Конец долгой зимы

28 марта 1977 года Проснувшись, Лили не сразу поняла, где заканчивается её кошмар и начинается реальность. Потолок спальни Гриффиндора подозрительно вращался, а в висках методично постукивал маленький, но очень упорный молоточек. Она медленно приоткрыла один глаз, но тут же зажмурилась от беспощадного весеннего солнца. Секунда, осознание, резкий рывок вверх. — Сегодня понедельник?! — голос прозвучал как наждачка по стеклу. Алиса, уже полностью собранная и выглядящая так свежо, будто она всё утро гуляла по альпийским лугам, весело ей улыбнулась. — А вот и наша героиня вернулась в мир живых! Ты вообще спала, Лилс? Или всю ночь во сне штурмовала танцпол? К Эванс стали потихоньку возвращаться обрывочные воспоминания вчерашнего вечера. Поттер... Плечо... «Я не дам тебе повода себя ненавидеть»... Она издала протяжный, полный боли стон и рухнула обратно лицом в подушку. — Господи, святая Мэри, помогите мне кто-нибудь… — глухо бормотала она в наволочку. — Ты, кажется, не из набожных, — Марлин, которая обычно соскребала себя с кровати последней, уже при полном параде запрыгнула на матрас к подруге. — К тому же, Мэри ещё на рассвете убежала в библиотеку, так что её канонизировать некому. — Ме-е-ерлин… — снова простонала Лили, сильнее вжимаясь в подушку. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться, превратиться в домашнего эльфа и уйти работать в подвалы, лишь бы никогда больше не выходить в общую гостиную. — Я Марлин, Эванс, не путай, — бодро постучала её по плечу Маккиннон. — На тумбочке стоит антипохмельное. Пей, умывайся и потопали. Первая сегодня Трансфигурация, Макгонагалл опоздавших не жалует. — Твоя любимая, между прочим! — поддакнула Алиса, застегивая сумку. — Не поможет… — Лили наконец заставила себя сесть, но тут же спрятала горящее лицо в ладонях. — Никакая магия не сотрет вчерашний позор. Алиса и Марлин переглянулись. В комнате повисло то самое предвкушающее молчание. — Мерлин, Лилс, ну что такого страшного могло случиться? — Марлин прищурилась, пытаясь выудить правду из лохматой рыжей макушки подруги. — Ты что, написала бывшему? Лили медленно подняла голову. В глазах плескалось такое отчаяние, что девочки невольно притихли. — Уж лучше бы я написала Элу. Уж лучше бы я отправила ему сотню гневных громовещателей… Где это чертово зелье? Подруги, затаив дыхание, проследили за ней взглядом. Лили решительно схватила флакон и выпила его одним махом, даже не поморщившись от горького травяного вкуса. — И?! — не выдержала Марлин, буквально подпрыгивая от любопытства. — Подробностей не будет? Лили выдохнула, чувствуя, как зелье начинает разливаться приятным холодом по венам, возвращая ясность мыслям. И вместе с этой ясностью пришел панический ужас. «Господи, как я теперь буду смотреть ему в глаза?» — пронеслось в голове. — Пока не будет, — отрезала Лили, вскакивая на ноги и хватая полотенце. — Мне нужно в душ. Не ждите меня, идите на завтрак! Она пулей вылетела из спальни в сторону душевых. Марлин разочарованно выдохнула, театрально закатила глаза и рухнула спиной на пустую кровать Лили.

***

Лили никогда в жизни не испытывала такого стыда. Он сжигал её изнутри, пульсировал в каждой клеточке тела, скручивал желудок в тугие узлы и вызывал жгучую, невыносимую тревогу. Она тяжело прислонилась лбом к прохладной плитке душевой кабины. С глухим стуком ударилась о стену один раз. Потом ещё один. Горячая вода стекала по щекам, смешиваясь с остатками похмелья. — Нет, так только больнее, — пробормотала она самой себе и заставила себя ускориться. Терять баллы для Гриффиндора из-за собственной глупости она не имела права, поэтому не посмела бы опоздать. — Мерлин… — простонала она. В голове, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же позорный момент: она тянется к нему с поцелуем. А он... он просто мягко, но непреклонно останавливает её лицо ладонями. — Кошмар, — прошипела она сквозь зубы в последний раз, решительно выключая воду, и дала себе клятву больше об этом не думать. Но хватило её ненадолго. Кошмар вернулся в ту самую секунду, когда она переступила порог кабинета Трансфигурации. Щеки мгновенно обдало жаром. Лили пришла вовремя, но ей казалось, что абсолютно все в классе уставились прямо на неё. «Неужели Поттер проболтался? — в панике пронеслась мысль. — Или кто-нибудь всё видел? Боже, какой позор…» Она вжала голову в плечи и быстрым шагом прошмыгнула к самой последней парте. Сегодня ей точно было не до блестящей учебы. Кто бы мог подумать, что староста Эванс будет прятаться на задних рядах? Марлин и Алиса то и дело бросали на неё недоумевающие, испытующие взгляды, но Лили лишь молча, затравленно пожимала плечами. Она была категорически не готова это обсуждать. Хотя паранойя упорно шептала, что весь Хогвартс уже в курсе. В середине урока, ровно в тот момент, когда профессор Макгонагалл отвернулась к доске, на парту Лили плавно спланировал бумажный журавлик. Она точно знала, от кого он. Подняв глаза, она почувствовала, как щёки снова заливает краской. Джеймс Поттер. Самодовольный, невыносимый болван, который показательно бегал за ней с первого курса. Волосы всё так же по-дурацки топорщатся на затылке, а фирменная уверенная ухмылка не сходит с лица. Всё тот же старый добрый Джеймс Поттер. Она с усилием заставила себя опустить взгляд. ОНА ЧТО, ПЯЛИТСЯ НА ДЖЕЙМСА ПОТТЕРА?! Голова с тихим стуком рухнула на сложенные на парте руки. Если бы не урок, Лили стучалась бы лбом о столешницу до тех пор, пока эта непроходимая дурь не выветрилась бы из головы. Но тут же пришла другая мысль: а вдруг он всё ещё смотрит на то, как она тут убивается? Лили резко, как от удара током, выпрямилась на стуле. Румянец сегодня определенно стал её второй кожей. Она осторожно развернула бумажного журавлика. «Ты как? P.S. Я ненадолго зачаровал пергамент. Если напишешь ответ прямо здесь, я его увижу». Брови Эванс изумленно поползли вверх. Даже она не знала таких хитрых чар. Лили на секунду задумалась, обмакнула перо в чернильницу и вывела ниже: «Удивительные познания, Поттер. Лучше бы они пригодились тебе на уроке». Она подняла на него свой фирменный, осуждающий взгляд, выжидая, пока он прочтет её ответ. Джеймс опустил глаза к своей парте, а затем обернулся и широко, искренне улыбнулся. От этой улыбки внутри у Лили что-то предательски перевернулось. — Господи… — в панике прошептала она. — Мисс Эванс, у вас появился вопрос по материалу? — тут же раздался строгий голос декана. Лили вздрогнула. — Нет, профессор, — запинаясь, ответила она. — Мне всё абсолютно понятно. Ничего понятного в происходящем не было. Точнее, она категорически не хотела этого понимать. Лили снова опустила взгляд на кусок пергамента. Чернила уже сложились в новую строчку: «Ты так и не ответила. Всё в порядке?» В этот раз выдать холодный, осуждающий взгляд оказалось гораздо сложнее. Лили попыталась посмотреть на него с укором, но, судя по всему, со стороны это больше напоминало умирающего лебедя. В ответ на её лицо на пергаменте тут же проступило: «Ответ красноречив. Принято. Конец связи». Лили вдруг стало так нелепо и смешно, что она не выдержала и тихо фыркнула в ладонь. — Что-то забавное, мисс Эванс? — ледяным тоном поинтересовалась Макгонагалл. Ещё пара таких выходок, и репутация идеальной студентки перестанет работать на Лили как защитный щит. — Простите, профессор. Просто вспомнила одну вещь, — пискнула она, заливаясь краской. Теперь на неё точно пялилась половина класса. На пергаменте тем временем проступило: «Что смешного?» Лили стоило бы проигнорировать его. Скомкать записку и начать конспектировать. Или нет. Она быстро нацарапала: «Конец связи? Где ты вообще этого нахватался?» Она про себя тепло улыбнулась. В памяти вдруг всплыло, как во время летних каникул они с папой по вечерам собирались у пузатого телевизора в Коукворте и смотрели фильмы про Агента 007. Чистокровный Джеймс Поттер и Джеймс Бонд в её голове никак не монтировались вместе. Буквы на пергаменте дрогнули и сложились в ответ: «Лунатик научил». «Точно», — подумала Лили. И словно заново, с легким удивлением открыла для себя тот очевидный факт, что её лучший друг Римус одновременно был и лучшим другом Джеймса Поттера. Сидящий впереди Гидеон Пруэтт, даже не оборачиваясь, незаметно протянул ей под партой небольшой бумажный сверток. Лили осторожно забрала его. На пергаменте тут же проступили новые строчки: «Лучшее лекарство от дементоров, грусти и похмелья. Тоже школа Лунатика». Лили развернула шуршащую обертку. Шоколад. Их с Римусом негласный, проверенный временем символ поддержки. «Спасибо», — коротко вывела Лили. Свободное место на куске пергамента стремительно заканчивалось, о чем она, к своему собственному огромному удивлению, вдруг начала искренне жалеть. Она прикусила губу и быстро приписала ниже: «И спасибо за вчера». Щеки снова обдало предательским жаром, но чернила уже впитались в бумагу — останавливать этот внезапный порыв было поздно. Джеймс чуть повернул голову, поймал её взгляд и едва заметно подмигнул. На бумаге проявилось: «Всегда пожалуйста. И за вчера!» Через пару минут, когда профессор Макгонагалл увлеченно расписывала на доске сложную формулу, на самом краю бумаги втиснулся новый вопрос: «Так ты не передумала по поводу моего подарка?» Лили снова еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Перо зависло над последним свободным клочком пергамента. «Нет» — написала она и тут же торопливо зачеркнула. «Не знаю» — снова зачеркнула, оставив темную кляксу. «Посмотрим» — вывела она начисто и оставила так. В следующую секунду на передних рядах громко, совершенно не сдержавшись, прыснул Джеймс. — Минус пять очков Гриффиндору, мистер Поттер! — рявкнула Макгонагалл, резко разворачиваясь от доски и прожигая его суровым взглядом поверх квадратных очков.