I'm a traitor

Вы можете поддержать меня подпиской на мой тгк: Записки психотерапевта(хизори) Приятного прочтения!! ________________________________________________ Запах в спортзале стоял тяжелый: смесь дезодоранта, пота и подавляющей ауры сильных альф. Джисон замер на пороге, крепче сжимая лямку рюкзака. Ему было шестнадцать, он только что перевелся, и по всем правилам омега-биологии ему следовало развернуться и бежать. — Ты дверью ошибся? — раздался резкий голос со стороны сетки. Джисон поднял взгляд. Сердце пропустило удар. Минхо. Он стал выше, плечи раздались, а взгляд превратился в ледяное острие. Три года назад они были неразлучны, пока Джисон не исчез, не отвечая на звонки и письма, когда его семья спешно переехала из-за долгов отца. — Я в секцию, — тихо сказал Джисон, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я записался. Минхо медленно подошел к нему. Остальные игроки затихли, чувствуя, как воздух вокруг капитана начинает искрить от ярости. Минхо остановился в шаге, и Джисон почувствовал его запах — терпкий, властный, обжигающий. — Нам здесь не нужны балласты, — выплюнул Минхо, глядя на Джисона сверху вниз с неприкрытым презрением. — Тем более такие, как ты. Которые бросают всё, когда становится сложно. — Я не бросал... — начал было Джисон, но Минхо перебил его, наклонившись к самому уху. — Ты для меня пустое место, Хан. Иди домой, пока тебя здесь не раздавили. В этой команде выживают верные, а ты — просто предатель. Минхо развернулся и с силой вколотил мяч в пол на другой стороне площадки. Гулкий удар эхом отозвался в груди Джисона, но он не шелохнулся. Он знал, что заслужил эту ненависть, но уходить не собирался. — Живее, Хан! Или ты думал, что здесь будут подавать чай с печеньем? — Голос Минхо хлестал не хуже плети. Тренировка превратилась в личный ад Джисона. Минхо, как капитан, имел полное право выжимать из новичка все соки, и он пользовался этим с ледяным упорством. Джисон уже не чувствовал ног. Шестнадцатилетнему омеге было физически тяжело выдерживать темп девятнадцатилетних альф, но тяжелее всего было терпеть на себе этот колючий, презирающий взгляд. — Еще десять приемов. Лично от меня, — скомандовал Минхо, выходя на линию подачи. Остальные альфы отошли к скамейкам, перешептываясь. Воздух в зале стал плотным от феромонов. Минхо не жалел сил: он подбрасывал мяч и вколачивал его так, что тот со свистом летел в сторону Джисона. Первый удар пришелся прямо в предплечья. Джисон вскрикнул, мяч отскочил в потолок. — Плохо. Слишком медленно, — бросил Минхо, уже готовя следующий мяч. Второй, третий, пятый... Руки Джисона покраснели, кожа горела, а в глазах стояли слезы от обиды и напряжения. На восьмом ударе он не удержался на ногах и рухнул на колени, пропустив мяч, который больно задел плечо. — Вставай, — холодно произнес Минхо, подходя к сетке. — Ты же так легко убегал раньше. Почему сейчас не бежишь? Джисон поднял голову, тяжело дыша. Пот заливал глаза, а губы дрожали. — Я... я больше не бегаю, Минхо-хён. При упоминании «хёна» челюсть Минхо сжалась. На секунду в его глазах промелькнула яростная боль, но он тут же скрыл её за маской безразличия. — Для тебя я «капитан». И если ты сдохнешь на этой площадке — мне плевать. Мяч! Джисон заставил себя подняться. Он видел, как другие игроки смотрят на него с жалостью, но поддержка Минхо была единственным, чего он втайне жаждал и чего теперь был лишен. После тренировки Джисон плелся по темному переулку, баюкая ушибленные предплечья. Мысли путались: дома ждал пустой холодильник и неоплаченные счета, которые отец-игрок снова «забыл» закрыть перед тем, как исчезнуть на неделю. Джисону в его шестнадцать приходилось подрабатывать по ночам, чтобы их не выставили на улицу, и волейбольный клуб был его единственной отчаянной попыткой зацепиться за нормальную жизнь. Внезапно путь преградили три высокие тени. Джисон резко замер, и его омежье нутро закричало об опасности. Это были старшеклассники-альфы из команды, те самые, что еще час назад ухмылялись, глядя на его мучения под подачами Минхо. — Куда-то спешишь, малыш? — лениво протянул один из них, самый крупный, по имени Чанбин. — Капитан тебя сегодня знатно приложил, живой хоть? — Дайте пройти, — тихо сказал Джисон, пытаясь обойти их по стеночке. Но второй альфа преградил ему путь, выставив руку. Запах чужих, недружелюбных альф давил на легкие, заставляя Джисона сжаться. — Слышь, Хан, — заговорил третий, скалясь. — Мы слышали, ты капитана как-то круто кинул в прошлом. Из-за тебя он тогда полсезона сам не свой был. Может, нам стоит восстановить справедливость? — Я ничего ему не сделал... — прошептал Джисон, пятясь назад, но уперся спиной в холодный кирпич. — Ложь. Ты пахнешь страхом и враньем, — Чанбин подошел вплотную, нависая над подростком. — Нам в команде такие крысы не нужны. Давай-ка мы тебе объясним правила клуба по-свойски. Джисон зажмурился, когда один из альф замахнулся, но вдруг в тишине переулка раздался резкий, знакомый до боли голос, от которого по спине пробежал мороз: — Я не помню, чтобы давал команду тренировать новичка вне зала. Из тени медленно вышел Минхо. Его взгляд был еще темнее, чем во время тренировки, а аура стала настолько тяжелой, что троица альф невольно отступила. — Свалили. Оба, — бросил Минхо, даже не глядя на сокомандников. Те, почуяв опасный рокот в голосе вожака, мгновенно растворились в темноте переулка. Джисон выдохнул, сползая спиной по стене, но облегчение длилось секунду. Минхо сделал шаг вперед, перекрывая собой единственный путь к спасению. Его запах — холодный металл и горький цитрус — заполнил всё пространство, заставляя омежьи инстинкты Джисона кричать о подчинении. — Думал, я тебя спасаю? — Минхо больно схватил Джисона за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я просто не хочу, чтобы мои игроки марали руки о такое ничтожество, как ты. Джисон сжал зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы — не от страха, а от невыносимой обиды. В кармане завибрировал телефон: очередное уведомление о просроченном кредите на имя отца. Шестнадцатилетний подросток чувствовал себя загнанным зверем. — Почему ты вернулся, Хан? — Минхо надавил сильнее, его голос сорвался на рычание. — Мало было того, что ты просто исчез три года назад? Сменил номер, адрес... Ты хоть представляешь, что я тогда чувствовал? Говори! Почему ты меня предал? Джисон смотрел на него, и в этом взгляде была вся боль последних лет: ночные смены на складах, вечные прятки от коллекторов, пьяные истерики отца и пустая квартира. Он мог бы сказать правду. Мог бы прижаться к широкой груди альфы и признаться, что сбежал, потому что ему было стыдно за свою нищету и долги семьи. Но вместо этого Джисон лишь горько усмехнулся, пряча дрожь в руках. — Просто надоел ты мне, хён, — выплюнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее. — Слишком душно было рядом с тобой. Захотелось новой жизни. Пальцы Минхо на его лице дрогнули. На мгновение в глазах альфы промелькнула такая невыносимая мука, что Джисону захотелось забрать свои слова назад, но он лишь сильнее выпрямил спину. — Врешь, — прошипел Минхо, приблизив свое лицо к его. — Ты весь дрожишь. От тебя несет отчаянием, а не свободой. Минхо резко отпустил его, словно обжегся, и отступил на шаг. — Проваливай домой. И завтра на тренировке я сделаю всё, чтобы ты сам приполз ко мне и умолял о пощаде. Джисон молча прошел мимо него, не оглядываясь. Он знал, что Минхо не верит ему, но правда была слишком тяжелой ношей, чтобы делить её с кем-то еще. Джисон шел по темным дворам, стараясь унять дрожь в коленях после столкновения с Минхо. Слова о том, что он «просто хотел новой жизни», жгли горло сильнее любого яда. На самом деле он хотел только одного — чтобы Минхо обнял его, как раньше, и сказал, что всё будет хорошо. Но «хорошо» не наступило. У самого подъезда его ждали. Три тени в тяжелых куртках, не имеющие ничего общего с подростками из волейбольного клуба. Это были взрослые альфы, от которых пахло дешевым табаком и концентрированной агрессией. Коллекторы. — О, глядите, щенок вернулся, — прохрипел один из них, отлепляясь от стены. — Где твой папаша, мелкий? Снова в бегах? — Я не знаю... — голос Джисона сорвался. — Он не заходил домой три дня.