что знает, где всё это время был исчезнувший отец Джей.