Glitch Hearts

      Помни открыла глаза. Первое, что она почувствовала, тишину. Не ту привычную тишину цирка, когда все просто расходятся по своим делам, а какую-то странную, плотную, почти осязаемую. Казалось, будто весь мир вокруг накрыли стеклянным колпаком, отрезав от любых звуков. Она лежала на своей кровати, укрытая одеялом до пояса, и смотрела в знакомый потолок. Мягкий искусственный свет всё так же равномерно освещал комнату, не меняясь ни на секунду, словно времени здесь вообще не существовало.       Несколько мгновений Помни просто лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно её разбудило. Затем медленно приподнялась на локтях и замерла. Тело слушалось удивительно легко. Нигде не тянуло, не ныло, не болело. От этого внутри стало только тревожнее. Она осторожно опустила ладонь на живот, туда, где всё ещё слишком отчётливо помнила жгучую боль и тёплую кровь, пропитывающую одежду.       Пальцы сжали ткань футболки. Сухую. Чистую. Под ней не было ни раны, ни малейшего напоминания о том, что произошло. Помни замерла, прижимая ладонь к животу и вновь опустилась на мягкую постель, не отрывая взгляда от потолка. А потом тихо, почти без эмоций, произнесла:       - Значит, всё-таки умерла. Помни медленно выдохнула и закрыла глаза всего на секунду. Перед внутренним взглядом тут же вспыхнули обрывки воспоминаний: школьный коридор, крики, звук выстрела. Затем ещё более старые картины. Гонка. Металл. Боль. Темнота. Она резко открыла глаза прежде, чем память успела утянуть её дальше. Некоторые моменты ей всё ещё не хотелось вспоминать, даже спустя столько времени в цирке.       Она медленно села на край кровати и свесила ноги вниз. Пол оказался прохладным под босыми ступнями. Помни опустила взгляд на свои руки и некоторое время просто рассматривала их. Чистые. Без крови, без царапин, без следов всего того, через что она прошла несколько часов назад. Только на запястьях остались едва заметные следы от форменных перчаток, почти исчезнувшие, но всё ещё различимые. И почему-то именно они заставили произошедшее казаться настоящим гораздо сильнее, чем любая рана.       Она перевела взгляд на комнату. Всё было на своих местах. Тумбочка, лампа, разбросанные по углам мелочи, которые постепенно появлялись здесь за месяцы жизни в цирке. Ничего не изменилось. Ничто не напоминало о том, что ещё недавно она лежала на пыльном асфальте, уверенная, что вот-вот умрёт. Комната выглядела настолько обычной, что это почти раздражало. Словно цирк снова стёр всё произошедшее и сделал вид, что ничего особенного не случилось.       И только тогда Помни поняла, что именно кажется неправильным.       Джекса не было. Ни на полу возле её кровати, куда он в последнее время бесцеремонно заваливался, если ему становилось "лень" возвращаться к себе. Не на стуле у стены, где он иногда сидел, отпуская дурацкие комментарии, пока она пыталась уснуть. Не у двери, прислонившись плечом к косяку с той самой ленивой ухмылкой, которая одновременно раздражала и почему-то успокаивала. Комната была пуста. Совершенно пуста.       Помни ещё несколько секунд смотрела на свободное место возле стены. Неприятное чувство появилось где-то глубоко внутри и медленно начало расползаться по груди холодком. Она сама не могла объяснить, почему это так её задело. Возможно, потому что после всего произошедшего ожидала увидеть его здесь. Услышать очередную глупую шутку. Убедиться, что всё действительно закончилось. Вместо этого её встретила только тишина. Она резко отвела взгляд, будто злилась на саму себя за эти мысли. Затем сползла с кровати, накинула на плечи кофту и направилась к двери. Коридор за ней встретил всё той же непривычной тишиной. И почему-то от этого холодное чувство внутри стало только сильнее.       Цирк встретил её уже привычным гулом жизни. Из главного холла доносились голоса, кто-то разговаривал, кто-то смеялся, и этот обычный, почти бытовой шум неожиданно помог Помни почувствовать себя увереннее. После тишины собственной комнаты всё это, казалось, удивительно живым. Даже слишком живым. Каждый шаг отдавался тихим эхом в длинном коридоре, отражаясь от ярких стен и исчезая где-то впереди. Помни не спешила. В голове всё ещё оставалось неприятное ощущение пустоты после пробуждения, и она сама не понимала, чего именно ищет. Возможно, остальных. Возможно, подтверждения, что всё закончилось. А может быть, только одного конкретного человека, отсутствие которого в комнате до сих пор неприятно царапало где-то под рёбрами. Она свернула за очередной угол и направилась в сторону главного холла. Именно там обычно собирались все, когда Кейн не придумывал новое приключение и не заставлял их участвовать в очередном безумии. Голоса становились громче с каждым шагом. Теперь среди них уже можно было различить отдельные интонации и знакомые смешки. Помни замедлилась всего на секунду перед входом, словно собираясь с мыслями, а затем шагнула вперёд, навстречу привычному шуму цирка и тем, кто его наполнял.       Рагата сидела на диване, обнимая подушку и непривычно молча глядя перед собой. Рядом на полу Гэнгл рассеянно водила карандашом по страницам блокнота, но даже её рисунки сегодня не вызывали обычного восторга. Напротив, в кресле развалилась Зубл, скрестив руки на груди и уставившись куда-то в сторону с таким видом, будто пыталась делать вид, что ей всё равно. Даже Королёр в своей крепости из подушек выглядел подозрительно тихим, лениво глядя в пространство перед собой. Никто не спорил, не шутил и не разговаривал - после последнего приключения над холлом повисла тяжёлая, непривычная для цирка тишина. Тогда чьи же голоса она слышала? Первой её заметила Гэнгл.       - Помни! Голос у неё был непривычно тихим и осторожным. Она тут же опустила блокнот на колени, словно рисунок мгновенно потерял всякое значение. Следом голову подняла Рагата, и на её лице на секунду промелькнуло что-то слишком быстрое, чтобы Помни успела разобрать, облегчение? тревога? или, возможно, всё сразу. Она отложила подушку и поднялась с дивана, направляясь к ней, но в последний момент замедлилась, будто не была уверена, стоит ли подходить.       - Ты как? - спросила Рагата. Голос звучал ровно, но за этой ровностью скрывалось слишком много напряжения.       - Цела, - ответила Помни, машинально коснувшись ладонью живота. - Как видите. Зубл негромко фыркнула, откинувшись в кресле.       - Это хорошо. Сказано было коротко и сухо, но Помни слишком давно знала её, чтобы не заметить облегчение, которое та старательно прятала за привычным безразличием. Рядом Гэнгл быстро закивала, крепче прижимая к себе блокнот.       - Мы волновались, - призналась она почти шёпотом. Помни перевела взгляд на остальных, а затем ещё раз осмотрела холл. Диван. Кресла. Коридоры. Слишком мало людей. Сердце неприятно кольнуло ещё до того, как она успела сформулировать вопрос.       - А где Джекс? Тишина, повисшая после этих слов, оказалась хуже любого ответа. Рагата отвела взгляд первой. Гэнгл сразу опустила голову. Даже Зубл вдруг стала очень внимательно рассматривать стену напротив. И именно тогда Помни поняла, что дело не в том, что его просто нет в комнате.       Рагата отвела взгляд первой. Слишком заметно. Гэнгл почти сразу уткнулась в свой блокнот, хотя уже давно дала понять, что рисунок последнее что её волнует, а Зубл плотнее скрестила руки на груди, отчего её детали тихо скрипнули. Даже Королёр как-то сжался в своей крепости из подушек и сделал вид, что очень занят изучением пола. Помни медленно перевела взгляд с одного лица на другое, и неприятное чувство внутри стало ещё сильнее.       - Что? - тихо спросила она. Рагата тяжело выдохнула, словно заранее знала, что этот разговор ей не понравится.       - После того, как Кейн вытащил нас из приключения... - начала она осторожно. - Джекс просто ушёл к себе. - Она замолчала на секунду, подбирая слова. - И больше не выходил. Гэнгл нервно сжала блокнот пальцами.       - Я несколько раз стучала, - призналась она почти шёпотом. - Хотела проверить, как он. Но он не ответил.       - Я тоже пыталась, - добавила Зубл. - И Королёр. Королёр молча кивнул, не поднимая головы.       - Но он там был, - продолжила Зубл после короткой паузы. - Мы слышали его. Вроде бы он перебирал свои ключи или копался в ящиках. Не знаю.       На несколько секунд в холле снова повисла тишина. Никто не смотрел на Помни, но она чувствовала, что все ждут её реакции. Будто каждый из них уже давно понял то, что она только начинала осознавать. Джекс не просто закрылся у себя после приключения. Он заперся от всех. Помни молча смотрела на остальных, и с каждой секундой внутри неё всё яснее складывалось понимание происходящего. Джекс заперся у себя. Джекс, который редко выдерживал даже десять минут, не устроив кому-нибудь неприятностей. Джекс, который постоянно появлялся рядом без приглашения, раздражал её своими комментариями, таскал за колпак и каким-то образом умудрился превратить её комнату во вторую собственную.       Даже после музея, даже после всего, что между ними произошло, он продолжал приходить по вечерам и устраиваться где-нибудь рядом. И теперь этот же Джекс сидел один по ту сторону закрытой двери и не хотел видеть никого. И почему-то это казалось неправильным.       - А Кейн? - спросила она наконец. Зубл раздражённо закатила глаза.       - Кейн сказал, что его работа - придумывать приключения, а не разбираться с «межличностными драмами». Последние слова она передразнила с таким раздражением, что даже Гэнгл невольно поморщилась.       - По его мнению, если Джекс не хочет выходить, это его личное право. Рагата осторожно подошла ближе и коснулась плеча Помни. Очень легко, почти невесомо, словно боялась сделать что-то не так. Помни медленно кивнула. В груди появилось тяжёлое, неприятное чувство. Теперь она понимала, почему остальные выглядели такими напряжёнными. Они тоже беспокоились. Просто никто не знал, что делать дальше. Она подняла взгляд на коридор. Туда, откуда только что пришла.       - Я пойду к нему. Гэнгл сразу подняла голову. В её маске на мгновение мелькнуло что-то похожее на надежду, будто она сама уже давно хотела пойти к Джексу, но так и не решилась. Рагата тоже посмотрела на Помни внимательнее, изучая её лицо так, словно пыталась понять, действительно ли она готова к этому разговору. Даже Зубл перестала делать вид, что ей всё равно.       - Ты уверена? - тихо спросила Рагата. В её голосе не было сомнений или попытки остановить её. Только осторожность и искреннее беспокойство. Помни ещё раз обвела взглядом всех присутствующих. Они выглядели уставшими. Растерянными. Будто за последние несколько часов успели перепробовать всё, что могли, и в итоге просто застряли в ожидании. Она медленно выдохнула и коротко кивнула.       - Да. Уверена. Развернувшись, Помни направилась к выходу из холла. Шаги негромко отдавались эхом в длинном коридоре, постепенно растворяясь в привычном гуле цирка. Но чем дальше она уходила от остальных, тем тише становилось вокруг. Словно само пространство начинало затихать вместе с её мыслями. Когда впереди показался жилой сектор, неприятное напряжение внутри снова напомнило о себе.       Комната Джекса находилась прямо на против её собственной. Помни остановилась перед дверью и несколько секунд просто смотрела на неё. Обычная дверь. Такая же, как у всех остальных. Ничем не отличающаяся от десятков других дверей в цирке. И всё же сейчас она казалась настоящей стеной, отделяющей Джекса не только от остальных, но и от всего мира.       - Джекс. Ответа не последовало. Помни подождала несколько секунд и снова постучала, на этот раз чуть громче.       - Джекс, открой. Тишина. Ни шагов. Ни раздражённого комментария. Ни привычного: «Отвали, Помни». Ничего. Но почему-то она всё равно была уверена, что он там. Это ощущение было почти физическим, словно по другую сторону двери кто-то сидел неподвижно и так же прислушивался к каждому её слову. Помни медленно выдохнула и прижала ладонь к холодной поверхности двери.       - Я знаю, что ты слышишь меня, - сказала она уже тише. Не дождавшись ответа, она осторожно опустилась на пол рядом с дверью. Стена за спиной оказалась прохладной, а коридор впереди - непривычно пустым. Несколько минут она просто сидела молча, слушая собственное дыхание и надеясь уловить хоть какой-нибудь звук из комнаты. Но время шло, а дверь оставалась такой же неподвижной.       Через какое-то время Помни начала говорить. Сначала осторожно, почти неуверенно. Будто разговаривала сама с собой. Она рассказывала о том дне, когда впервые попала в цирк, о панике, которая тогда накрыла её с головой, и о том, как долго была уверена, что окончательно сойдёт с ума. Вспоминала Рагату, которая первой протянула ей руку и помогла не развалиться на части. Говорила о бессонных ночах, когда лежала в темноте и старалась не думать о том, что осталось по ту сторону этого мира. Постепенно слова начинали течь сами собой, без остановок и раздумий. Она рассказывала о привычках остальных, которые когда-то раздражали её, а теперь стали чем-то почти родным. О спорах Зубл и Королёра. О том, как Гэнгл каждый раз пытается всех поддержать, даже когда самой страшно. О том, что со временем привыкла к шуму цирка, к голосам в холле и даже к тем редким моментам тишины, которые раньше казались невыносимыми. А ещё о том, как неожиданно для самой себя привыкла к тому, что Джекс постоянно оказывается рядом.       Именно это признание далось ей тяжелее всего.       После этих слов Помни замолчала и опустила взгляд на свои колени. Коридор всё ещё был пуст. За дверью по-прежнему не раздавалось ни звука. Но почему-то ей казалось, что он слушает. Всё это время слушает. И поэтому она так и не ушла.       Джекс молчал. А Помни продолжала говорить, потому что остановиться сейчас почему-то, казалось страшнее, чем сидеть перед закрытой дверью без ответа. Она рассказывала про Кейн-Сити, про бесконечные вызовы и как они раздражали, про мигающие сирены. Про школу. Про холодный осколок стекла возле собственного глаза и про тот момент, когда впервые по-настоящему подумала, что сейчас будет действительно больно и мучительно. А потом - про выстрел. Про кровь на полу. Про него, который стоял над телом с пистолетом в руке, и про то, как в тот момент ей вдруг стало так тепло рядом с ним, даже когда сердце бешено колотилось от страха.       Но за дверью по-прежнему стояла тишина. Помни говорила всё тише. Уже не потому, что берегла голос, а потому что слова сами становились спокойнее. Она вспоминала вечера, когда он без спроса заваливался к ней в комнату и устраивался где-нибудь на полу возле кровати. Вспоминала, как возмущалась и но не требовала уйти, а потом незаметно привыкла к его присутствию. Как темнота казалась менее давящей, если слышала его ленивые комментарии. Как постепенно перестала вздрагивать от его шагов в коридоре, потому что почти всегда знала, что через минуту он окажется рядом.       Она рассказывала об этом долго. А потом слова закончились. Помни прислонилась щекой к холодной стене рядом с дверью и закрыла глаза. Губы пересохли, а тело неприятно ныло от нескольких часов, проведённых на полу. Но она всё равно продолжала ждать. Минуту. Десять минут. Полчаса. Иногда ей казалось, что за дверью кто-то шевельнулся, казалось, что она слышит дыхание. Но дверь так и не открылась.       В конце концов Помни медленно поднялась на ноги. Колени неприятно затекли, и ей пришлось опереться ладонью о стену. Несколько секунд она просто смотрела на дверь перед собой. Обычную дверь. Помни тяжело выдохнула.       - Я люблю тебя, Джекс. Слова прозвучали тихо. Почти спокойно. Будто она больше не пыталась убедить его открыть дверь. Будто просто хотела, чтобы он это услышал. После этого она развернулась и пошла прочь по коридору. Её шаги гулко отдавались эхом в пустоте, постепенно удаляясь всё дальше. На секунду ей показалось, что за спиной что-то изменилось. Словно по ту сторону двери кто-то резко выдохнул после долгого молчания.       Но Помни не обернулась. Потому что слишком боялась увидеть, что ей просто показалось.       Дни тянулись один за другим почти одинаково. Кейн с прежним энтузиазмом объявлял новые приключения, размахивал руками, открывал порталы и отправлял их навстречу очередному безумию, будто ничего не произошло. Они были без Джекса. Выполняли задания, возвращались обратно, отряхивались от пыли, грязи или последствий очередного сценария и расходились по своим комнатам. Постепенно остальные снова начали смеяться чуть чаще. Рагата иногда осторожно спрашивала, не хочет ли Помни поговорить. Гэнгл рисовала для неё маленькие открытки с неловкими подбадривающими рисунками и незаметно оставляла их под дверью. Зубл, как обычно, скрывала беспокойство за колкостями, а Королёр просто оказывался рядом в нужные моменты, ничего не требуя и не задавая лишних вопросов.       Помни принимала всё это с благодарностью, но легче не становилось. Она продолжала участвовать в приключениях, отвечала на шутки, разговаривала с остальными и даже иногда ловила себя на том, что смеётся вместе со всеми. Со стороны могло показаться, что она справилась. Только по ночам, когда цирк затихал, она всё равно просыпалась и машинально переводила взгляд на пустое место возле кровати. Несколько секунд ей казалось, что сейчас она услышит знакомый голос или увидит длинные уши, выглядывающие из-за края матраса. Но комната оставалась пустой. Каждый раз.       Прошло ещё несколько приключений. Может быть три. Может быть пять. В какой-то момент Помни перестала считать. В тот день она сидела в главном холле вместе с остальными. Голоса сливались в ровный шум. В какой-то момент Помни просто поднялась с дивана и направилась к выходу. Никто её не остановил. Кажется, все давно поняли, куда она периодически исчезает.       Кейна она нашла в одной из бесконечных служебных зон цирка. Пространство вокруг было заполнено мерцающими экранами, недостроенными декорациями и странными объектами, назначение которых понимал только он сам. Кейн парил над полом среди десятков голограмм, увлечённо переставляя элементы будущего приключения с места на место. При этом он что-то напевал себе под нос, весёлую, совершенно незнакомую мелодию, которая звучала так беззаботно, будто в его мире всё шло именно так, как должно было идти. Только услышав шаги Помни, он резко развернулся к ней и широко улыбнулся.       - Помни! Какая неожиданность! Ты пришла пожаловаться на качество обслуживания? Обсудить меню? Или, может быть, хочешь предложить идею для нового приключения? Помни даже не попыталась поддержать его настроение.       - Открой дверь Джекса. Улыбка на лице Кейна осталась прежней, но на мгновение он всё же замер. Совсем ненадолго, словно где-то внутри его программы появился запрос, которого он не ожидал получить. Он наклонил голову набок и несколько секунд рассматривал её с искренним любопытством.       - Дверь Джекса? - переспросил он. - Но она не заперта, знаешь ли. Он просто... не выходит.       - Ты знаешь, о чём я, - спокойно сказала Помни, не отводя взгляда. - Открой дверь. На этот раз Кейн не ответил сразу. Его глаза внимательно изучали её лицо, будто он пытался найти что-то между словами, понять то, что она не произнесла вслух. Потом он неожиданно пожал плечами, словно решение оказалось до смешного простым, и щёлкнул пальцами.       - Как скажешь. Помни ничего не ответила. Она развернулась почти сразу, не дожидаясь очередной шутки или комментария, и направилась обратно в жилой сектор. Она не бежала. После разговора с Кейном внутри не появилось ни облегчения, ни уверенности, только странное напряжение, которое заставляло считать каждый шаг. Помни медленно шла по знакомым коридорам цирка, иногда невольно замедляясь у очередного поворота. На мгновение она остановилась возле собственной комнаты и посмотрела на дверь, словно раздумывала, не вернуться ли обратно. Но почти сразу отвернулась к двери Джекса. Ничем не примечательная дверь, такая же, как и несколько часов назад. Но Помни всё равно замерла перед ней. Несколько секунд она просто стояла, глядя на ручку, будто та могла исчезнуть, если прикоснуться к ней слишком быстро. Затем медленно протянула руку и осторожно нажала.       Дверь открылась почти беззвучно. Внутри царил полумрак. Свет из коридора тонкой полосой лёг на пол и дотянулся до части комнаты, выхватывая из темноты знакомые очертания мебели, небрежно брошенной одежды и заваленного какими-то вещами стола. На кровати лежал Джекс. Отвернувшись к стене, он спал, закрыв лицо одной рукой, словно даже во сне пытался спрятаться от окружающего мира. Его дыхание было ровным и спокойным, а плечи медленно поднимались и опускались в такт каждому вдоху. Казалось, он просто уснул от усталости после слишком долгого сопротивления самому себе. Помни молча смотрела на него. На длинные уши, безвольно лежащие на подушке. На напряжённую линию плеч, которая не исчезла даже во сне. На пальцы, закрывающие глаза, будто он боялся увидеть что-то, если проснётся. И в этот момент она наконец поняла, чего боялась все эти дни.       Он не рассеялся. От этой мысли внутри что-то медленно отпустило. Тяжёлый камень, который она таскала в груди с самого начала, вдруг стал легче. Помни тихо выдохнула, даже не заметив, что всё это время задерживала дыхание. Ей не нужно было будить его. Не нужно было говорить что-то важное или требовать ответов. Сейчас было достаточно просто знать, что он здесь. Она осторожно отступила назад и почти бесшумно прикрыла дверь. Несколько секунд ещё постояла в пустом коридоре, прислушиваясь к тишине за дверью, а затем развернулась и направилась к своей комнате. Впервые за долгое время её шаги стали немного легче. В комнате она села на кровать, обхватила колени руками и долго смотрела в стену. Помни выдохнула медленно и глубоко, словно впервые за несколько дней позволила себе вдохнуть по-настоящему. Потом она легла, свернулась калачиком и закрыла глаза. Она не знала, сколько он ещё просидит там. Не знала, выйдет ли завтра или через неделю. Не знала даже, что скажет ему, когда они снова встретятся.       Но он был жив. Он был там. И пока этого было достаточно. Прошло ещё несколько дней. Помни почти привыкла к отсутствию Джекса рядом, к тишине, которая сначала давила, а потом стала странно обыденной. И, как это часто бывает, именно в тот момент, когда она перестала ждать, он появился.       Это случилось утром. Помни сидела за столом в главном зале и лениво ковыряла ложкой кашу, которую Кейн в этот раз гордо назвал «завтраком чемпионов». Рядом Рагата спокойно читала книгу, Генгл, как всегда, что-то увлечённо рисовала, а Зубл раздражённо ворчала на Королёра, который умудрился опрокинуть её чашку. Всё было привычно: шумно, слегка хаотично и даже по-своему уютно. А потом в дальнем конце зала открылась дверь. Помни подняла голову, и замерла. Джекс вышел так, будто ничего не произошло. Спокойно, уверенно, с руками в карманах и той самой ленивой ухмылкой, от которой у неё всегда возникало странное желание либо закатить глаза, либо ударить его чем-нибудь тяжёлым.       - О, а как вы тут все без меня развалиться не успели? - протянул он, окидывая комнату насмешливым взглядом. - А я-то надеялся хоть немного тишины.       Зубл фыркнула, но промолчала. Рагата отложила книгу и внимательно посмотрела на него, пыталась понять, какую роль он сейчас играет и насколько это вообще "он". Генгл осторожно улыбнулась, неуверенно, а Королёр просто кивнул, как будто решил, что это самый безопасный вариант поведения. Помни смотрела на него, не отводя взгляда.       Он выглядел так, будто ничего не произошло. Будто не запирался в своей комнате на несколько дней, не игнорировал её стуки и голос, не молчал в ответ, пока она стояла по другую сторону двери. Будто всё это время он просто… отсутствовал по собственному выбору, отдыхал где-то в стороне от всего происходящего. Она медленно поднялась.       - Джекс, - позвала она и сделала шаг вперёд. Он повернул голову и посмотрел на неё коротко, вскользь, так, будто она ничем не выделялась среди остального шума в комнате.       - Чего? - спросил он. И в этом слове не было ничего. Ни привычной насмешки, ни раздражения, ни усталой иронии. Просто ровная пустота.       - Нам нужно поговорить, - сказала Помни, стараясь удержать голос спокойным. Он усмехнулся, криво, почти лениво, как будто это было заранее заготовленной реакцией.       - О чём? О том, как ты скучала? Расслабься, я просто взял отпуск. Кейн не возражал.       Он развернулся и направился к столу, даже не задержавшись, чтобы услышать ответ. Помни осталась стоять посреди зала. Шум вокруг будто стал дальше, глуше. Внутри поднималось что-то острое и горячее, не боль и не обида, а злость. Тяжёлая, неприятная злость на то, как легко он вычеркнул всё произошедшее. На то, как просто делал вид, что между ними ничего не было. На то, как смотрел сквозь неё, будто она стала прозрачной.       - Джекс! - резко крикнула она ему вслед. Он взял что-то со стола и молча ушёл. Даже не посмотрел в её сторону. Дверь закрылась за ним негромко, почти аккуратно, но от этого стало только хуже. Помни ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, глядя на пустое место, где он только что был. Ей казалось, что сейчас он вернётся, скажет что-нибудь язвительное, как всегда, испортит момент своей дурацкой шуткой. Но коридор за дверью оставался тихим.       Следующие дни стали хуже. Джекс вернулся в приключения так, будто ничего не произошло. Снова задания Кейна, снова бесконечные перепалки с Зубл, снова насмешки над Гэнгл и Королёром. Он улыбался, шутил, спорил и раздражал всех вокруг с той же лёгкостью, что и раньше. Со стороны, казалось, будто он действительно просто исчез на несколько дней, а потом вернулся к привычной жизни. Только одна деталь больше не вписывалась в эту картину - Помни.       Если она подходила к нему, он почти сразу находил повод уйти. Если начинала разговор, перебивал её на полуслове и обращался к кому-нибудь другому. Во время приключений он избегал оставаться с ней наедине настолько очевидно, что это начали замечать даже остальные. А когда Кейн всё же ставил их в одну команду, Джекс либо молча выполнял всю работу сам, не глядя в её сторону, либо наоборот исчезал где-нибудь впереди, оставляя её разбираться со всем в одиночку. Помни старалась делать вид, что её это не задевает. Она улыбалась, болтая с Зубл, помогала Гэнгл и смеялась над очередными выходками Королёра. Почти получалось.       Но ночью всё возвращалось. Она лежала без сна и злилась. На Джекса, за то, что он заперся внутри себя и не позволяет ей даже попытаться что-то исправить. На себя, за то, что продолжает думать об этом снова и снова. И на весь этот проклятый цирк, где даже самый обычный разговор каким-то образом превращался в невыполнимую задачу. В конце концов одна мысль начала повторяться слишком часто, чтобы её игнорировать: так больше продолжаться не может.       В тот вечер Помни пришла к комнате Рагаты. Уже давно стемнело, и коридоры цирка опустели. Она несколько секунд стояла перед дверью, собираясь с мыслями, а потом всё-таки постучала, неуверенно, словно в любой момент могла развернуться и уйти обратно. Но дверь открылась почти сразу. Будто Рагата действительно ждала её всё это время.       - Помни? - Рагата удивлённо моргнула, открывая дверь. - Что случилось?       - Ничего, - автоматически ответила Помни и сразу поняла, насколько фальшиво это прозвучало. Рагата ничего не сказала. Просто отступила в сторону, пропуская её внутрь. Помни прошла в комнату и опустилась на край кровати. Несколько секунд она молчала, рассматривая пол под ногами, пока собиралась с мыслями.       - Я не знаю, что делать, - наконец призналась она. - Джекс совсем перестал со мной разговаривать. Рагата села рядом и терпеливо ждала продолжения.       - После того приключения... после того, что я ему сказала... он просто делает вид, что меня не существует. Я пыталась поговорить с ним. Несколько раз. Но он либо уходит, либо переводит разговор на что угодно другое. И я уже не знаю, что ещё сделать. Помни сжала пальцы в кулаки и невесело усмехнулась.       - И самое ужасное, что я даже понимаю, почему он так себя ведёт. Но всё равно злюсь на него.       - Он всегда так делает, когда ему страшно, - тихо сказала Рагата. - Закрывается и делает вид, что ничего не чувствует.       - Но сколько можно прятаться? - устало спросила Помни. - Я уже не знаю, сколько ещё ждать. На несколько секунд Рагата задумалась, а потом вдруг чуть подалась вперёд.       - А что, если обратиться к Кейну? Помни нахмурилась.       - Зачем?       - Кейн постоянно говорит, что его приключения строятся на наших мыслях и желаниях. Может быть, если подтолкнуть его к нужной идее, получится создать ситуацию, в которой Джекс не сможет просто уйти или отшутиться.       - То есть устроить целое приключение ради одного разговора? - недоверчиво спросила Помни.       - Ради шанса на этот разговор, - мягко поправила Рагата. Помни долго молчала, глядя на собственные руки. Внутри всё ещё ныло от обиды и усталости, но впервые за последние дни перед ней появился хоть какой-то вариант, кроме бесконечного ожидания.       - А если не получится?       - Тогда мы хотя бы попробуем. Тишина повисла между ними ещё на несколько секунд. Потом Помни медленно выдохнула и кивнула.       - Хорошо. Давай попробуем. Рагата улыбнулась своей привычной тёплой улыбкой.       - Тогда завтра идём к Кейну. Помни кивнула в ответ. Боль никуда не исчезла, но рядом с ней впервые за долгое время появилось что-то ещё, осторожная, хрупкая надежда. На следующий день они нашли Кейна в его любимом месте, над главным залом. Он парил в воздухе среди десятков голограмм будущих приключений, что-то напевая себе под нос и перебирая разноцветные схемы, которые сменялись быстрее, чем Помни успевала их рассмотреть.       - Кейн, - позвала Рагата, подняв голову. Он тут же прервал своё занятие, развернулся в воздухе и стремительно спикировал вниз, приземлившись перед ними с такой грацией, будто репетировал этот выход несколько недель.       - О! Мои любимые консультанты по эмоциональному выгоранию! - радостно воскликнул он, разводя руки в стороны. - Чем обязан? Пришли предложить идею для нового шедевра или просто соскучились по моему обществу? Очень надеюсь на второе!       - Нам нужен отпуск, - без предисловий сказала Помни. Кейн замер. Его стеклянные глаза моргнули не одновременно, словно он пытался обработать услышанное.       - Отпуск?       - Приключение, похожее на отпуск, - пояснила Рагата. - Мы устали, Кейн. От погонь, монстров и постоянного ощущения, что всё вот-вот закончится катастрофой. После прошлого приключения Генгл вообще едва держится. Кейн задумчиво постучал пальцем по подбородку.       - То есть вы хотите приключение без опасности? Без монстров? Просто отдых?       - Именно, - кивнула Помни. - Возможно лес, домик, тишина. Что-нибудь, где можно наконец выдохнуть. Несколько секунд Кейн молча смотрел на них. Затем его лицо озарилось такой широкой улыбкой, что стало немного не по себе.       - ЭТО ГЕНИАЛЬНО! От его крика Помни вздрогнула.       - Абсолютно гениально! Отпуск! Природа! Домик в лесу! Самое уютное и психологически безопасное приключение в истории цифрового цирка!       Он щёлкнул пальцами, и над ними вспыхнула огромная голограмма: зелёный лес, залитая солнцем тропинка и небольшой деревянный домик с дымом из трубы.       - Добро пожаловать в «Лесной отпуск Кейна»! - торжественно объявил он. - Вас ждут живописные виды, свежий воздух, пение птиц и никаких монстров! Он сделал паузу.       - Ну, почти никаких. Рагата прищурилась.       - Кейн.       - Ладно-ладно, никаких монстров вообще, обещаю.       - Точно? - спросила она.       - Клянусь своим любимым цилиндром! Никаких погонь, крови и смертельной опасности. Только природа, отдых и, возможно, совсем немного командной работы. Иначе будет слишком скучно, а скука, как известно, тоже травмоопасна. Кейн хлопнул в ладоши так громко, что у Помни заложило уши. Мир дёрнулся, рассыпался на цветные полосы и собрался заново без портала, без предупреждения и без единой секунды на подготовку.       Она моргнула и поняла, что стоит на асфальте посреди густого леса. Деревья смыкались над головой плотным зелёным сводом, пропуская лишь редкие золотистые лучи солнца. Рядом стояли две тёмно-зелёные машины с распахнутыми дверями и мягкими сиденьями внутри. В воздухе пахло хвоей, влажной землёй и чем-то сладким, то ли цветами, то ли грибами после дождя.       - Ого... - выдохнула Помни. Только сейчас она заметила, что рядом находятся не только Рагата и Кейн. Здесь были все. Джекс лениво прислонился к одной из машин, словно оказался здесь уже полчаса назад. Генгл растерянно оглядывалась по сторонам. Зубл изучала собственное отражение в боковом стекле, а Королёр невозмутимо стоял чуть в стороне, рассматривая лес. Помни перевела взгляд на себя и только теперь заметила ещё очередную странность. Кейн опять их переодел.       Вместо привычного циркового костюма на ней оказались чёрные джинсы, тяжёлые берцы, белая майка на широких бретелях и лёгкая клетчатая рубашка поверх. Рагата удивлённо разглаживала нежное светлое платье, поверх которого лежала тёплая вязаная накидка. Джекс выглядел непривычно обычно, джинсы и тёмный лонгслив делали его похожим на самого обычного человека, если не считать огромных кроличьих ушей.       Генгл достались простые шорты и майка, хотя, учитывая её внешний вид, одежда выглядела скорее декоративной формальностью. У Королёра его привычная накидка сменила цвет на насыщенно-зелёный, почти сливающийся с окружающим лесом. Зубл же, похоже, получила самые скромные изменения - её антенки превратились в нечто напоминающее молодые побеги и лесные листья.       - Тематические костюмы! - радостно объявил Кейн, внезапно возникая прямо между ними. - Настоящий отпуск невозможен без соответствующего гардероба!       - Ты переодел нас, пока телепортировал? - недоверчиво спросила Помни.       - Конечно! Я же не могу отправить вас отдыхать в цирковых костюмах. У этого приключения есть эстетика! Генгл оказалась за рулём первой машины. Она сидела, вцепившись в руль так крепко, словно тот мог сбежать, стоило ей ослабить хватку. Её взгляд метался между дорогой и приборной панелью с таким напряжением, будто любая лампочка могла внезапно загореться красным и объявить конец света.       Рагата устроилась на пассажирском сиденье рядом и первым делом пристегнулась. Почему-то эта мелочь казалась Помни удивительно милой. Даже здесь, в цифровом мире, где ремни безопасности были скорее элементом декора, чем реальной необходимостью. Сама Помни забралась на заднее сиденье, и выглянула в окно. Вторая машина уже оживала за их спинами, двигатель негромко урчал, а за рулём, кажется, устраивался Джекс.       - Ты уверена, что справишься? - осторожно спросила Рагата. Генгл нервно сглотнула.       - Нет. Она помолчала пару секунд и добавила:       - Но дорога выглядит прямой. Наверное, мне нужно просто не врезаться в дерево.       - Очень вдохновляющий план, - пробормотала Помни. Генгл виновато улыбнулась.       - Прости.       - Нет-нет, всё нормально. Меня успокаивает, что ты хотя бы осознаёшь вероятность катастрофы.       - Это совсем не помогает, - простонала Рагата, закрывая лицо ладонью. Машина плавно тронулась с места, и Генгл тут же выпрямилась ещё сильнее, сосредоточившись на дороге так, словно от этого зависела судьба всего приключения. Дорога оказалась грунтовой, но хорошо укатанной. Машину слегка покачивало на неровностях, однако ехать было удивительно комфортно. По обе стороны тянулся густой лес, высокие сосны уходили вверх стройными колоннами, а землю под ними укрывали папоротники, мох и редкие кусты черники. Солнечный свет просачивался сквозь кроны отдельными золотыми лучами, рисуя на дороге постоянно меняющийся узор из света и тени.       Где-то над головой пели птицы. Их голоса звучали настолько чисто и гармонично, что Помни невольно прищурилась. Всё это казалось слишком идеальным. Слишком правильным. Будто Кейн не просто создал лес, а несколько часов просидел в студии, перебирая тысячи записей, чтобы выбрать самые успокаивающие звуки природы. Помни фыркнула себе под нос и снова посмотрела в окно. Несмотря на искусственность происходящего, лес действительно выглядел красиво. Настолько красиво, что впервые за долгое время ей не хотелось искать подвох в каждой тени между деревьями.       - Помни, - Рагата повернулась к ней, опираясь локтем на спинку сиденья. - Мы можем поговорить?       - О чём? - спросила Помни, хотя прекрасно знала ответ.       - О Джексе. Генгл бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида и снова сосредоточилась на дороге. Помни тяжело вздохнула и откинулась на сиденье.       - А что о нём говорить? Он меня избегает, а мы оба делаем вид, что ничего не произошло.       - Но кое-что произошло, - мягко заметила Рагата. - Ты ему призналась. Несколько секунд Помни молчала.       - Да. А он ничего не ответил. Просто ушёл.       - Это ещё не значит, что он ничего не чувствует, - осторожно сказала Рагата.       - Тогда что это значит? Рагата задумалась.       - Может быть, он испугался.       - Джекс? Испугался?       - Тебя, - тихо произнесла Генгл. Помни удивлённо посмотрела на неё.       - Это глупо.       - Это нормально, - возразила Рагата. - Он не умеет быть уязвимым. Иногда, мне кажется, он вообще не знает, как просто быть собой. За окном медленно проплывали сосны. Помни отвернулась к стеклу.       - Почему он тебе вообще нравится? - неожиданно спросила Генгл. - Он постоянно грубит, ломает мои маски, толкается...       - И приносит сороконожек, - поёжилась Рагата. Помни невольно усмехнулась.       - Потому что он единственный, кто не пытался меня жалеть. Рагата и Генгл притихли.       - Когда я только попала в цирк, все были очень осторожными. Ты Рагата пыталась меня успокоить, Зубл делала вид, что ей всё равно, хотя было видно, что это не так. Королёр... ну, это Королёр. А Джекс просто посмотрел на меня и сказал: «Ну привет, малявка». Она опустила взгляд.       - И это было так обыденно, что я почти перестала бояться. Помни замолчала, подбирая слова.       - А потом оказалось, что ему не всё равно. Он просто не умеет это показывать. Но он всегда рядом. Замечает, когда мне плохо, раньше меня самой. Может молчать часами, но почему-то никогда не исчезает, когда действительно нужен. Она сглотнула.       - И он целует меня так, будто всегда знает, чего я хочу раньше меня самой. В машине повисла тишина. Колёса шуршали по дороге. Где-то в лесу пели птицы. Потом Генгл резко повернула голову.       - Что значит «целует»? Машина слегка вильнула.       - Генгл, дорога, - напомнила Рагата, придерживая руль.       - Нет, подожди. В смысле целует? Настоящими поцелуями?       - А бывают ненастоящие? - пробормотала Помни, чувствуя, как начинают гореть щёки.       - Реально?! Теперь уже вперёд подалась и Рагата.       - И давно?!       - Почему я вообще это сказала... Помни закрыла лицо ладонями.       - Ну?       - Пару раз.       - Пару раз? - недоверчиво переспросила Генгл.       - Первый был после моей первой смерти. Потом на трассе, когда меня ранили. Потом ещё несколько...       - Боже мой, - выдохнула Генгл. - Вы буквально как персонажи романтического аниме.       - Замолчи. Помни только сильнее спрятала лицо в ладонях. Рагата смотрела на неё ещё несколько секунд, а потом неожиданно улыбнулась.       - Ты улыбаешься.       - Нет.       - Улыбаешься. Помни опустила руки.       - Когда говоришь о нём, - тихо продолжила Рагата, - у тебя совершенно другое лицо. Помни хотела возразить, но слова застряли в горле. На её губах действительно застыла улыбка, лёгкая, почти невесомая. Та, которую она сама давно не замечала. Совсем не похожая на напряжённую маску, с которой ходила последние дни. И, кажется, впервые за долгое время она выглядела по-настоящему счастливой.       - Наверное, поэтому для меня это так важно, - тихо закончила Помни. Рагата и Генгл переглянулись, но ничего не сказали. В этот момент слова были не нужны. Машина продолжала неспешно катиться по лесной дороге. За окнами мелькали стволы сосен, полосы солнечного света и густые заросли папоротника. Где-то вдалеке пели птицы, а двигатель размеренно урчал, словно подчёркивая спокойствие этого момента.       Помни снова посмотрела в окно. Где-то позади, в другой машине, ехал Джекс. Человек, который заставлял её злиться, спорить, переживать и сомневаться. Человек, который умудрился стать ей ближе всех в этом странном цифровом мире. И почему-то даже сейчас, когда он избегал её взглядов и делал вид, что ничего не произошло, одной мысли о нём оказалось достаточно, чтобы на её губах появилась едва заметная улыбка.       Вторая машина держалась чуть позади первой. Джекс вёл уверенно, почти агрессивно. Руки крепко сжимали руль, взгляд был прикован к дороге, а напряжённая челюсть выдавала раздражение лучше любых слов. Машина легко проглатывала повороты и неровности, будто он пытался сосредоточиться на дороге настолько сильно, чтобы не думать ни о чём другом. На пассажирском сиденье расположилась Зубл, закинув ноги на торпеду. Она уже несколько минут наблюдала за Джексом с подозрительным прищуром, словно собиралась вскрыть его череп и лично проверить, что творится у него в голове. Сзади сидел Королёр. Пристёгнутый, напряжённый и, судя по выражению лица, искренне сожалеющий, что вообще оказался в этой машине.       - Так, - наконец сказала Зубл. - Рассказывай.       - О чём? - лениво отозвался Джекс.       - О том приключении. Где вы были полицейскими.       - А что там рассказывать? Убийство, погоня, стрельба. Обычный вторник.       - Не темни. Зубл повернулась к нему всем корпусом.       - Я была на связи, Джекс. Я слышала ваши доклады. Несколько секунд в машине слышался только шум двигателя.       - И?       - И после этого ты начал избегать Помни. Джекс сильнее сжал руль. Совсем немного. Настолько, что посторонний мог бы и не заметить. Зубл заметила.       - До этого вы были не разлей вода. Ты у неё в комнате ночевал, между прочим.       - Я спал на полу.       - Для тебя это вообще не аргумент. На заднем сиденье Королёр издал тихий звук, напоминающий подавленный стон.       - Зубл, - осторожно начал он. - Может быть, не стоит сейчас...       - А когда стоит? Она даже не обернулась.       - Уже неделю он ходит как привидение. Ни с кем не разговаривает. На Помни смотреть не может. Ты делаешь ей больно. Джекс промолчал. Его взгляд по-прежнему был прикован к дороге, но теперь лес за окнами отражался в зеркале заднего вида вместе с его хмурым лицом.       - Ну? - не отставала Зубл.       - Отстань. Дорога петляла между сосен, а тени от деревьев скользили по лицу Джекса, делая его выражение ещё более мрачным и закрытым. Зубл продолжала наблюдать за ним вполоборота. Она не торопилась. За все время в цирке она успела понять одну простую вещь: если достаточно долго давить на Джекса, рано или поздно он либо огрызнётся, либо проговорится. Королёр на заднем сиденье чувствовал это не хуже неё. Он сидел тихо, стараясь занимать как можно меньше места и всем своим видом показывая, что совершенно не хочет участвовать в происходящем.       - Зубл, оставь это, - наконец глухо произнёс Джекс.       - Не оставлю. Она скрестила руки на груди.       - Ты неделю ходишь как зомби. Помни страдает. А я должна делать вид, что ничего не замечаю? На мгновение пальцы Джекса сильнее сжали руль.       - Ты ничего не знаешь.       - Так расскажи. В машине повисла тишина. Слышно было только шуршание шин по гравию да негромкое урчание двигателя.       - Ничего не произошло, - наконец сказал он.       - Врёшь. Ответа не последовало. Зубл ещё несколько раз пыталась что-то спросить, но каждый вопрос разбивался о его молчание. Джекс словно возвёл вокруг себя стену и больше не собирался впускать туда никого. Так продолжалось до тех пор, пока впереди между деревьями не показалась небольшая заправка. Обе машины свернули с дороги и остановились рядом с колонками. Двигатель первой машины затих, и Генгл тут же облегчённо выдохнула, словно только сейчас осознала, что всю дорогу провела в напряжении. Или просто потому, что её наконец перестали заставлять управлять автомобилем. Помни вышла из машины и отошла к краю заправки, подальше от остальных. Ей нужно было несколько минут тишины. После разговора в машине руки всё ещё слегка дрожали. Говорить вслух о своих чувствах оказалось намного сложнее, чем она ожидала. Особенно когда приходилось признавать, насколько важным для неё стал Джекс. Рагата уже собиралась пойти следом, но Генгл осторожно коснулась её локтя.       - Дай ей минуту. Рагата посмотрела в сторону Помни и всё же кивнула.       Они остались возле машины, открыли двери и окна, выпуская накопившееся за дорогу тепло. Королёр сбегал в маленький магазинчик при заправке и вернулся с пакетом чипсов и несколькими бутылками воды. Зубл тут же забрала одну из них и устроилась на заднем сиденье, явно пытаясь делать вид, что больше никого не собирается допрашивать. Джекс стоял у колонки. Заправка закончилась с тихим щелчком. Он вытащил пистолет, повесил его на место и уже собирался отвернуться, когда взгляд сам собой зацепился за знакомую фигуру у края парковки.       Помни стояла спиной к остальным. Лесной ветер слегка шевелил её рубашку и волосы. Она смотрела куда-то в сторону деревьев, будто пыталась остаться наедине со своими мыслями. Джекс задержал взгляд чуть дольше, чем собирался. Ей шла эта одежда. Обычная рубашка, джинсы, тяжёлые ботинки. Ничего особенного. Но почему-то сейчас она выглядела совсем иначе. Более настоящей. Более живой. «Опять это чувство»       Последний раз он испытывал его очень давно. Настолько давно, что предпочитал не вспоминать. Тогда всё началось так же незаметно. Простые разговоры. Желание проводить рядом чуть больше времени. Привычка искать взглядом знакомую фигуру в комнате. А потом в какой-то момент он понял, что ему уже не всё равно. И именно тогда всё пошло не так. Джекс сжал челюсть и отвернулся. Нет. Он слишком хорошо помнил, чем заканчиваются подобные вещи.       Джекс сунул руки в карманы и направился обратно к машине. Но даже тогда продолжал замечать Помни краем глаза, словно какая-то часть его упорно отказывалась смотреть в другую сторону.       Дорога тянулась бесконечно, зелёный тоннель, редкие просветы неба, однообразный шёпот шин по гравию. Джекс вёл машину на автомате, почти не глядя на дорогу. Взгляд всё равно цеплялся за машину впереди.       Она сидела с краю. Её было видно сквозь заднее стекло, как она поворачивает голову к Рагате, как жестикулирует, как улыбается. Эта её дурацкая улыбка, от которой хочется закатить глаза, но они сами падают к её губам. Большие глаза, которые смотрят то на Рагату, то в окно, то куда-то в сторону, и каждый раз, когда она моргает, ему кажется, что в этом движении есть что-то слишком живое, слишком настоящее для этого картонного мира.       Раздражает.       Всё в ней раздражает. То, как она смеётся над глупыми шутками. Как заправляет прядь за ухо. Как хмурится, когда о чём-то задумывается, и эта складка между бровями, которую хочется разгладить пальцем. Как она вцепилась в него тогда, на трассе, смотря снизу вверх, с кровью на губах, и сказала…       Не думать об этом.       Она раздражает его. Всегда раздражала. С первого дня, когда появилась в цирке, растерянная, напуганная, но почему-то так быстро привыкшая к правилам цирка. Он думал, она быстро сдастся. Рассеяться, как другие. Но она…       Идиотка. Он не может оторвать взгляда от её профиля. От того, как она слушает Рагату, чуть наклонив голову, с полуулыбкой, которая делает её лицо почти красивым. Не почти. Красивым. Чёрт.       Он сжимает руль. Не хочет показывать свою уязвимость. Никогда не хотел. Рядом с ней это становится невозможно, маска трескается. Она смотрит на него, и он чувствует себя голым. Так, будто она видит всё то, что он прячет под слоем сарказма и ленивой ухмылки. Его страхи. Его боль. Его отчаянное желание просто быть.       Быть с ней…И это бесит больше всего. Потому что он переживает за неё. Каждый раз, когда она уходит в приключение, в его голове включается какой-то параноидальный режим, вдруг в этот раз Кейн перестарается? Вдруг она рассеяться, как та, другая, чьё имя он старается не вспоминать?       Он не может это контролировать. И он не может смотреть на её улыбку, не чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное, жадное, собственническое. Хочет повалить её на кровать. На любую, в цирке, в этом дурацком домике, куда они едут, и запустить пальцы в её волосы, и прикусить губу, и слушать, как она дышит. Как шепчет его имя. Как говорит, что хочет его. Не боится. Не отворачивается.       Боже. Джекс выдохнул, провёл рукой по лицу и слишком поздно заметил, как стоп -сигналы машины впереди вспыхнули красным. Резко. Генгл затормозила то ли зверёк перебежал дорогу, то ли она просто испугалась собственной тени. Он ударил по тормозам, машина дёрнулась, Королёр сзади тихо охнул, а Зубл уперлась руками в торпеду.       - ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! - заорала она, разворачиваясь к нему всем корпусом. - СЛЕДИ ЗА ДОРОГОЙ, ПРИДУРОК! Он не ответил. Резко выключил зажигание, хлопнул дверью так, что стекло задребезжало, и быстрым шагом направился к машине Генгл. Она уже вышла, растерянно оглядываясь, кажется, сама не поняла, зачем так резко остановилась.       - Ты, - Джекс ткнул в неё пальцем, и Генгл вздрогнула. - Ты чего творишь? Решила устроить краш-тест?       - Я… зайчик перебежал, - пробормотала она, пряча ленты за спину.       - Какой зайчик? - он наклонился к ней, пытаясь придать голосу максимум угрозы, хотя злость уже начала оседать, потому что из открытой двери машины доносился звук. Смех.       Помни сидела на заднем сиденье, прижав ладони к животу, и смеялась, взахлёб, истерично, так, что плечи тряслись, а на глазах выступили слёзы. Рагата рядом тоже смеялась, прикрывая рот рукой, но Помни... Её лицо раскраснелось, из глаз текли слёзы, и она даже не пыталась их вытирать. Такой чистый смех, такой живой, что у него перехватило дыхание.       Джекс замер. Рука, которой он грозил Генгл, опустилась. Голос пропал. И внутри него что-то остыло. Не резко, а постепенно, как закипающая вода вдруг перестаёт бурлить, когда понимаешь, что смысла нет.       - Ладно, - тихо сказал он, опуская взгляд. Развернулся и пошёл обратно к своей машине.       - Ты чего? - Генгл растерянно посмотрела ему вслед.       - Всё нормально, - бросил он через плечо. Зубл всё ещё бурчала, когда он сел за руль. Что-то про «безответственных кроликов» и «дурацкие приключения». Королёр молчал, вжавшись в сиденье.       Лес начал редеть, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Дорога ещё несколько минут петляла между деревьями, а потом неожиданно вывела их к озеру, словно кто-то раздвинул лесные стены, открывая спрятанный за ними пейзаж. Дом стоял прямо на берегу. Построенный из тёмного дерева и серого камня, он выглядел одновременно уютным и впечатляющим. Из широких окон лился тёплый янтарный свет, отражаясь в воде длинными золотыми полосами. От дома расходились аккуратные дорожки, теряющиеся среди валунов и деревьев, а за ними снова начинался густой лес, поднимающийся по склонам невысоких холмов.       У самого берега тянулся небольшой деревянный пирс. Озеро было почти неподвижным, отражая вечернее небо, светящиеся окна и тёмные кроны деревьев так чётко, что казалось, будто под водой существует ещё один мир. Всё вокруг выглядело неправдоподобно спокойным. Генгл выключила двигатель и шумно выдохнула, словно только что завершила сложнейшую миссию в своей жизни.       - Мы приехали. В её голосе звучало столько облегчения, что Помни невольно улыбнулась.       Она выбралась из машины и на несколько секунд замерла, разглядывая открывшийся вид. Вечерний воздух был прохладным и пах водой, древесиной и чем-то свежим, почти осенним. Озеро лежало перед ней совершенно спокойное, без единой ряби, а отражение дома в его поверхности выглядело настолько чётким, что граница между настоящим миром и его зеркальной копией почти исчезала.       - Красиво, - тихо сказала Рагата, вставая рядом.       - Даже слишком красиво.       - Это же Кейн, - напомнила Генгл. Подъехала вторая машина. Джекс заглушил двигатель, но не вышел сразу. Несколько секунд он сидел неподвижно, глядя через лобовое стекло на дом и озеро. Зубл выбралась первой и потянулась, хрустнув металлическими суставами.       - Ну, хоть не убил нас по дороге, - буркнула она, покосившись на Джекса. Королёр вылез следом, огляделся и тихо ахнул.       - Здесь... здесь как в настоящем лесу, - сказал он, и в его голосе слышалось что-то вроде благоговения.       Джекс наконец вышел из машины. Засунув руки в карманы, он окинул дом равнодушным взглядом. На мгновение его глаза скользнули в сторону Помни. Она стояла у машины рядом с Рагатой, и закатное солнце золотило её волосы и плечи. Взгляд задержался лишь на секунду, после чего Джекс тут же отвернулся и посмотрел на озеро, будто ничего не произошло. Помни этого не заметила. Она продолжала смотреть на гладкую поверхность воды, заворожённая её неподвижностью.       Само озеро казалось нереальным. Отражение было таким чётким, что граница между настоящим миром и его зеркальной копией почти исчезала. Золотой свет из окон дома тянулся по воде длинными дорожками, а тёмные силуэты деревьев растворялись в спокойной вечерней глади. Джекс тоже задержался взглядом на озере. На отражении. На том, как последние лучи солнца окрашивают воду в медные и янтарные оттенки. Он тоже чувствовал эту красоту. Просто никогда бы в этом не признался.       Дом внутри оказался таким же уютным, как и снаружи. Просторная гостиная с камином плавно переходила в кухню, а большие окна открывали вид на озеро. Тёплый свет ламп отражался от деревянных стен, наполняя комнаты мягким золотистым свечением. Всё здесь выглядело настолько спокойно и по-домашнему, что на несколько секунд Помни даже забыла, что находится в очередном приключении Кейна. Некоторое время все просто осматривали дом. Зубл сразу отправилась изучать шкафы и ящики в поисках чего-нибудь интересного, Генгл восхищённо рассматривала кухню, а Королёр надолго задержался возле книжных полок. Рагата успела проверить все спальни и убедиться, что места хватит каждому. Постепенно разговоры стихли, усталость после дороги взяла своё, и один за другим обитатели цирка разошлись по комнатам.       Помни тоже поднялась наверх, но долго в своей комнате не задержалась. Сон почему-то не шёл. Вернувшись в гостиную, она устроилась на диване напротив камина и некоторое время просто смотрела на огонь. За окнами темнело, озеро постепенно превращалось в чёрное зеркало, а отражения огней дрожали на его поверхности длинными золотыми дорожками.       Мысли сами собой вернулись к Джексу. Рано или поздно им придётся поговорить, и избежать этого разговора уже не получится. Но сейчас, сидя в тишине и слушая потрескивание дров, Помни вдруг поняла, что больше не хочет торопить события. Если разговор должен состояться, он состоится. А пока она собиралась просто наслаждаться этим отпуском и впервые за долгое время позволить себе отдохнуть. Тепло камина постепенно расслабляло. Веки тяжелели всё сильнее, мысли становились медленнее, а потом и вовсе растворились где-то между треском поленьев и тихим шумом ветра за окном. Сама не заметив когда, Помни уснула прямо на диване.       Проснулась она от негромкого смеха и аппетитного запаха чего-то жареного. Несколько секунд Помни лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится. Лишь потом она осознала, что её голова лежит у кого-то на коленях, а чья-то ладонь медленно и осторожно гладит её по плечу. Приоткрыв глаза, она увидела Рагату. Та сидела рядом на диване и, заметив, что Помни проснулась, мягко улыбнулась. На кухне тем временем Зубл и Генгл что-то готовили, негромко переговариваясь и время от времени начиная хихикать над очередной шуткой.       - Доброе утро, соня, - тихо сказала Рагата. Помни сонно моргнула и невольно улыбнулась в ответ. Впервые за долгое время утро началось спокойно.       - Я уснула?       - Похоже на то. Зубл и Генгл уже готовят завтрак. С кухни доносились приглушённые голоса и редкий смех. Когда они вошли туда, Генгл пыталась нарезать овощи, а Зубл стояла у плиты и следила одновременно за едой и за ней.       - Ты опять слишком толсто режешь, - проворчала Зубл.       - Я стараюсь.       - Это заметно. Несмотря на слова, в её голосе не было раздражения. Наоборот, терпение, которого Зубл обычно не показывала никому, кроме Генгл. Помни и Рагата заняли места за столом. Генгл тут же засуетилась, раскладывая тарелки, а Зубл сняла сковороду с плиты и поставила завтрак перед всеми. Когда Генгл потянулась к чайнику, Зубл мягко остановила её.       - Горячо. Сядь, сама сделаю. Генгл послушно устроилась за столом, а Зубл, проходя мимо, едва заметно коснулась её плеча. Настолько привычно, будто делала это уже сотню раз.       - Вы очень милые, - не удержалась Помни. Зубл тут же нахмурилась, а Генгл тихо засмеялась, пряча улыбку за кружкой. Завтрак проходил спокойно. За окнами блестело озеро, дом наполнялся запахом чая и свежей еды, а разговоры текли лениво и без спешки. Помни поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя настолько расслабленной.       Вскоре сверху послышались шаги. Королёр спустился вниз сонный и растрёпанный, молча сел за стол и принял кружку кофе, которую ему протянула Зубл.       - Джекс ещё спит? - спросила Помни.       - Если верить храпу сверху, то да, - ответила Рагата. Все тихо рассмеялись. Помни посмотрела на свободное место за столом, и сама не заметила, как задержала на нём взгляд чуть дольше остальных. После завтрака все разбрелись кто куда. Рагата вышла на крыльцо, потянулась, вдыхая утренний воздух, и Генгл, прихватив свой блокнот, последовала за ней.       - Мы посмотрим, что там за лесом, - сказала Рагата, накидывая лёгкую кофту. - Может, найдём что-нибудь интересное.       - Не потеряйтесь, - буркнула Зубл, но в её голосе слышалась не грубость, а скорее привычное ворчание, за которым пряталось беспокойство. Рагата улыбнулась и махнула рукой.       - Вернёмся к обеду. Они ушли в сторону леса, и их голоса быстро стихли, растворились в шуме ветра и птиц. Зубл вышла на задний двор, Королёр поплёлся за ней, не зная, чем себя занять. За домом, у самого берега, они нашли старую лодку - деревянную, чуть рассохшуюся, но ещё крепкую.       - Смотри, - Королёр тронул её носок. - Может, починим? Зубл обошла лодку, оглядела.       - Весла есть. Трещины небольшие.       - Кейн наверняка оставил что-то в сарае, - оживился Королёр.       - Тогда пошли. - Зубл уже направилась к небольшому строению за домом. - Вечером можно будет поплавать. Королёр почти побежал за ней, впервые за долгое время выглядя не растерянным, а увлечённым.       В доме осталась только Помни. Она стояла у раковины на кухне и неторопливо мыла посуду после завтрака. За окнами блестело озеро, солнечный свет отражался от воды и рассыпался по деревянному полу золотыми бликами. В доме было удивительно тихо. Только шум воды и редкое потрескивание дров в камине нарушали спокойствие.       Где-то наверху скрипнула дверь. Помни сразу поняла, кто наконец решил выбраться из своей комнаты. Через несколько секунд послышались шаги. Джекс спустился по лестнице и появился в дверном проёме кухни. Он бросил быстрый взгляд на кухню и почти сразу встретился глазами с Помни. На мгновение между ними повисла тишина. А потом Джекс, словно только сейчас осознав, что они остались вдвоём, развернулся и явно собрался уйти. Помни устало вздохнула.       - Серьёзно? Джекс остановился и обернулся через плечо.       - Что тебе надо? Помни поставила тарелку на сушилку и снова включила воду.       - Ничего. Можешь игнорировать меня сколько угодно. Но сначала поешь. В ответ Джекс лишь нахмурился.       - Мы в этом приключении чувствуем голод. Ты проспал завтрак. Несколько секунд он молча смотрел на неё.       - Какая неожиданная забота.       - Не льсти себе, - спокойно ответила Помни, не отворачиваясь от раковины. - Просто не хочу потом слушать, как ты страдаешь от голода и портишь настроение окружающим.       - Я не страдаю от голода.       - Пока что. Помни наконец посмотрела на него. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Впервые за последнюю неделю без неловкости, без попыток отвернуться или сделать вид, что другого человека здесь нет. Потом Джекс негромко фыркнул и всё-таки подошёл к столу.       - Если еда окажется отвратительной, виновата будешь ты.       - Ну конечно. Он сел за стол и принялся за завтрак, а Помни вернулась к посуде. Больше они не разговаривали. Но почему-то даже это молчание ощущалось легче, чем вся прошлая неделя.       По крайней мере, на этот раз Джекс не ушёл.       Он ел молча. Помни не оборачивалась, пока за спиной звякнула вилка о тарелку, и вдруг услышала, как Джекс поднялся, прошлёпал к раковине и поставил посуду рядом с ней. Она замерла на секунду, но ничего не сказала. Он тоже молчал. Они убирали со стола вдвоём, без слов, без взглядов. Джекс сносил тарелки, Помни протирала столешницу, и каждый раз, когда их руки оказывались слишком близко, он отступал на шаг, а она делала вид, что не замечает.       Мысли у обоих крутились на одном и том же: «Что я, блять, делаю?»Она думала, почему не начинает разговор о том самом, почему внутри всё сжимается от его присутствия, почему так хочется повернуться и хотя бы посмотреть. Он думал, почему не ушёл сразу, почему послушай ее, почему не может сделать шаг к выходу, когда это так просто. Раздражало обоих. Бесило. И от этого раздражения становилось только тяжелее, потому что они оба знали причину, но никто не хотел произносить её вслух. Когда последняя тарелка оказалась в сушке, Джекс выпрямился, выдохнул и сделал шаг к выходу из кухни. В этот момент дверь с улицы распахнулась, и влетела Зубл.       - О, вы оба здесь, - сказала она, оглядывая их с подозрением. - Ладно, слушайте. Лодку починили. Королёр уже весла налаживает. Можно попробовать поплавать.       - Серьёзно? - Помни удивилась.       - Да. Вода тёплая, рыба там какая-то водится.       - Ага, круто, - буркнул Джекс, уже направляясь к лестнице.       - Ты куда? - Зубл преградила ему путь. - Пойдёшь с нами. Джекс замер.       - Я не…       - Не хочешь? - Зубл скрестила руки. - А кто будет ловить рыбу? Королёр боится червей, я не умею, Помни тем более.       - А я, по-твоему, умею?       - Нет. Но ты хотя бы не ноешь. Иди уже.       Помни стояла в дверном проёме кухни, опираясь плечом о косяк. Поза расслабленная, почти ленивая, но в ней чувствовалось что-то хищное, выжидающее. Джекс сначала посмотрел на Зубл, потом на Королёра, который уже радостно собирал удочки. А затем его взгляд скользнул к Помни. В нём была надежда. Та самая немая просьба, «спаси меня, придумай что-нибудь», которую он посылал ей почти автоматически. Ещё неделю назад она бы улыбнулась и пришла на помощь. Но не сейчас. Она встретила его взгляд и медленно, очень медленно улыбнулась. Не той улыбкой, от которой хотелось подойти и поцеловать. Другой - пошлой, дразнящей, с прищуром, от которого у него по спине пробежали мурашки.       Она смотрела на него так, будто давно ждала этого момента. Будто это была её личная месть, за все дни, когда он избегал её взгляда, за то, как она сидела у его двери и говорила в пустоту, за то, что он заставлял её страдать. Его шерсть на загривке встала дыбом. От того, как она смотрела, словно сверху вниз, с этой своей тихой, жестокой нежностью. От того, что в её позе было что-то настолько вызывающе-соблазнительное, что он почувствовал жар, разливающийся где-то в груди и ниже. Неприличный. И от этого захотелось либо подойти к ней прямо сейчас, либо уйти, чтобы не делать глупостей при всех.       - Ладно, - бросил он и быстрым шагом вышел на улицу. Помни усмехнулась, глядя ему вслед.       - Что? - спросила Зубл.       - Ничего, - Помни покачала головой. - Просто… он как тот самый подросток, которого заставили. Зубл фыркнула.       - Он всегда такой. Пошли, а то Королёр без нас уплывёт. Помни сидела на краю пирса, свесив ноги к воде, и смотрела, как лодка с Джексом и Королёром медленно удаляется от берега. Рядом устроилась Зубл. Некоторое время они просто молчали, наблюдая за гладью озера.       - Он даже не хотел идти, - заметила Помни.       - Джекс никогда ничего не хочет, - хмыкнула Зубл. - Но обычно всё равно делает. Помни проводила взглядом лодку.       - После моего признания он почти перестал со мной разговаривать.       - Потому что испугался.       - Испугался меня?       - Не тебя. Того, что чувствует. Джекс умеет спорить и бесить окружающих. А вот с чувствами у него всегда паршиво. Помни невесело усмехнулась.       - Иногда мне кажется, что он вообще ничего не чувствует.       - Поверь, чувствует. Я постоянно замечаю, как он на тебя смотрит. Просто отворачивается раньше, чем ты успеваешь поймать его взгляд. Несколько секунд Помни молчала.       - И откуда ты всё это знаешь? Зубл пожала плечами.       - Потому что сама такая же. Я тоже долго не понимала, что делать со своими чувствами. Пока не появилась Генгл. Она просто была рядом. И в какой-то момент я поняла, что без неё мне было бы гораздо хуже. Помни улыбнулась.       - Я чувствую примерно то же самое к Джексу.       - Тогда не сдавайся, - сказала Зубл. - Но и не копи всё в себе. Иногда полезно просто выпустить пар.       - Например? На лице Зубл появилась ухмылка.       - Например, накричать на него. Помни посмотрела на лодку, замершую почти на середине озера. Джекс сидел с удочкой в руках и, кажется, наслаждался тем, что находится достаточно далеко от всех остальных.       - Знаешь, - задумчиво сказала Помни, поднимаясь на ноги, - это не такая уж плохая идея. Она глубоко вдохнула, сложила ладони рупором и со всей силы крикнула:       - ДЖЕКС, ТЫ ГОН#ОН! Эхо прокатилось над озером, вспугнув птиц с ближайших деревьев. Джекс резко обернулся. Даже с такого расстояния было видно, как он возмущённо вскочил на ноги.       - ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!       - ТЫ СЛЫШАЛ! Помни не смогла сдержать улыбку. В груди вдруг стало удивительно легко.       - Я ТЕБЕ СЕЙЧАС... Лодка опасно качнулась.       - Джекс, осторожно, - пискнул Королёр. Было уже поздно. Джекс попытался удержать равновесие, но лодка резко накренилась и через секунду перевернулась, отправив обоих в воду.       - БЛ#%&ТЬ!       - Я НЕ УМЕЮ ПЛАВАТЬ! Вода вокруг вспенилась. Вёсла, удочки и банка с наживкой разлетелись в разные стороны, а немногочисленный улов тут же исчез в глубине. На пирсе Зубл согнулась пополам от смеха.       - О боже... Помни, ты это специально?       - Нет, - выдавила та сквозь смех. - Но получилось идеально. Через несколько минут Джекс выбрался на берег. Мокрый насквозь, с прилипшими к ушам водорослями и таким выражением лица, будто был готов совершить убийство. Следом плёлся Королёр, который всё ещё бормотал что-то про то, что не умеет плавать.       - Ты за это ответишь, - ткнул Джекс пальцем в сторону Помни.       - Что сделаешь? Снова в озеро упадёшь? Зубл расхохоталась ещё громче. Джекс что-то неразборчиво прорычал и направился к дому. На полпути они столкнулись с возвращающимися из леса Рагатой и Генгл. Увидев двух насквозь мокрых рыбаков, обе замерли.       - Ой, - только и сказала Генгл. Джекс прошёл мимо, даже не взглянув на них. Королёр задержался на секунду, словно хотел всё объяснить, но лишь беспомощно развёл руками и поспешил следом.       - Что это с ними? - Рагата проводила взглядом удаляющихся Джекса и Королёра.       - Понятия не имею, - пожала плечами Генгл. Когда они подошли к пирсу, ответ нашёлся сам собой. Помни и Зубл сидели на досках плечом к плечу и буквально задыхались от смеха. У обеих на глазах выступили слёзы, а попытки что-то объяснить только вызывали новый приступ хохота.       - Что случилось? - спросила Рагата. Помни открыла рот, собираясь ответить, но снова согнулась пополам от смеха.       - Лодка... - выдавила Зубл. - Они перевернули лодку...       - Джекс вскочил на ноги, - добавила Помни. - А потом - бульк! Этого оказалось достаточно, чтобы они снова расхохотались.       - Они упали в воду? - уточнила Генгл.       - Оба! - хором ответили Помни и Зубл.       - Королёр всё время кричал, что не умеет плавать, хотя там воды было по пояс, - вытирая слёзы, сказала Помни.       - А Джекс так смешно взвизгнул, когда падал, - добавила Зубл. Рагата не выдержала и тоже улыбнулась. Генгл тихо захихикала, прикрывая рот ладонью.       - Вы хоть помогли бы им.       - Они сами прекрасно справились, - отмахнулась Зубл.       - В отличие от рыбы, - добавила Помни. Обе снова засмеялись. Солнце стояло высоко над озером.       В дом они ввалились шумной гурьбой. Рагата и Генгл сразу направились к кухне, светлое платье Рагаты мелькнуло между шкафами, Генгл уже доставала кастрюли, что-то радостно щебеча про суп. Королёр, не проронив ни слова, рухнул в кресло у камина, зелёная накидка расправилась по мягким подлокотникам. Он тут же выудил откуда-то книгу и уставился в неё с видом человека, который отчаянно делает вид, что его не существует.Зубл заняла диван.       - Ох, я это буду помнить долго, - прохрипела она. - Королёр орёт «я не умею плавать», а Джекс... Джекс с этими водорослями на ушах... Помни опустилась рядом с ней на диван.       - Он сейчас на тебя похож, - лениво заметила Помни.       - На меня? - Зубл фыркнула громче, и через мгновение уже снова смеялись - тихо, чтобы не привлекать внимания остальных. На кухне звенела посуда, Рагата что-то объясняла Генгл про соль, а Королёр перевернул страницу с таким шорохом, будто хотел подчеркнуть: он здесь вообще ни при чём.       Джекс появился на лестнице через минуту. Выглядел он так, будто его выловили со дна озера, отжали и забыли высушить. Тёмный лонгслив облепил грудь и плечи, ткань неприятно блестела в свете ламп. Джинсы потемнели от воды. С ушей то и дело срывались капли, оставляя тёмные точки на деревянных ступенях. Он не сказал ни слова. Даже не посмотрел в их сторону. Просто прошагал через гостиную, игнорируя Зубл, которая проводила его довольным взглядом, и скрылся наверху. Хлопнула дверь. Негромко, почти вежливо, но отчего-то очень окончательно. Помни перестала смеяться.       - Он так и не переоденется, - заметила Зубл.       - Он не умеет заботиться о себе, - ответила Помни, и в голосе её не было привычной насмешки. Она посидела ещё несколько минут. Смотрела на огонь в камине, на то, как Королёр притворяется, что читает, на кухонную суету, откуда уже потянуло луком и зеленью. Потом поднялась.       - Я сейчас, - сказала она. Зубл только приподняла бровь, но ничего не спросила.       В ванной на первом этаже Помни нашла полотенце. Большое, махровое, пахнущее чем-то нейтрально-цветочным, Кейн явно продумал каждую деталь. Она взяла его, задержалась на секунду у зеркала, глядя на своё отражение: растрёпанные волосы, раскрасневшиеся от смеха щёки, расстёгнутую рубашку. Затем развернулась и пошла наверх. Коридор второго этажа встретил её тишиной. Помни остановилась перед его дверью, такой же обычной, как в цирке, и постучала.       - Открой. Ни звука. Она выдохнула и прислонилась лбом к косяку. Полотенце висело на плече, обдавая холодом ткань рубашки.       - Джекс, я знаю, что ты там сидишь и мокнешь. И я знаю, что ты не брал полотенце, потому что тебе лень. Оно у меня, давай я помогу. Тишина.       - Я не буду с тобой ни о чём говорить. - Она помолчала. - Просто хочу, чтобы ты перестал капать на пол. За дверью что-то упало. То ли ботинок, то ли его терпение.       - Помни, отвали, - глухо донёсся голос. С хрипотцой, не злой даже, а просто усталый.       - Не-а. - Она опустилась на пол прямо перед дверью - Я подожду. Прошла минута. Другая. Внизу слышались голоса, звон посуды, смех. А здесь, на втором этаже, время словно застыло. Помни сидела, прислонившись спиной к стене, и смотрела в пустой коридор. Она больше не говорила. Просто ждала.       Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Дверь приоткрылась, на ладонь, не больше. В щели мелькнул край кровати, тёмный лонгслив, брошенный на пол, и сам Джекс. Он стоял в проёме, загородив плечами проход. Мокрый, насупленный, и взглядом, который обещал медленную мучительную смерть, если она сейчас же не уйдёт.       - Зачем пришла? - спросил он сипло. Помни медленно поднялась. Она молча стянула с плеча полотенце, наклонилась и шагнула вперёд, прямо под его рукой, которой он преграждал дверь. Комната была почти пуста. Такая же, как в цирке, но с какими-то странными деталями: плед на кровати, деревянная вешалка, окно, выходящее на озеро. На полу у тумбочки валялся мокрый лонг. Сам Джекс так и замер у двери, глядя на неё исподлобья. Помни развернулась, взяла его за запястье и потянула к кровати.       - Сядь.       - Не команд...       -Ну прекрати, и сядь, - повторила она спокойно, и почему-то он послушался.       Джекс опустился на край кровати. Джинсы оставили мокрый след на покрывале. Он сидел, широко расставив колени, руки на них, напряжённые. С ушей всё ещё капало. Помни подошла вплотную. Встала между его коленями, подняла полотенце и накрыла ему голову.       - Дура - глухо донёсся из-под махровой ткани его голос.       - Идиот, - ответила она, начиная осторожно промокать уши. - Потом бы ныл как старуха, что простыл       - Я не ною.       - Ты всегда ноёшь. Просто по-разному. Джекс дёрнул головой, пытаясь вырваться. Помни придержала его за ухо мягко, почти ласково, но уверенно.       - Не дёргайся. А то хуже сделаю.       - Куда хуже? - фыркнул он. - Ты меня чуть не утопила.       - Сам упал. Она перехватила полотенце и начала вытирать второе ухо неторопливо, методично, как ребёнка после купания. Джекс сидел неподвижно, только челюсть сжималась и разжималась, выдавая внутреннюю борьбу. Но огрызался он исправно.       - У тебя руки как лопаты, - буркнул он.       - У тебя голова как тыква.       - А ты...       - Что я? - Помни чуть склонила голову, не прекращая движений. Клетчатая рубашка соскользнула с плеча, обнажив бретельку белой майки. Она не поправила. Джекс замолчал. Слишком резко. Его взгляд упал на её плечо и тут же ушёл в сторону, в окно, в пол, куда угодно, лишь бы не смотреть туда.       - Ничего, - выдавил он. Помни выпрямилась, развернула полотенце сухой стороной и принялась за затылок.       - Спасибо, - вдруг тихо сказала она.       - За что?       - Что открыл. Джекс не ответил. Только потер переносицу тыльной стороной ладони жест, который Помни видела у него, когда он злился на самого себя. Она закончила вытирать. Полотенце, влажное и тёплое, опустилось на её плечо. В комнате стало тихо, только дыхание и редкие удары капель о пол.       - Ты как мокрая курица, - произнесла Помни, глядя на его растрёпанную шерсть. - Идиот.       - Сама идиотка, - машинально ответил Джекс, но в его голосе не было злости. Потом тяжело выдохнул и очень осторожно, почти невесомо коснулся пальцами края её клетчатой рубашки.       - Свали уже. Помни не сдвинулась с места.       - А ты переоденься.       - Угу. Она знала, что не переоденется. Что будет сидеть в мокрых штанах, пока сами не высохнут просто потому, что ему лень встать и найти сухое. Но сейчас она не стала спорить. Помни шагнула назад, разворачиваясь к двери. Полотенце всё ещё висело у неё на плече. Она уже взялась за ручку, когда услышала за спиной:       - Помни. Она обернулась.       - Спасибо, - сказал он. Всего одно слово. Тише, чем шёпот. Помни кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре она на секунду замерла, прижимаясь лбом к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Она улыбнулась, сама себе, тихо и невесомо. А потом спустилась вниз, к остальным, где пахло супом и смехом. Она сняла клетчатую рубашку и бросила её на диван, следом отправилось влажное полотенце. Оставшись в одной майке, Помни направилась на кухню.       Там было шумно и пахло так вкусно, что желудок тут же напомнил о себе. Рагата стояла у плиты, помешивая содержимое большой кастрюли, Генгл расставляла тарелки, а Королёр разливал воду по стаканам. Зубл уже сидела за столом и нетерпеливо барабанила пальцами по столешнице.       - Обед готов, - объявила Рагата.       Помни присоединилась к остальным за столом. Не прошло и нескольких минут, как перед каждым появилась тарелка горячего рагу и свежий хлеб. День выдался насыщенным, и после прогулок, лодки и купания все были слишком голодны для долгих разговоров. За столом слышались только негромкий стук ложек да редкие реплики.Только одно место за столом оставалось пустым. Сначала на это никто не обращал внимания. Но когда прошло несколько минут, а Джекс так и не появился, Рагата молча отложила ложку и поднялась из-за стола.       - Я схожу за ним. Она вышла из кухни и поднялась наверх. Через некоторое время до них донёсся её спокойный голос, а затем резкий ответ Джекса:       - Отвали, лакричноволоска! На кухне на мгновение стало совсем тихо. Через минуту Рагата вернулась, как ни в чём не бывало села на своё место и снова взяла ложку.       - Не хочет, - коротко сказала она. Никто не стал расспрашивать. Обед продолжился, но теперь за столом словно повисла лёгкая тяжесть.       После обеда кто-то - кажется, Генгл нашла в шкафу коробку с настольными играми. Очень быстро гостиная снова наполнилась голосами. Генгл пыталась объяснять правила, Зубл тут же их нарушала, Королёр возмущался, а Рагата безуспешно пыталась поддерживать порядок. Игра затянулась на несколько часов. Постепенно закончились сначала чипсы, потом напитки. Когда Генгл в очередной раз подняла пустой стакан, все дружно посмотрели на стол.       - Кажется, запасы закончились, - вздохнула Рагата. Помни отодвинула стул.       - Я съезжу в магазин.       - Я с тобой, - тут же предложила Рагата.       -Не надо. Вы играйте, я быстро. Накинув клетчатую рубашку и обувшись, она вышла на улицу. Воздух стал прохладнее, с озера тянуло сыростью. Добравшись до машины, Помни села за руль и несколько минут словно ждала, вдруг кто-нибудь всё-таки решит составить ей компанию.       Но из дома никто не вышел. Оттуда доносились голоса, смех Генгл и очередные возмущения Зубл. Помни усмехнулась, повернула ключ в замке зажигания и уже собиралась выезжать, когда дверь дома снова открылась.       На крыльцо вышел Джекс. Она удивлённо наблюдала, как он неспешно спускается по ступенькам, обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Без единого слова он сел рядом и пристегнулся. От удивления Помни едва не рассмеялась.       - Ты чего?       - Рагата попросила, - буркнул Джекс, глядя перед собой.       - Рагата?       - Ага. Помни ещё несколько секунд смотрела на него, после чего завела двигатель и выехала на лесную дорогу. Некоторое время они ехали молча. За окнами мелькали сосны, фары выхватывали из темноты деревья и камни, а в салоне слышалось только мерное урчание двигателя.       Помни украдкой покосилась на него. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел в окно. Спокойный. Не делающий вид, что её не существует.       - Рагата, значит, - негромко повторила она.       - Заткнись. Помни улыбнулась и снова посмотрела на дорогу. Машина медленно двигалась вперёд, растворяясь в вечернем лесу. И почему-то сейчас эта тишина совсем не казалась неловкой.       Дорога тянулась через тёмный лес. Фары выхватывали из темноты грунтовку, корни деревьев и редкие камни. Помни молча вела машину, слишком крепко сжимая руль. Рядом сидел Джекс. Он смотрел в окно и молчал, и это молчание давило сильнее любых насмешек.       В какой-то момент Помни шумно выдохнула.       - Не могу больше.       - Что? - не поворачиваясь спросил Джекс.       - Эту тишину. Не буду говорить о том, что произошло. Не буду требовать ответов и лезть к тебе с разговорами. Но перестань делать вот это.       - Что именно?       - Быть таким холодным. Она ненадолго замолчала, следя за дорогой.       - Надень свою маску весёлого придурка. Шути, подкалывай меня, беси. Что угодно. Только не это. Несколько секунд в салоне было тихо. Потом Джекс неожиданно хмыкнул.       - Ого. Пом-Пом просит меня быть раздражающим. Она покосилась на него. На губах уже появилась знакомая полуулыбка.       - Я серьёзно.       - А я серьёзно думаю, что ты пожалеешь о своей просьбе. И он действительно переключился. Сначала начал комментировать дорогу. Потом заявил, что Генгл за рулём, отдельный вид экстремального спорта. Затем переключился на Помни и сообщил, что она водит как бабка, которая когда-то участвовала в ралли.       - Быстрее можешь?       - Могу. Не буду.       - Трусиха.       - Осторожная.       - Одно и то же. Помни закатила глаза. Спорить с ней Джекс умел так же легко, как и раньше. Подкалывал, передразнивал, цеплялся к словам. Постепенно напряжение действительно начало отпускать. Но вместе с облегчением внутри поднималось что-то другое. Злость. Она сама попросила его перестать молчать. И он сделал это мгновенно. Словно последних дней вообще не существовало. Словно он не избегал её взгляда, не исчезал при каждой возможности и не оставил её наедине с признанием, на которое так и не ответил. Помни сильнее сжала руль.       - Ты сейчас все кочки соберёшь, - заметил Джекс.       - Дорога плохая.       - Нет. Просто ты злишься.       - Не злюсь.       - Врёшь. Она ничего не ответила. Джекс несколько секунд смотрел на неё, потом отвернулся к окну и снова начал что-то рассказывать про лес, Кейна и одинаковые деревья. Помни слушала вполуха. Ей хотелось остановить машину и наконец выплеснуть всё, что накопилось за эту неделю.       Но вместо этого она молчала. А Джекс продолжал шутить так, будто между ними ничего не изменилось.       Огни магазина появились среди деревьев неожиданно. Небольшое придорожное здание с перекошенной вывеской «КРYГЛ@СYТ@ЧН@» выглядело почти настоящим, если не считать того, что вокруг не было ни души.       Помни заглушила двигатель, и они с Джексом вошли внутрь. Магазин оказался пустым. Полки ломились от чипсов, сладостей и напитков, но за кассой никого не было.       - Кейн даже продавца не сделал, - хмыкнул Джекс.       - Значит, всё бесплатно.       - Отлично. Тогда предлагаю устроить погром. Помни уже собиралась отказаться, но вместо этого схватила пачку зефира и бросила её в него.       Следующие несколько минут магазин перестал быть магазином. После того как зефир угодил ему в плечо, Джекс замер всего на секунду. Потом медленно перевёл взгляд на Помни, и по его лицу расползлась знакомая ухмылка. Та самая, которая всегда означала неприятности для окружающих. Помни сразу поняла, что сейчас пожалеет о своём решении.       - Зря ты это сделала.       - Даже не думай.       - Поздно. Пачка сухариков полетела в неё почти мгновенно. Помни увернулась и, смеясь, схватила с ближайшей полки пакет попкорна. Тот угодил Джексу прямо в грудь и лопнул, осыпав его белыми хлопьями. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего одновременно сорвались с места. Помни побежала первой. Она проскочила между рядами, едва не сбив стойку с шоколадками, и свернула за угол. За спиной тут же раздались шаги Джекса. Он не пытался её поймать сразу, будто специально растягивал удовольствие от погони.       - Беги быстрее, малявка!       - Отстань!       - Ты сама начала эту войну! Она рассмеялась ещё громче. В груди приятно горело от бега, а в голове впервые за долгое время не осталось места ни тревоге, ни мыслям о признании, ни бесконечным попыткам понять Джекса. Был только этот момент, нелепый и абсолютно детский. И почему-то именно сейчас он казался ей настоящим.       Очередной пакет пролетел мимо её головы и врезался в холодильник. Помни показала Джексу язык и метнулась дальше. Он тут же ускорился. Теперь между ними оставалось всего несколько метров.       Она свернула в отдел напитков, надеясь спрятаться за длинными рядами холодильников. Но стоило ей оглянуться через плечо, как она поняла, что совершила ошибку. Джекс уже был совсем рядом. От смеха у него сбилось дыхание, но это не мешало ему стремительно сокращать расстояние.       - Попалась.       Он схватил её за запястье именно в тот момент, когда она попыталась проскочить мимо. Помни дёрнулась, потеряла равновесие и в следующий миг оказалась прижатой спиной к холодной металлической стенке холодильника. От резкой остановки дыхание сбилось окончательно.       Несколько секунд никто из них ничего не говорил. Помни тяжело дышала после пробежки. Джекс стоял слишком близко, удерживая её за руку, и смотрел так, что внутри всё болезненно сжалось. Только сейчас она заметила, насколько он изменился. Весёлое настроение никуда не исчезло, но под ним снова проступило что-то другое. Более глубокое. Его взгляд скользнул по её лицу и задержался на губах. Улыбка медленно исчезла.       Джекс наклонился ближе. На этот раз он не шутил. Не дразнил. Не пытался вывести её из себя. Он просто смотрел на неё так, словно уже принял какое-то решение. Помни почувствовала, как сердце начинает биться ещё быстрее. Он был совсем рядом. Настолько рядом, что она чувствовала его дыхание. И когда Джекс уже собирался поцеловать её, она резко отвернула голову. На несколько секунд повисла тишина. Хватка на её запястье стала чуть сильнее.       - Нет, - тихо сказала Помни. Джекс застыл.       - Пока ты не ответишь мне, пусть даже отказом, не смей делать этого снова. Она всё ещё не смотрела на него. Слишком боялась увидеть его лицо. Слишком боялась, что если встретится с ним взглядом сейчас, то просто сдастся.       - Ты продолжаешь вести себя так, будто ничего не произошло.       Несколько секунд он молчал. Потом медленно отпустил её руку. Помни наконец посмотрела на него. В его глазах мелькнуло раздражение. Не на неё. Скорее на ситуацию, на самого себя, на всё сразу. Он резко провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть собственные эмоции.       Помни уже думала, что он отступит. Она уже начала выдыхать, с облегчением и с какой-то горькой пустотой одновременно. Джекс шагнул вперёд. Одной рукой он взял её за подбородок - жёстко, не давая отвернуться снова. Пальцы вдавились в щёки, разворачивая её лицо к себе. Помни охнула от неожиданности, но не успела ничего сказать - его губы врезались в её. Грубо. Настойчиво. Без намёка на нежность. Он целовал её так, будто хотел доказать что-то. Себе. Ей. Будто слова «нет» для него просто не существовало. Помни упёрлась ладонями ему в грудь, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Только прижал её сильнее к холодильнику, и холод металла впился в спину даже сквозь рубашку. Она замерла на секунду. Сердце колотилось где-то в горле. Губы горели от его напора.       А потом, сдалась. Не сразу. Сначала просто перестала сопротивляться. Руки, которые пытались оттолкнуть, вцепились в его лонгслив не чтобы отстранить, а чтобы удержаться. Пальцы дрожали. Джекс почувствовал это, и на секунду его хватка стала мягче. Он уже не держал её за подбородок, просто прижимался губами к её губам, требовательно, жадно, не давая опомниться, а она ответила. Сама не поняла, когда. Сначала просто приоткрыла губы, вдохнуть, потому что он перекрывал воздух. Он воспользовался этим - углубил поцелуй, провёл языком по её нижней губе, и у неё подкосились колени. Она застонала - тихо, почти неслышно, прямо ему в губы.       Джекс отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Глаза тёмные, расширенные, уши низко опущены. Дышал тяжело, сбивчиво.       - Скажи ещё раз «нет», - попросил он. Голос хриплый, с вызовом. Она хотела сказать. Должна была сказать. Но слова застряли в горле, потому что внутри всё горело, и она ненавидела его за то, что он сделал с ней - за то, что одним поцелуем сломал всю её злость, все её принципы, всю защиту.       - Ты... - начала она и не закончила. Он поцеловал её снова. На этот раз - мягче. Почти нежно. Как извинение. Или как обещание. Помни закрыла глаза. И подумала, что, наверное, это и есть её проблема - она всегда сдаётся ему первой.       Он отстранился неожиданно быстро. Теперь между ними снова появилось расстояние. Джекс сделал шаг назад, засунул руки в карманы и натянул на лицо знакомую ленивую ухмылку, от которой Помни сейчас хотелось только сильнее злиться. Он выглядел слишком спокойным. Слишком собранным. Будто это не он только что целовал её так, словно готов был забыть обо всём остальном.       - Ну... сладкое вроде в третьем отделе. Я пока чипсы возьму. И просто ушёл.       Помни ещё несколько секунд стояла на месте, пытаясь привести дыхание в порядок. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро, губы горели от поцелуев, а внутри медленно поднималось раздражение. Потому что он опять сделал это. Опять позволил ей почувствовать надежду, заставил поверить, что между ними наконец случится нормальный разговор, а потом в одно мгновение спрятался за своей привычной маской. Будто ничего особенного не произошло. Будто он не видел, как сильно её задевает его поведение.       Она заставила себя отойти от холодильника и направилась к ближайшим полкам. Брала товары почти наугад, даже не читая названия на упаковках. Где-то через ряд слышался голос Джекса. Он насвистывал что-то под нос, комментировал ассортимент магазина и вообще вёл себя так, словно они приехали сюда просто купить еды. Эта лёгкость бесила сильнее любых насмешек. Помни поймала себя на мысли, что ей хочется либо накричать на него, либо запустить в него первой попавшейся банкой газировки.       - Помни, бери зефир, - донёсся его голос. - Потом сама спасибо скажешь. Она даже не повернула головы.       - Ну и ладно. Больше мне достанется. Помни только сильнее стиснула упаковку печенья в руках. Он снова шутил. Снова говорил тем самым беззаботным тоном, который раньше заставлял её улыбаться. Сейчас же каждая такая фраза лишь напоминала о том, как легко он переключается между холодным безразличием и привычным весельем. Словно все эти дни молчания, все её переживания и бессонные ночи вообще ничего не значили.       У кассы они встретились почти одновременно. Помни молча поставила покупки рядом с пакетами и уже собиралась выйти на улицу, когда Джекс поравнялся с ней.       - Обиделась? Она подняла на него взгляд.       - Нет.       - Врёшь.       - А ты эксперт по чужим чувствам? На мгновение его ухмылка дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но уже через секунду он снова выглядел как обычно, и от этого стало только хуже.       До машины они дошли молча. Пакеты полетели на заднее сиденье, двери захлопнулись почти одновременно. Помни завела двигатель и крепче сжала руль, глядя на пустую дорогу перед собой. Рядом устроился Джекс, спокойный, расслабленный. И именно это сейчас раздражало её больше всего. Помни смотрела на дорогу и чувствовала, как внутри медленно закипает что-то тяжёлое и неприятное. Джекс сидел рядом, откинувшись на спинку сиденья, и молчал. После всего, что произошло в магазине, после поцелуев, после того взгляда, которым он смотрел на неё, это молчание казалось почти издевательством. Будто он снова отступил за шаг до того момента, когда нужно было сказать хоть что-нибудь важное.       - Скажи хоть что-нибудь, - не выдержала она.       - Например?       - Не знаю. Что угодно.       - Очень конкретно. Помни резко выдохнула через нос. Даже сейчас. Даже сейчас он продолжал прятаться за шутками и колкостями. Несколько минут она ещё пыталась терпеть. Машина ровно шла по лесной дороге, фары выхватывали деревья и кусты, а внутри становилось только тяжелее. Каждая секунда рядом с ним напоминала о том, что она устала гадать. Устала ждать. Устала делать вид, что её это не задевает.       В какой-то момент она просто резко свернула на обочину. Машину тряхнуло. Колёса заскрипели по гравию. Джекс удивлённо повернул голову, а Помни уже заглушила двигатель.       - Помни?       - Нет. Всё. Хватит. Она выскочила наружу раньше, чем он успел договорить.       Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Помни отошла на несколько шагов от машины, запустила пальцы в волосы и попыталась успокоиться. Не получилось. Всё, что она старательно держала внутри последние дни, вдруг начало вырываться наружу. За спиной хлопнула дверь. Джекс вышел следом.       - Помни.       - Нет, дай мне договорить хоть раз! - она резко обернулась к нему. - Хоть один раз просто заткнись и послушай! Он замер. Помни чувствовала, как дрожит голос.       - Я устала, понимаешь? Устала от того, что ты то подпускаешь меня к себе, то исчезаешь. Устала от того, что целуешь меня так, будто я тебе действительно нужна, а потом неделю делаешь вид, что меня вообще не существует. Она нервно рассмеялась и тут же покачала головой.       - Ты хоть представляешь, как это хреново? Потому что я уже не представляю. Я не понимаю, что мне делать рядом с тобой. Разговаривать? Не разговаривать? Смотреть на тебя? Делать вид, что мне всё равно? Джекс молчал. И это почему-то разозлило её ещё сильнее.       - Вот опять! - голос сорвался почти на крик. - Опять ты молчишь! Всегда молчишь! Я призналась тебе, Джекс! Сказала всё как есть! А ты просто сбежал! Ты оставил меня одну со всем этим дерьмом и даже не подумал объяснить хоть что-нибудь! Она отвернулась, пытаясь справиться с дыханием. Глаза предательски защипало.       - Я так злюсь на тебя, - уже тише сказала она. - Так сильно злюсь... Последние слова прозвучали совсем жалко. Помни быстро вытерла глаза ладонью, но слёзы всё равно выступили.       - Ненавижу тебя.       - Врёшь. Голос Джекса прозвучал неожиданно близко. Она даже не заметила, как он подошёл.       - Заткнись, - прошептала Помни.       - И это тоже. Она хотела ответить что-нибудь колкое. Хотела толкнуть его. Хотела снова накричать. Вместо этого из груди вырвался какой-то беспомощный всхлип. И в следующую секунду Джекс просто притянул её к себе. Помни уткнулась лбом ему в плечо прежде, чем успела этому помешать. Его руки осторожно сомкнулись у неё за спиной. Тёплые. Надёжные. Она всё ещё злилась. Поэтому несильно ударила его кулаком в грудь.       - Придурок.       - Угу. Ещё один удар.       - Трус.       - Да. Помни судорожно вдохнула.       Он не отпускал. Просто стоял рядом посреди тёмной лесной дороги и молча позволял ей злиться столько, сколько было нужно. А она всё сильнее цеплялась пальцами за ткань его лонгслива, пряча лицо у него на плече и впервые за долгое время позволяя себе просто перестать держаться.       Она правда хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с губ. Она стояла, прижавшись бедром к капоту машины, и смотрела на него исподлобья. Слёзы ещё блестели в уголках глаз, злость никуда не делась, но теперь в неё примешалось что-то ещё. Джекс всё ещё держал её за запястье, будто боялся, что она снова попытается его ударить. Может, так и было. А может, просто искал повод не отпускать.       Ночной воздух был прохладным, но Помни почти не чувствовала холода.       Джекс тяжело выдохнул и отвёл взгляд в сторону леса. Казалось, каждое следующее слово давалось ему через силу. Это был совсем не тот Джекс, которого она привыкла видеть в цирке. Не язвительный, не весёлый, не прячущийся за шутками каждые пять секунд. Он выглядел растерянным. Будто сам ненавидел этот разговор, но понимал, что дальше молчать уже не получится. И именно это заставило Помни слушать молча.       - Ты не понимаешь, насколько меня всё это бесит, - наконец сказал он. - Не ты. Хотя ты тоже. Всё это. Цирк. Кейн. Эти приключения. Мы живём в месте, где сегодня тебя может сожрать монстр, а завтра ты пьёшь чай и делаешь вид, что всё нормально. Я давно перестал воспринимать это всерьёз. Так проще. Потому что, если начать воспринимать всё происходящее как настоящее, можно просто сойти с ума.       Он усмехнулся, но улыбка вышла какой-то кривой и уставшей. Потом снова посмотрел на неё. Теперь прямо, без привычных попыток отвернуться или перевести разговор в шутку. Помни почувствовала, как внутри становится непривычно тихо. Даже злость немного отступила. Потому что впервые за долгое время он действительно говорил то, что думает. Без маски.       - А потом появилась ты, - продолжил Джекс. - И всё испортила. Ты заставляешь меня забывать, что это место ненастоящее. Когда ты рядом, я перестаю видеть декорации. Перестаю думать, что всё это закончится очередной перезагрузкой приключения. Рядом с тобой я чувствую себя настоящим. И знаешь что? Это пугает меня до чёртиков.       Помни опустила взгляд. Сердце билось где-то в горле. Она так долго ждала хоть каких-то слов от него, что теперь не знала, что с ними делать. Неделю назад она бы отдала всё за такой разговор. Сейчас же просто стояла и молчала. Потому что любая колкость застревала где-то на полпути. А злость, которую она так старательно собирала внутри, вдруг начала рассыпаться.       - Но ты всё равно идиот, - тихо сказала она.       - Ага.       - И трус.       - Возможно.       - И я всё ещё очень сильно на тебя злюсь. На этот раз Джекс всё-таки улыбнулся. По-настоящему. Той самой улыбкой, которая раньше выводила её из себя, а теперь почему-то заставляла чувствовать тепло где-то под рёбрами. Он сделал ещё один шаг ближе и слегка наклонил голову набок. В глазах снова мелькнуло что-то знакомое. Не насмешка. Скорее облегчение. Будто после недели мучений он наконец перестал тащить этот груз в одиночку.       - Вот это уже больше похоже на тебя, - сказал он. Но потом Помни вдруг фыркнула, не выдержав выражения его лица. Джекс тут же вопросительно приподнял бровь, будто требуя объяснений. Она попыталась сохранить серьёзность ещё несколько секунд, но потом всё-таки засмеялась. Нервно, устало, сквозь остатки слёз. И почему-то именно этот смех окончательно сломал ту стену, которую они оба так долго строили.       Помни закатила глаза и толкнула его кулаком в плечо. Джекс тут же поймал её руку, будто давно ждал чего-то подобного. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но он лишь крепче сжал пальцы и самодовольно ухмыльнулся. От этой улыбки снова захотелось его ударить, но теперь уже скорее по привычке. Джекс явно заметил это по её взгляду и выглядел слишком довольным собой. Именно поэтому Помни даже не поняла, он оказался еще ближе.       На этот раз он не торопился. Просто смотрел на неё несколько долгих секунд, словно впервые позволил себе делать это открыто. В его взгляде больше не было прежней настороженности или попытки спрятаться за шутками. Только усталость, облегчение и что-то удивительно тёплое. Его руки медленно легли ей на талию, и Помни почувствовала, как сердце снова начинает стучать быстрее. Она могла бы отстраниться. Могла бы снова начать спорить. Но почему-то не сделала ни того, ни другого.       Когда Джекс наклонился и поцеловал её, это совсем не было похоже на их предыдущие поцелуи. Не было ни упрямства, ни желания что-то доказать друг другу. Поцелуй получился мягким и осторожным, словно они оба боялись разрушить этот момент одним неосторожным движением. Помни почти сразу ответила, положив ладони ему на плечи. Она чувствовала, как напряжение последних дней постепенно растворяется, уступая место чему-то спокойному и правильному. Впервые за долгое время рядом с ним не хотелось ни спорить, ни бороться.       Они целовались медленно, почти лениво, наслаждаясь самим ощущением близости. Джекс осторожно притянул её чуть ближе за талию, а Помни лишь прикрыла глаза, позволяя себе наконец перестать думать обо всём сразу. Казалось, что через этот поцелуй они говорят гораздо больше, чем смогли бы сказать словами. О том, как скучали друг по другу. О том, как боялись сделать шаг навстречу. И о том, как сильно устали притворяться, что ничего не чувствуют.       Когда они всё же немного отстранились, Помни уткнулась лбом ему в плечо и тихо выдохнула. Мир вокруг будто стал непривычно спокойным. Лес шумел где-то вдали, остывающий двигатель машины тихо потрескивал, а Джекс всё ещё держал её за талию, словно не собирался отпускать.       - Всё ещё бесишь меня.       - Ты тоже, - лениво ответил он. И судя по его улыбке, это было самое близкое к признанию в любви, на которое Джекс сейчас был способен. Она подняла взгляд, собираясь придумать очередную колкость, но так и не успела ничего сказать.       Джекс снова поцеловал её. Коротко и почти невесомо. Потом ещё раз. Будто ему просто нравилось ловить момент, когда она переставала злиться и забывала, что собиралась возмущаться. От этого хотелось закатить глаза, но вместо этого Помни лишь тихо рассмеялась.       Он усмехнулся в ответ и на несколько секунд просто прижался лбом к её виску. Вечерний воздух становился прохладнее, лес вокруг шумел всё тише, а дорога за их спинами оставалась совершенно пустой. Впервые за долгое время никому из них не нужно было никуда спешить.       - Нам вообще-то возвращаться надо, - сказала Помни, хотя сама не двинулась с места.       - Знаю. Вместо слов Джекс медленно провёл носом по её скуле, от виска вниз, туда, где челюсть встречается с шеей. Губы скользнули следом, почти не касаясь, и Помни вздрогнула. Не от холода. От того, как это было. Слишком интимно для человека, который только что признавался.       Джекс целовал её шею медленно, с каким-то пугающим терпением. То вжимая губы в кожу, то проводя кончиком носа от уха до ключицы. Уши его опустились, и она чувствовала, как они иногда вздрагивают, когда она слишком громко дышит, когда задерживает дыхание, когда... Она не заметила, как это случилось.       Тихий, короткий стон вырвался сам собой, откуда-то из глубины горла, когда он особенно сильно прижался губами к тому месту, под челюстью, где кожа особенно тонкая. Помни не успела его подавить. Не успела даже понять, что делает, пока звук не повис в ночном воздухе. Джекс замер.       Она почувствовала, как его уши дёрнулись, словно он услышал что-то, чего ждал, но не был уверен, что дождётся.       - Ещё, - сказал он тихо. Не вопрос. Не просьба. Помни хотела сказать что-то едкое. Остановить его. Напомнить, что она только что злилась.       Джекс сильнее сжал её талию, а затем без усилий усадил на капот. Помни едва успела ахнуть: холодный металл под джинсами заставил её поёжиться. Это ощущение странно смешалось с жаром его ладоней и мягкими прикосновениями губ к её шее.       Он стоял между её ног, и целовал уже не медленно. Жадно. Почти голодно. Оставлял горячие следы на шее, спуская ее рубашку и оставлая их на плечах. Его пальцы впились в её бёдра поверх джинсов, сильно, до первых намёков на синяки. Помни не сопротивлялась. Она сжимала ткань тёмного лонга, чувствуя, как мышцы под ней напряжены. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль «Ты злилась на него минуту назад». Но эта мысль утонула в очередном поцелуе, туда, где шея переходит в плечо, где кожа особенно нежная, и она снова закусила губу, потому что стон подступал к горлу, а она не хотела сдаваться так быстро.       Но он слышал её дыхание. Чувствовал, как она дрожит. Как пальцы впиваются в его плечи. Джекс оторвался от её шеи ровно на секунду, и посмотрел на неё.       - Помни. Её имя в его голосе прозвучало как приговор. Она не ответила. Просто сильнее сжала его плечи, притягивая обратно, к своей шее, к своим губам, к себе. И он подчинился. Только поцелуи в темноте, прохладный металл капота, звёзды над головой и дыхание, которое никак не могло выровняться       Очередной поцелуй в шею, и Помни поняла, что хватит. Не потому, что стало больно или неприятно. А потому, что внутри разгоралось что-то, чему она не могла дать имя. Горячее, тягучее, оно растекалось по животу, спускалось ниже, заставляло мышцы напрягаться и расслабляться одновременно, без её воли.       Она замерла. Ей стало стыдно. Глупый, неуместный стыд, смешанный с возбуждением, которое она не просила. Она попыталась отстраниться, самую малость, просто чтобы перевести дыхание. Но Джекс не отпустил. Он почувствовал, как её руки задрожали. Как она напряглась. И она видела это краем глаза, его уши снова дёрнулись, на этот раз иначе. Не от удивления. А от того, что он понял. Всё понял.       Он оторвался от её шеи. Посмотрел ей в лицо. Несколько секунд изучал, раскрасневшиеся щёки, прикушенную губу, глаза, которые пытались смотреть куда угодно, только не на него. Джекс медленно провёл ладонями от её талии вниз, к бёдрам, к коленям. А потом взял её за ноги, чуть выше колен, и потянул на себя.       Помни ахнула от неожиданности. Она скользнула по капоту ближе к краю, пока её тело не оказалось там, где он хотел. Бёдра сомкнулись вокруг его бедер, иначе было не удержаться. И в тот же момент она почувствовала… Плотный, горячий, даже через ткань джинсов, даже через его штаны. Он прижался к ней так тесно, что сомнений не осталось.       Джекс возбуждён. Так же сильно, как она. Помни перестала дышать на несколько секунд. Стыд куда-то исчез, вытесненный чем-то более сильным. Удивлением? Нет. Пониманием. Он хотел её. Не просто целовал. Не просто играл. Хотел. Так же, как она хотела его, в этом теле, в этой нелепой ночи под ненастоящими звёздами. Она подняла глаза. Джекс смотрел на неё, тяжело, требовательно, но в его взгляде не было насмешки. Только честное, почти пугающее «да».       - Чувствуешь? - спросил он. Голос сел до хрипоты. Помни неуверенно кивнула. Не могла говорить. Он не двинулся. Не прижался сильнее. Замер, давая ей время, решить, согласиться, оттолкнуть. Его пальцы всё ещё лежали на её ногах, чуть выше колен, почти невесомо. Помни медленно выдохнула. Дрожь в руках не прошла, стала другой. Не от неловкости. От предвкушения. Она разжала пальцы на его плечах и скользнула ладонями вниз, по его груди, по животу. Остановилась у пояса его джинсов. Не касаясь.       - Я тоже, - сказала она. Тише, чем хотела. Джекс закрыл глаза на секунду. Уши дрогнули, как у зверя, который услышал то, что хотел услышать.       Пальцы Джекса скользнули от её бёдер вверх, по рёбрам, по бокам, туда, где ткань белой майки натягивалась на груди. Он не торопился. Каждое движение было медленным, почти нарочито спокойным, словно он хотел, чтобы она чувствовала каждую секунду. Он взялся за край майки. Ткань была тонкой, почти невесомой, и Помни чувствовала тепло его пальцев даже через неё. Джекс потянул вверх, медленно, сантиметр за сантиметром, открывая её живот, рёбра, нижний край лифа, который оказался под майкой.       Помни подняла руки, помогая ему. Майка скользнула вверх, перекинулась через голову, и он отбросил её куда-то в сторону, на асфальт, в траву, Помни не видела, ей было не до того. Она осталась в одном лифе, чёрном, простом, без лишних деталей. И сразу почувствовала ночную прохладу на открытой коже. Плечи, живот, ключицы, все что скрывала майка, теперь было перед ним.       Джекс замер на секунду. Смотрел. Помни сжала губы, чувствуя, как к щекам приливает жар. Ей хотелось сказать что-нибудь едкое, чтобы сломать эту тишину, но слова застряли в горле. Он наклонился.       Его губы коснулись её ключицы. Потом спустились ниже, туда, где начиналась грудь. Он целовал кожу поверх ткани лифа, с каким-то пугающим терпением. Помни чувствовала тепло его губ даже через чёрный хлопок, и это сводило с ума сильнее, чем если бы он просто снял его сразу. Одной рукой он держал её за талию, не давая отстраниться. Второй, скользнул по её спине, туда, где застёжка лифа пряталась между лопаток.       Помни замерла. Пальцы Джекса нащупали крючки. Два маленьких, металлических, которые держали ткань. Он не расстегнул. Просто провёл по ним подушечками пальцев туда-обратно, изучая, дразня.       - Джекс, - выдохнула она. Он не ответил. Наклонился ниже и поцеловал её грудь, поверх лифа, туда, где ткань скрывала сосок. Губы были горячими даже через преграду. Помни вцепилась в его плечи, и почувствовала, как пальцы дрожат уже не у неё, а у обоих. Он снова провёл по застёжке. На этот раз надавил. Один крючок поддался. Помни вздрогнула. Джекс оторвался от её груди, посмотрел на неё из-под полуприкрытых глаз, из-под растрёпанной чёлки. В глазах горело что-то тёмное, почти опасное.       - Боишься? - спросил он тихо.       - Нет, - ответила она слишком быстро. Он усмехнулся, уголком губ, этой своей ленивой усмешкой, которая одновременно бесила и заставляла сердце биться чаще. И снова взялся за застёжку. На этот раз медленно. Его пальцы надавили на второй крючок, но не расстегнули, а замерли. Он держал его, и Помни чувствовала, что ещё секунда и лиф ослабнет, сползёт, и она останется перед ним совсем открытой.       Секунда тянулась вечность. Он не сделал этого. Джекс убрал руку. Провёл пальцами по её спине обратно вверх, потом по плечу, потом по ключице. И снова наклонился, поцеловать её грудь поверх ткани. Помни выдохнула громче, чем хотела. От облегчения? От разочарования? Она сама не знала.       Он целовал её, и его пальцы снова оказывались у застёжки, теребили её, щёлкали крючком, но не расстёгивали. Опять и опять. Доводили до грани и отступали. Помни чувствовала, как напряжена спина, как влажно стало на коже, как всё тело кричит о том, чего он не даёт.       - Ты... - начала она и не закончила - потому что он снова поцеловал её грудь, и слова потеряли смысл.       - Что? - спросил он. Голос низкий, хриплый.       - Ты издеваешься, - выдавила Помни. Он наклонился и поцеловал её в уголок губ. Легко, почти невесомо.       - Конечно Пом-Пом, - сказал он. И снова провёл пальцами по застёжке, но не расстегнул. Просто дразнил. Заставлял её нервничать. Ждать. Хотеть. Помни закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, которыми она сжимала его плечи.       - Идиот, - прошептала она. Джекс ничего не ответил. Только снова поцеловал её на этот раз в губы. Глубоко, жадно, не оставляя места для слов. И его рука снова легла на её спину, туда, где почти расстёгнутый лиф ждал последнего движения.       - Джекс, - в голосе уже не было требования. Только почти просьба.       - Попроси Помни ненавидела его в этот момент. За то, что заставлял просить. За то, что не мог просто взять. За то, что она действительно хотела сказать «да», но слова застревали в горле. Она промолчала. Джекс усмехнулся и нажал. Щелчок. Последний крючок поддался.       Помни выдохнула резко, громче, чем хотела. Лиф ослаб, и сполз с её плеч вперёд, а Джекс тут же подхватил его, снимая окончательно. Через секунду ткань уже исчезла где-то в стороне, а он так и не отвёл взгляда. Она почувствовала знакомое желание спрятаться, закрыться хоть как-то от этого слишком внимательного, слишком откровенного взгляда. Она инстинктивно дёрнулась, собираясь прикрыться рукой, но Джекс перехватил её запястье раньше, и наклонился.       Первое прикосновение, губами. Он поцеловал её грудь так же, как до этого через ткань, но теперь кожа была открыта, и чувствительность стала в десять раз сильнее. Помни застонала. Сразу, без попытки сдержаться. Его губы обжигающе горячими. Он целовал медленно, не торопясь, обводя языком вокруг соска, но не касаясь самого центра. Дразнил. Помни вцепилась в его плечи, пальцы дрожали, а внутри, где-то внизу живота, начинало тянуть, глухо, настойчиво, с каждым его касанием сильнее.       Он взял её грудь в ладони, обе сразу, и она почувствовала, какие у него горячие пальцы. Он сжал, не сильно, но достаточно, чтобы она охнула. Потом наклонился и провёл языком по соску. Помни выгнулась, грудь сама потянулась к его рту, и она не могла это контролировать. Джекс принял это как приглашение обхватил губами сосок и начал сосать, медленно, с каким-то пугающим ритмом.       Внизу живота стало тянуть так сильно, что Помни показалось она сейчас сломается. Тепло растекалось по телу, концентрировалось где-то между ног, заставляло мышцы напрягаться и расслабляться в такт его движениям. Она неосознанно сжала бёдра - но они не смыкались, потому что он стоял между ними. Вместо этого она прижалась плотнее. Его бедро оказалось там, где нужно, и Помни, сама не замечая, начала тереться о него.       Сначала просто, чтобы облегчить это тянущее, почти болезненное напряжение. Потом настойчивее, потому что каждое движение отзывалось маленькой вспышкой там, где она хотела его чувствовать больше всего.       Джекс оторвался от её груди на секунду. Губы припухшие, блестящие.       - Ты... - начал он и замолчал, потому что увидел, как она движется. Её бёдра качались вперёд-назад, медленно, почти неосознанно. Она тёрлась о его пах через ткань джинсов, ее дыхание - частое, рваное. Она не смотрела на него. Не думала о нём. Она была где-то внутри себя, на грани, которую он сам же и создал. Он сжал её бёдра руками сильно, до первых отпечатков пальцев на коже. Не остановил.       - Я… - начала она и не закончила. Он снова поцеловал её грудь. На этот раз другую. Взял сосок в рот и потянул языком, и Помни застонала громче, не сдерживаясь. Бёдра задвигались быстрее, она прижималась к нему всё теснее, чувствуя, как через джинсы, его и свои, проступает тепло, как его возбуждение упирается в неё, даже через слои ткани, даже так.       Джекс отстранился от её груди и просто смотрел, как она трётся о него, как её лицо искажено смесью удовольствия и почти боли, как грудь поднимается и опускается от каждого вдоха. Тепло внизу живота нарастало, сжималось в тугой узел, который готов был разорваться в любую секунду. Она чувствовала, как стягиваются мышцы, как внутри всё дрожит от напряжения, как ещё немного и…       Он отстранился. Его тепло исчезло так внезапно, что Помни на секунду растерялась. Всё оборвалось в одно мгновение, оставив после себя только горячее, мучительное ощущение незавершённости. Помни открыла глаза, уже собираясь возмутиться, толкнуть его или потребовать объяснений. Но слова застряли в горле. Джекс уже стоял перед ней на коленях. Опустился так быстро, словно заранее принял это решение. Его ладони легли ей на бёдра, уверенно удерживая на месте, а взгляд внимательно следил за её реакцией.       - Рано, - тихо сказал он. Голос прозвучал низко и хрипло. От него по спине пробежали мурашки. Помни сильнее вцепилась пальцами в его плечи, пытаясь справиться с дыханием, которое давно сбилось. Сердце колотилось где-то в горле, а внутри всё горело от ожидания.       - Джекс... - выдохнула она. Он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. В глазах мелькнула знакомая довольная усмешка, от которой хотелось одновременно ударить его и притянуть ближе.       - Терпи, - тихо ответил он. Он мучил её.       Помни поняла это, когда он в очередной раз поцеловал джинсы, прямо туда, где пульсировало сильнее всего. Она вскинулась, схватила его за уши, не больно, просто чтобы "удержаться", а пальцы запутались в короткой шерсти.       - Прекрати, - простонала она. - Прекрати, или я... Он поднял голову.       - Или что? - спросил он. Голос спокойный, слишком спокойный для того, что он делал. Помни не ответила. Потому что не знала. Потому что любая угроза сейчас была пустой. Он снова наклонился. Поцеловал её бедро с внутренней стороны. Потом чуть выше. Потом снова туда, где она хотела его чувствовать. Помни вцепилась в его уши сильнее, выгнулась дугой, и стон вырвался сам собой.       - Пожалуйста, - услышала она себя. Сама не поняла, что сказала это. Джекс замер. Губы в сантиметре от её паха через джинсы, через ткань, которая уже давно стали влажными. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде было что-то тёмное, торжествующее и одновременно - нежное.       - Неа, - повторил он.       Губы в сантиметре от её бедра, через джинсы, которые уже давно стали влажными насквозь. Помни смотрела на него сверху вниз, всё ещё дрожа, всё ещё сжимая его уши в пальцах, и не могла вымолвить ни слова. Тишину разрывало только её прерывистое дыхание.       А потом он улыбнулся.       Не своей обычной ленивой, язвительной улыбкой. А другой тихой, почти виноватой, будто извинялся за то, что завёл их обоих так далеко, но не мог остановиться. Или не хотел.       Джекс медленно поднялся с колен.       Помни почувствовала, как его ладони скользнули от её бёдер вверх, по рёбрам, по талии, остановились на плечах. Он навис над ней, тёплый, пахнущий хвоей и чем-то своим, до боли знакомым. А потом поцеловал. Не так, как до этого требовательно, жадно. А мягко. Почти невесомо.       Помни вздохнула ему в рот, и в этом выдохе растворились остатки злости, обиды, страха - всё, что она так старательно копила внутри последнюю неделю. Она ответила на поцелуй сама не заметив как. Просто потянулась к нему, как к единственному источнику тепла в этой холодной ночи.       Он целовал её долго. Медленно. Убаюкивающе.       Именно поэтому Помни не сразу поняла, что происходит.       Она почувствовала движение только когда его пальцы, те, что лежали у неё на талии вдруг исчезли. А потом раздался тихий, почти неприличный в этой тишине звук. Металлическая молния. Джинсы       Джекс расстегнул их одной рукой, не отрываясь от её губ.       Помни дёрнулась. От неожиданности. От того, что до неё вдруг дошло: это не просто поцелуи. Это не просто «давай попробуем». Это точка невозврата. Та самая, после которой они оба изменятся навсегда.       - Джекс... - прошептала она ему в губы.       Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Его зрачки расширились, уши низко опущены, дыхание тяжёлое. Но он не двинулся дальше. Снова ждал. Давал ей ту самую секунду, чтобы сказать «нет».       Она не сказала.       Вместо этого Помни медленно выдохнула и положила ладони ему на грудь. Сквозь ткань тёмного лонгслив она чувствовала, как бешено колотится его сердце так же сильно, как её собственное. Пальцы дрожали. Так сильно, что она едва могла удержать их на месте.       - Руки трясутся, - заметил Джекс. Тихо, без издёвки. Констатировал факт.       Помни хотела ответить что-нибудь колкое. Придумать остроумную отговорку. Сделать вид, что всё под контролем. Но из горла вырвался только какой-то беспомощный звук. Она не могла говорить. Не могла думать. Могла только чувствовать его тепло, его запах, его взгляд, который сейчас был совсем не насмешливым, а пугающе серьёзным.       Джекс тихо хмыкнул. Негромко. Почти ласково. Будто её дрожь была самым милым, что он видел за последнюю неделю.       - Смотри на меня, - сказал он.       Она подняла глаза. Щёки горели. Смущение накрыло с головой - глупое, неуместное, девичье. Она, которая ещё десять минут назад кричала на него в лесу, сейчас не могла вымолвить ни слова. Только хватала ртом воздух и смотрела на него снизу вверх, с каким-то отчаянным доверием.       Джекс не стал смеяться.       Просто накрыл её дрожащие ладони своими. Сжал. Подержал так секунду. А потом убрал её руки и потянул лонгслив через голову сам, нетерпеливо, будто ткань мешала дышать. Тёмная майка полетела в сторону, туда же, куда раньше упали её вещи.       - Теперь поровну, - сказал он.       И усмехнулся. На этот раз знакомо - чуть кривовато, чуть самоуверенно. Но в глазах всё ещё была та самая серьёзность, от которой у Помни подкашивались колени.       Она провела пальцами по его груди. От ключиц вниз, по животу, туда, где расстёгнутые джинсы держались только на одном - на его желании не торопиться. Кожа под её ладонями была горячей, натянутой, и он вздрогнул, когда она коснулась края ткани.       - Помни, - предупредил он. Голос сел до хрипоты.       Она посмотрела на него. Смущение никуда не исчезло - оно всё ещё горело на щеках, в кончиках ушей, где-то глубоко в груди. Но теперь рядом с ним появилось кое-что ещё. Упрямство.       - Хватит уже.       Джекс замер на секунду. А потом сделал то, что умел лучше всего - рассмеялся. Тихо, одними губами, но так, что она почувствовала вибрацию у себя на ладонях.       - Боже, какая же ты... - начал он и не закончил. Просто наклонился и поцеловал её снова. На этот раз - в шею. Туда, где бился пульс.       Помни закрыла глаза. И подумала, что, наверное, это и есть та самая точка невозврата. Не когда он расстегнул джинсы. Не когда она помогла ему снять лонгслив. А сейчас. Когда они оба поняли, что пути назад больше нет. Она запустила пальцы в его шерсть на загривке. Короткую, мягкую, тёплую. Джекс выгнулся навстречу её прикосновению, и это движение заставило вновь их соприкоснуться там, внизу через его расстёгнутые джинсы, через её влажные от всего на свете джинсы.       Он сжал челюсть. Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо. В ночном свете его глаза казались почти чёрными, зрачки расширены до предела, уши низко прижаты к голове - как у испуганного зверя. Но он не был испуган. Он был на грани.       - Помни, - сказал он. Она поняла. Он просил разрешения. Последний раз. Потому что дальше слова уже не помогут.       Она кивнула. Одного движения было достаточно. Джекс выдохнул - шумно, с каким-то облегчением, будто всё это время боялся, что она передумает. Его пальцы скользнули к пуговице на её джинсах. Справился с одной рукой - быстро, но не грубо. Молния разошлась с тихим, почти неприличным в этой тишине звуком. Помни прикусила губу. Он потянул ткань вниз. Она приподняла бёдра, помогая ему, и через секунду джинсы уже лежали где-то на асфальте вместе с его лонгсливом и её майкой. Она осталась в одних трусах. Джекс замер. Смотрел.       Ночь обдувала её открытую кожу прохладным воздухом, но Помни не чувствовала холода. Только жар - от его взгляда, от его дыхания, от того, как он медленно провёл ладонью по её животу, спустился ниже, остановился у края ткани.       - Красивая, - сказал он. Помни никогда не считала себя красивой. В цирке, в этом мире из пикселей и чужих снов, слова «красивая» звучали фальшиво. Но сейчас, когда он сказал это, голосом, полным хриплого восхищения, она почти поверила. Он потянул её трусы вниз. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Пальцы дрожали - она чувствовала эту дрожь у себя на бёдрах. Джекс, который всегда казался таким уверенным, таким непробиваемым, сейчас дрожал так же сильно, как она сама.       Ткань скользнула по ногам и упала на асфальт. Помни осталась совсем открытой. Перед ним. Перед ночным лесом. Перед всем этим миром, который, казалось, замер вместе с ними.       Она почувствовала, как стыд снова поднимается где-то в груди, но он исчез так же быстро, как появился, потому что Джекс наклонился и поцеловал её. В губы. Глубоко, требовательно, не оставляя места для сомнений. Его язык скользнул ей в рот, и она застонала, не сдерживаясь, потому что внутри всё горело, и ей было плевать, кто услышит. Он отстранился, тяжело дыша.       - Посмотри на меня, - приказал он. Он стоял между её раздвинутых бёдер, всё ещё в своих джинсах - расстёгнутых, спущенных ровно настолько, чтобы... Помни опустила взгляд. Краем глаза увидела. Ткань его боксеров была натянута, и то, что под ней скрывалось, заставило её сердце пропустить удар.       - Боишься? - спросил он тихо. Она покачала головой. Врунья. Но он не стал спорить. Джекс убрал её трусы в сторону - туда, в траву, к остальной одежде. Потом провёл пальцами по её внутренней стороне бедра, и она вздрогнула от этого прикосновения - слишком нежного, слишком медленного, слишком многообещающего.       - Такая мокрая, - сказал он. Помни закрыла лицо ладонями. Щёки горели так, что, казалось, сейчас задымятся. Смущение накрыло с головой, лишив остатков связной речи. Она слышала, как он тихо усмехнулся - не издевательски, а как-то тепло, почти с нежностью.       - Уже поздно прятаться - прошептал он, убирая её руки от лица. Она не ответила. Не могла.       Джекс провёл большим пальцем там, где она была влажной. Один раз. Медленно. Она выгнулась дугой, вцепилась в его плечи, и стон вырвался из горла, неприличный, совершенно бесстыдный.       - Джекс, пожалуйста... - услышала она себя.       - Что? - спросил он. Голос низкий, хриплый. - Что «пожалуйста»? Она не могла сказать это слово. Внутри всё кричало «да», но язык не слушался, парализованный смущением и желанием одновременно.       Он вошёл в неё пальцем.       Одним. Медленно, осторожно, будто проверял, готова ли она. Помни вскрикнула - не от боли, от неожиданности, от того, как это ощущалось. Полно. Непривычно.       - Больно? - спросил он, замирая. Она помотала головой, не в силах вымолвить ни слова. Щёки горели так, что, казалось, можно было прикуривать от них сигарету.       - Точно? - переспросил он. В голосе - хриплая насмешка, но глаза серьёзные, внимательные.       - Точно, - выдавила она. Он добавил второй палец. Помни закусила губу до крови, чувствуя, как мышцы напрягаются и расслабляются без её воли, как тело принимает его, как внутри всё сжимается от предвкушения.       - Ты такая узкая, - сказал он. Не подколка. Констатация. Но Помни закрыла лицо руками, потому что смущение накрыло с головой.       - Не говори такое, - простонала она из-под ладоней.       - Что? Правду? - спросил он нарочито невинным тоном, хотя в голосе отчётливо слышалось поддразнивание.       - Это... это неловко. Джекс убрал её руки от лица. Тяжело, требовательно.       - Смотри на меня, - сказал он. Она посмотрела. Сквозь слёзы, которые выступили неизвестно от чего - от стыда, от желания, от того, что он делал с ней пальцами внизу       - Я буду говорить, что вижу, - сказал он. - И ты будешь слушать.       - Джекс...       - Ты хотела честности? Вот она. Он согнул пальцы внутри неё, и Помни выгнулась дугой, хватая ртом воздух.       - Ты вся мокрая, - сказал он. - Прямо вся. Чувствуешь? Она кивнула, не в силах говорить.       - Скажи, - потребовал он.       - Д-да...       - Что «да»?       - Я... я мокрая, - прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к щекам так сильно, что начинает звенеть в ушах. Он усмехнулся. Коротко, одними губами.       - Умница. Он двинул пальцами быстрее. Помни вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу, и она застонала - громко, не сдерживаясь.       - Тебе нравится? - спросил он. - Когда я так делаю? Она не могла ответить. Язык прилип к нёбу.       - Помни, я спрашиваю.       - Д-да, - выдохнула она. - Да, нравится.       - А так? - он добавил палец, растягивая её, и Помни вскрикнула.       - Да! Боже, да...       -Ты громкая, - заметил он. Без осуждения. Даже с каким-то одобрением. Она всхлипнула от смущения.       - Прости...       - Не извиняйся. - Он наклонился и поцеловал её в уголок губ. - Хочу слышать тебя. Всё время. Поняла? Она кивнула.       - Словами, - потребовал он.       - Да, - прошептала она. - Я поняла. Он двигал пальцами внутри неё, а второй рукой гладил её по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног, и каждое его прикосновение отзывалось дрожью. Помни чувствовала, как всё тело становится одной сплошной нервной клеткой, как воздух заканчивается слишком быстро, как ещё немного - и она...       - Остановись, - выдохнула она. Джекс замер мгновенно. Убрал руку.       - Что? Больно?       - Н-нет... - Она дышала так, будто только что пробежала марафон. - Я... я почти... Он понял. И улыбнулся. Той самой улыбкой - довольной, тёплой, опасной.       - Не хочу, чтобы ты кончила на моих пальцах, - сказал он прямо, без намёков. Помни снова закрыла лицо руками.       - Ты не можешь просто... говорить такие вещи!       - Могу. Я сейчас всё что угодно могу говорить. - Он развёл её руки в стороны, прижимая к капоту. - И ты будешь слушать. Она смотрела на него снизу вверх. Растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами. Такая уязвимая. Такая открытая.       - Ты прекрасна, - сказал он. - Прямо сейчас. Такая... Он не закончил. Просто наклонился и поцеловал её. В губы. Долго, глубоко, нежно.       А потом он убрал руку от её бёдер, и она услышала, как он расстегнул свои джинсы до конца. Как ткань упала на асфальт. Как он справился с боксерами - одним движением, резко, нетерпеливо.       Помни опустила взгляд.       И замерла. Он был там. Весь. И она смотрела, не в силах отвести глаза, не в силах вымолвить слово.       - Тебе нравится? - спросил он. Голос хриплый, срывающийся. Она подняла взгляд на его лицо. Он смотрел на неё - напряжённый, ждущий, уязвимый в своей наготе.       - Я... я не знаю, - честно сказала она. - Я никогда... Она замолчала. Не могла закончить. Джекс понял.       - Никогда? - переспросил он тихо. Она помотала головой. Глаза защипало - от стыда, от страха, от того, что сейчас она была голой перед ним не только телом.       - Тогда скажи мне, - он наклонился, прижался лбом к её лбу. - Если что-то будет не так. Больно. Или страшно. Просто скажи. Мы остановимся.       - Ты сможешь остановиться? - спросила она шёпотом. Джекс усмехнулся. Криво, почти болезненно.       - Если ты попросишь - да. Она поверила. Он коснулся её там, где она всё ещё была влажной и горячей. Провёл головкой по скользкой коже, размазывая, дразня. Помни вздрогнула.       - Холодно? - спросил он.       - Н-нет... Просто...       - Просто что?       - Это странно, - призналась она. - Я чувствую тебя... везде.       - А здесь? - Он нажал чуть сильнее, почти входя, но не до конца. Помни ахнула.       - Ч-чувствую...       - Что чувствуешь? Скажи.       - Тепло, - выдохнула она. - Ты... ты очень горячий. Он замер на секунду. Уши дрогнули.       - Это самое... - он запнулся, неожиданно сбившись. - Самое сексуальное, что я слышал за свою цифровую жизнь. Помни не ожидала этого. Не ожидала, что он может смутиться сам.       - Правда? - тихо спросила она.       - Не заставляй меня повторять, - буркнул он, отводя взгляд. Она улыбнулась. Сквозь смущение, сквозь страх, сквозь всё - улыбнулась.       - Ты покраснел.       - Я не краснею, у меня шерсть.       - Ты покраснел на ушах.       - Помни, клянусь, если ты не заткнёшься... Он снова поцеловал её. На этот раз жёстко, требовательно, не давая сказать ни слова. Но она чувствовала - в этом поцелуе не было злости. Только благодарность. За то, что она заметила. За то, что не побоялась сказать. Когда он отстранился, она обвила его ногами. Притянула ближе.       - Я хочу, - сказала она. Не дрогнув.       - Помни...       - Хочу, Джекс. Пожалуйста. Он посмотрел на неё. Долго. Вглядываясь в глаза так, будто искал там сомнения. Не нашёл.       - Смотри на меня, - повторил он. - Всё время. Не закрывай глаза. Она кивнула. Он направил себя. Коснулся входа.       Помни замерла. Всё тело превратилось в одну сплошную точку напряжения - там, где он был.       - Ты как? - спросил он.       - Д-дрожу, - призналась она.       - Я вижу. - Он провёл ладонью по её бедру, успокаивающе. - Это от страха?       - Нет. От... от того, как много это значит. Он сглотнул. Кадык дёрнулся.       - Для меня тоже, - сказал он. Тише, чем шёпот. Она коснулась пальцами его щеки. Провела по шерсти, по скуле, по губам. Джекс выдохнул. И начал входить. Медленно. Так медленно, что Помни чувствовала каждое движение. Каждый миллиметр. Как он заполнял её. Как растягивал. Как внутри всё горело - не больно, а непривычно, полно, до краёв.       - Всё нормально? - спросил он. Голос сел окончательно, превратившись в хрип.       - Д-да, - выдохнула она. - Не останавливайся.       - Мне... - он зажмурился на секунду, собираясь с силами. - Мне очень трудно не останавливаться. Ты... ты такая... Он замер внутри неё. Полностью. До конца. Помни не дышала. Чувствовала, как он заполнил её всю - до краёв, до границы, за которой начиналось что-то новое, пугающее, желанное.       - Ты как? - спросил он. Голос низкий, сорванный. Он сдерживался из последних сил. Она видела это по его лицу - напряжённому, мокрому от пота на висках, по ушам, которые низко прижались к голове.       - Я... - начала она и замолчала. Потому что не могла подобрать слов.       - Боишься? - спросил он. Она покачала головой.       - Нет. Просто... много всего сразу. Он усмехнулся. Коротко, одними уголками губ.       - Это точно. Он чуть двинулся - самую малость. Просто качнул бёдрами, проверяя, как она отреагирует. Помни вцепилась в его плечи.       - Не дёргайся, - прошептала она.       - Я не дёргаюсь. Я дышу.       - Дыши как-то иначе. Джекс тихо рассмеялся. Вибрация прошла сквозь него, сквозь неё, там, где они соединились.       - Ничего смешного, - обиженно сказала Помни.       - Всё смешное, - ответил он. - Мы с тобой голые на капоте машины посреди леса. Это само по себе анекдот. Она хотела возразить, но он снова двинулся. Медленно. Плавно. Вышел почти полностью и снова вошёл, так же медленно, как в первый раз. Помни ахнула.       - Тише, - сказал он. - Я же почти не двигаюсь.       - Это слишком... - она закусила губу. - Я чувствую слишком сильно.       - Это плохо?       - Нет. То есть... я не знаю.       - Ты такая милая, когда смущаешься, - сказал он.       - Заткнись.       - А вот это уже похоже на правду. Он вошёл глубже. Помни выгнулась, запрокинула голову, и из её горла вырвался тихий стон - такой жалкий, что она сама испугалась.       - Тебе нравится? - спросил он. Хрипло, почти шёпотом.       - Д-да...       - Скажи это.       - Да, нравится, - выдохнула она.       - А когда я так делаю? - Он снова вышел и вошёл. Чуть быстрее. Чуть резче.       - Д-да...       - Только «да»?       - Джекс, я не могу говорить, когда ты... когда мы... Он остановился. Замер, глядя на неё сверху вниз, и его лицо было серьёзным, без обычной насмешки.       - Можешь, - сказал он. - Я помогу.       - Как - поможешь?       - Спрошу то, на что легко ответить. Он медленно провёл рукой по её животу. Спустился ниже. Там, где они соединялись. Помни дёрнулась.       - Не трогай там.       - Почему?       - Потому что... это... Он коснулся её клитора кончиком пальца. Очень легко. Почти невесомо.       - А так? Она замерла. Дыхание перехватило.       - Это... это другое, - прошептала она.       - Другое - это хорошо или плохо?       - Я не знаю, - честно сказала она. - Никто никогда... Она замолчала, не в силах закончить. Джекс понял. Кивнул. Убрал руку.       - Ладно. Тогда просто двигаюсь. Без рук. Хорошо? Она кивнула.       - Скажи вслух.       - Хорошо, - сказала она.       - Хорошо - что?       - Хорошо, двигайся без рук, - почти простонала она от смущения. Джекс усмехнулся. Поцеловал её в лоб. В щёку. В уголок губ.       - Попробуй расслабиться, - сказал он. - Ты очень напряжена.       - Я не умею расслабляться, когда на меня смотрят.       - А ты не смотри на меня. Закрой глаза.       - Ты же просил смотреть на тебя.       - Передумал.       - Джекс...       - Просто попробуй. Она закрыла глаза. Мир исчез. Осталось только его тело внутри неё, его дыхание над лицом, его руки на её бёдрах - тёплые, уверенные, чуть влажные.       - Лучше? - спросил он.       - Да, - выдохнула она. - Не останавливайся. И он не остановился. Джекс начал двигаться ровно, спокойно, без резких рывков. Каждое движение - плавное, глубокое. Как волна. Как дыхание. Помни чувствовала, как напряжение начинает отпускать - сначала в плечах, потом в спине, потом там, внизу, где растекалось тепло.       - Теперь хорошо? - спросил он.       - Угу.       - Открой глаза. Она открыла. Он смотрел на неё сверху вниз, и его взгляд был мягче, чем она ожидала. Почти нежный.       - Ты красивая, - сказал он.       - Ты просто говоришь это, потому что мы...       - Нет, - перебил он. - Я говорю это, потому что ты красивая. Даже когда пытаешься спрятаться за своим вечным недовольством. Даже когда злишься. Даже когда смущаешься так, что краснеешь до самых ушей. Она прикусила губу.       - Видишь? Вот сейчас. - Он коснулся пальцем её нижней губы, освобождая её. - Не кусай. Я хочу целовать тебя, а не кровь.       - Ты слишком много говоришь, - прошептала она.       - А ты слишком мало. Она сжала его плечи сильнее. Втянула воздух. Решилась.       - Я... я хочу попробовать кое-что.       - Что?       - То, что ты делал руками. Там. Можешь... сейчас? Он замер.       - Ты уверена? Она кивнула. Джекс осторожно выскользнул из неё. Помни охнула от пустоты, которая тут же образовалась на его месте. Он провёл пальцами там, где она была влажной, собрал эту влагу и начал водить круги вокруг клитора. Медленно. Не нажимая. Просто давая привыкнуть.       - Так? - спросил он.       - М-мягче, - выдохнула она. Он ослабил нажим.       - Так?       - Д-да. Ещё мягче.       - Пальцем или всей ладонью?       - Не знаю.       - Попробуем оба варианта. Он провёл ладонью - широко, захватывая всё сразу. Помни выгнулась и застонала. Громко. Не стесняясь.       - Это? - спросил он.       - Да, - выдохнула она. - Да, вот так. Он остановился.       - Не останавливайся, - попросила она почти жалобно.       - Не буду. Просто хочу войти снова. Он вошёл. Одновременно - пальцами на клиторе, членом внутри. Ритм задал сразу - не быстро, но уверенно. Помни вцепилась в его спину, в плечи, куда угодно, лишь бы не упасть.       - Слишком быстро? - спросил он.       - Нет... да... не знаю...       - Ты можешь сказать, если что.       - Я не могу говорить, когда ты...       - Когда я что?       - Когда так, - почти простонала она.       - Расшифруй. Она открыла глаза. Посмотрела на него злым, мокрым взглядом.       - Когда ты трахаешь меня и при этом трогаешь там, и задаёшь вопросы, на которые невозможно ответить, потому что внутри всё плавится, и я вообще забываю, как говорить по-человечески! Джекс замер на секунду. Потом рассмеялся. Искренне, громко, от души.       - Боже, Помни...       - Что? - она нахмурилась. - Что смешного?       - Ты сказала «трахаешь». Сама. Мне. В лицо. Она только сейчас поняла, что сказала.       - Заткнись, - прошептала она, зарываясь лицом в его плечо.       - Не заткнусь. Это лучшее, что я слышал за всё время.       - Я ненавижу тебя.       - Врёшь. Он поцеловал её в макушку. В ухо. В шею. И снова начал двигаться. Медленно. Глубоко. Пальцы вернулись туда, вниз, и Помни снова застонала - уже без стеснения, потому что сил на стеснение не осталось.       - Ещё, - попросила она. - Ещё, пожалуйста. Он ускорился. Совсем чуть-чуть. Пальцы нажимали сильнее, круги стали шире. Она чувствовала, как внутри натягивается что-то - как струна перед тем, как лопнуть. Он наклонился и поцеловал её. Глубоко, жадно. Движения стали резче, пальцы - настойчивее. Помни вцепилась в него мёртвой хваткой, ногти впились в спину, дыхание сбилось окончательно.       - Джекс, я... я.... И в следующую секунду струна лопнула.       Мир взорвался белым светом, звуками, которых она никогда от себя не слышала, дрожью, которая шла откуда-то из самого центра её существа. Она кричала - или ей только казалось, - вцепившись в него так, будто он был единственным якорем в этом шторме. А он держал её.       Продолжал двигаться сквозь её спазмы, давая ей пережить это, не отпуская, не отстраняясь.       И когда она наконец обмякла в его руках, он замер. Поцеловал в висок. Прошептал что-то - что именно, она не разобрала, но голос был тихим, почти испуганным.       - Всё хорошо? - спросил он.       - Да, - выдохнула она. - Да, идиот. Сделай уже так, чтобы у тебя тоже. Он усмехнулся. Она чувствовала, как он изменился.       Движения стали другими - не плавными, не осторожными. В них появилось что-то первобытное, голодное. Джекс больше не спрашивал, не проверял, не ждал разрешения. Он брал. Помни не возражала. Она обвила его ногами сильнее, прижимая к себе, позволяя ему уйти глубже, быстрее, жестче. Каждый толчок отдавался во всём теле - от пяток до макушки, от кончиков пальцев до самого центра, где уже горело, плавилось, сжималось снова.       - Джекс... - прошептала она. Он не ответил. Только уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша, кусая кожу там, где бился пульс. Не больно. Почти нежно.       Она запустила пальцы в его шерсть, сжала, потянула.       Он зарычал.       Низко, гортанно, прямо ей в шею. И ускорился.       - Ты так близко, да? - спросила она.       - Ага, - выдохнул он. - Очень.       - Что ты чувствуешь? Он поднял голову. Посмотрел на неё. Глаза - тёмные, расширенные, с каким-то безумным блеском.       - Слишком много, - сказал он. - Ты... очень... мокрая... горячая... Он не договорил. Зажмурился. Сжал челюсть так, что желваки заходили под шерстью.       - Не останавливайся, - попросила она.       - Не собирался. Он вошёл резче, глубже. Помни вскрикнула - от неожиданности, от того, как это ощущалось. Новая глубина. Новая граница.       - Больно? - спросил он мгновенно.       - Нет. Просто... глубоко.       - Выдержать можешь? Она кивнула.       - Словами, - напомнил он.       - Да, могу. Не останавливайся, я сказала. Он усмехнулся. Дрожащей, кривой усмешкой.       - Такая послушная, когда хочешь.       - Заткнись и трахайся.       Он замер на секунду. Посмотрел на неё так, будто увидел впервые.       - Ты ахуе#@&, - сказал он. - Ты знаешь?       - Джекс...       - Знаешь?       - Да, знаю. А теперь... Она не договорила. Он поцеловал её. Рвано, жадно, не давая сказать ни слова. И одновременно с этим вошёл - так глубоко, как только мог.       Помни застонала ему в рот. Он двигался быстро, почти грубо, но в каждом движении чувствовалось, как он сдерживается. Как боится сделать больно. Как держит себя на грани.       Она убрала одну руку с его плеч, скользнула вниз по его груди, по животу, туда, где он входил в неё.       - Помни... - предупредил он.       - Что?       - Если ты сейчас там... я... Она коснулась. Того места, где они соединялись. Влажного, горячего. Пальцами провела по его члену в тот момент, когда он был внутри неё.       Джекс замер.       Перестал дышать.       - Ты... - начал он и не закончил. Голос его сломался. Уши дёрнулись, низко прижались к голове. Он смотрел на неё так, будто она делала что-то невероятное. Запретное. Идеальное.       - Что? - спросила она невинно.       - Ты издеваешься.       - Нет. Просто хочу тебя почувствовать.       - Ты и так меня чувствуешь. Внутри.       - Хочу снаружи тоже. Она провела пальцами по влажной коже, от основания до того места, где он исчезал внутри неё. Джекс застонал. Громко, не сдерживаясь, откинув голову назад. В свете звёзд его кадык ходил ходуном, шея была напряжена, шерсть взмокла.       - Чёрт... - выдохнул он. - Чёрт, Помни...       - Тебе нравится? Он опустил голову, посмотрел на неё безумными глазами.       - Ты серьёзно сейчас спрашиваешь?       - Серьёзно.       - Да. Мне нравится. Очень. Пожалуйста, не убирай руку. Она улыбнулась. Сквозь смущение, сквозь стыд, сквозь всё на свете - улыбнулась.       - Не уберу. Он начал двигаться снова. Медленнее, чем раньше, потому что её пальцы мешали ему погружаться так глубоко, как хотелось. Но он не жаловался. Он дышал тяжело, с хрипом, и смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире.       - Ты можешь быстрее, - сказала она.       - Мешаешь.       - Тогда я уберу руку.       - Нет.       - Тогда терпи.       Он засмеялся. Отрывисто, безумно.       - Господи, как же я тебя... Он не договорил. Просто прижался губами к её губам и поцеловал так, что она забыла, как дышать. Он целовал её и двигался внутри неё, и её пальцы всё ещё лежали там, внизу, чувствуя каждое его движение, каждый толчок, каждую пульсацию.       - Джекс, - прошептала она ему в губы.       - Мм?       - Ты сейчас? Она чувствовала. Как он напрягается. Как мышцы его живота становятся каменными. Как дыхание сбивается на короткие, рваные выдохи.       - Да, - выдохнул он. - Ещё немного.       - Что мне сделать? Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Его лицо было мокрым от пота, глаза - почти чёрными.       - Ничего, - сказал он. - Ты уже сделала всё.       - Джекс...       - Просто смотри на меня. Она смотрела.       Он двигался быстрее, глубже, тяжелее. Пальцы впились в её бёдра - наверняка останутся синяки. Дыхание превратилось в один сплошной хрип. Уши прижаты к голове так плотно, что казалось, он пытается спрятаться от самого себя.       - Помни... - выдохнул он. - Я... Он не договорил. Зажмурился, запрокинул голову, и из его горла вырвался звук - низкий, гортанный, почти болезненный. Его тело выгнулось дугой, пальцы до хруста сжали её бёдра, и она почувствовала, как он кончает. Внутри неё. Тепло разлилось по низу живота - густое, тягучее, чужое, но почему-то такое правильное.       Она не отводила взгляда. Смотрела на его лицо - искажённое удовольствием, открытое, беззащитное. Смотрела, как медленно возвращается его дыхание, как опускаются уши, как расслабляются плечи. Когда он открыл глаза, она всё ещё смотрела.       - Что? - спросил он хрипло.       - Ничего, - сказала она. - Ты красивый. Он замер. Никогда не умел принимать комплименты.       - Заткнись, - буркнул он, отводя взгляд.       - Никогда, - ответила она. Он не нашёлся, что сказать. Просто выскользнул из неё - осторожно, чтобы не сделать больно. Помни охнула от пустоты и от того, как его семя начало вытекать, тёплое, по внутренней стороне бедра.       - Сейчас, - сказал он. Он отошёл к машине, порылся в бардачке, нашёл салфетки. Вернулся. Опустился перед ней на колени и начал аккуратно вытирать.       - Джекс...       - Молчи.       - Ты не должен...       - Я должен. - Он поднял на неё взгляд. - Я хочу. Отстань. Она замолчала. Он вытирал её бережно, как что-то хрупкое, ценное. Его пальцы дрожали - она чувствовала эту дрожь через салфетку. Когда он закончил, отбросил использованную бумагу куда-то в траву и просто положил ладонь на её колено.       - Ты как? - спросил он.       - Хорошо, - сказала она.       - Врёшь.       - Немного ноет. Внутри Он поморщился.       - Это я виноват.       - Я не жалуюсь.       - Знаю. Ты вообще никогда не жалуешься. Это бесит. Она улыбнулась. Устало, сонно.       - Подними меня, - попросила она.       - Что?       - Не могу сама. Ноги не слушаются. Джекс усмехнулся. Поднялся, подхватил её под спину и колени - легко, будто она ничего не весила. Помни обвила его шею руками и уткнулась носом в его плечо.       - Ты вся грязная, - заметил он. - И холодная.       - Это всё ты.       - В машину?       - Да. Остальные, наверное, уже волнуются.       - Пусть волнуются. Он посадил её на пассажирское сиденье, нашёл её майку, трусы, джинсы - разбросанные по асфальту и траве. Кинул всё на колени.       - Одевайся.       - Помоги. Он замер.       - Ты серьёзно?       - Джекс, я даже джинсы сейчас не надену без помощи. У меня руки трясутся.       Он вздохнул. Стоял перед открытой дверью, глядя на неё - голую, растерянную, счастливую. Потом взял её майку, надел через голову, поправил. Потом трусы - она приподняла бёдра, помогая. Джинсы натянул сам, застегнул пуговицу, молнию.       - Всё, - сказал он. - Живая.       - Почти. Он закрыл её дверь, обошёл машину, сел за руль. Несколько секунд просто сидел, глядя в лобовое стекло на тёмный лес. Потом завёл двигатель.       - Поехали, - сказал он.       - Поехали, - повторила она. Они ехали молча. Но тишина была другой. Не той, враждебной, которая отделяла их стеной. А той, тёплой, в которой можно просто дышать рядом и не бояться, что что-то сломается. Помни смотрела в окно на деревья, которые проплывали мимо, подсвеченные фарами. Джекс вёл машину одной рукой, вторую положил на её колено - просто так, потому что хотел касаться. Она накрыла его ладонь своей.       - Спасибо, - тихо сказала она.       - За что? - спросил он, не отрывая взгляда от дороги.       - За то, что не ушёл.       - Я всегда ухожу, - сказал он. - Это ты меня догоняешь. Она улыбнулась.       - Потому что ты медленный.       - Ага. Как черепаха. Он сжал её колено. Сильнее, чем нужно. Она не возражала. В доме горел свет. Когда они подъехали, из окон доносились голоса, смех Генгл, басовитое ворчание Зубл. Дом жил своей жизнью, пока их не было. Джекс заглушил двигатель, но не вышел сразу.       - Помни.       - Мм?       - То, что произошло... - начал он и замолчал. Она ждала.       - Не жалеешь? - спросил он.       - Нет, - ответила она, не задумываясь.       - Я тоже, - сказал он. - Вроде. Она рассмеялась. Тихо, сонно.       - Романтик.       - Иди в на@&%.       - Сам иди. Он вышел из машины, обошёл её, открыл дверь с её стороны. Помогла ей выбраться - она всё ещё была неуклюжей, ноги слушались плохо.       - Ничего не говори остальным, - прошептал он.       - А что говорить? - невинно спросила она.       - Ничего. Вообще.       - Ладно. Они вошли в дом. В гостиной всё ещё горел свет, из кухни доносился звон посуды и приглушённые голоса. Рагата мыла чашки, Генгл вытирала стол, Зубл раскладывала по местам настольные игры. Королёр уже куда-то исчез - наверное, ушёл спать.       - О, вернулись! - Генгл выглянула из-за плеча Рагаты. - А мы уже волноваться начали.       - Дорога была длинная, - сказал Джекс, снимая обувь у порога.       - И магазин далеко, - добавила Помни, стараясь не смотреть ни на кого. Она чувствовала себя так, будто у неё на лбу было написано всё, что произошло. Лицо горело, волосы растрепались, рубашка сидела криво - она так и не привела себя в порядок после... Зубл подняла голову от механизма, который разбирала на кофейном столике. Её взгляд скользнул по Помни - от растрёпанных волос до криво застёгнутых джинсов - и задержался на её лице. Ничего не сказала. Только усмехнулась одними уголками губ. Помни захотелось провалиться сквозь землю.       - Мы наверх, - бросил Джекс, перехватывая её за локоть. - Устали.       - Сладких снов, - сказала Рагата, даже не обернувшись. Она что-то заподозрила - Помни была в этом уверена. Но Рагата была слишком тактичной, чтобы спрашивать.       - Спокойной ночи, - прошептала Генгл, уже снова увлечённая рисованием. Джекс потянул Помни за собой.       Они поднялись по лестнице - он впереди, она сзади, стараясь ступать тихо, чтобы скрип ступенек не привлекал лишнего внимания. Но каждая половица, казалось, издевалась и трещала так громко, что на первом этаже наверняка было слышно. В коридоре второго этажа Помни остановилась.       - Ко мне или к тебе? - спросила она шёпотом. Джекс посмотрел на дверь её комнаты, потом на свою. Принял решение за секунду.       - Ко мне. У меня полотенца чище.       - У меня такие же.       - Мне лень идти в твою. Она закатила глаза, но спорить не стала. Комната Джекса встретила их полумраком и запахом - его запахом, к которому она уже привыкла за эти месяцы. Что-то древесное, чуть сладковатое, с нотками озона после приключений. Помни прислонилась спиной к закрытой двери и выдохнула.       - Я вся липкая, - сказала она.       - Знаю.       - И пахну...       - Мной. Я тоже знаю. Она посмотрела на него. Он стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы джинсов, и выглядел так, будто не знал, что делать дальше. Всё его обычное нахальство куда-то исчезло.       - Ты в джинсах спать собрался? - спросила она.       - Нет.       - Тогда раздевайся. Джекс поднял на неё взгляд. В глазах мелькнуло что-то - удивление? смущение?       - Ты первая, - сказал он. Помни вздохнула и начала расстёгивать рубашку. Пальцы всё ещё дрожали - не так сильно, как раньше, но достаточно, чтобы пуговицы не слушались.       - Чёрт, - пробормотала она. Джекс подошёл. Убрал её руки. Расстегнул сам - спокойно, без спешки, пуговицу за пуговицей.       - Спасибо, - тихо сказала она.       - Молчи. Он стянул с неё рубашку, потом майку. Помни осталась в одном лифе - том самом, который так и не был нормально застёгнут после...       - Повернись, - сказал он. Она послушалась.       Его пальцы коснулись её спины, нащупали застёжку. Щелчок - лиф ослаб. Он аккуратно снял его с плеч и отбросил в сторону.       - Всё, - сказал он. - Дальше сама.       - Трусишь?       - Нет. Просто... - Он замолчал.       - Что?       - Если я продолжу, мы не дойдём до душа. Помни почувствовала, как кровь приливает к щекам.       - Душ, - повторила она, словно проверяя, правильно ли расслышала. - Ты предлагаешь...       - Помыться, - закончил за неё Джекс. - Смыть с себя всё это. И потом лечь спать нормально. Без соплей и липкости.       - Вместе? Он посмотрел на неё как на идиотку.       - Ты хочешь, чтобы я стоял под дверью и ждал, пока ты отмокаешь?       - Нет, просто...       - Тогда вместе. Он взял её за руку и потянул к двери ванной - маленькой комнатки, примыкавшей к его спальне. В цирке у каждого были свои удобства - Кейн позаботился об этом после того, как Генгл пожаловалась на общий душ.       В ванной было тесно. Раковина, унитаз, душевая кабинка - стеклянная, прозрачная, без намёка на приватность. Помни смотрела на эту кабинку и понимала, что смущение ещё не закончилось. Оно только начиналось.       - Отвернись, - попросила она.       - Серьёзно?       - Джекс, пожалуйста.       Он вздохнул, закатил глаза и отвернулся к стене.       Помни быстро стянула трусы, отбросила их в сторону и шагнула в душевую кабинку. Включила воду - сначала холодную, потом подкрутила, дождалась, пока пойдёт тёплая.       - Всё, - сказала она. - Можно. Джекс обернулся.       Он смотрел на неё через стекло - мокрую, прикрывающую грудь руками, и на его лице не было насмешки. Только какая-то тёплая, почти удивлённая нежность.       - Руки убери, - сказал он.       - Нет.       - Помни.       - Я стесняюсь.       - Ты только что... - начал он и замолчал. Она знала, что он хотел сказать. «Ты только что делала со мной такое, чего никогда ни с кем не делала, а теперь прячешься?»       - Это другое, - ответила она на незаданный вопрос. - Там было темно. А здесь...       - Здесь светло, - закончил он. Она кивнула.       Джекс разделся сам. Быстро, не глядя на неё, потому что понял - ей правда нужно время. Снял лонгслив, потом джинсы, потом боксеры. Всё бросил на пол. Открыл стеклянную дверь и шагнул внутрь.       В кабинке стало совсем тесно. Двоим там было почти не развернуться. Помни прижалась спиной к прохладной плитке, пропуская его под струю воды.       - Иди сюда, - сказал он, потянув её за руку. - Не мёрзни. Она шагнула к нему. Вода лилась сверху, тёплая, почти горячая, и пар начал заполнять кабинку, скрывая их друг от друга за белой пеленой.       - Так лучше? - спросил он.       - Немного. Он взял с полки гель для душа - какой-то нейтральный, пахнущий морем. Налил на ладонь.       - Повернись. Она повернулась спиной. Его руки легли на её плечи. Тёплые, с мокрой шерстью, которая прилипла к коже. Он начал мыть её - медленно, тщательно, проводя ладонями по плечам, по спине, по рёбрам.       - Джекс...       - Молчи. Я мою тебя. Она замолчала. Его руки скользнули ниже, по пояснице, по ягодицам. Ничего неприличного - просто мыл, как мыл бы себя. Но от каждого прикосновения по телу разбегались мурашки.       - Ты дрожишь, - заметил он.       - Вода горячая.       - Врёшь. Она не ответила. Он развернул её к себе лицом.       - Теперь спереди. Помни подняла на него взгляд. Вода стекала по его лицу, по ушам, которые всё ещё были низко опущены. Шерсть намокла и казалась тёмной, почти чёрной.       - Не смотри на меня так, - попросила она.       - Как?       - Как будто я...       - Как будто ты что? Она не закончила. Не могла подобрать слово. Он провёл ладонями по её груди - просто чтобы смыть гель, без намёка на продолжение. Но она всё равно задержала дыхание.       - Ты такая красивая, - сказал он.       - Прекрати.       - Нет. Он мыл её живот, бёдра, ноги. Аккуратно, не торопясь, как будто боялся пропустить хоть сантиметр. И в этой простоте было что-то такое интимное, что у Помни перехватывало горло. Когда он закончил, она взяла гель из его рук.       - Теперь я. Он замер.       - Ты уверена?       - Ты меня помыл. Моя очередь. Он кивнул. Встал под струю воды, позволяя ей встать у него за спиной. Помни налила гель на ладони. Провела по его плечам - широким, напряжённым. Шерсть под пальцами была мокрой и скользкой, но всё равно мягкой, приятной.       - Ты тоже дрожишь, - заметила она.       - Вода горячая, - ответил он её же словами. Она улыбнулась. Мыла его спину, поясницу, бока. Он стоял неподвижно, только дышал тяжелее обычного.       - Повернись, - сказала она. Он повернулся. Помни посмотрела на него. Намокшего, открытого, беззащитного. Без привычной ленивой ухмылки, без колкостей, без защиты.       - Ты тоже красивый, - сказала она. Он не ответил. Только притянул её к себе, прижал мокрым, скользким телом и уткнулся носом в её макушку.       - Спасибо, - прошептал он.       - За что?       - Что не сбежала.       Она обняла его в ответ. Сильно, насколько могла.       - Я больше не сбегаю, - сказала она. - Устала.       - Я тоже. Они стояли под горячей водой, обнявшись, и вода смывала с них всё - запах секса, запах леса, запах страха и сомнений. Смывала и прошлую неделю. Когда вода начала остывать, Джекс выключил душ.       - Давай вылезать, - сказал он. - А то мы тут сваримся Она кивнула. Вылезла первой, он подал ей большое махровое полотенце.       - Оборачивайся, - сказал он.       - А ты?       - Я потом. Она закуталась в полотенце, чувствуя, как оно впитывает влагу, как тепло разливается по телу. Джекс вытерся вторым полотенцем, накинул его на шею и открыл дверь в комнату.       - Иди, ложись. Я сейчас. Помни вышла в спальню. Нашла на стуле его большую футболку - старую, мягкую, пахнущую им. Надела её вместо пижамы. Забралась под одеяло. Джекс вошёл через минуту. Выключил свет. Лёг рядом - сначала на спину, глядя в потолок. Потом повернулся на бок, притянул её к себе, зарылся носом в её волосы.       - Пахнешь мной, - сказал он.       - Твоей футболкой, - поправила она.       - Всё равно. Она придвинулась ближе, положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.       - Спокойной ночи, Джекс.       - Спокойной ночи, Помни.       Он не сказал «я тебя люблю». Она не сказала тоже. Но в том, как он прижимал её к себе, как его пальцы перебирали пряди её волос, как его дыхание замедлялось, становясь ровным и глубоким - в этом было всё. Через пять минут они оба спали. В комнате было темно и тихо. Только ветер за окном шевелил шторы, и озеро внизу тихо плескалось о берег. Цирк спал. Кейн парил где-то в своей бесконечной студии и улыбался, глядя на мониторы.       - Хорошее приключение, - сказал он сам себе. - Очень продуктивное. И переключился на следующий сценарий.