Фигура и фон

Шелест халатов — все встают, приветствуя тем самым только что зашедшего преподавателя. Воцаряется тишина, и воздух густеет от предвкушения взволнованных первокурсников в преддверии первой лекции. И среди них стоит Станислав Туманов, у которого машинально всплывает вопрос: всегда ли им теперь придется так долго стоять в ожидании разрешения сесть обратно? Или это единичный случай? В любом случае ответ появится еще нескоро. Короткий кивок мужчины вызывает вздох облегчения, позволяя снова припасть всем телом к длинной парте. — Знаете, я люблю студентов, — говорит он, и по аудитории пробегает волна оживления. Сердцебиение Туманова учащается. — Особенно первокурсников. Вы ещё ничего не знаете, и это прекрасно. Он выдерживает паузу, и все затаивают дыхание в ожидании продолжения. — Правда, половина из вас вылетит после первой же сессии… — по рядам амфитеатра прокатывается нервный шепот, который быстро прерывается под тяжёлым взглядом лектора. Теперь сердце Стаса подскакивает к горлу. — Но пока вы ещё здесь, так что давайте знакомиться. Меня зовут Зимин Александр Сергеевич, обязательно зафиксируйте, повторять я ничего не буду. В этом семестре я буду вести у вас лекции по общей психологии, а у двух из шести групп потока — еще и семинары. Дальнейший разбор организационных моментов тянется так мучительно долго, что Стас абстрагируется и принимается изучать реакцию одногруппников. Одна скучающе мнет уголки страниц пустующей тетради, вторая во всю зарисовывает профиль Зимина, вальяжно расхаживающего перед доской, ещё две возбужденно перешептываются, не сводя глаз с развязной фигуры, облаченной во все чёрное. Стас тоже решает приглядеться к нему, и становится очевидна причина оценивающих улыбок главных кокеток их группы. Надо признать, в Александре Сергеевиче и вправду есть что-то притягательное. И тот явно осознает это, поскольку в каждой его реплике, в каждом жесте и движении прослеживается позерство — откровенное и бесстыдное. Тем не менее он филигранно орудует словом, поскольку Стас тоже невольно прикипает взглядом к преподавателю, с жаром повествующему о непостижимой глубине психологической науки. В аудитории жарковато, и Туманов взъерошивает взмокшие русые волосы, которые давно пора бы подстричь. От духоты слипаются глаза, но он не рискует поддаваться сонливости под надзором неопознанного объекта по фамилии Зимин, поэтому пытается вникнуть в суть лекции. Несмотря на подвешенный язык, говорит мужчина о чем-то крайне пространном. Он непоследователен в своих рассказах, сменяет одну тему за другой, спонтанно перемежая их случаями из практики. Тем не менее это не помешало ему заработать приличное число внимательных слушателей. Видимо, их заинтриговал такой вольный формат лекции, лишенной чёткой академической программы. Но все же большее любопытство вызывает необъяснимая тяга Зимина к взаимодействию с аудиторией. То выборочно спросит желающих поделиться причиной выбора факультета, то в рамках темы втянет в дискуссию случайного студента, то вызовет пару добровольцев для участия в короткой психологической постановке. Последнее, кстати, он проводит особенно старательно, демонстрируя свое умение по незначительным деталям во внешности человека с удивительной точностью определить марку его телефона, есть ли у него брат или сестра и тому подобное. — Сейчас для вас это кажется чем-то невероятным, а для кого-то: чередой ничего не значащих совпадений. Скажу только, что у меня это происходит автоматически: я могу посмотреть на каждого из вас и рассказать то, что обычно неизвестно незнакомцам. И к концу четвертого курса вы тоже научитесь этому. — Но как именно Вы это сделали, как это вообще работает? — взволнованно спрашивает одна из «испытуемых», даже не пытаясь сдержать восхищенную улыбку. Зимин многозначительно ухмыляется, секунду-другую оглядывает собравшихся студентов, и громко объявляет: — Перерыв десять минут!

***

— Как вам? У меня пока смешанные впечатления, — наигранно хихикает Стас, спускаясь вместе с одногруппницами к автомату с едой. Несмотря на то, что с момента распределения по группам прошло от силы пару дней, он уже попал в приятную компанию, с которой относительно свободно общался и перебегал из одного корпуса в другой. — Ну нормально, — без энтузиазма протягивает Арина, неспешно потягивая кофе из крошечного стаканчика. — В смысле — «нормально»? Мне кажется, он прикольный, — вмешивается самая высокая среди них — Аня. В её глазах плещется искреннее оживление. — Да, забавный тип, — соглашается с ней Ксюша, протирая линзы очков краем халата. — Но интриган тот ещё, — кивает им обеим Стас и вгрызается в шоколадный батончик из автомата. — Меня больше поразил формат. Я ожидал тонну писанины под монотонное бурчание препода, а в итоге словно на шоу побывал. — Ну, нас предупреждали старшаки, что он необычный экземпляр, — пожимает плечами Ксюша, сражаясь с неподатливыми кнопками кофемашины. — Не то слово, — Аня игриво хлопает их обоих по плечу в ожидании завершения перекуса одногруппников, потому как сама первее всех разделалась с ним. Закончив, они со страдальческими стонами поднимаются обратно в аудиторию на четвёртом этаже. В процессе Стас увязает в мыслях о Зимине и ловит себя на том, что искренне ждёт продолжения лекции. Тот уже стоит у кафедры и, щурясь в экран компьютера, переключает слайды презентации. Если до этого Стас видел его только с предпоследнего ряда амфитеатра, то сейчас у него есть возможность посмотреть на преподавателя поближе. Проходя мимо него в компании одногруппниц, Туманов замедляет шаг и задерживает взгляд на Зимине. Александр Сергеевич поправляет тёмные с редкой проседью волосы и обводит пронзительными льдисто-голубыми глазами постепенно подтягивающихся студентов. Одет он с иголочки: выглаженная рубашка, поверх которой строгий пиджак, плотно сидящие брюки. В следующий момент Стас замечает совершенно не подходящие к образу синие кроссовки, чем-то напоминающие бутсы. Как комично. Неожиданно Зимин резко поднимает голову и замечает Туманова. Секунду от выражения его лица веет прохладой, затем по нему пробегает сдержанное любопытство, на смену которому приходит мягкая ухмылка одним уголком губ. И среди этого — острый, пронизывающий взгляд, под которым Стасу становится душно и неуютно одновременно. Он заполошно прячет глаза в пол и поспешно возвращается к своему месту, по дороге утирая внезапные капли пота со лба. Зрительный контакт всегда раздражал его. — Ну что ж, дорогие студенты, давайте продолжим, — Зимин прочищает горло и скрещивает руки за спиной, принимаясь снова мерить шагами аудиторию. Круговорот тем лекции вновь поглощает Стаса. Александр Сергеевич погружает их в азы общей психологии, изредка заезжая на вышестоящие разделы этого предмета. Параллельно с этим он распаляет студентов рассуждениями о том, какая часть их потока выстоит обучение здесь . Это начинает напоминать голодные игры. — Многие из вас — а я готов поспорить, что как минимум процентов восемьдесят — поступили сюда только ради «корочки». Но вы не выдержите этот путь до диплома, если не будете при этом получать удовольствие от учёбы. Я серьёзно, — он обводит цепким взглядом слушателей, задерживаясь на тех, на кого его слова произвели хоть какой-то эффект. Среди них находится и Стас, натянутый как струна, но на него взор Зимина не падает ни разу. — В гештальт-психологии есть такое понятие, как «фигура и фон». Фигура — нечто, что занимает главенствующую позицию в вашем сознании в данный момент. А фон — это все остальное и, можно сказать, не особо значимое. Так вот я хочу пожелать, чтобы обучение стало для вас фигурой, а диплом — фоном, — на этом моменте Стас мысленно выдыхает, осознавая, что он вне зоны риска: для него главнее процесс, чем результат. Зимин удовлетворяется произведенным эффектом и пальцами зачесывает вбок короткую чёлку, спадающую рваными шторками. Туманов, точно завороженный, неосознанно долго наблюдает за ним, словно от этого зависит что-то важное.  Остаток лекции Стас впитывает каждое слово лектора, записывая его сразу на подкорку. В нем загорается острая нужда усвоить материал от и до, чтобы... что? Разумеется, чтобы доказать себе, что он не из тех, кто зачем-то попёрся в клиническую психологию, когда можно было выбрать что-то попроще для бездумного просиживания штанов. К тому же, Стаса так и подмывает показать Александру Сергеевичу, что он не входит в те восемьдесят процентов, не заинтересованных процессом. И хотя статистика была явно преувеличена для пущего эффекта, опыт общения с однокурсниками показал, что она недалека от истины. Он же свою специальность выбрал осознанно. А на тех, кто пришёл сюда за «корочкой», смотрел с горькой досадой. Такой подход чреват последствиями для будущих пациентов, и они были известны ему не понаслышке. Не желая более мусолить эту тему, Туманов впивается взглядом в доску, перерисовывает её содержимое в тетрадь и, несмотря на усталость от удушающей жары, держит голову прямо. Незаметно лекция заканчивается. Все вокруг тотчас кое-как закидывают вещи в сумки и уползают прочь из затхлого помещения. Стас и сам уже задыхается в этой духоте. Но на подходе к двери он замечает небольшое скопление студентов вокруг Зимина, наперебой задающих ему вопросы. Ему и самому любопытно узнать, как называется тот трюк, который он провернул с теми добровольцами, и ноги сами несут его к преподавательскому столу. Стасу отчего-то неловко начинать диалог при других, и он встает чуть поодаль, ожидая, когда они останутся наедине. Зимин провожает взглядом последнего студента и наконец обращается к нему: — Вы хотели что-то спросить? — он радушно улыбается, и Стас против воли отвечает ему взаимностью. — Да… Как вы узнали, что та девушка пользуется айфоном? Она ведь даже не доставала телефон. Или что у неё есть брат и сестра? — его шея покрывается красными пятнами. — Я и не знал. Я увидел это по ней. Это называется профайлинг, — он издаёт короткий смешок и неторопливо подгребает папки на столе в стопку. — Это никакая не магия, а навык, которому старательно учатся. У Вашего потока ещё все впереди. До Стаса доходит не сразу: он слышал про этот метод, но всегда считал его чем-то вроде киношного приёма — зрелищно, но к реальности не имеет отношения. Об этом он и решает сказать. Зимин хмыкает и отвечает: — Многие так поначалу думают. Но, как видите, это действительно работает, — Зимин выключает компьютер, щёлкает выключателем на стене и хватает связку ключей. — А обо мне Вы можете что-то сказать? — Стас затаивает дыхание и перебирает ткань карманов джинсов. — Давайте в другой раз, меня, наверное, уже заждались на совещании, — Зимин несколько секунд пристально изучает его лицо, и у Туманова что-то ёкает внутри от ледяных, почти светящихся глаз.  — Ладно, — он кивает и задумчиво переступает порог аудитории. Зимин шагает следом. — До свидания. — До свидания, — кидает на прощание Зимин и запирает дверь на ключ. Спускаются они вместе. Стас то и дело поглядывает на Зимина, и когда их взгляды встречаются, тот отвечает ему лёгкой, почти незаметной усмешкой. Стасу хочется спросить что-то ещё, но в голову как назло ничего не идёт. На первом этаже они расходятся в противоположные стороны, и Стас ещё какое-то время смотрит ему вслед.