О вреде случайных знакомств

Лис проснулась с неприятным ощущением тяжести во всём теле, будто за ночь её не отдыхом наградили, а хорошенько избили палками и только потом уложили спать. Шея затекла от неудобной подушки, волосы наверняка превратились в кошмар, а в голове стоял мутный утренний шум. За окном уже начинало светать. Сквозь неплотно задёрнутые занавески в комнату проникал бледный серый свет раннего утра, и где-то внизу, во дворе постоялого двора, уже слышались голоса конюхов, фырканье лошадей и глухой стук вёдер. Девушка медленно перевернулась на спину, прикрыв глаза ладонью, и почти сразу воспоминания о вчерашнем вечере навалились на неё все разом, не оставляя ни единого шанса на хорошее настроение. Шумная харчевня, запах дыма и дешёвого вина, громкие разговоры, чужие лица, смех, песни, которые тот особенно бездарный менестрель пытался вытянуть уже глубоко за полночь. Наглый парень, встреча с которым до сих пор вызывала в ней одновременно раздражение и совершенно необъяснимое желание снова закатить глаза прямо ему в лицо. Что за отвратительный человек вообще. Нахал, каких свет не видывал. И при этом почему-то именно его лицо она вспомнила первым делом, стоило только окончательно проснуться. Лисанна раздражённо уткнулась носом в подушку. Прекрасно. Просто замечательно. Вчерашний день в целом был каким-то совершенно безумным. Она успела влезть в неприятности, познакомиться с кучей новых людей, заставить септу едва не поседеть окончательно и вернуться в комнату настолько поздно, что сама уже заранее была готова к казни. И всё же, как ни странно, сожаления она почти не чувствовала. Наоборот, где-то глубоко внутри до сих пор оставалось странное тёплое чувство, будто впервые за долгое время в её жизни произошло хоть что-то по-настоящему интересное. Она ведь сама искала приключений. Ну вот. Нашла. При воспоминании о возвращении в комнату ей захотелось тихо застонать и снова спрятаться под одеяло. Тогда, поднимаясь по лестнице, она уже понимала, что всё слишком тихо. Настолько тихо, что сразу становилось ясно — проблемы её уже ждут. И действительно, дверь в их комнату оказалась приоткрыта, а внутри, в полумраке, освещённом единственной свечой, сидела септа с таким видом, будто ожидала её там ещё со времён Первых людей. Она даже сейчас едва удержалась от смешка, вспомнив этот взгляд. Септа была уже в ночном чепце, с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками, но выглядела при этом настолько угрожающе, что любой рыцарь, наверное, предпочёл бы выйти против дракона, чем против неё в подобном настроении. — Ну наконец-то, — произнесла Лисанна тогда тихо, и от этого спокойного тона становилось только страшнее. Она помнила, как осторожно прикрыла за собой дверь и тут же попыталась изобразить максимально невинное выражение лица, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно. — Септа, я могу объяснить… — О, я уверена, что можете, юная леди, — холодно ответила та. — Более того, полагаю, по пути наверх вы уже успели придумать себе не одно прекрасное оправдание. Тогда ей почему-то захотелось рассмеяться, хотя ситуация совершенно к этому не располагала. Возможно, просто от усталости. — Я просто немного задержалась. — Немного? — септа приподняла брови. — Вы исчезли неизвестно где, в полном пьяных мужчин трактире, глубокой ночью, без единого сопровождающего. И после этого называете это “немного задержалась”? — Я была не одна, — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Она поняла свою ошибку мгновенно и прикусила язык. Септа медленно прищурилась. — Вот как. О, Семеро. Девушка тогда чуть не ударилась лбом о дверь от собственной глупости. — В смысле… я просто встретила людей… там было много людей… — Миледи, — перебила её септа тем самым голосом, после которого обычно не оставалось никакой надежды на спасение. Она обречённо замолчала. Септа поднялась с кресла и устало потёрла переносицу. В тот момент она выглядела не столько злой, сколько измученным человеком, которому уже много лет приходится присматривать за одной конкретной бедой. Не то чтобы Лисанна доставляла слишком много проблем. Просто от неё требовалось то, что ни одна живая душа выполнять не сможет, не то что непоседливая девчонка. — Ваш отец спит, — тихо сказала септа. — И исключительно милостью Семерых он до сих пор не знает, где вы были. Вот тогда ей действительно стало не по себе. Потому что одно дело — выслушивать септу. И совсем другое — объясняться перед отцом. — Септа… — Я не стану ему говорить. Она даже растерялась на секунду. — Не потому, что вы этого не заслужили, — тут же добавила септа, строго посмотрев на неё. — А потому, что завтра нас ждёт долгая дорога, и вашему отцу совершенно не нужен лишний повод для беспокойства. Волнение септы было понятным, она несла за неё ответственность.Тогда облегчение накрыло её настолько резко, что ей едва не захотелось кинуться септе на шею. К счастью для них обеих, здравый смысл победил. — Благодарю, — пробормотала она. Септа тяжело вздохнула и покачала головой. — Вы ещё слишком молоды и слишком глупы, чтобы понимать, насколько опасными могут быть некоторые мужчины. И вот тут воспоминание снова неприятно кольнуло её изнутри, потому что перед глазами сразу всплыло лицо того самого наглого незнакомца из харчевни. Самодовольное, насмешливое, раздражающее до невозможности. Он совершенно не походил на человека, которого стоило бы опасаться, и, возможно, именно это и делало его опасным. … Когда она наконец спустилась вниз, во дворе постоялого двора уже вовсю кипела утренняя суета. Слуги таскали сундуки, конюхи проверяли упряжь, кто-то ругался на ленивую лошадь, не желавшую спокойно стоять на месте, а воздух был наполнен запахом сырой земли, сена и холодного утреннего ветра. Септа встретила её таким взглядом, будто всё ещё не до конца решила, простила она её или нет. — Вы выглядите так, словно спали часа три, — заметила она. — Неправда, — тут же возразила девушка. — Может, четыре. Септа только устало прикрыла глаза. Платье она выбирала неожиданно долго. В дорожном сундуке лежало несколько нарядов, куда более дорогих и богато украшенных, но её взгляд почти сразу зацепился именно за фиолетовое. Не тёмное и тяжёлое, как у взрослых придворных дам, а более мягкого оттенка. Цвета вечерних цветов, растущих в садах Простора. Ткань была лёгкой, струящейся и красиво двигалась при каждом движении, а длинные рукава слегка сужались к запястьям, делая руки визуально тоньше. Лис провела ладонью по ткани и довольно улыбнулась своему отражению в маленьком дорожном зеркале. Фиолетовый действительно удивительно хорошо подчёркивал тёплые медные оттенки в её волосах. Обычно её каштановые локоны казались почти тёмными, но рядом с этим цветом в них начинала заметно проступать рыжина, особенно там, где на волосы падал солнечный свет. Служанка помогала затягивать ленты на спине платья, пока септа наблюдала за этим процессом и, кажется, начала немного оттаивать. — Вам очень идёт, миледи, — тихо заметила служанка. Она довольно приподняла подбородок. — Я знаю. — Скромность — добродетель, — мгновенно отозвалась септа. — Тогда хорошо, что у меня полно других достоинств. Септа издала тот самый тяжёлый вздох, которым обычно сопровождались все её попытки сохранить остатки терпения. Причёску решили сделать достаточно простой. Часть волос собрали назад и переплели тонкой фиолетовой лентой в цвет наряда, оставив остальные локоны свободно спадать на плечи. Несколько прядей почти сразу выбились у лица, придавая всему образу чуть больше мягкости и живости, и ей это неожиданно понравилось даже больше, чем идеально уложенные волосы. Она ещё несколько секунд рассматривала себя в зеркале, слегка поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. … Вчерашний день был шумным, неловким, местами унизительным и откровенно опасным, но впервые за долгое время ей не хотелось просто вернуться домой и снова жить так, будто за пределами их владений ничего интересного не существует. Утро к этому времени уже окончательно проснулось. Солнце медленно поднималось над крышами, разгоняя остатки прохладной дымки, и всё вокруг находилось в привычной дорожной суете. Лисанна остановилась на крыльце всего на секунду, вдыхая свежий воздух полной грудью. После душной комнаты и тяжёлых мыслей в голове утро казалось удивительно лёгким. Даже несмотря на усталость после вчерашнего дня, внутри всё равно оставалось это странное чувство предвкушения, от которого хотелось улыбаться совершенно без причины. Наверное, именно поэтому она не сразу заметила Аллана. Он уже стоял возле кареты, застёгивая тёмные дорожные перчатки и что-то тихо обсуждая со своим оруженосцем. При виде сестры он коротко кивнул ей вместо приветствия, и только тогда она поняла, что в этот раз брат едет вместе с ними, а не верхом с остальными мужчинами. Это почему-то сразу изменило всё настроение утра. Обычно во время дороги в карете находились только она, отец и иногда септа, если уставала трястись в повозке позади. Аллан почти всегда предпочитал ехать верхом вместе с рыцарями и стражей, будто уже заранее пытался доказать всем вокруг, что давно вырос из подобных удобств. Теперь же его присутствие внезапно сделало поездку более… семейной. Отец уже сидел внутри кареты, когда она поднялась по ступенькам. Как и всегда, идеально собранный, спокойный и невозмутимый, будто не проводил последние несколько дней в дороге вместе с шумным обозом. На коленях у него лежала раскрытая книга, в которую он был погружён настолько серьёзно, что даже слегка посапывал. Она бросила быстрый взгляд на страницы и почти сразу подавила вздох. Ну разумеется. Судостроение. Что же это может быть ещё. Её отец мог читать о кораблях с таким увлечением, с каким некоторые мужчины читали о войнах, турнирах или драконах. Торговые пути, морские течения, устройство флота, старые морские сражения — всё это почему-то казалось ему невероятно интересным. Когда она была младше, то однажды честно попыталась прочитать одну из подобных книг сама, но заснула примерно на третьей странице после особенно длинного описания портов Староместа. Аллан уселся напротив неё, привычным движением положив руку рядом с ножнами меча, и карета вскоре тронулась с места. Первые минуты прошли в почти неловкой тишине. Снаружи доносился размеренный стук копыт, колёса мягко покачивали карету на дороге, отец переворачивал страницы книги с таким сосредоточенным видом, будто находился сейчас не среди дорожной пыли, а в собственной библиотеке. Аллан молча смотрел в окно, наблюдая за медленно тянущимися мимо деревьями. Она украдкой переводила взгляд то на одного, то на другого, пытаясь понять их настроение. Отец выглядел спокойным. Слишком спокойным, будто специально не хотел обращать внимание на попутчиков. Это обычно означало либо прекрасное расположение духа, либо, наоборот, крайнюю степень раздражения, которую он предпочитал скрывать молчанием. После вчерашнего вечера проверять это на себе ей совершенно не хотелось. Аллан, напротив, выглядел немного напряжённым. Не сильно, почти незаметно для постороннего человека, но она слишком хорошо знала брата, чтобы не замечать подобные вещи. Он то и дело поправлял перчатки, касался пальцами ремня ножен или слегка постукивал по колену, сам того не замечая. Тишину нарушил отец, решив сжалиться над ними. Общение с ним порой было подобно хождению по грани, ей-богу. — Надеюсь, вы оба всё же выспались. Аллан коротко хмыкнул, не отрывая взгляда от окна. — Настолько, насколько это вообще возможно, когда за стеной полночи кто-то воет песни так, будто его режут. Я думал, из моих ушей поедет кровь. Лис почувствовала, как внутри всё мгновенно похолодело. Ха. Видимо, в той самой спасительной комнате, что отделяла её от нахала, остановился братец. Что ж, можно ему только посочувствовать. Аллан наконец повернулся к ним, и в его голосе впервые за всё утро послышалось настоящее раздражение. — Я уже собирался пойти и лично объяснить этому идиоту, что некоторые люди пытаются спать, но он внезапно замолчал. Видимо, даже у него закончились силы мучить остальных. Она медленно отвернулась к окну, надеясь, что никто не заметит выражение её лица. Еле сдерживаясь, Лисанна закусила губу, чтобы не прыснуть со смеху. Переведя дыхание, она наконец сказала: — Я тоже слышала какой-то шум, — как можно спокойнее произнесла она. — Но уснула слишком быстро, чтобы обращать внимание. — Удивительно, — сухо заметил Аллан. — Я был уверен, что у меня сейчас голова расколется и кровь хлынет из ушей. Я это уже говорил, да? Отец тихо хмыкнул, не поднимая глаз от книги. — Если песни были настолько плохи, значит, это был не менестрель. В таких местах можно и не такое встретить. — Тогда, возможно, пьяный сапожник, решивший, что у него прекрасный голос. Девушка едва не рассмеялась. Разговор постепенно стал легче. Напряжение, появившееся в начале поездки, понемногу растворялось в привычных семейных поддразниваниях, и она неожиданно поймала себя на мысли, что ей нравится вот так сидеть с ними в карете, слушать их голоса и чувствовать это спокойное, почти домашнее тепло, которое редко замечаешь, пока оно есть. — Ты нервничаешь? — вдруг спросила она у Аллана. Он сразу понял, о чём речь. Пальцы брата снова машинально коснулись ремня ножен. — Нет, — слишком быстро ответил он. Сестра приподняла бровь. Аллан раздражённо выдохнул. Всё-таки не каждый день твой первый турнир. Волнение в его случае было вполне оправдано, хотя кто тут больше переживал — ещё стоило подумать. Отец, боящийся, что сын опозорит его при всех, или сестра, переживающая за него больше, чем за себя. — Ладно. Немного. — Ты тренировался с семи лет, — напомнила она. — Если кто-то и готов к турниру, так это ты. — Тренировки и настоящий бой — не совсем одно и то же. Он попытался сказать это спокойно, но она всё равно уловила напряжение в его голосе. И неожиданно вспомнила, каким Аллан был ещё в детстве. Иногда ей казалось, что он вообще родился уже взрослым. Пока остальные мальчишки носились по двору, устраивая дурацкие игры и деревянными мечами избивая друг друга до синяков, Аллан всегда относился ко всему слишком серьёзно. Он тренировался до изнеможения, читал книги о великих полководцах и рыцарях, слушал рассказы старых солдат так внимательно, будто от этого зависела его жизнь, и уже лет в двенадцать смотрел на мир с тем выражением лица, которое обычно появлялось у мужчин куда старше него. Он почти никогда не участвовал в её затеях. Не лазал вместе с ней по деревьям, не убегал к реке, не прятался от септы в конюшнях. Если она и втягивала его во что-то подобное, то Аллан всегда выглядел так, будто делает огромное одолжение всему человечеству. И всё же именно он всегда первым приходил за ней, если она действительно попадала в неприятности. — С кем бы ты хотел сразиться? — спросила девушка. И вот тут Аллан наконец ожил по-настоящему. Это было почти смешно. Лисанна вдруг вспомнила выражение лица того лысого мальчишки из конюшни, когда она заговорила о турнире. Вот и глаза брата загорелись так же. Что ещё надо мужчинам для счастья. — С Лионелем Баратеоном было бы интересно, — сказал он уже совсем другим тоном. — Или с кем-нибудь из королевской гвардии. — С кем-нибудь попроще ты, разумеется, не хочешь. — А смысл? Она тихо фыркнула. — Ещё скажи, что хочешь встретиться с самим Эйрионом Таргариеном. И вот тут Аллан совершенно серьёзно ответил: — Вообще-то да, сестрица. Лис уставилась на него со всей серьёзностью. — Ты в своём уме? — А что? — Я слышала, он совершенно безумен. — Зато один из лучших бойцов своего возраста. — И один из самых агрессивных людей в Семи Королевствах, я полагаю. — Тем интереснее. Она закатила глаза и откинулась на спинку сиденья. — Братец, я не думаю, что в первый же день турнира тебе стоит добровольно лезть в пасть дракона. В буквальном смысле этого слова. На этот раз даже отец тихо усмехнулся поверх книги. — Боги, да ты действительно хочешь умереть молодым, — пробормотала Лисанна, качая головой. — Нормальные люди мечтают о славе, красивых дамах и победах, а не о том, чтобы их затоптал обезумевший таргариенский принц. — Если бы все думали как ты, турниры были бы ужасно скучными. — Они и так достаточно ужасны. Мужчины добровольно надевают на себя железо, а потом часами пытаются выбить друг другу зубы палками. — Копьями, — машинально поправил он. — Да какая, к черту, разница. Она перевела взгляд к окну, стараясь унять раздражение, под которым скрывалось переживание за брата. Дорога впереди постепенно становилась оживлённее. Всё чаще мимо проезжали всадники с гербами на плащах, тяжёлые телеги, нагруженные сундуками и бочками, небольшие отряды рыцарей и слуг. Один раз их даже обогнала ярко раскрашенная повозка с музыкантами, и звук лютни ещё какое-то время доносился с дороги позади. От этого внутри снова поднималось знакомое волнение. — Я всё ещё не могу поверить, что мы наконец увидим настоящий двор, — призналась она, снова повернувшись к остальным. — Не просто каких-нибудь заезжих лордов у нас в гостях, а всех сразу. Столько людей, столько домов… Наверное, там можно каждый день знакомиться с кем-то новым. — Это и должно тебя пугать, а не радовать, — заметил отец. — Почему? Это же интересно. — Потому что половина этих новых знакомств приносит человеку одни неприятности. Она едва заметно улыбнулась. Едва ли его самого можно было назвать общительным. Похоже, только мама смогла по-настоящему завладеть его вниманием. — Я хочу увидеть столицу, — продолжила она уже тише. — Хочу увидеть этот турнир. Хочу познакомиться с людьми. Всё же интересно, к какой из принцесс я попаду в фрейлины… — она на секунду запнулась, но всё же договорила: — Может быть, к принцессе Джене Дондаррион? Аллан коротко взглянул на неё. — Ты? Фрейлиной? — Что тебя удивляет? Отец же упоминал об этом. Зачем мне тогда ехать с ним? Чтобы ходить хвостиком? — Ты не умеешь молчать дольше пяти минут. — Это не обязательное требование. — Для придворной леди — очень даже обязательное. — Не переживай, дорогая, долго фрейлиной тебе быть не придётся, — вдруг подал голос отец. — Тебе всё равно когда-то нужно будет выйти замуж. Лисанне на это ответить было нечего. Она лишь густо покраснела и задумалась. Конечно, этого ожидало каждую леди, но так скоро… Только ей предоставилась возможность повидать мир, так и сразу эти разговоры. Будто покрутили леденцом перед глазами, а потом отобрали. Мать о замужестве всегда говорила сухо и коротко, так что познать тонкости семейной жизни ей пока не удалось. Да и перспектива в скором времени быть запертой в замке и рожать, рожать, рожать не слишком радовала. Кареты въехали на территорию лагеря ближе к полудню, когда он уже жил полной, почти шумной жизнью. Сначала это было похоже на хаос, но постепенно в этом хаосе начинал проступать порядок. Дорога под колёсами стала плотнее, утрамбованная тысячами проездов, и карету мягко покачивало на неровностях. Лисанна благодарила богов за то, что её не начало воротить и завтрак не попросился наружу. Затем всё наполнилось звуками сразу: ржание лошадей, выкрики слуг, звон металла, короткие команды, смех, стук молотков где-то вдалеке. Воздух стал плотнее, горячее, насыщеннее запахами дыма, кожи, мокрой земли и свежесрубленного дерева. Живот скрутило от нервов и предвкушения того, что же подарит ей сегодняшний день. Она невольно прижалась ближе к окну, пытаясь рассмотреть всё сразу и одновременно ничего не упустить. Шатры тянулись рядами, разноцветные, будто кто-то разлил по земле куски ткани всех возможных оттенков. Между ними двигались рыцари в плащах с гербами, оруженосцы с тяжёлыми сундуками, слуги, торговцы, женщины, дети — кто-то явно важный и кто-то совершенно случайный. Карета замедлилась, а затем и вовсе остановилась. — Прибыли, — коротко сказал один из сопровождающих снаружи. Дверь открыли почти сразу. Свежий воздух ударил в лицо, и на секунду ей показалось, что она вынырнула из закрытого пространства в совершенно другой мир. Они вышли первыми, отец спокойно, как всегда, будто подобные переезды были для него делом настолько привычным, что не стоили ни малейшего внимания. Аллан следом, уже автоматически оглядываясь, оценивая пространство, людей, расстояния, выходы. Она вышла последней, чуть замедлившись, потому что глаза просто не успевали за всем сразу, попутно придерживая лоб, почти задевая им раму дверей. Их встретили слуги, как ни странно. Один из них склонился, другой тут же указал направление, третий уже ждал у второй кареты, принимая багаж. — Ваши покои подготовлены, милорды и миледи, — сказал старший из них. — Гостевое крыло, восточная часть замка. Дорога недолгая. Их повели вперёд. Замок Эшфорда оказался крупнее, чем она ожидала, хотя сама она не понимала, чего именно ждала. Вероятно, размеры Красного замка поразят её ещё больше. Камень стен был светлым, слегка выгоревшим от солнца, башни уходили вверх ровными линиями, а над всем этим висел шум турнира, постоянный фон, от которого невозможно было отгородиться полностью. И всё же не сам замок стал центром её внимания. А то, что произошло дальше. Когда они прошли ещё несколько шагов внутрь двора, один из посыльных быстро и почти официально склонился перед отцом. — Милорд… лорд Эшфорд приносит свои извинения. Он не может лично встретить вас. — Он поручил это своей дочери, леди Эшфорд. Отец даже не изменился в лице, только слегка кивнул, принимая информацию так же спокойно, как всё остальное. Но она почувствовала, как внутри у неё на секунду что-то напряглось. Девушка, вероятно, её возраста. Признаться честно, Лисанна не была уверена, как себя вести с ней, что говорить и как реагировать. Из подружек у неё были служанки, септа и мать, а ещё, конечно, братья, хотя их сложно назвать подругами. Леди Эшфорд выглядела на вид младше Лисанны, но несла себя так, что, вероятно, сама королева позавидует. Кажется, турнир проходит в честь её именин. На ней было очень красивое платье с огромным количеством деталей, интересно, она их сама вышивала или нет. И всё же первое, что она сделала, — посмотрела. Подняв подбородок и придав лицу максимальную серьёзность в попытке казаться старше, она оценила всё, начиная от платья и причёски и заканчивая состоянием кожи. Этот взгляд был не грубым, но точным, почти профессиональным, как будто её разбирали на части. Она выдержала его спокойно, хотя внутри на мгновение возникло лёгкое удивление. — Добро пожаловать в Эшфорд, миледи, — произнесла девчонка ровным голосом. — Надеюсь, дорога не была слишком утомительной. Слишком идеально для ребёнка, которым она выглядела на первый взгляд. — Благодарю вас, — ответила Лис так же ровно. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, и в этом молчании уже начинало появляться что-то новое. Она, кажется, сменила гнев на милость и уже вовсю прощупывала границы дозволенного. — Ваши покои уже готовы. Я покажу вам дорогу сама, — и тут же почти естественно взяла её под руку, как старую знакомую. Это движение было неожиданным, но не неприятным. Скорее слишком быстрым переходом от официального к личному, будто кто-то резко сменил тон разговора, не предупредив её заранее. — Слуги понесут багаж следом, — добавила она уже тише. — А нам лучше идти быстрее. Они пошли вдоль коридора, и почти сразу леди Эшфорд заговорила иначе. — Вы ведь впервые при дворе на таком событии? — спросила она уже более живо. — Да. — Тогда вам будет интересно. Здесь всё гораздо менее скучно, чем кажется со стороны. Хотя некоторые делают вид, что всё наоборот. Но не переживайте, я обо всём позабочусь. Она говорила быстро, уверенно, но при этом внимательно следила за реакцией на свои слова. И почти незаметно разговор перешёл в другое русло. — Вы, наверное, уже слышали разговоры о сегодняшних новостях? — Каких именно? Леди Эшфорд чуть наклонилась ближе, понизив голос. — О принцах. Старший и младший. Их не могут найти уже некоторое время. Говорят, их отец, принц Мейкар, отправился искать их лично этой ночью. Лисанна сразу смекнула, что нужно ухватиться за шанс завязать если не дружбу, то хотя бы знакомство. — Но как же такое могли допустить? Разве за принцами не следят от круглыми днями? — Не знаю. Видимо, плохо следят, раз им так легко удалось ускользнуть. — Так что же это значит, принц Эйрион не будет участвовать в турнире? Ей бы очень этого хотелось. Слухи о жестокости второго сына принца Мейкара доходили, должно быть, даже до Вольных Городов, не то что до Простора. И, о боги, как же ей не хотелось, чтобы её любимый братец сошёлся в схватке именно с ним. — О нет же,право, — ответила леди Эшфорд. — Пропали принц Дейрон и принц Эйгон. Хотя, впрочем, не мудрено. Во всех Семи Королевствах известно о пристрастиях старшего к вину. Они как раз дошли до дверей покоев. Комната оказалась просторной, светлой, с высоким окном и простой, но дорогой обстановкой. Здесь уже стояли сундуки, служанки быстро раскладывали вещи, расставляли мелочи, раздвигали занавеси. Леди Эшфорд остановилась у порога, всё ещё не отпуская её руку. — Вам здесь будет удобно. Если что-то нужно — скажите. И вдруг, будто вспомнив что-то важное, её глаза загорелись. — И вы обязаны сегодня вечером пойти со мной. — Куда? — На представление. Кукольный театр. Это часть праздника. Вы не можете его пропустить. Кажется, не только Лисанне не хватало общения со сверстницами её возраста. Она видела кукольный театр лишь пару раз, когда странствующие артисты забредали на Арбор. — Я с удовольствием, леди Эшфорд. — Превосходно. Тогда ближе к вечеру я зайду за вами. А сейчас я должна идти. У меня… организационные вопросы. Она произнесла это так, будто несла на себе судьбу всего турнира, замка и половины королевства. И, не дав больше времени на ответы, развернулась и ушла так же быстро, как появилась. Лисанна же осталась стоять в дверях своих новых покоев. Слуги двигались по коридорам, раскладывая нескончаемые вещи. Где-то далеко за окнами продолжал шуметь турнирный лагерь. На вкус Лис сегодняшний день складывался куда лучше, чем вчерашний. Она плюхнулась на кровать и, закрыв глаза, глупо улыбнулась самой себе. Всё складывалось совсем неплохо. Но, кажется, этого было мало, хотелось ещё новых впечатлений и знакомств. И как тут теперь высидеть, дожидаясь вечера? Лисанна выдохнула и автоматически потянулась к дорожной сумке в поисках книги. О Семеро, из головы совсем вылетело, что всё чтиво уже давно было прочитано. Как жаль. Мысль о том, чтобы попросить у леди Эшфорд книги, появилась почти сразу. Та, судя по всему, знала здесь всё и всех, и если кто-то и мог раздобыть что-то более интересное, чем дорожные молитвенники и скучные хроники, то именно она. Делать было нечего. Видимо, сейчас самое время закончить ту гроздь винограда, что она вышивала на платочке. Вышивка лежала где-то отдельно, аккуратно сложенная, но сейчас недоступная, как и всё остальное, что могло бы заполнить время. Пришлось копаться в вещах, и только в третьем сундуке нашлось то, что Лисанна искала. Время шло, и вот на белой ткани уже виднелись аккуратные листочки, а её новоиспечённой подруги всё не было и не было. Сначала это не казалось странным. В конце концов, леди Эшфорд с самого начала говорила, что у неё «организационные дела». Но время шло, и уже начало вечереть. Когда прошло ещё немного времени, раздражение начало подниматься само собой. — Конечно, — пробормотала девушка. — Просто оставили меня здесь и забыли. Лисанна вышла из комнаты без особого плана, сначала просто намереваясь найти кого-нибудь из слуг и спросить дорогу обратно к леди Эшфорд. Но замок оказался слишком большим, а коридоры слишком одинаковыми. Сначала всё выглядело логично: дойти до первого поворота налево, затем спуститься по винтовой лестнице вниз, ещё раз налево, а затем направо. Но дальше появился проход, которого она не помнила. Потом ещё один. И вскоре стало понятно, что уже давно не ясно, где именно она находится. Замок был скуден на гобелены и любые ориентиры, так что цепляться было буквально не за что. Камень вокруг стал чуть темнее, окна реже, шум лагеря почти исчез, и вместо него остался только глухой, приглушённый гул замка, будто он жил своей отдельной жизнью, не связанной с турниром снаружи. Девушка остановилась и медленно повернулась в одну сторону, потом в другую. — Отлично, — тихо сказала Лисанна. — Я заблудилась. Ну что ж, надо возвращаться. И резко развернувшись, она направилась обратно за поворот, из которого недавно вышла. Боги явно уже пытались ей намекнуть, что сначала стоило успокоиться, а уже потом искать выход. Спешка никогда не помогала заблудившимся. И в следующую секунду она врезалась во что-то… точнее, в кого-то. Отскочив, Лисанна автоматически потёрла лоб и подняла взгляд на несчастного. Сначала даже не сразу стало понятно, кто перед ней, потому что фигура стояла в тени. Но стоило ему поднять глаза, как всё стало предельно ясно. Опять он. Это был никто иной, как тот самый пьяный нахал из таверны. Он тоже её узнал, хотя по его виду было сложно сказать, насколько он сейчас вообще осознаёт происходящее. Впрочем, судя по состоянию, дела у него были куда хуже, чем вчера.