Glitch Hearts

      Утро в Цифровом цирке начиналось спокойно. Настолько спокойно, что это само по себе вызывало подозрение. Под куполом разливался привычный искусственный свет, мягкими пятнами ложась на разноцветные декорации и глянцевый пол. Для разнообразия никто не убегал от монстров, не проваливался в очередной безумный сценарий Кейна и не пытался разобраться с последствиями прошлого приключения. Каждый был занят чем-то своим, заполняя редкий промежуток между неизбежными катастрофами.       Рагата устроилась на диване с книгой, которую каким-то образом умудрилась найти в месте, где нормальная литература вообще не должна была существовать. Рядом на полу сидела Генгл, сосредоточенно выводя что-то в своём блокноте. Время от времени она поднимала рисунок, показывая его Рагате, и та неизменно улыбалась и хвалила её работу, даже если очередной набросок больше напоминал набор случайных линий, чем что-то осмысленное. Генгл после каждой похвалы заметно оживлялась и тут же принималась рисовать дальше.       Зубл лежала поперёк соседнего дивана с каким-то журналом в руках. Судя по тому, что уже минут пятнадцать она не переворачивала страницу, читала она примерно так же активно, как Королёр участвовал в общественной жизни цирка. Сам Королёр, к слову, как обычно спрятался в крепости из подушек. Периодически из-за мягкой стены показывались его глаза, внимательно осматривающие комнату, после чего он снова скрывался внутри своего убежища.       Помни сидела за столом перед одним из бесконечных цирковых пазлов. По крайней мере технически сидела именно за этим занятием. На практике последние минут десять она просто крутила одну и ту же деталь между пальцами, периодически пытаясь понять, куда та должна подходить. Сосредоточиться мешал Джекс, развалившийся рядом с таким видом, будто умирал от скуки. Каждые несколько минут его рука лениво тянулась к пазлу и сдвигала уже собранные части ровно настолько, чтобы Помни это заметила.       - Джекс.       - М-м?       - Если ты ещё раз это сделаешь, я тебе руку знаешь куда засуну?       - Звучит грубо.       - Это и должно звучать грубо.       - Тогда отлично получилось.       Помни медленно закрыла глаза и глубоко вдохнула через нос. Где-то неподалёку Рагата тихо фыркнула от смеха.       Именно в этот момент над ними раздался знакомый хлопок. Конфетти посыпалось с потолка раньше, чем появился сам Кейн, и несколько бумажек тут же приземлились Помни прямо на голову. Она даже не стала их стряхивать. Просто обречённо подняла взгляд вверх.       Кейн возник прямо посреди комнаты в облаке искр и конфетти, зависнув над полом в своей любимой театральной позе. Широко раскинутые руки, идеально прямая спина и улыбка человека, который был абсолютно уверен, что сейчас произойдёт нечто замечательное. По крайней мере для него самого. Его стеклянные глаза быстро пробежались по комнате, задерживаясь на каждом лице чуть дольше необходимого. От Помни к Джексу, от Зубл к Королёру, от Рагаты к Генгл. Лишь убедившись, что внимание всех присутствующих принадлежит исключительно ему, Кейн удовлетворённо кивнул.       По комнате прокатился дружный стон.       - Отлично! Все на месте!       - Вот именно это обычно и становится проблемой, - пробормотала Зубл, даже не пытаясь скрыть раздражение.       Кейн либо не услышал её, либо привычно решил, что мнение окружающих - крайне необязательная часть любого разговора.       - Не будьте такими мрачными! - радостно воскликнул он. - У меня для вас новое приключение!       Помни сразу почувствовала, как внутри неприятно ёкнуло. Обычно фраза «новое приключение» в исполнении Кейна означала, что ближайшие несколько часов будут наполнены стрессом, беготнёй и попытками не умереть максимально унизительным способом. Судя по выражениям лиц остальных, примерно к такому же выводу пришли все присутствующие.       Кейн же, наоборот, выглядел невероятно довольным собой.       - Сегодня вы отправитесь в удивительный, современный, безопасный и абсолютно функциональный город...       Он сделал драматическую паузу, явно ожидая большего эффекта. Никто не выглядел впечатлённым.       - ...Кейн-Сити!       Воздух вокруг него вспыхнул разноцветными искрами. Несколько особенно ярких фейерверков взорвались под самым потолком, осыпая комнату новыми порциями конфетти.       - Город живёт своей жизнью, жители занимаются своими делами, а вы будете поддерживать порядок и помогать обществу!       Помни подозрительно прищурилась.       - Это звучит слишком нормально.       - Спасибо! - немедленно ответил Кейн.       - Это был не комплимент.       - Очень приятно слышать!       Помни устало потёрла переносицу.       Кейн тем временем уже щёлкнул пальцами. Перед каждым участником появились светящиеся таблички, а сам он с откровенным интересом наблюдал за реакцией. Казалось, назначения волновали его гораздо меньше, чем эмоции, которые они вызывали.       - Рагата и Генгл - фельдшеры скорой помощи!       Перед ними тут же материализовались красно-белые куртки с эмблемами медицинской службы. Генгл едва успела поймать свою, а Рагата с удивлением осмотрела форму.       - О, такая красивая форма!       - До первой автомобильной аварии, - заметила Зубл.       - Зубл и Королёр - диспетчеры службы спасения!       - О нет.       - О да! - радостно согласился Кейн.       Королёр выглядел так, будто его только что официально приговорили к нескольким годам тяжёлых общественных работ. Он сильнее вжался в свою подушечную крепость, словно надеялся, что Кейн каким-то образом забудет о его существовании.       А затем взгляд Кейна переместился на Помни и Джекса. Помни сразу почувствовала неладное. Улыбка Кейна стала ещё шире. Каким образом это вообще было возможно, оставалось загадкой.       - А вы двое будете патрульными полицейскими!       На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.       - Чего? - одновременно выдали Помни и Рагата.       Джекс вскочил на ноги первым.       - Серьёзно?!       В его голосе было столько искреннего восторга, что Помни моментально занервничала ещё сильнее. Кейн буквально просиял. Наконец-то кто-то отреагировал правильно. По его мнению.       - Нет-нет-нет, подожди.       В руках Джекса уже появилась полицейская фуражка.       - У нас будет патрульная машина?       - Конечно!       - И оружие?       - Разумеется!       - Лучшее приключение в моей жизни.       Помни медленно побледнела.       - Это худшая идея, которую ты когда-либо придумывал.       - Спасибо! - гордо ответил Кейн.       - Я опять не это имела в виду.       Кейн её уже не слушал. Он смотрел на счастливого Джекса, который немедленно примерил фуражку, на мрачную Зубл, на всё сильнее нервничающую Помни и на Королёра, который, кажется, был близок к тому, чтобы окончательно спрятаться в подушках. Судя по выражению его лица, он был абсолютно доволен результатом. Он получил именно те реакции, на которые рассчитывал. А значит всё шло идеально.       Через секунду под ногами вспыхнул знакомый портал. Пространство дрогнуло, превращаясь в водоворот света и цвета. Помни успела лишь крепче сжать край стола, прежде чем мир вокруг начал рассыпаться на разноцветные полосы.       Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в новое приключение, - абсолютно счастливую улыбку Джекса. И почему-то именно это пугало её гораздо сильнее, чем сам Кейн-Сити.       Реальность сменилась мгновенно. Без ощущения движения, без перехода, без времени на подготовку. Мир просто исчез на долю секунды, растворившись в цветных вспышках портала, а затем собрался заново уже в другом месте.       Первой Помни почувствовала жару. Не удушающую, а обычную городскую жару тёплого дня, нагретый асфальт и лёгкий запах бензина, смешанный с пылью. Где-то неподалёку проехала машина, послышался отдалённый сигнал клаксона, а над улицей растянулось ярко-голубое небо без единого облака. Перед ней возвышалось массивное здание полицейского участка. Светлое, аккуратное и настолько образцово-показательное, что выглядело почти ненастоящим даже по меркам приключений Кейна. На парковке стояли несколько патрульных автомобилей, сверкая отполированными боками под солнцем. Помни опустила взгляд на себя и тихо застонала.       Форма сидела на ней удивительно хорошо. Тёмно-синяя рубашка с короткими рукавами, нашивка полиции на плече, чёрный ремень с кобурой и различными подсумками, аккуратные брюки и тяжёлые ботинки. Всё выглядело слишком реалистично для очередной цифровой авантюры. Даже значок с её именем был на месте. Рядом раздался звук, подозрительно напоминающий восторженный вдох. Помни медленно повернула голову.       Джекс выглядел так, будто только что исполнилась его детская мечта. Форма на нём смотрелась неожиданно естественно. Тёмно-синяя рубашка была слегка расстёгнута у воротника, рукава уже закатаны выше локтей, а полицейская фуражка сидела на голове с таким самодовольным видом, словно он носил её всю жизнь. На поясе висела кобура, рация и ещё несколько предметов, назначение которых Помни предпочитала не уточнять. Джекс медленно осмотрел себя сверху вниз. Потом посмотрел на патрульную машину. Потом снова на себя.       - Я сейчас заплачу от счастья.       - Я бы посмотрела на это.       - Заткнись, малявка.       Полицейский участок Кейн-Сити внутри выглядел именно так, как Помни представляла себе полицейские участки из фильмов. Просторный холл, ряды столов, постоянно звонящие телефоны, люди в форме, спешащие по коридорам с папками и планшетами в руках. Где-то вдалеке кто-то спорил, кто-то заполнял документы, а над всем этим висел ровный рабочий гул десятков голосов. Стоило им войти внутрь, как перед Помни вспыхнул небольшой экран уведомления.       Добро пожаловать в Кейн-Сити!       Ваше основное задание: пройти приключение.       Дополнительное условие завершения: пережить следующие 24 часа.       Помни моргнула. Потом ещё раз перечитала текст. Потом посмотрела на Джекса.       - Это всё?       - Что?       - Наша цель.       Джекс заглянул ей через плечо в планшет.       - Ага.       - Просто прожить двадцать четыре часа?       - Звучит подозрительно легко.       - Вот именно.       Это беспокоило её гораздо сильнее, чем если бы там было написано что-нибудь вроде «обезвредить ядерную бомбу» или «остановить восстание роботов». От Кейна нельзя было ожидать приключения, где всё действительно сводится к простому ожиданию. Будто подтверждая её мысли, планшет тихо пискнул.       Внимание. Всем сотрудникам прибыть на утреннюю перекличку.       - Ну вот, начинается, - вздохнула Помни.       Они вместе направились вслед за остальными полицейскими по длинному коридору, который вывел их в просторное помещение для построения. Внутри уже собирались офицеры. Кто-то переговаривался между собой, кто-то проверял экипировку, кто-то пил кофе из огромных бумажных стаканов. Помни остановилась в одном из рядов рядом с Джексом. Через несколько секунд дверь в конце помещения открылась. И у неё буквально подкосились ноги.       - О нет... - выдохнула она.       В помещение вошёл Гаммигу. Высокий, уверенный, в идеально сидящей полицейской форме. Тёмно-синяя рубашка подчёркивала широкие плечи, значок капитана поблёскивал на груди, а фуражка сидела на голове безупречно ровно. Его шаги звучали спокойно и размеренно, как у аллигатора, который привык командовать. Он остановился перед строем и окинул помещение взглядом. Словно видел всех впервые. Что, собственно, так и было.       Помни почувствовала, как неприятное тепло мгновенно поднялось к щекам. Перед глазами совершенно некстати всплыли воспоминания о баре. Неоновый свет. Танцпол. Его рука на её талии. Его улыбка. Разговоры. Смех. Всё то, что для неё действительно произошло. И абсолютно ничего не значило для него.       - Ты чего? - тихо спросил Джекс.       Помни слишком быстро отвела взгляд.       - Ничего.       - Твои щеки.       - Джекс...       - Ты покраснела.       - Я не покраснела.       - Ты буквально покраснела.       Помни уже собиралась ответить что-нибудь колкое, когда Гаммигу начал говорить.       - Доброе утро, офицеры.       Голос был всё таким же спокойным и уверенным.       - Надеюсь, сегодня обойдётся без катастроф.       - Не обойдётся, - пробормотал Джекс.       Помни была почти уверена, что Гаммигу его услышал. Но если и услышал, то никак этого не показал. Он продолжал раздавать указания, рассказывать о смене и маршрутах патрулирования, а Помни всё ещё пыталась избавиться от странного ощущения неловкости. Рядом Джекс становился всё более раздражённым. Сначала он просто скрестил руки. Потом начал постукивать ногой. Потом демонстративно закатил глаза, когда Гаммигу проходил мимо их ряда.       - Ты можешь перестать? - шепнула Помни.       - Что именно?       - Вот это.       - Я ничего не делаю.       - Именно это.       Джекс фыркнул и отвернулся. В этот момент Гаммигу остановился прямо перед ними. Помни моментально выпрямилась.       - Вы двое новенькие?       - Ага, - ответил Джекс раньше неё.       Гаммигу кивнул. Абсолютно спокойно. Без намёка на узнавание. Просто очередные сотрудники.       - Тогда постарайтесь не разбить патрульную машину в первый же день.       - Никаких обещаний, - честно ответил Джекс.       Гаммигу несколько секунд смотрел на него. Потом неожиданно усмехнулся.       - По крайней мере честно.       И пошёл дальше. Помни проводила его взглядом. Рядом послышалось очень недовольное:       - Да ты издеваешься.       - Что?       - Даже он считает меня смешным.       - Это был обычный разговор.       - Нет. Он ухмылялся.       - Джекс...       - Я ему уже не нравлюсь.       - Ты знаешь его меньше пяти минут.       - И этого уже достаточно.       Помни тяжело вздохнула. До конца приключения оставалось всего двадцать четыре часа. Почему-то ей казалось, что это будут очень долгие двадцать четыре часа.       Перекличка закончилась довольно быстро. Полицейские начали расходиться по своим делам, кто-то направился к рабочим столам, кто-то уже обсуждал предстоящие вызовы с коллегами, а кто-то просто спешил по коридору с папками и планшетами в руках. Помни проводила взглядом последних офицеров и снова посмотрела на экран своего планшета. Главная задача приключения всё ещё выглядела подозрительно простой. Просто пережить следующие двадцать четыре часа. Без поиска артефактов, без спасения города, без гигантских монстров. Просто прожить сутки. Зная Кейна, это звучало гораздо страшнее любого другого задания.       Размышления прервал треск рации на плече. Помни вздрогнула от неожиданности, а через секунду из динамика раздался знакомый голос Зубл. Та звучала настолько недовольно, словно её насильно заставили работать диспетчером. Рядом тут же оживился Джекс и первым потянулся к рации. Зубл без лишних вступлений сообщила о вызове. Домашнее насилие. Возможное наличие оружия. Агрессивный мужчина. Пока она зачитывала информацию, на планшете Помни появилась карточка задания с адресом и краткой сводкой. Чем дольше она читала текст, тем сильнее ей не нравилось происходящее. Всё это выглядело слишком реалистично. Даже не как приключение Кейна, а как настоящая полицейская работа.       Через несколько минут они уже вышли на парковку участка. Стоило Помни увидеть патрульную машину, как внутри неприятно сжалось. Она сама не сразу поняла почему. Машина выглядела совершенно обычной: белый кузов, мигалки на крыше, полицейские обозначения на дверях. Но стоило взгляду задержаться на водительском сиденье и лобовом стекле, как память тут же подбросила воспоминания о прошлом приключении. Скрежет металла. Визг шин. Момент, когда всё пошло не так. Она быстро отвела взгляд, стараясь не зацикливаться на этом. Это была другая машина. Другое приключение. Ничего общего. Однако тело, похоже, придерживалось собственного мнения.       Джекс заметил её заминку почти сразу. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно пытаясь понять, что происходит, после чего неожиданно спокойно спросил всё ли в порядке. Помни автоматически ответила, что да, хотя прекрасно понимала насколько неубедительно это прозвучало. Обычно на этом месте последовала бы какая-нибудь идиотская шутка, но вместо этого Джекс просто кивнул и сел за руль. Уже через минуту они выехали с парковки, а Помни с удивлением обнаружила, что он ведёт машину значительно аккуратнее, чем можно было ожидать от Джекса. Она даже не была уверена, заметил ли он это сам.       По дороге город выглядел почти пугающе нормальным. Люди спешили по своим делам, работали магазины, на перекрёстках загорались светофоры, а машины спокойно двигались по улицам. Иногда Помни ловила себя на мысли, что если бы не их внешний вид и не тот факт, что всем этим управлял Кейн, происходящее вполне можно было принять за настоящий город. Возможно, именно это беспокоило её больше всего. Всё выглядело слишком реальным.       Когда они наконец добрались до нужного адреса, атмосфера изменилась почти мгновенно. Дом находился в тихом жилом районе, но спокойствия здесь уже не чувствовалось. Несколько соседей стояли возле соседнего двора и явно наблюдали за происходящим. Никто не подходил близко к дому. Никто не выглядел расслабленным. Изнутри периодически доносились приглушённые крики, а на планшете загорелось предупреждение о возможном наличии оружия. Помни почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. До этого момента вызов оставался просто текстом на экране. Теперь всё стало гораздо реальнее.       Поднявшись к дому, они остановились возле окна. Отсюда было видно часть гостиной. Внутри находились трое. Мужчина, женщина и ребёнок. И от одного взгляда на них по спине Помни пробежал холодок. Они выглядели как люди, но их лица были размыты, словно кто-то намеренно стёр все черты. Невозможно было понять, что они чувствуют. Невозможно было увидеть страх, злость или отчаяние. Только силуэты и движения. Особенно выделялся мужчина. Высокий, широкоплечий, постоянно ходящий по комнате резкими нервными шагами. В какой-то момент он прошёл мимо стола, и тогда Помни заметила лежащий рядом пистолет. Желудок неприятно сжался. Это был их первый вызов. И через несколько секунд им предстояло войти внутрь.       Они стучатся почти одновременно с тем, как внутри снова вспыхивает напряжённый крик. Помни чувствует это где-то в груди ещё до того, как дверь вообще открывается. Это уже не просто «вызов», а момент, где всё может пойти не так в любую секунду. Джекс стучит первым - громко, уверенно, слишком уверенно для ситуации, которая вообще-то требует спокойствия.       - Полиция. Откройте дверь.       Несколько секунд тишины, потом шаги. Дверь открывается резко, почти с рывком, и на пороге стоит тот самый мужчина. Вблизи он выглядит ещё хуже, чем через окно: слишком напряжённый, слишком резкий в движениях, а лицо остаётся размытым, как у всех жителей этого города. Но даже без нормального выражения в нём читается глухое раздражение.       - Чего вам надо?       Помни сразу делает шаг вперёд, стараясь держать голос ровным. Она объясняет, что им поступил вызов, и спрашивает, можно ли войти. Мужчина смотрит на них несколько секунд - слишком долго для нормального ответа, - но потом всё же отходит в сторону.       - Заходите.       Внутри дом выглядит до странного обычным, будто кто-то специально собрал его из шаблона «нормальной семьи» и поставил сюда, не особо задумываясь о том, как это должно ощущаться. Диван, телевизор, фотографии на стенах, разбросанные вещи - всё на своих местах, но в воздухе висит напряжение, которое не сочетается ни с чем из этого. Женщина сидит на диване, прижимая к себе мальчика лет пятнадцати-шестнадцати. Он напряжён, плечи сжаты, взгляд постоянно дёргается в сторону мужчины, а сама женщина старается выглядеть спокойной, хотя её пальцы выдают её лучше любых слов.       - Я поговорю с ними, - тихо говорит Помни.       - А я с ним, - отвечает Джекс почти сразу, и от его тона становится ясно, что это не обсуждение.       Мужчина кивает в сторону гаража и уводит Джекса туда, а Помни остаётся с женщиной и подростком. Она садится напротив, стараясь выровнять дыхание, потому что это не похоже на привычные приключения. Здесь нет очевидного врага, нет сцены, где можно просто понять правила и действовать, - только люди и слишком много того, что может развалиться от одного неверного слова.       Разговор сначала идёт тяжело. Женщина отвечает коротко, будто каждое слово приходится вытаскивать из себя, а мальчик почти не говорит вообще, только смотрит: иногда на мать, иногда в сторону гаража. Помни записывает информацию в планшет и постепенно складывает картину: ссоры здесь не впервые, напряжение в доме держится давно, просто сегодня стало хуже, намного хуже, чем обычно. И от этого становится только неприятнее, потому что это не «сценарий Кейна» - это выглядит как то, что могло бы существовать где угодно, и именно это заставляет чувствовать себя неуверенно.       Где-то в глубине дома глухо ударяет что-то тяжёлое. Помни замирает на полуслове, женщина тоже, а следом раздаётся ещё один звук, потом крик. Подросток резко напрягается, Помни уже поднимается с места, и в этот момент из гаража доносится ещё один удар - сильнее, резче, а после него наступает тишина. Очень короткая и очень неправильная.       Дверь гаража открывается, и первым выходит Джекс. Он уже не выглядит как человек, который просто «поговорил»: разбитая губа, следы удара на лице, чуть помятая форма. Помни успевает сделать шаг вперёд и замирает.       - Да блять…- выдыхает она.       - Всё нормально, - сразу говорит Джекс.       - У тебя кровь.       - У него тоже.       Помни резко переводит взгляд за его спину и видит мужчину, который лежит на полу гаража лицом вниз, с руками, скованными наручниками за спиной. Рядом валяются перевёрнутый стул и разбросанные коробки, и только после этого становится понятно, что именно произошло. Она не договаривает фразу, но Джекс спокойно отвечает, что тот начал первый.       - Это не ответ, - говорит Помни.       Помни закрывает глаза на секунду, потом тяжело выдыхает и спрашивает, жив ли он. Джекс отвечает, что пока да, и Помни с почти мрачной иронией заключает, что это прекрасно. Джекс разворачивается и выходит наружу, будто разговор закончен.       Помни находит его на крыльце. Он сидит на ступеньках, слегка откинувшись назад, словно пытается игнорировать собственную разбитую губу, а в руках у него сигарета. Помни замирает, спрашивает, откуда у него сигареты, и Джекс смотрит на неё так, будто вопрос вообще не имеет смысла.       - Откуда?       - Понятия не имею.       Он делает затяжку, на секунду морщится не от дыма, а от боли, и Помни уточняет, курит ли он вообще. Джекс отвечает, что, похоже, да, а на её строгое «Джекс» лишь выпускает дым в сторону улицы и чуть усмехается. После того, что было внутри, ему кажется, он заслужил.       Помни садится рядом и несколько секунд просто смотрит на него: на кровь, на сигарету в пальцах, на то, как он делает вид, что всё под контролем. И только тогда понимает, что почему-то ей гораздо спокойнее, когда он сидит рядом, чем когда он исчезает за любой дверью. Посидев так ещё немного, Помни наконец поднимается и молча идёт к патрульной машине. Она открывает бардачок, находит там стандартную аптечку - небольшой пластиковый контейнер с крестом - и достаёт оттуда антисептик, ватные диски и пластырь. Всё это выглядит слишком настоящим для очередной выдумки Кейна, но сейчас она об этом даже не думает.       Когда она возвращается, Джекс даже не поворачивает голову, только выпускает очередную струю дыма куда-то в сторону улицы. Помни без лишних слов встаёт прямо перед ним, одной рукой берёт его за подбородок, чтобы он наконец перестал отворачиваться, а второй начинает аккуратно промывать разбитую губу. Он сначала слегка морщится от холодного антисептика, но не отстраняется, просто смотрит на неё снизу вверх с этим своим вечным выражением, которое может означать что угодно - от благодарности до откровенного издевательства.       - Не надо, - лениво говорит Джекс, хотя даже не пытается её остановить.       - Помолчи, - сухо отвечает Помни, продолжая обрабатывать ссадину.       Она как раз заканчивает с антисептиком и тянется за пластырем, когда чувствует, как его ладони ложатся ей на талию. Сначала просто - пальцы касаются ткани форменной рубашки почти невесомо, будто проверяя, позволят ли ей убрать их сразу же. Помни замирает. Пластырь так и остаётся зажатым в пальцах.       - Джекс, - предупреждающе говорит она.       - Что? - его голос звучит невинно, но эта невинность - фальшивая, как всё в этом приключении.       Он тянет её ближе, не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла равновесие и вынуждена была упереться свободной рукой ему в плечо. Сердце выдаёт какой-то совершенно иррациональный скачок, потому что это Джекс. Потому что он всегда так делает - превращает любой нормальный жест в нечто, что потом невозможно выкинуть из головы. Потому что она должна злиться, но вместо этого просто стоит, чувствуя тепло его ладоней через тонкую ткань рубашки.       Помни так и не успевает ни отстраниться, ни сказать что-то ещё, потому что со стороны улицы слышится приближающийся гул мотора. Второй патруль подъезжает к дому, аккуратно паркуясь за их машиной, и из него выходят двое офицеров - такие же размытые лица, такая же стандартная форма, будто их сгенерировали за секунду до прибытия. Помни делает шаг назад быстрее, чем успевает подумать, и Джекс наконец убирает руки, хотя его улыбка становится только шире.       Она коротко объясняет прибывшим коллегам ситуацию: мужчина внутри, в гараже, агрессивный, уже задержан, женщина с ребёнком в гостиной, нужна фиксация показаний и дальнейшее оформление. Один из офицеров кивает, заходит в дом, а второй остаётся снаружи, чтобы заполнить какие-то бумаги, и Помни с удивлением замечает, как быстро и буднично всё это выглядит - будто они делают это каждый день.       - Нам нужно в участок, - говорит она, поворачиваясь к Джексу. - Писать рапорт.       - Звучит очень увлекательно, - тянет он, затушивая сигарету о ступеньку.       Они садятся в машину, и Джекс снова оказывается за рулём, хотя Помни теперь кажется, что лучше бы она повела сама - после всего произошедшего её голова всё ещё гудит. Но она ничего не говорит, просто пристёгивается и смотрит в боковое окно, пока город Кейна медленно проплывает мимо: идеальные улицы, идеальные дома, идеально спокойные жители, которых только что не было в их вызове.       В участке их встречает привычный рабочий гул - телефоны, шаги, обрывки разговоров. Помни проходит к своему временному столу, садится и открывает планшет, где уже ждёт пустая форма отчёта. Джекс устраивается рядом, положив ноги на соседний стул, и первое время просто молча наблюдает за тем, как она заполняет графы.       - Ты собираешься помогать? - спрашивает Помни, не поднимая головы.       - Я морально поддерживаю.       - Это не помощь.       - Это самое важное, что я могу сделать.       Она всё-таки поднимает взгляд и смотрит на него. Разбитая губа, слегка расстёгнутый воротник - он выглядит так, будто только что вернулся не с задержания, а с весёлой прогулки. Помни вздыхает и возвращается к отчёту, потому что если она продолжит на него смотреть, то точно не допишет этот рапорт никогда.       - Тогда хотя бы диктуй, - бросает она.       - Что?       - Что произошло в гараже.       Джекс ненадолго задумывается.       - Он на меня замахнулся, - говорит он наконец. - Я его скрутил.       - Это всё?       - Этого достаточно.       Помни несколько секунд смотрит на пустую строчку в планшете, потом на Джекса, потом снова на планшет. В её глазах читается что-то среднее между усталостью и желанием спросить: «А правда?», но она понимает, что ответ в любом случае будет таким же коротким, как эта формулировка. Она записывает.       - И ещё, - добавляет Джекс неожиданно.       - Что?       - Он первый ударил.       Помни замирает на секунду.       - Куда?       - По лицу.       Она переводит взгляд на его разбитую губу, потом снова на экран и молча дописывает фразу. В кабинете становится тихо, только где-то далеко всё так же звонит телефон, и кто-то громко обсуждает маршруты. Помни сохраняет отчёт, откладывает планшет в сторону и закрывает глаза, понимая, что прошёл только первый час их приключения.       А впереди ещё двадцать три.                     ***       В приёмном покое городской больницы Кейн-Сити день тянулся ровно и монотонно, насколько это вообще возможно в месте, где скорая помощь приезжает с завидной регулярностью. Рагата уже успела привыкнуть к запаху антисептиков, к мерному пиканью мониторов и к тому, как Генгл то и дело дёргалась при каждом резком звуке. Они работали в паре уже несколько часов, и за это время через их руки прошло с десяток пациентов - с порезами, ушибами, лёгкими отравлениями и одной очень подозрительной сыпью, которую Рагата предпочла переадресовать старшему врачу.       Когда дверь открылась в приемный покой вошла женщина с подростком. Сын шёл чуть позади, опустив голову и сунув руки в карманы толстовки, и выглядел так, будто хотел стать невидимым или хотя бы раствориться в больничных стенах. Следом за ними в приёмный покой вошёл полицейский из второго патруля, коротко кивнул Рагате и оставил женщину с мальчиком на их попечение.       Генгл подошла к ним первой, мягко, почти неслышно, как она умела только когда речь шла о детях или животных. Она усадила мальчика на кушетку, взяла его руки в свои и начала аккуратно осматривать ссадины на костяшках - их оказалось несколько, будто он во что-то бил или прикрывался от чего-то. Рагата тем временем заполняла карточку, изредка поглядывая на женщину, которая сидела на пластиковом стуле у стены и смотрела в одну точку на полу.       - Как тебя зовут? - тихо спросила Генгл, доставая антисептик и вату.       - Майк, - ответил мальчик, не поднимая головы.       - Смотри на меня, Майк, хорошо? Будет немного щипать.       Она обрабатывала ссадины, меняла ватные диски, наклеивала пластыри - делала всё спокойно и привычно, будто занималась этим каждый день. Но при этом она внимательно следила за его реакцией: он вздрагивал при каждом прикосновении, хотя ей казалось, что боли он почти не чувствовал. Он вообще вёл себя странно - не как испуганный подросток после семейной ссоры, а как человек, которого тревожит что-то совершенно другое, что-то, что не имеет отношения ни к дому, ни к вызову полиции.       Генгл закончила, убрала аптечку и отошла к Рагате, тихо сказав:       - С ним что-то не так. Он какой-то слишком зажатый даже для такой ситуации.       - Думаешь, дело не только в отце? - уточнила Рагата, откладывая планшет.       - Не знаю. Но он молчит, а когда молчат дети, это почти всегда значит, что говорить они боятся.       Рагата посмотрела на мальчика, потом на его мать, которая так и не подняла взгляда от пола, и приняла решение. Она подошла к Майку, села рядом на кушетку, чуть наклонившись вперёд, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.       - Генгл сказала, ты не хочешь разговаривать, - начала она без лишних предисловий. - Это нормально. Но если захочешь - я здесь.       Майк молчал почти минуту. Рагата не торопила, не задавала вопросов, просто сидела рядом, давая ему пространство, в котором он мог сам решить, говорить или нет.       - Это не из-за отца, - сказал он наконец так тихо, что Рагата едва расслышала.       - А из-за чего?       Он замялся, покрутил край своей толстовки и вдруг выдохнул, будто решился прыгнуть в холодную воду:       - В школе одна девочка. Она…она мне очень нравиться. И я не знаю, что с этим делать. Маме нельзя говорить - она не поймёт, у неё и так проблем хватает. А сегодня приехала полиция, отец разорался, и я просто... я не выдержал.       Рагата слушала, не перебивая, и чувствовала, как внутри что-то сжимается от того, как тяжело ему даются эти слова. Она помнила себя в его возрасте - ту же самую спрятанную глубоко правду, то же ощущение, что мир рухнет, если кто-то узнает.       - Ты молодец, - сказала она просто.       Майк поднял на неё удивлённые глаза.       - Что?       - Ты молодец, что сказал. Это страшно - говорить такое. Особенно когда вокруг и так всё валится. Но это не делает тебя неправильным.       - Вы правда так думаете?       - Я правда так думаю.       Она не стала говорить про «всё будет хорошо» - потому что не знала, будет ли. В городе, которым управлял безумный ИИ в цилиндре, гарантий не давал никто. Но она могла сказать то, что знала точно: он не один, и то, что он чувствует, не делает его сломанным. Майк слушал, и Рагата видела, как постепенно уходит напряжение из его плеч - не полностью, но хотя бы настолько, чтобы он перестал бояться её взгляда.       Они ещё немного поговорили - о школе, о рисунках, которые он любил рисовать на полях тетрадей, о том, что он ни разу не показывал их девочке, потому что боялся насмешки. Рагата посоветовала начать с малого: просто нарисовать что-нибудь рядом с ней на перемене, без слов, без признаний, просто чтобы увидеть реакцию. Майк кивнул, и впервые за всё время на его лице появилось что-то, отдалённо напоминающее надежду.       А в это же время, на другом конце города, Помни выходила из полицейского участка и смотрела на то, как Джекс увлечённо крутит в руках ключи от патрульной машины. Фокус плавно сместился с больничных коридоров на серый асфальт парковки, где их ждал следующий вызов, и Рагата с Генгл остались где-то позади - в своём мире антисептиков и тихих разговоров, которые иногда оказывались важнее любых лекарств.       Остаток утра превратился в череду мелких, почти бытовых поручений, которые Помни никак не ожидала встретить в приключении Кейна. Сначала они опрашивали свидетеля по какой-то старой краже - пожилого мужчину с размытым лицом, который говорил настолько медленно, что Джекс успел трижды поменять позу и один раз демонстративно закатить глаза. Потом был вызов в местный парк, где какой-то подросток якобы распылил перцовый баллончик, но на деле оказалось, что кто-то просто разбил банку с краской, и перепуганный прохожий принял запах растворителя за химическую атаку.       Помни даже пару раз поймала себя на том, что почти расслабилась - настолько всё это напоминало обычную рутину, а не очередную безумную затею Кейна. Джекс за рулём вёл себя на удивление спокойно, только иногда комментировал происходящее с привычной долей сарказма, но без той агрессивной нотки, которая обычно проскальзывала в его голосе. К середине дня они объехали уже почти половину города, и Помни начала подозревать, что этот район был специально сконструирован так, чтобы создавать иллюзию нормальной жизни.       Когда навигатор высветил очередную точку, Джекс вдруг сбавил скорость и повернул к обочине.       - Всё, - объявил он, глуша двигатель.       - Что значит «всё»? У нас ещё три адреса в списке.       - А ещё у нас есть обеденный перерыв, который никто не отменял.       Помни открыла было рот, чтобы возразить, но тут её желудок издал такой предательский звук, что Джекс усмехнулся, даже не пытаясь скрыть своё торжество. Она вздохнула, убрала планшет и вышла из машины, понимая, что спорить бесполезно - во-первых, потому что он прав, а во-вторых, потому что она и сама уже начинала чувствовать, как концентрация падает с каждой минутой. Хоть им и не нужно было есть в цирке, в этом приключении хотелось заесть тот стресс, который накопился.       Кофейня оказалась маленьким заведением на углу, с витриной, уставленной разноцветными пончиками, и вывеской, которая светилась мягким неоновым светом даже днём. Внутри пахло свежей выпечкой и кофе, играла тихая музыка, и единственными посетителями были они двое да какая-то женщина с собакой в углу, которая дремала, положив голову на лапы.       Джекс заказал два американо и ассорти пончиков, даже не спросив её мнения, и Помни решила не возмущаться - просто потому, что он всё равно взял бы то, что хотел, и спорить с ним в таком состоянии не было никаких сил. Они устроились за столиком у окна, откуда была видна их патрульная машина, и первые несколько минут просто пили кофе, наслаждаясь тишиной и тем, что никто никуда не бежит и не кричит.       - Слушай, - сказал Джекс, откусывая от пончика с розовой глазурью. - А тот тип с сегодняшней кражи? Ну, который говорил как заведённая пластинка.       - Что с ним?       - Он странный.       - Они все странные, Джекс. У них лиц нет.       - Дело не в лицах. Он сказал, что ничего не видел, но когда я спросил, который час, он посмотрел на наручные часы. На пустое запястье.       Помни замерла с чашкой у губ, а потом медленно поставила её обратно на стол.       - Ты проверял, есть ли у него часы?       - Нет. Но он же посмотрел. Значит, привык их носить. А если привык - значит, они где-то есть. А если он ничего не видел, почему врал про часы?       - Может быть, он просто старый и забывчивый, - предположила Помни.       - Может быть, - легко согласился Джекс. - А может быть, он что-то скрывает.       Она посмотрела на него с недоверием, смешанным с лёгким удивлением, потому что никогда бы не подумала, что Джекс способен замечать такие детали. Обычно его внимание хватало ровно на столько, чтобы понять, где можно пошутить, а где лучше промолчать - и даже это удавалось ему далеко не всегда.       - Ты сейчас серьёзно? - уточнила она.       - Абсолютно.       - Ты хочешь сказать, что заинтересовался работой?       - Я хочу сказать, что мне скучно, - поправил он, жуя следующий пончик. - А скука - лучший двигатель для расследований.       Помни фыркнула и покачала головой, но улыбнулась почти незаметно, краешком губ. Солнце светило в окно, на столе дымились чашки с кофе, и даже пластиковые стулья казались не такими неудобными, как час назад. Она смотрела на Джекса, который успел измазаться в глазури и теперь вытирал пальцы салфеткой с таким видом, будто совершал какое-то важное научное открытие, и вдруг поймала себя на мысли, что это приключение - пока что - не такое уж и плохое.       Даже странный подозреваемый без часов не мог испортить это ощущение простого, почти человеческого дня.       - Хочешь ещё один? - спросил Джекс, кивая на витрину.       - А какой там остался?       - С шоколадом и с клубникой.       - Бери с шоколадом, - вздохнула Помни. - Клубника твоя.       Джекс встал, и на его лице снова появилась та самая нахальная улыбка, которая, как думала Помни, начинала её бесить, но на деле оказалась просто... привычной. Возможно, это и есть главная проблема жизни в Цифровом цирке - ты начинаешь считать нормой даже самые раздражающие вещи, если они достаточно долго находятся рядом. После обеда они вернулись к своим мелким поручениям, и следующие пару часов Помни почти удалось убедить себя, что это приключение действительно обойдётся без катастроф. Они проверяли документы у подозрительного прохожего, который оказался просто забывчивым местным жителем, помогали пожилой женщине донести сумки до дома, Джекс нёс их с таким лицом, будто его отправили на каторгу даже успели пресечь небольшую уличную ссору между двумя водителями, которые не поделили парковочное место. Всё было настолько обыденным, что Помни начала ловить себя на мысли, что, возможно, Кейн наконец-то научился создавать что-то, не угрожающее их жизням - но эта мысль тут же показалась ей настолько наивной, что она постаралась её прогнать.       Ближе к трём часам дня, когда солнце начало клониться к закату и город окрасился в тёплые золотистые тона, рация на плече Помни ожила с тем самым знакомым треском, который за последние сутки она уже начала узнавать с закрытыми глазами. Голос Зубл звучал иначе, чем утром - в нём не было привычного сарказма или усталости, только сухая, выверенная официальность, которая всегда появляется, когда случается что-то по-настоящему плохое.       - Всем патрульным внимание, - сказала Зубл. - Нападение в школе на восточной стороне. Мальчик пятнадцати лет, вооружён ножом, напал на одноклассницу. Состояние девочки критическое. Требуется проведение переговоров и задержание нападавшего. Повторяю: состояние девочки критическое.       Помни почувствовала, как внутри всё оборвалось - не резко, а тяжело, будто кто-то поставил на её грудную клетку бетонную плиту и медленно на неё надавил. Она перевела взгляд на Джекса, и впервые за всё время увидела, как его лицо потеряло всякую тень улыбки - даже той, кривой и нахальной, которая не сходила с него во время пончиков и кофе. Он ничего не сказал, просто включил сирену и нажал на газ, и машина рванула с места так резко, что Помни вжалась в сиденье.       По дороге она пыталась собрать мысли в кучу, но в голову лезли только обрывки: школа, нож, девочка в критическом состоянии, мальчик с ножом. Это было уже не похоже на бытовые ссоры и домашнее насилие - это было что-то из другой категории, что-то, что Кейн не мог просто так взять и скопировать из реальности, потому что даже для него это казалось слишком жестоким. Джекс вёл машину молча, и его молчание пугало Помни сильнее, чем если бы он начал шутить или огрызаться.       Когда они подъехали к школе, картина оказалась именно такой, какую Помни боялась увидеть. Несколько патрульных машин уже стояли на парковке, мигалки заливали фасад здания сине-красным светом, а рядом с главным входом толпились учителя и несколько перепуганных детей, которых успели эвакуировать. В воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом - такое же плотное и липкое, как в тот момент, когда они подходили к дому с криками, но в десять раз хуже, потому что здесь всё пахло школой, детством и чем-то безвозвратно сломанным.       Помни выскочила из машины и сразу заметила Гаммигу. Он стоял в стороне от основного скопления патрульных, разговаривал по рации и одновременно смотрел на здание школы, оценивая ситуацию с той спокойной, почти пугающей невозмутимостью, которая, видимо, и сделала его капитаном. На его лице - насколько вообще можно было разглядеть черты - не читалось ни паники, ни спешки, только холодная, просчитанная сосредоточенность.       - Что известно? - спросила Помни, подходя ближе.       Гаммигу повернулся к ней, и его взгляд на секунду задержался на её лице - не дольше, чем требовалось, чтобы опознать, но Помни всё равно почувствовала этот короткий контакт где-то под рёбрами.       - Мальчик забаррикадировался в классе на втором этаже, - ответил он коротко. - Девочка внутри, без сознания, нужна срочная медицинская помощь, но подойти нельзя - он угрожает ножом каждому, кто приближается. Переговорщик уже на подходе, но нам нужно установить с ним контакт прямо сейчас, пока он не сделал что-то ещё.       - Где его родители? - спросил Джекс, подходя с другой стороны.       - Не отвечают на звонки.       Помни посмотрела на окна второго этажа, на разбитое стекло в одном из них, на занавеску, которая колыхалась от ветра, и внутри неё с новой силой вспыхнуло то самое чувство, которое не давало покоя с самого утра. Она не знала, откуда оно берётся, не могла объяснить его логически, но каждый нерв в её теле кричал, что здесь что-то не так. Что-то неладное, помимо очевидного ужаса ситуации.       - Я попробую, - услышала она собственный голос раньше, чем успела подумать.       Гаммигу посмотрел на неё внимательно, оценивающе - как на подчинённую, которая только что вызвалась на задание, от которого другие отказываются. Он не спрашивал, есть ли у неё опыт переговоров, не уточнял, понимает ли она риски. Просто кивнул.       - Хорошо. Джекс, прикрываешь её. Никакой самодеятельности. Я на связи.       Джекс открыл было рот, чтобы что-то сказать - наверняка что-то про то, что он и сам может пойти, или что Помни не нужно лезть одной, - но Помни перехватила его взгляд и покачала головой. Не сейчас.       Она направилась к входу в школу, чувствуя спиной тяжесть десятка взглядов, а впереди - тишину коридоров, где прятался мальчик с ножом и девочка, которую, возможно, было уже не спасти. Где-то внутри неё пульсировала тревога, но она заставляла себя дышать ровно, потому что сейчас каждый вдох мог стать решающим. Школьный коридор встретил Помни тишиной - той самой, которая бывает только в местах, где только что случилось нечто непоправимое. Светильники под потолком мигали с неравномерными промежутками, отбрасывая длинные дрожащие тени на разбросанные тетради и скомканные листы бумаги, которые кто-то обронил во время эвакуации. Помни шла медленно, стараясь, чтобы шаги звучали как можно тише, но каждый её шаг всё равно отдавался глухим эхом от кафельного пола, и ей казалось, что этот звук слышен во всей школе.       Дверь в класс на втором этаже была приоткрыта. Помни остановилась на секунду, глубоко вдохнула, а потом аккуратно толкнула её плечом и шагнула внутрь. Картина внутри оказалась хуже, чем она могла себе представить.       Парень сидел на корточках посреди класса, сжимая в руке осколок стекла - неровный, острый, с одного края тёмный от крови. Его лицо было размытым, как у всех жителей этого города, но Помни всё равно чувствовала его взгляд - тяжёлый, блуждающий, какой-то нездешний. В трёх метрах от него, на полу между партами, лежала девочка. Она не двигалась. Её лицо было повёрнуто в сторону, и Помни сразу увидела тёмное пятно, расплывающееся под ней, и то, как неестественно вывернута её поза - не так, как бывает у живых людей, а так, как бывает у тел, когда внутренности уже не держит ничего, кроме тонкой ткани школьной формы.       Помни почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, но заставила себя сглотнуть и перевести взгляд обратно на парня. Она узнала его. Та же напряжённая поза, та же сжатая челюсть - это был тот самый мальчик из первого вызова, тот самый Майк, который час назад сидел в приёмном покое и рассказывал Рагате про девочку, в которую был влюблён.       - Майк, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. - Это Помни. Мы говорили с тобой утром, помнишь?       Парень дёрнулся, сильнее сжал осколок, но не ответил. Его голова чуть наклонилась, будто он прислушивался к чему-то, чего Помни не слышала.       - Всё закончилось, - продолжала она, медленно поднимая руки, показывая, что она без оружия. - Полиция уже здесь, но я пришла поговорить. Только поговорить.       - Слишком поздно, - голос у него оказался хриплым, почти мёртвым. - Я знал, что так будет. Я знал.       Помни сделала маленький шаг вперёд.       - Чего ты знал?       - Что она не моя, - выдохнул он, и в этом выдохе было столько боли, что Помни на секунду забыла, как дышать. - Я сказал ей. Сегодня утром. Нарисовал на полях тетради, как сказала та врач... А она... она засмеялась. Прямо перед всеми.       - Майк, - тихо сказала она. - Положи стекло. Мы можем поговорить. Я обещаю, я тебя выслушаю.       Он посмотрел на неё - сквозь неё - и вдруг его лицо исказилось.       - Не ври мне! - закричал он, вскакивая на ноги. - Все врут! Она смеялась, ты бы тоже смеялась, если бы я тебе сказал! Вы все одинаковые!       Помни замерла, стараясь не делать резких движений.       - Я не смеюсь, - сказала она тихо. - Посмотри на меня. Я не смеюсь.       Майк смотрел. Несколько секунд - долгих, тягучих, как расплавленный свинец. Потом его взгляд дёрнулся в сторону тела на полу, и Помни увидела, как что-то в нём сломалось окончательно. Он не плакал, не кричал - просто затих, и эта тишина была страшнее любого крика.       - Мне уже ничего не поможет, - сказал он почти шёпотом.       И бросился на неё.       Помни не успела среагировать - он двигался слишком быстро, слишком отчаянно, и через секунду она уже лежала на холодном кафельном полу, прижатая его весом к доскам. Осколок стекла упёрся ей в горло - холодный, острый, она чувствовала, как он касается кожи, как одно резкое движение может вскрыть её быстрее, чем она успеет моргнуть.       - Не подходите! - заорал Майк, и Помни поняла, что он кричит не ей - в рацию, в коридор, всем, кто его слышал. - Я убью её! Я правда убью!       Помни не могла дышать. Не от стекла - от ужаса. Она видела его глаза, размытые, пустые, и понимала, что он действительно это сделает. Не потому, что хотел. А потому, что уже ничего не чувствовал, кроме этой последней, отчаянной потребности сделать хоть что-то, что вернуло бы ему контроль.       - Майк... - прошептала она.       Но договорить не успела. Прозвучал выстрел.       Громко. Очень громко - в тишине класса он показался взрывом, от которого заложило уши. Помни почувствовала, как тело парня над ней дёрнулось, а потом обмякло, и тёплая тяжесть придавила её сильнее. Что-то капало ей на лицо - лицо, щёки, губы.       Она не сразу поняла, что это кровь.       Майк съехал в сторону, и Помни увидела Джекса. Он стоял в проходе между партами, ноги на ширине плеч, руки сжимали пистолет - она даже не заметила, когда он успел войти. Его лицо было бледным.       - Джекс... - выдохнула Помни, пытаясь сесть.       Он не ответил. Он опустил пистолет, посмотрел на тело парня, на тёмную лужу, которая быстро расползалась по полу, смешиваясь с кровью девочки. Помни не видела такое выражение его лица раньше. Джекс подошёл к телу, и выстрелил снова. Потом ещё раз. Потом ещё - короткие, сухие хлопки, от которых Помни вздрагивала всем телом, но не могла пошевелиться. Он стрелял, пока магазин не опустел, пока пистолет не начал щёлкать вхолостую, и только тогда опустил руку.       Тишина вернулась в класс.       Помни сидела на полу, прижав ладонь к горлу - осколок оставил тонкую полосу, из которой сочилась кровь, но она почти не чувствовала боли. Она смотрела на Джекса, который стоял над телом с пустым пистолетом в руке, и не узнавала его. Весь день, их разговоры, кофе, пончики, его руки на её талии, всё это вдруг показалось таким далёким, будто случилось с другими людьми.       - Джекс, - позвала она снова, тише.       Он повернулся к ней. Глаза у него были пустые - не злые, не испуганные, просто пустые, как у тех самых жителей без лиц, которых они весь день опрашивали. Он посмотрел на её шею, на кровь, потом перевёл взгляд на свою руку, всё ещё сжимающую пистолет, и только тогда, кажется, понял, что произошло.       - Он мог тебя убить, - сказал он хрипло.       Помни не нашлась, что ответить.       Джекс опустился перед ней на колени прямо в лужу крови, даже не обратив на это внимания, и его руки тут же оказались на её плечах - слишком сильно, почти до боли, будто он проверял, что она всё ещё здесь. Помни не успела ничего сказать, потому что он уже сжимал её руки, переворачивал ладонями вверх, осматривал запястья, пальцы, локти, лихорадочно, как человек, который ищет рану и не может её найти. Она всё ещё не отошла от того, что минуту назад у её горла было стекло, и мысли двигались медленно, вязко, поэтому она просто сидела и смотрела, как его пальцы скользят по её форме, проверяя каждый сантиметр.       Он провёл руками по её рёбрам, надавил на них через ткань рубашки - там не болело, и он выдохнул, но не остановился. Его ладони скользнули ниже, по животу, потом по бокам, и Помни почувствовала, как её тело начинает выходить из ступора только потому, что его прикосновения становятся слишком настойчивыми, слишком всепроникающими для простого осмотра. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но он уже добрался до её бёдер, сжал их через ткань брюк, потом провёл руками вверх, по внешней стороне ног, поднялись в верх по бедрам, талии, к груди.       Помни замерла.       Он тоже замер - всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы между ними повисло то самое напряжение, которое она чувствовала уже несколько раз за сегодняшний день. Его ладони лежали на ней совершенно неуместно - не как у медика, не как у спасателя, а как у человека, который потерял границу между «проверить» и «потрогать».       - Джекс, - начала она, поднимая руки, чтобы убрать его.       И тут он усмехнулся. Вслух. Коротко - в своей обычной нахальной усмешкой, Его пальцы дрогнули, но он не убрал их сразу - провёл ещё раз, уже быстрее, как бы невзначай, а потом его руки переместились выше, на её ключицы, на шею, проверяя ту самую тонкую полосу, которую оставило стекло.       Помни даже не поняла, обижена она или просто растеряна - эмоции смешались в такой густой комок, что разобрать их было невозможно. Он осматривал её дальше, уже чуть спокойнее, чуть медленнее, будто предыдущая вспышка была просто сбоем, который он решил не замечать. Его пальцы коснулись её подбородка, повернули голову в сторону, проверяя, нет ли ран на шее сзади, потом снова вернулись к плечам, и только тогда он наконец убрал руки и сел перед ней. Помни смотрела на него и не знала, что чувствовать. Он только что убил человека. Он только что выпустил в него всю обойбу. А теперь сидел перед ней, и его пальцы всё ещё помнили тепло её тела, и он смотрел на неё так, будто ничего особенного не произошло. Или будто произошло что-то настолько особенное, что он не мог этого вынести, не прикоснувшись к ней хотя бы раз.       - Ты... - начала она, но голос прервался, и она замолчала, просто глядя на него.       Джекс не ответил. Он отвернулся, посмотрел на тела, потом на пустой пистолет в своей руке. Помни вдруг поняла, что, возможно, он даже не отдавал себе отчёта в том, что только что делал с её телом.       Джекс поднёс рацию к лицу и нажал кнопку вызова. Его голос, когда он заговорил, звучал ровно и сухо, без единой эмоции - будто он докладывал о смене погоды или о том, что патрульная машина припаркована в разрешённом месте.       - Угроза устранена, - сказал он. - Нападавший нейтрализован. На месте двое погибших. Требуется медицинская помощь и следственная группа.       Не прошло и минуты, как в коридоре загрохотали шаги - тяжёлые, быстрые, многоголосые. Дверь в класс распахнулась, и внутрь ворвались полицейские в тёмно-синей форме, за ними - медики с оранжевыми сумками, и вся эта масса людей заполнила пространство так быстро, что Помни на секунду почувствовала себя маленькой и потерянной в этом хаосе. Кто-то сразу побежал к телам, кто-то начал оцеплять периметр, кто-то кричал в рацию, перебивая сам себя.       А потом в дверях появилась Рагата.       Она была в своей красно-белой куртке фельдшера, с медицинской сумкой через плечо, и её лицо, когда она увидела класс, стало белым как мел. Её взгляд метнулся от тела девочки к телу парня, потом к Помни, сидящей на полу посреди всего этого, и этого быстрого взгляда хватило, чтобы она поняла: два трупа, одна живая, и живая вся в крови.       - Помни! - Рагата подбежала к ней, упала на колени рядом и тут же схватила её за плечи, начиная осматривать так же лихорадочно, как минуту назад это делал Джекс.       Помни смотрела на неё и вдруг почувствовала, как что-то внутри неё расслабляется - не постепенно, а резко, будто кто-то перерезал тугую струну, которая держала её натянутой весь этот час. И от этого Помни вдруг стало смешно. Она засмеялась. Тихо сначала, потом громче - не истерично, а как-то обречённо-облегчённо, будто только что поняла что-то очень глупое, что не могла понять всё утро. Рагата замерла, глядя на неё расширенными глазами, и Помни поймала себя на мысли, что выглядит сейчас, наверное, совершенно безумно - сидит в крови, на шее порез, вокруг два мёртвых подростка, а она смеётся.       - Всё в порядке, - выдохнула Помни, вытирая лицо тыльной стороной ладони и размазывая чужую кровь по щеке. - Всё правда в порядке. Джекс уже меня осмотрел. Только ранка на шее, всё остальное цело.       Рагата перевела взгляд на Джекса, который уже стоял в нескольких метрах от них, разговаривая с Гаммигу и каким-то другим полицейским. Он жестикулировал, показывая, как всё произошло - его руки двигались резко, отрывисто, изображая то, как парень бросился на Помни, как он выстрелил, как потом пришлось добить. Он не смотрел в их сторону. Даже не обернулся.       - Он... осмотрел тебя? - переспросила Рагата с таким выражением лица, будто пыталась понять, шутит Помни или у неё действительно серьёзная травма головы.       - Очень тщательно, - ответила Помни, и в её голосе проскользнула та самая горькая нотка, которую она даже не пыталась скрыть.       Рагата не стала уточнять. Она просто достала из сумки антисептик, ватные диски и пластырь, и принялась обрабатывать тонкую красную линию на шее Помни - неглубокую, но достаточно заметную, чтобы оставить след. Помни сидела смирно, подставив шею, и смотрела на Джекса, который тем временем заканчивал свой доклад.       - Он напал на офицера, - говорил Джекс, глядя Гаммигу прямо в лицо. - У него было стекло, он приставил его к горлу Помни. Угроза была прямой и непосредственной. Я принял решение стрелять на поражение. После первого выстрела он всё ещё представлял опасность, поэтому я произвёл контрольные.       Гаммигу слушал, не перебивая, и его лицо - насколько Помни могла разглядеть издалека - оставалось непроницаемым. Он кивнул, что-то записал в планшет, потом перевёл взгляд на Помни, на её шею, на Рагату, которая как раз заклеивала пластырь.       - Вы в порядке, офицер? - спросил он, обращаясь к Помни.       Она посмотрела на Джекса. Он наконец обернулся - на секунду, только на секунду, и их взгляды встретились. В его глазах не было ничего. Ни раскаяния, ни страха, ни даже той дурацкой нахальной искры, которая обычно там жила. Просто пустота.       - В полном, - ответила Помни, отводя взгляд первой.       Когда шум в классе наконец стих - медики забрали тела, полицейские закончили фиксировать показания, а Гаммигу ушёл координировать оцепление, - Помни всё ещё сидела на полу, потому что вставать не хотелось. Не от слабости, а от какого-то странного оцепенения, которое накрыло её после того, как Рагата заклеила шею пластырем. Она смотрела на свои руки: ладони были в крови, ногти в крови, рубашка спереди тоже, но хуже всего оказалось сзади - когда она лежала на полу, прижатая телом Майка, кровь пропитала ткань на спине насквозь, и теперь форма неприятно липла к лопаткам. Джекс, закончивший с Гаммигу, подошёл к ней, протянул руку, и она взяла её не глядя - просто потому, что иначе встать было бы сложнее. Он помог ей подняться, и только тогда она заметила, что его колени и ботинки тоже покрыты тёмными разводами: он стоял на коленях перед ней в той самой луже, и теперь его форма выглядела почти так же ужасно, как её.       - Нам нужно в участок, - сказала Помни, отряхивая брюки, хотя это было бесполезно. - Я не могу в таком виде ездить по вызовам.       - Согласен, - ответил Джекс, бросив короткий взгляд на её спину. - Ты выглядишь как участница съёмок неудачного хоррора.       - Ты тоже.       - Я хотя бы стильно.       Помни не нашла сил ни на улыбку, ни на очередную колкость. Она просто пошла к выходу, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в спине липким холодом крови, которая начала подсыхать и стягивать ткань. Джекс двинулся следом, и они вышли из школы под пристальными взглядами оставшихся на месте полицейских и медиков. Никто их не остановил - Гаммигу, видимо, уже дал добро, потому что они были в форме и имели полное право покинуть место происшествия после того, как дали первичные показания.       Дорога до участка заняла минут пятнадцать, и всю дорогу они ехали молча. Помни смотрела в окно на идеальные улицы Кейн-Сити, на людей с размытыми лицами, которые шли по своим делам, не зная и не ведая о том, что только что произошло в школе на восточной стороне. Джекс вёл машину спокойно, без сирены, и его профиль казался ей вырезанным из камня - жёстким, неподвижным, ничего не выражающим.       В участке их встретили короткими кивками - здесь уже знали, что произошло, и никто не задавал лишних вопросов. Помни прошла в раздевалку для женщин, стянула с себя пропитанную кровью форму и долго стояла под горячим душем, глядя на то, как вода становится розовой, а потом прозрачной, и всё никак не могла заставить себя выключить воду. Она тёрла кожу мочалкой, будто пыталась смыть не только чужую кровь, но и само воспоминание того, как осколок стекла касался её горла, и того, как руки Джекса шарили по её телу в следующую секунду после выстрелов.       Когда она вышла из душа, чистая и переодетая в запасную форму, которая висела в шкафчике, будто Кейн предусмотрел и это, она почувствовала себя почти человеком. Почти. Помни провела ладонью по влажным волосам, заколола их в небрежный хвост и вышла в коридор, где её уже ждал Джекс. Он тоже успел принять душ и переодеться - его форма была такой же тёмно-синей, как и утром, только теперь без пятен, без крови, без следов того, что произошло. Он стоял, прислонившись к стене, и крутил в руках ключи от машины, и когда увидел Помни, его лицо чуть расслабилось - самую малость, но она заметила.       - Готова? - спросил он.       - Нет, - честно ответила Помни. - Но поехали.       Они вышли на парковку, и вечернее солнце ударило в глаза, заставляя щуриться. День ещё не закончился, а Помни уже чувствовала себя так, будто прожила в этом приключении неделю. Она села в машину, пристегнулась и закрыла глаза на секунду, просто чтобы никого не видеть и ни о чём не думать.       - Кофе? - неожиданно спросил Джекс, заводя двигатель.       - Ты серьёзно?       - Абсолютно. Мы заслужили.       Помни открыла глаза, посмотрела на него, на его профиль, на его руки на руле - те самые руки…       - Ладно, - сказала она. - Но без пончиков.              ***       В диспетчерском центре службы спасения вторая половина дня тянулась на удивление спокойно. Зубл успела выпить уже третью чашку кофе и теперь крутилась в кресле, глядя на карту города, где патрульные машины медленно двигались по своим маршрутам. Королёр рядом постепенно перестал бояться каждого сигнала и даже начал отвечать на вызовы без подсказок, правда, его голос всё ещё звучал так, будто он извинялся перед абонентом за сам факт звонка.       Когда на пульт поступил очередной вызов, Зубл автоматически нажала кнопку приёма и произнесла привычную дежурную фразу. - Служба спасения, добрый вечер.       На том конце провода повисла странная пауза. А потом женский голос заговорил - слишком громко, слишком бодро, будто женщина специально старалась звучать естественно, но получалось у неё плохо.       - Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.       Зубл замерла на секунду, потом переглянулась с Королёром. Он пожал плечами.       - Извините, - осторожно сказала Зубл. - Это служба спасения, вы ошиблись номером.       - Нет-нет, - женщина продолжала тем же приторно-бодрым тоном. - Мне, пожалуйста, пиццу на двух персон. С ветчиной и сыром. И чтобы доставили побыстрее.       Королёр открыл рот, чтобы что-то сказать, но Зубл жестом заставила его замолчать. Внутри у неё что-то щёлкнуло.       - Вы в опасности? - спросила она тихо, сменив тон.       - Да, - ответила женщина, и в этом одном коротком слове наконец прорвался настоящий страх.       - Вы не можете говорить свободно?       - Да.       Зубл закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом заговорила снова - чётко, размеренно, каждое слово как удар.       - Отвечайте только «да» или «нет». Вы знаете этого человека?       - Нет.       - Он вооружён?       - Да.       - Вы находитесь в машине?       - Да.       - Он ведёт машину?       - Да.       Королёр уже лихорадочно печатал, фиксируя координаты вызова, хотя сигнал был слабым и прыгал по карте. Зубл продолжала, стараясь не спугнуть ту тонкую нить, которая держала женщину на связи.       - Вы знаете, где находитесь?       - Нет, - голос женщины дрогнул, но она взяла себя в руки и снова вернулась к своей маскировке. - Вы сможете привезти пиццу за город? Мы уже выезжаем.       - Вы едете по трассе?       - Да.       - В каком направлении?       - На запад, - и снова женщина добавила, будто оправдываясь перед невидимым похитителем. - Там мой загородный дом, мы хотели отдохнуть, но я забыла, как точно проехать.       Зубл дала знак Королёру, тот уже вызывал все ближайшие патрульные экипажи и передавал им ориентировку.       - С вами всё будет в порядке, - сказала Зубл в трубку, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Мы отправили патруль. Он скоро будет.       - Спасибо, - женщина почти выдохнула это слово. - Я очень жду. Пожалуйста, побыстрее. Мы торопимся... Он говорит, что если мы не успеем… - она замолчала, будто осеклась.       - Не успеете куда? - мягко спросила Зубл.       Женщина не ответила. На том конце провода послышался приглушённый мужской голос, сердитый, требовательный, а потом связь прервалась. Королёр уставился на мигающую надпись «Вызов завершён».       - Она отключилась, - сказал он.       - Знаю, - Зубл уже переключалась на канал связи с патрульными. - Передай всем: последние координаты - западная трасса, район пятьдесят третьего километра. Подозреваемый вооружён, заложница, нужен перехват. И пусть кто-нибудь проверит, есть ли там какие-нибудь заброшенные здания или съезды.       Королёр кивнул и принялся рассылать сообщения, а Зубл ещё раз прокрутила в голове разговор. Женщина была умной - не запаниковала, нашла способ дозвониться, сумела замаскировать звонок под бытовой заказ. Но последние слова похитителя не давали покоя. «Если мы не успеем…» Куда не успеем? И что будет, когда они успеют?       Она посмотрела на карту, где зелёные точки патрульных машин уже разворачивались и ускорялись, и принялась координировать погоню, стараясь не думать о том, что в любую секунду может случиться что-то, что нельзя будет исправить.       Погоня началась не с сирен и не с криков - она началась с тихого треска рации, который разорвал молчание в машине Помни и Джекса. Они как раз выезжали с парковки после того, как переоделись и взяли свежий кофе, когда голос Зубл прозвучал в эфире с той самой стальной ноткой, которая не предвещала ничего хорошего. Джекс, не говоря ни слова, бросил свой стакан в подстаканник, включил сирену и нажал на газ, и Помни только успела схватиться за поручень, чтобы не стукнуться головой об окно.       По дороге Зубл ввела их в курс дела: западная трасса, вооружённый похититель, женщина в заложницах. Другие патрульные экипажи уже выдвигались, но до перехвата оставалось несколько минут, и каждая секунда могла стоить жизни. Помни смотрела на мелькающие за окном дома, которые постепенно сменялись придорожными постройками, а потом и вовсе пустырём, и чувствовала, как внутри снова поднимается то самое напряжение, которое, казалось, только начало отпускать после школы.       Они догнали колонну патрульных машин на пятьдесят третьем километре, три экипажа уже шли за серым седаном на приличной скорости, мигалки заливали трассу сине-красным светом. Джекс вклинился в строй и поравнялся с главной машиной, откуда ему жестами показали, что похититель не реагирует на требования остановиться и, судя по манёврам, готов таранить любой блокпост. Помни пристегнулась крепче и проверила, на месте ли её табельное оружие, она почти не пользовалась им сегодня, и пальцы непривычно сжимали холодную рукоятку.       Серый седан вилял по трассе, пытаясь то уйти в левый ряд, то резко затормозить, но патрульные держали плотное оцепление, не давая ему ни развернуться, ни съехать на второстепенную дорогу. В какой-то момент водитель седана, видимо, понял, что уйти не получится, и резко вывернул руль вправо, съезжая на грунтовую дорогу, ведущую к какому-то заброшенному строению. Машина подпрыгивала на ухабах, и Помни видела, как внутри седана мелькнул чей-то силуэт на пассажирском сиденье, женщина, пригнувшаяся к торпеде, закрывающая голову руками.       Джекс не сбавлял скорости. Его машина шла следом, поднимая клубы пыли, и Помни вдруг подумала, что он ведёт себя за рулём совсем не так, как в школе, там он был агрессивным, резким, а сейчас сосредоточенным, холодным, будто всё происходящее было для него просто задачей, которую нужно решить. Они остановились почти одновременно с седаном, тот влетел в тупик у заброшенного склада и развернулся, вставая перед ними лоб в лоб.       - Выходи! - крикнул кто-то из патрульных через громкоговоритель. - Выходи с поднятыми руками!       Ответом был выстрел.       Пуля ударила в капот одной из патрульных машин, и в следующую секунду пространство взорвалось звуками, хлопки, звон разбитого стекла. Помни вывалилась из машины, прижимаясь к колесу и пытаясь понять, откуда стреляют. Джекс двигался, с другой стороны, низко пригнувшись, и она видела, как он жестами показывает патрульным, чтобы те сместили огонь на себя, прикрывая его манёвр.       Перестрелка длилась не больше минуты, хотя Помни показалось, что прошла целая вечность. Джекс сумел подобраться к пассажирской двери седана, рывком открыл её и буквально выдернул женщину наружу, прикрывая её своим телом от возможных выстрелов. Она что-то кричала, но слов было не разобрать, только визг, только отчаянный женский голос, перекрывающий даже звуки выстрелов. Помни вскочила и побежала к ним, прикрывая спину Джекса, хотя понимала, что в этой каше из свинца и адреналина её пистолет вряд ли кого-то напугает.       Похититель вывалился из машины, с другой стороны, начиная стрелять в ответ, прячась за капотом собственной машины. Джекс оттащил её за патрульную машину, усадил на землю и встал перед ней на колено, точно так же, как несколько часов назад стоял перед Помни, только теперь его руки не шарили по её телу, а жёстко фиксировали её за плечи, чтобы она перестала трястись.       - Смотри на меня, - приказал он. - Дыши.       Женщина подняла глаза - размытое лицо, дрожащие губы, всё тело ходит ходуном.       - Он… он хотел меня…       - Не сейчас, - перебил Джекс. - Сейчас отвечаешь только на мои вопросы. Какое у него оружие?       - П-пистолет, - выдавила она. - И нож.       - Один пистолет?       - Да. Я видела только один. Он стрелял из него.       - Сколько патронов было? Ты видела, он перезаряжался?       - Нет. Не перезаряжался. Он стрелял три раза. Может, четыре. Я не помню.       Помни стояла за спиной Джекса, держа пистолет на изготовку и следя за неподвижной машиной. Она слышала каждый вопрос, каждый ответ, и её поражало, как спокойно он говорил с этой женщиной, без паники, без давления, но с такой интонацией, которая не позволяла врать или уходить от ответа.       - Где он тебя взял? - продолжал Джекс.       - На заправке. Я ждала такси, он предложил подвезти.       - Ты села добровольно?       - Да, но потом он достал нож и…       - Добровольно, - повторил Джекс, кивая. - Куда он тебя вёз?       - Не знаю. Говорил, что у нас мало времени. Что кто-то ждёт.       - Кто?       - Не сказал. Только смеялся. Страшно так смеялся.       Помни покосилась на Джекса, его лицо оставалось непроницаемым, будто он опрашивал свидетеля по делу о краже велосипеда, а не жертву похищения с вооружённым преступником в трёх метрах от них.       - Что ещё ты заметила в машине? - спросил он. - Оружие? Телефоны? Что-то, что выглядело странно?       - На заднем сиденье была сумка, - женщина зажмурилась, пытаясь вспомнить. - Большая, чёрная. Он не давал мне туда смотреть. Сказал, что там то, зачем мы едем.       - Она тяжёлая была? Лёгкая? Что ты слышала, когда он её переставлял?       - Я… я не знаю. Жёсткая. Будто там что-то металлическое.       Джекс кивнул, поднялся и жестом показал Помни, чтобы она держала позицию. Потом переключил рацию на другой канал и коротко бросил в эфир:       - Подозреваемый вооружён пистолетом, предположительно мало патронов. В машине находится чёрная сумка с неизвестным содержимым. Женщина эвакуирована, состояние шок, без видимых ранений. Запрашиваю подкрепление и переговорщика.       Помни смотрела на него и не узнавала. Этот Джекс - собранный, холодный, профессиональный, совсем не походил на того, кто был в цирке, или кто час назад выпустил обойму в подростка, а может быть, это и был настоящий Джекс, просто она никогда не видела его таким, потому что он всегда отмахивался и огрызался раньше, чем она успевала заметить. Переговорщик подъехал через несколько минут после того, как Помни и Джекс заняли позицию у своей патрульной машины. Это был высокий мужчина в такой же тёмно-синей форме, с громкоговорителем в одной руке и планшетом в другой, и его лицо, размытое по стандарту этого города, казалось совершенно невозмутимым. Он не бежал, не суетился, просто вышел из машины, поправил кобуру и спокойным шагом направился к месту оцепления, будто шёл на рядовую планерку, а не на переговоры с вооружённым похитителем. Один из патрульных коротко ввёл его в курс дела, показывая на серый седан, и переговорщик кивнул, даже не изменив выражения лица. Он встал за приоткрытой дверью патрульной машины и поднёс громкоговоритель ко рту. Голос у него оказался ровным, даже скучным, будто он делал это каждый день по десять раз, и Помни вдруг подумала, что, возможно, так и есть, в городе Кейна всё повторяется, даже самые страшные вещи превращаются в рутину.       - Выходите с поднятыми руками, - сказал переговорщик в громкоговоритель. - Выходите медленно, без резких движений. Оружие держите так, чтобы мы его видели. Если выйдете без угроз - с вами никто не сделает ничего плохого.       За машиной было тихо. Похититель не отвечал, не стрелял, даже, кажется, не шевелился. Переговорщик повторил своё обращение, чуть громче, чуть настойчивее, но всё с той же ледяной, почти гипнотической спокойствием. Помни смотрела на него и завидовала этой выдержке, потому что внутри у неё самой всё дрожало от напряжения, а этот человек стоял, как скала, и, казалось, ни капли адреналина не бежало по его венам.       - Ну и долго мы будем тут стоять? - спросил Джекс, доставая откуда-то пачку сигарет. - У меня кофе остыл.       - Ты серьёзно? - Помни повернулась к нему, не веря своим ушам. - Там человек с пистолетом, который только что хотел убить невинного жителя, а ты переживаешь из-за кофе?       - А что мне переживать? - Джекс щёлкнул зажигалкой, прикурил и выпустил дым в сторону неба. - Там переговорщик, у него это лучше получается. Я своё уже сделал - женщину вытащил, теперь можно расслабиться.       - Расслабиться, - повторила Помни, и в её голосе зазвучала сталь. - Ты видел, что было с теми копами, которые подъехали первыми? У одного пуля зацепила плечо, у второго - рикошетом по капоту, осколки в лицо. Джекс посмотрел на неё через дым, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за удивление, если бы Помни не знала его слишком хорошо.       - Ты за меня волнуешься? - спросил он с той самой нахальной интонацией, от которой у неё внутри всё переворачивалось.       - Я волнуюсь, чтобы мы оба дожили до конца этого чёртова приключения, - отрезала она, отворачиваясь. Джекс усмехнулся, но ничего не сказал. Он докуривал сигарету, наблюдая за переговорщиком, и Помни заметила, как его пальцы слегка дрожат, когда он стряхивает пепел. Она не была уверена, от чего именно, от холода, от адреналина или от того, что он только что вытащил женщину из машины под обстрелом, но этот маленький признак заставил её на секунду забыть о своей злости.       - Слушай, а как ты думаешь, - вдруг сказал Джекс, не глядя на неё, - он хотя бы трахнул её до того, как решил вывезти за город? Или так, повёз с мыслями?       - Джекс, - Помни почувствовала, как к лицу приливает кровь.       - Что? Просто интересно. Столько возни из-за какой-то бабы, а мог бы просто снять проститутку и не париться.       - Ты сейчас серьёзно?       - А что такого? Она сама села к нему в машину. Сама. Добровольно. Он её не похищал, она просто дура, которая не умеет выбирать попутчиков. Помни сжала кулаки, она хотела сказать ему что-то резкое, обидное, может быть, даже ударить, но в этот момент её взгляд скользнул в сторону и наткнулся на знакомый силуэт у одной из машин скорой помощи. Рагата стояла в своей красно-белой куртке, с медицинской сумкой через плечо, и что-то говорила женщине, которую только что вытащили из седана. Рядом суетилась Генгл, подавая какие-то инструменты, и Помни увидела, как уверенно двигаются её руки, никакой дрожи, никакой паники, только спокойная, размеренная работа. Она не знала, заметили ли они её. Скорее всего нет, у них была своя задача, свои пациенты, своя кровь, которую нужно было остановить. Помни смотрела на Рагату и чувствовала странное облегчение от того, что та здесь, что они в одной истории, даже если сейчас находятся по разные стороны оцепления. Внутри вдруг стало чуть теплее, будто само присутствие знакомого лица могло согреть лучше любого кофе. Джекс проследил за её взглядом и хмыкнул.       - А вот и подружка приехала, - буркнул он, не скрывая насмешки.       - Закрой рот, - тихо сказала Помни.       - Обижаешь. Я просто констатирую факт. Он затушил сигарету о подошву ботинка и выбросил окурок в придорожную пыль. Переговорщик тем временем продолжал своё монотонное уговаривание, а похититель в машине по-прежнему не подавал признаков жизни. Помни перевела взгляд с Рагаты на серый седан, потом на Джекса, потом снова на седан, и внутри неё с новой силой зашевелилась тревога. Она уже видела ранения на других полицейских сегодня, сначала Майк с осколком стекла, потом перестрелка здесь. И она не была уверена, что следующей не окажется она сама или тот, кто стоял рядом с ней.       - Давай просто дождёмся, пока он выйдет, - сказала она устало. - И поедем отсюда.       - Как скажешь, - Джекс пожал плечами и снова полез за сигаретами. - Но я всё равно прав.       В какой-то момент задняя дверь седана приоткрылась, всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы все патрульные замерли и синхронно подняли оружие. Переговорщик сделал шаг назад, жестом показывая остальным не стрелять, и заговорил в громкоговоритель все так де спокойно, размеренно, будто разговаривал с капризным ребёнком. Помни видела, как возле машины шевелится тень, как блестит что-то металлическое, и её пальцы сами собой сжали рукоятку пистолета сильнее, чем следовало.       - Выходи с поднятыми руками, - повторил переговорщик. - У тебя есть пять секунд. Пять. Четыре. Три. На счёте «два» из-за машины показался мужчина. Он не вышел с поднятыми руками, просто выглянул из-за капота, и его размытое лицо в свете фар казалось какой-то жуткой маской без единой эмоции. Пистолет он держал в опущенной руке, и Помни видела, как его пальцы сжимают рукоятку, не судорожно, а спокойно, будто он делал это тысячу раз. Он не торопился, не дергался, просто стоял и смотрел на десяток направленных на него стволов, и от этого его спокойствия становилось только страшнее. А потом его рука метнулась в сторону, не за пистолетом, а куда-то за спину, к поясу, Помни не успела разглядеть. В следующую секунду в воздух взлетел небольшой предмет, цилиндрический, тёмный, почти невидимый в ночной темноте, и покатился по асфальту прямо к ним. Кто-то крикнул «Граната!», но Помни даже не поняла, кто именно, потому что в следующую секунду мир взорвался белым светом и оглушительным хлопком, от которого заложило уши и перехватило дыхание. Помни осталась стоять, прижавшись к патрульной машине, и когда белая пелена перед глазами начала медленно рассеиваться, она увидела его, мужчина направил ствол из-за машины прямо на нее. Она попыталась поднять свой, но руки не слушались после взрыва, и пальцы скользили по рукоятке, не в силах зафиксировать хват. Она смотрела на него, а он смотрел на неё, и в этом коротком мгновении, растянувшемся в вечность, Помни успела разглядеть его размытые глаза, настоящие живые глаза, чёрные, безумные, горящие такой ненавистью, что она физически почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Он улыбался, оскалившись, как зверь перед прыжком.       - Огонь! - скомандовал кто-то.       Выстрелы слились в один долгий раскат. Мужчина упал почти сразу, и тишина, наступившая после того, как стихли выстрелы, показалась оглушительной, такой плотной, что можно было резать ножом. Джекс уже стоял рядом, и его лицо наконец-то расслабилось, не полностью, но хотя бы перестало быть той маской, которая держалась на нём весь этот день.       - Есть, - выдохнул он и даже усмехнулся, криво, нервно, но всё же усмехнулся. - Схватили ублюдка.       Помни хотела сказать что-то в ответ, может быть, «наконец-то», может быть, «слава богу», может быть, очередную колкость, но слова застряли где-то в горле, потому что внизу живота вдруг появилось что-то тёплое. Очень тёплое. И влажное. Она опустила взгляд и увидела тёмное пятно, которое быстро расползалось по её тёмно-синей форме, такое же, как утром на спине, только теперь оно было спереди, и оно росло прямо на глазах, превращая ткань во что-то липкое и тяжёлое.       - Джекс, - позвала она, но голос получился тихим, почти шёпотом.       Он не услышал. Он смотрел на тело похитителя, на подбегающих полицейских, на то, как медики уже разворачиваются в их сторону, в общем, куда угодно, только не на неё. Помни попыталась сделать шаг, но ноги вдруг стали ватными, и мир качнулся перед глазами, будто кто-то резко повернул землю на сорок пять градусов. Она опустила руку к животу, нажала на мокрую ткань, и пальцы сразу стали липкими от крови - много крови, слишком много для того, что должно было быть простым царапиной.       - Джекс, - снова позвала она, громче, и на этот раз он обернулся.       Она увидела, как его лицо меняется. Сначала недоумение, он не понял, почему она стоит так странно, почему её руки прижаты к животу, почему она побледнела. Потом осознание, медленное, тяжёлое, как удар под дых. А потом ужас, тот самый, который Помни видела только раз, когда он увидел ее пробиту. в той машине.       - Помни? - его голос сорвался, и она почти не узнала его. - Помни, что…       Она не дала ему договорить. Потому что в следующий момент ноги подкосились окончательно, и она упала на колени, сначала на одну, потом на обе, и земля под ней показалась такой холодной, такой твёрдой, такой настоящей, что Помни вдруг отчаянно захотелось домой. В любой дом. В цирк. Куда угодно, только не сюда, не в эту пыль, не с этой болью, которая начинала расползаться от живота по всему телу, как чёрная горячая жидкость.       Джекс подбежал и тут же опустился рядом с ней на колени так резко, будто его самого подстрелили, и его руки тут же схватили её за предплечия, не давая завалиться на бок. Помни чувствовала, как он трясёт её, осторожно, но настойчиво, будто пытался удержать в сознании силой, и это было так глупо, что хотелось смеяться.       Она открыла глаза, мир всё ещё плыл, но хотя бы перестал распадаться на цветные пятна, и первое, что она увидела, было его лицо       - Как ты умудрилась? - спросил он, и голос его сорвался на какой-то полушепот-полукрик. - Как, Помни?!       Помни хотела ответить что-то вроде «а я почём знаю» или «сама в шоке», но вместо этого из горла вырвался хриплый смешок, короткий, нервный, совсем неуместный в ситуации, когда из её живота текла кровь и тёмное пятно на форме становилось всё больше. Она посмотрела на свою руку, которую всё ещё прижимала к ране, и удивилась тому, как много там красного. будто внутри неё открыли кран и забыли закрыть.       - Понятия не имею, - выдохнула она, и уголок её губ дёрнулся в попытке улыбнуться. - Наверное, кому-то очень нравиться троп с моей смертью.       Джекс не засмеялся. Он сжал её предплечья сильнее, почти до боли, а он просто замер, глядя на неё, на кровь, на её дурацкую улыбку, которая, кажется, только всё ухудшала.       - Не шути, - сказал он тихо. - Не смей сейчас шутить.       - Ну да... это твоя "супер сила"..., - прошептала Помни, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус. - А я шучу в самых неподходящих… Она не договорила, потому что кашель разорвал горло, и на губах выступила кровь алая, яркая, нестерпимо реальная на фоне её бледной кожи. Она слизнула её машинально, будто это могло что-то изменить, и улыбнулась снова криво, разбито, но всё ещё упрямо.       Джекс смотрел на неё, на эту кровь, на эту улыбку, на то, как она разваливается на части у него на руках. Он сам для себя не заметил как наклонился и поцеловал её, прямо в эти губы, перепачканные кровью, прямо в эту дурацкую улыбку, от которой хотелось плакать и смеяться одновременно. Помни не успела ни отстраниться, ни ответить, ни даже понять, что происходит, только почувствовала жар его губ, смешанное с холодом собственной крови, и то, как он дрожат его руки. Он целовал её грубо, отчаянно, будто пытался вдохнуть в неё жизнь через этот поцелуй, и когда наконец отстранился, его губы тоже были красными.       - Я не собираюсь смотреть на ещё одну твою смерть, - выдохнул он, и в его глазах стояло что-то, что Помни никогда там не видела. - Поняла?       Она хотела сказать, что это не имеет смысла, что она и так умрёт, наверное, тысячу раз в этом дурацком цирке, пока Кейн не наиграться, но вместо этого просто засмеялась, тихо, надрывно, давясь кровью и слезами, которые наконец-то потекли по щекам.       - Ты сейчас серьёзно? - спросила она. - Целуешь меня?       - Абсолютно, - ответил он, и на его лице наконец появилось что-то похожее на его обычную нахальную усмешку, только сейчас она была другой, настоящей. - У меня типо проблемы с выбором момента, малявка.       Он поцеловал её второй раз, мягче, чем в первый, но всё так же отчаянно, будто пытался насытится ей. Помни чувствовала, как его губы дрожат, как он сжимает её руки так сильно, что наверняка оставит синяки, и это почему-то было самым живым ощущением за весь этот бесконечный день. А потом кашель снова разорвал ей горло, и кровь брызнула на подбородок, на его щёку, на воротник его формы, яркая, и пугающе горячая, а Помни вдруг испугалась, что сейчас испортит ему одежду окончательно, хотя, казалось бы, куда уж больше.       Джекс отстранился, посмотрел на её губы, с которых снова текла кровь, и его лицо перекосилось, не от отвращения. Он оглянулся через плечо, туда, где суетились медики над похитителем и его пробитым коленом, и тут он подал голос так громко, что у Помни, кажется, заложило уши.       - Рагата! сюда! Бегом!       - Не надо, - перебила его Помни, и он резко обернулся к ней, не понимая. Она смотрела на него снизу вверх, сидя на холодной земле, и чувствовала, как силы уходят вместе с кровью, но внутри горело что-то такое, что не давало закрыть глаза. - Джекс, я тебя люблю... Ты слышишь? Безумно. Люблю.       Тишина.       Она ждала. Секунду. Две. Три. Он молчал, просто смотрел на неё расширенными глазами, открыв рот, будто забыл все слова, которые знал за свою жизнь, и на его лице было написано такое искреннее, такое детское растерянное выражение, что Помни, несмотря на боль, несмотря на кровь, несмотря на то, что земля под ней становилась всё холоднее, вдруг почувствовала, как внутри поднимается злость. Он молчит. Он, который всегда есть что сказать, даже когда лучше бы заткнулся, сейчас молчит, когда ей нужнее всего услышать хоть что-то.       - Ты серьёзно? - прохрипела она и, собрав остатки сил, слабо ударила его по лицу, так, что ладонь просто скользнула по его щеке, не причинив боли, но заставив его вздрогнуть. - Я тебе в любви признаюсь, а ты… ты даже не… Она не договорила, потому что новый приступ кашля скрутил её пополам, и кровь потекла по подбородку уже не каплями, а тонкой струйкой. Джекс всё ещё не ответил. Он просто сидел перед ней на коленях, с красным отпечатком её ладони на щеке, и смотрел так, будто она только что рассказала ему, что небо зелёное, а трава синяя, и он пытался переварить эту информацию, но его процессор давал сбой за сбоем.       А потом прибежала Рагата.       Она упала на колени, с другой стороны, отодвинув Джекса плечом, и её руки уже шарили по телу Помни, ища рану, проверяя пульс, оценивая ущерб. Её лицо было белым как мел, но голос звучал твёрдо, когда она отдавала команды Генгл, которая подбежала следом с медицинской сумкой наготове. Она тут же положила Помни на пыльный асфальт разрезая ее рубашка.       - Джекс, отойди, - сказала Рагата, даже не глядя на него. - Ты мешаешь.       Он не двигался. Смотрел на Помни, на её глаза, которые начинали закрываться, и его лицо снова стало тем самым, пустым, ничего не выражающим.       - Джекс! – непривычно рявкнула Рагата, и он наконец поднялся, сделал шаг назад, потом ещё один, и вдруг развернулся, и пошёл прочь.       Он не обернулся. Помни видела, как его спина удаляется в сторону других полицейских, которые всё ещё суетились вокруг тела похитителя и оцепляли периметр. Он шёл ровно, жёстко, будто ничего не случилось, будто он не целовал её минуту назад, будто она не признавалась ему в любви, а он не смог вымолвить ни слова в ответ. Он просто ушёл помогать остальным, оставив её в руках Рагаты, и Помни смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри что-то обрывается, то ли от потери крови, то ли от обиды, то ли от того, что она так и не услышала того, что хотела услышать больше всего на свете.       - Дыши, Помни, - сказала Рагата, надавливая на рану. - Дыши, слышишь? Я тебя вытащу.       Помни перевела взгляд на неё, на её испуганные, но сосредоточенные глаза, на её руки, которые дрожали, но продолжали работать, и вдруг ей стало легче. Не от того, что боль ушла, а от того, что кто-то был рядом. Кто-то, кто не убегал.       - Рагата, - прошептала она. - Я ему сказала.       - Кому?       - Джексу.       - Что сказала? - Что люблю.       Рагата замерла на секунду, потом снова принялась обрабатывать рану, и в её голосе проскользнуло что-то тёплое, почти невесомое, сквозь всю эту мешанину из крови и паники.       - И что он?       - Ушёл, - Помни попыталась улыбнуться, и голос предательски дрогнул, а к глазам подступила новая волна слез. - Просто ушёл.       Рагата ничего не сказала, так же, как и Генгл. Они просто работали дальше, а Помни закрыла глаза и слушала, как где-то вдалеке Джекс командует полицейскими, ровно, сухо, без единой эмоции. И ей почему-то казалось, что она всё равно поступила правильно. Даже если он не ответил. Даже если ушёл. Даже если она сейчас истечёт кровью на этой дурацкой земле в этом дурацком городе, который придумал сумасшедший ИИ.