Love of Silom / Любовь Силома

Ты веришь в идеальный момент? В то, что где-то там, за очередным поворотом судьбы, каждого ждёт свой час, свой шанс наконец расцвести? Я никогда не верил в подобную чушь. Сколько себя помню, моя жизнь была настоящим адом. Вечные качели: ночи на самом дне бездны сменялись днями, полными призрачной надежды. Она заставляла поверить, что всё вот-вот наладится, лишь затем, чтобы снова со всей силы швырнуть меня о камни. И так раз за разом, пока однажды я не поймал себя на мысли: почему люди вынуждены жить в аду ещё до собственной смерти? Когда ваза ударила меня по голове, времени на подобные размышления уже не осталось. Я почувствовал лишь тяжёлый глухой удар и вспышку острой боли. Ноги подкосились, и я рухнул на пол. Тёплая кровь из рассечённого лба тут же хлынула в глаза, окрашивая мир в мутно-красный цвет. Да и сам я уже почти ничего не соображал. Голова гудела, мысли превратились в сплошной звон, пока за дверью вдруг не поднялся переполох. Послышались крики, испуганные голоса. Меня подняли, отвели к машине, привезли в больницу, а я всё это время чувствовал себя так, словно был пьян. Даже сейчас, сидя на жёстком пластиковом стуле в больничном коридоре, я всё ещё не мог избавиться от головокружения. Кровь продолжала сочиться из раны. Неподалёку стоял мужчина и внимательно наблюдал за мной — видимо, чтобы убедиться, что мы с моим обидчиком снова не сцепимся. Я мельком взглянул на него, а потом медленно поднял взгляд выше: от манжет чёрных брюк — по длинным ногам к широкой груди под светлой рубашкой с закатанными до локтей рукавами. Пиджак небрежно висел на плече. Полицейский... Честно говоря, я совсем не ожидал, что он станет мне помогать. Впрочем, кажется, и сам он этого не планировал. Он просто оказался на свадьбе в роскошном отеле в одном из самых престижных районов Бангкока. Но то, что место выглядит респектабельным, ещё не означает, что там случаются только хорошие вещи. В историю с нападением в гостиничном номере он оказался втянут совершенно случайно. Кровь снова закапала. Чёрт... Как же больно. Я сильнее прижал к голове пропитанную кровью тряпку, пытаясь остановить кровотечение, пока кровь не добралась до штанов. Рубашка? Да плевать на неё. А вот штаны... Они были моими любимыми. Идеально рваные — ровно настолько, чтобы выглядеть чертовски сексуально. — Держи. Полицейский подошёл ближе и протянул мне чистое полотенце. — Надень. Я не сразу отреагировал. — Ты меня не слышишь? В его голосе послышалось раздражение. Он сел рядом, осторожно отвёл мою руку и сам прижал полотенце к ране. Аккуратно, почти бережно. Я замер. От этого прикосновения внутри всё перевернулось. Шок. Растерянность. И ещё какое-то чувство, которому я не мог подобрать названия. Прошла целая вечность с тех пор, как кто-то относился ко мне... по-доброму. Я повернул голову и посмотрел на него. Он был чертовски красив: чёткая линия подбородка, ровные брови, чуть раскосые глаза, прямой нос и идеально очерченные губы. Поймав мой взгляд, он посмотрел в ответ. Спокойно. Без улыбки. Без злости. Я встречал немало красивых людей с прогнившей душой. Меня никогда не впечатляла одна лишь внешность. Но сейчас всё было иначе. В его глазах было что-то такое, что говорило без слов: мы похожи. Будто мы оба носили внутри тайну, о которой не должен узнать никто. Секс-работник и полицейский не могут быть похожи. И всё же я ничего не мог с собой поделать. Даже отвернуться не смог. Просто смотрел ему в глаза, чувствуя, как сердце сначала ухнуло куда-то вниз, а потом резко подскочило к самому горлу и заколотилось так сильно, словно вот-вот проломит грудную клетку. Именно тогда я понял: я пропал. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышала вся больница. Мой обидчик всё ещё надрывался где-то в другом конце коридора. Обвинял меня в измене, кричал, что я его подставил, называл дешёвкой и осыпал всеми оскорблениями, которые только приходили в его пьяную голову. Меня это волновало? Ни капли. Все мои мысли занимала одна нелепая идея. А вдруг идеальный момент всё-таки существует? Вдруг однажды в жизни действительно случается что-то хорошее? Какая же жестокая насмешка. И совсем не смешная. Я умудрился влюбиться в полицейского в ту самую ночь, когда пытался продать собственное тело.