Конец долгой зимы

С той самой ночи в Запретном лесу Лили Эванс избегала Джеймса Поттера всеми доступными ей способами. Она сбегала из спальни раньше всех, на уроках садилась на самые дальние парты, сливаясь с толпой, и виртуозно находила любые нелепые предлоги, чтобы покинуть гостиную, стоило компании Мародёров оказаться слишком близко. Сам Поттер, к её огромному облегчению, не настаивал на внимании и не лез с разговорами. Алиса и Марлин, хоть и дулись на неё за партизанское молчание, с расспросами тоже не лезли. Подруги прекрасно видели: Лили просто ещё не готова препарировать свои чувства и обсуждать детали того кошмара. Тем более что на неё навалилось всё и сразу. Эл. Он бросил её. Как последний, трусливый подонок, он просто прислал ей сухое письмо на следующий день после её дня рождения. И у Лили совершенно не было времени отгоревать этот разрыв — тогда ей нужно было спасать Римуса от беспощадного культа оборотней. Ей было не до разбитого сердца, когда на кону стояли жизни. Но теперь, когда всё закончилось, она наконец-то позволила себе эту слабость. Ночами, задернув полог кровати, она лежала, уставившись в темноту, глотала горькие слёзы и бесконечно прокручивала в голове всё то хорошее, что было между ней и Элом. Их долгие летние вечера, Весенний бал, её безрассудную поездку в Трансильванию… Но как бы она ни старалась удержать эти воспоминания, сквозь них упрямо, ярко пробивались совершенно другие. Пропитанные запахом сырой земли, крови и адреналина. — Не смей умирать, Поттер. Слышишь? Не смей. Его теплые, солоноватые от крови губы под её губами. Её собственный, животный страх его потерять. Его потемневшие карие глаза. Тяжелая, дрожащая рука на её перепачканной щеке. — Теперь… теперь точно не умру. Всякий раз, когда эти слова всплывали в памяти, где-то внизу живота Лили что-то стягивалось в тугой, горячий узел. Она панически отгоняла эти мысли. Она была абсолютно не готова к ним возвращаться. Но вечно бегать от реальности не получалось. Пока она старательно избегала Поттера и его внимательного взгляда, в Хогвартс неотвратимо ворвался конец марта. Приближался его день рождения. — И что мне ему подарить? Что вообще может перебить те билеты на Queen, которые он мне достал? — обреченно простонала Эванс одним теплым вечером, уткнувшись лицом в подушку. Марлин, красившая ногти на соседней кровати, ожидаемо не смогла удержаться от шпильки: — Долгие, страстные поцелуи под луной! — звонко прыснула она. Щеки Лили вспыхнули так, что, казалось, задымится наволочка. Девчонки ведь даже не догадывались, что в лесу, пусть и при других обстоятельствах, это уже буквально случилось. Она отмахнулась от Маккиннон. Марлин в последнее время стала главной и самой невыносимой фанаткой «Джили» — так она теперь их называла, от нечего делать соединив имена Джеймса и Лили в одно дурацкое слово. В голове Лили вдруг мелькнула одна безумная идея. «А может… нет. Бред». Она снова мысленно отмахнулась от Поттера. Больше она о подарке не думала. Но день рождения Джеймса Поттера был неизбежен, как восход солнца. Мародёры закатили в гостиной шумную, просто невероятную вечеринку — куда более дикую и масштабную, чем обычно. Лили прекрасно понимала: в этот раз они праздновали не столько появление Поттера на свет, сколько саму жизнь. То, что они все выжили. К тому же, день рождения Римуса прошел в напряженной тишине, и парням отчаянно нужно было восстановить баланс радости во вселенной. Убегать от этого праздника Лили решительно отказалась. Запереться в спальне было бы совсем уж грубо и некрасиво. Но, к своему собственному удивлению, она сделала кое-что куда хуже. Она напилась. Лили искренне не могла вспомнить, когда в последний раз вливала в себя столько огневиски и пунша. Всё, чего ей отчаянно хотелось в этот вечер — просто отпустить контроль. Отпустить свои мысли, страхи, Эла, кукульт и проклятый Запретный лес. А еще ей до дрожи хотелось танцевать. Она танцевала без остановки, как заколдованная. Чувствовала, как громкая музыка вибрирует в грудной клетке, как растворяется напряжение в мышцах, как в пустой, легкой голове остаются лишь строчки играющей песни. Была у Эванс одна тайна, о которой никто бы в жизни не догадался, глядя на строгую, правильную старосту Гриффиндора: пьяная Лили была катастрофически любвеобильна. В этот вечер она обнимала каждого, кто с ней заговаривал. Они до упада кружились с Марлин под старые рок-хиты, смеялись до колик, пока, наконец, расфокусированный взгляд Лили не упал на него. На виновника торжества. На Поттера. Она остановилась, перевела дух и, пошатываясь, вышла из танцующей толпы. — Не танцуешь, Поттер? — весело спросила она, подходя к нему. Джеймс, привалившийся плечом к стене с кружкой в руке, явно не ожидал ни её приближения, ни подобного развязного тона. Но мягкая, теплая улыбка всё же коснулась его карих глаз. — Взял передышку, — хмыкнул он. Лили на секунду поколебалась, переступая с ноги на ногу, а затем на одном дыхании выдала: — Ты прости, я так ничего и не придумала, что тебе подарить… С днем рождения, Джеймс. И, прежде чем он успел ответить, она шагнула вперед и крепко, искренне прижалась к нему, обнимая за шею. Отстранилась она так же быстро. Алкоголь хоть и щедро спонсировал её решимость, щеки всё равно предательски вспыхнули. Джеймс удивленно повел бровью, а затем тихо, искренне рассмеялся. — Ты подарила мне возможность стоять здесь и пить этот паршивый пунш, Эванс. Спасла мне жизнь, вообще-то. Думаю, это вполне достойный подарок. Он по-приятельски, мягко толкнул её в плечо. Легкий румянец коснулся и его скул — видимо, он и сам не ожидал от неё таких внезапных объятий. — Я ничего особенного не сделала, всё дело в Лунатике, — Лили никогда раньше не называла Римуса его школьным прозвищем, но пьяный язык сам выдал эту сокровенную тайну Мародёров. — Если бы не он, меня бы тут тоже сейчас не стояло… — добавила она уже тише, глядя на носки своих туфель. Они на секунду мрачно переглянулись, вспоминая тот ледяной, пропитанный ужасом день в лесу. Лили резко тряхнула рыжими волосами, прогоняя тени. — Пойдем танцевать, Поттер! — скомандовала она, уверенно перехватила его за руку и потянула за собой. Он не стал спорить. Лишь тепло улыбнулся и послушно пошел за ней в центр гостиной. Лили танцевала до тех пор, пока вокруг них почти никого не осталось. Даже Алиса с Марлин, сдавшись, не смогли утащить её с танцпола и ушли спать. Поттер тоже не выдержал этого марафона на выносливость. Теперь он просто сидел в глубоком кресле у камина, периодически подремывая и сквозь полуприкрытые веки наблюдая за тем, как она кружится по ковру. Вдруг он со вздохом посмотрел на свои наручные часы и тяжело поднялся. — Всё, Эванс, привал. День рождения официально закончился. Я, как капитан, прогоняю тебя с вечеринки. Лили остановилась и наигранно, по-детски выпятила нижнюю губу, разыгрывая вселенскую грусть. — Может, тогда хотя бы один, самый последний танец? — Только если поклянешься, что он точно последний. — Могу дать Непреложный обет, — она с вызовом протянула ему руку. — Обойдемся без крайностей, — устало, но с улыбкой ответил Джеймс, принимая её ладонь. От жара его пальцев у Лили внутри всё мгновенно растеклось сладкой патокой. Она крепко сжала его руку в ответ, подалась вперед и подняла на него затуманенные глаза. — Джеймс… — жарко прошептала она, прикрыла глаза и потянулась вверх, чтобы его поцеловать. Но её губы так и не встретили цели. Джеймс мягко, но уверенно обхватил её лицо обеими ладонями, останавливая в дюйме от себя. Лили распахнула глаза. Он смотрел на неё очень серьезно. Без насмешки, без триумфа. — Ну уж нет, — тихо, твердо сказал Поттер. — Я больше не дам тебе поводов себя ненавидеть, Эванс. И, прежде чем она успела возмутиться, он легко, одним движением подхватил её и закинул себе на плечо. Ей только что привиделось?! Поттер… Джеймс Поттер только что добровольно отказался её целовать?! От шока и алкоголя в крови Лили не сразу сообразила, что вообще происходит и почему она висит вверх ногами. — Поттер! — возмущенно взвизгнула она, замотыляв ногами. — Поставь меня на место немедленно! Он аккуратно сгрузил её на пол ровно у дверей девичьей спальни. Осторожно поправил сбившуюся рыжую прядь у её растерянного лица и только и сказал: — Завтра ещё спасибо мне скажешь. Ложись спать, Эванс. И, сунув руки в карманы, спокойно пошел в сторону своей спальни. Лили, онемев, смотрела в его широкую спину. А затем, совершенно неожиданно для самой себя, громко окликнула: — Джеймс! Он остановился и обернулся. — Я соврала… — выпалила она. Он вопросительно изогнул бровь. — Я… я придумала подарок. Лили смущенно опустила глаза на свои ботинки, чувствуя, как горят щеки. — Тот билет на Queen… Пойдешь со мной? Джеймс замер на секунду, а затем искренне, счастливо рассмеялся на всю пустую гостиную. — Спросишь меня об этом завтра, Эванс! Если протрезвеешь и не передумаешь! Она глупо, пьяно улыбнулась ему вслед и, толкнув дверь, скользнула в спальню. В эту ночь Лили Эванс заснула сразу же, едва её голова коснулась подушки. И ни один кошмар не посмел её потревожить.