Учиха Акаме

Время не лечило. Оно просто делало боль привычной. Она больше не резала сердце каждую секунду. Не душила. Не ломала дыхание. Теперь боль стала частью Акаме. Тихой. Холодной. Постоянной. Прошло несколько лет после резни клана Учиха. Квартал всё ещё оставался пустым, но теперь в одном из домов снова горел свет. Дом Акаме и Саске. Последних Учиха Конохи. По вечерам этот одинокий свет казался почти насмешкой среди тёмных улиц мёртвого квартала. Иногда жители деревни замечали его издалека и невольно ускоряли шаг. Слишком много слухов ходило вокруг наследников Учиха. Слишком много страха. — Я СДЕЛАЛ ЭТО! Голос Саске разнёсся по всему дому раньше, чем дверь успела открыться. Акаме едва заметно улыбнулась, отрывая взгляд от свитков на столе. На бумаге всё ещё лежали отчёты АНБУ и схемы старых операций Корня, но впервые за долгое время она позволила себе отложить их в сторону. Саске ворвался внутрь вместе с шумным блондином. — Акаме! Мы теперь генины! — Эй, не игнорируй меня! — тут же возмутился второй парень. — Я вообще-то тоже тут! Наруто Узумаки. Яркий. Шумный. Невыносимо живой. Словно маленькое солнце, случайно забредшее в дом, наполненный тенями. Именно поэтому Акаме когда-то решила подтолкнуть Саске к дружбе с ним. Потому что Наруто был похож на свет. Такой же упрямый. Такой же одинокий. Она замечала это ещё тогда, в детстве, когда увидела золотую макушку за окном академии. Тот мальчик сидел один на качелях, пока остальные дети смотрели на него с неприязнью. Точно так же когда-то смотрели на Учиха. Деревня ненавидела Наруто. Почти так же, как когда-то ненавидела её клан. И Саске понял это удивительно быстро. Сначала были драки. Потом бесконечное соперничество. Потом — странная, шумная дружба. Теперь они действительно стали неразлучны. И Акаме была благодарна за это больше, чем готова признать. Потому что рядом с Наруто Саске снова начал смеяться. Пусть и редко. Пусть почти сразу скрывал это раздражённым фырканьем. Но всё же смеялся. — Поздравляю, — спокойно сказала Акаме. Саске мгновенно расплылся в довольной улыбке. Совсем короткой. Но настоящей. Наруто победно ткнул пальцем в его сторону. — А я говорил, она всё-таки похвалит нас! — Не вас. Только Саске. — ЭЙ! — Ты слишком громкий. — А ты слишком вредная! Саске раздражённо закатил глаза. — Наруто, заткнись хоть на пять минут. — НЕ МОГУ! В доме впервые за долгое время снова звучал смех. Живой. Тёплый. Настоящий. И Акаме поймала себя на мысли, что ей нравится этот звук. Слишком сильно. Сама она уже давно оставила академию позади. Джоунин АНБУ Конохи. Самый молодой оперативник своего поколения. Тень среди теней. За маской АНБУ было проще дышать. Люди не видели её лица. Не видели шрамов внутри. Не видели, насколько глубоко в ней укоренилась ненависть. Хокаге доверял ей. По крайней мере делал вид. Акаме же использовала АНБУ совсем для другого. Быть ближе к власти. К секретам. К правде. И чем глубже она копала… тем отчётливее тень Данзо проступала за всем произошедшим. Корень. Исчезновения. Слежка. Секретные операции. Учиха. Слишком много совпадений. Она пока не имела прямых доказательств. Но инстинкты убийцы уже давно кричали ответ. Он замешан. И однажды она доберётся до него. Вечером они устроили маленький праздник. Наруто притащил огромный пакет дешёвых сладостей и лапшу быстрого приготовления, гордо заявив, что это «настоящий праздничный ужин». Саске немедленно обозвал его идиотом. После чего Акаме молча выставила их обоих с кухни. — Вы мешаете. — Но я хотел помочь! — возмутился Наруто. — После твоей помощи кухня однажды взорвётся, — сухо заметил Саске. — ЭЙ! Из кухни ещё долго доносились их перепалки. Акаме слушала их вполуха, медленно нарезая овощи. Нож ритмично стучал по доске. Тихо кипел суп. Пахло соевым соусом, жареной рыбой и рисом. Дом постепенно наполнялся теплом. Почти как раньше. На мгновение ей даже показалось, что сейчас за спиной появится Микото и мягко поправит её хват ножа. Или скажет, что соли слишком много. Мысль кольнула неожиданно больно. Но вместо боли пришло другое чувство. Тихая тоска. Светлая. Она помнила. И пока помнила — семья всё ещё была рядом. Когда ужин наконец оказался на столе, Наруто уставился на еду так, словно перед ним открылся вход в рай. — ОГО… — Не ори над столом, — тут же буркнул Саске. Но сам смотрел на еду почти так же. На столе стояли мисо-суп, жареная рыба, рис, тушёные овощи и данго, которые Акаме приготовила почти машинально — потому что когда-то их любил Итачи. Осознала она это только сейчас. На секунду пальцы замерли. …тц. Боль всё ещё жила слишком глубоко. — Акаме, ты вообще шиноби или тайный шеф-повар?! — Наруто уже запихивал еду в рот с такой скоростью, будто боялся, что её отберут. — Жуй нормально, добе. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ДОБЕ! — Тогда не веди себя как добе. — САСКЕ! И снова шум. Споры. Смех. Тёплый свет лампы отражался в тёмных стенах дома, а за окнами тихо шелестел ветер. Акаме молча наблюдала за ними из кухни, прислонившись плечом к дверному косяку. Тёплое чувство внутри было непривычным. Почти пугающим. Иногда ей казалось, что она уже забыла, как выглядит нормальная жизнь. Но рядом с этими двумя… дом снова становился домом. Хотя бы ненадолго. Позже, глубокой ночью, оба мальчика уснули прямо в гостиной. Наруто развалился на полу, громко храпя и раскинув руки в стороны. Саске спал рядом, раздражённо хмурясь даже во сне. Будто продолжал спорить с кем-то в собственных мыслях. Акаме тихо усмехнулась. Очень слабо. Она осторожно накрыла их одеялом. Наруто сонно пробормотал что-то про рамен. Саске машинально придвинулся ближе к теплу. И от этого зрелища у неё неожиданно защемило сердце. Они всё ещё дети. Несмотря ни на что. Она вышла на улицу. Ночь была тихой. Прохладный ветер медленно шевелил деревья мёртвого квартала. АНБУ-маска лежала рядом на крыльце. Сегодня миссий не было. Только мысли. Тяжёлые. Запутанные. Она сидела молча, глядя на звёзды. И вдруг почувствовала знакомый холод. Сначала — лёгкий. Почти незаметный. А потом пространство вокруг её правой руки дрогнуло. Воздух стал плотнее. Тяжелее. Словно сама реальность на мгновение треснула. Акаме медленно опустила взгляд. Тьма. Густая. Живая. Она начала собираться вокруг её ладони тонкими чёрными нитями. Как дым. Как кровь, текущая против законов мира. Чакра внутри тела резко дрогнула. Мангекиё вспыхнул сам собой. Алые узоры медленно закрутились. И тьма ответила. Она потянулась к Акаме, словно узнавая хозяйку. Обвилась вокруг запястья. Холодная. Но странно знакомая. А потом— из темноты медленно появился клинок. Мурасаме. Длинное чёрное лезвие блеснуло в свете луны алым отблеском. По поверхности меча будто пробежали живые тени. Воздух вокруг стал тяжелее. Даже ночь словно замерла. Каждый раз это происходило одинаково. Без печатей. Без свитков. Без призыва. Словно меч существовал внутри неё. Нет… словно сам Мурасаме выбирал момент появиться. Акаме медленно сжала рукоять. И по телу сразу пробежал знакомый холод. Перед глазами на секунду вспыхнули чужие воспоминания. Кровь. Крики. Горы тел. Проклятие клинка всегда оставалось голодным. — Ты выглядишь уставшей. Голос раздался из темноты. Акаме даже не вздрогнула. Только Мурасаме едва заметно качнулся в её руке, словно реагируя на чужое присутствие. — Ты опоздал. Пространство рядом исказилось. Из тени вышел человек в маске. Обито. Его единственный глаз на секунду задержался на мече. И даже сквозь маску Акаме почувствовала напряжение. Он всё ещё опасался Мурасаме. Когда-то она хотела убить его. В ту первую встречу после резни. Потому что именно он помог Итачи исчезнуть той ночью. Она до сих пор помнила, как Мурасаме оказался у его горла. Как пространство Камуи дрогнуло от давления её мангекиё. И как Обито вместо попытки сражаться… рассказал правду. Не всю. Но достаточно. Про Данзо. Про давление Конохи. Про переворот Учиха. Про выбор Итачи. Тогда Акаме не поверила. Почти убила его. А потом встретилась с Мадарой. И старик рассказал остальное. Акаме ненавидела себя за то, что часть его слов оказалась правдой. Потому что подтверждения были повсюду. В документах АНБУ. В тенях Корня. Во взглядах советников. Коноха сама толкнула Итачи к той ночи. Эта мысль до сих пор разъедала её изнутри. — Данзо начал двигаться активнее, — тихо произнесла Акаме. Обито сел рядом. — Ты слишком близко к нему подбираешься. — Хорошо. — Это опасно. Она холодно посмотрела на него. Лезвие Мурасаме тихо блеснуло в темноте. — Мне напомнить, кто втянул меня во всё это? Под маской Обито усмехнулся. — Ты бы всё равно докопалась до правды. И это была правда. Акаме не умела останавливаться. Особенно теперь. После всего. Она перевела взгляд на ночное небо. — Мадара был прав в одном. Обито слегка повернул голову. — Мир шиноби прогнил. Ветер тихо качнул её волосы. — И если ничего не изменить… всё повторится снова. Клан Учиха. Наруто. Саске. Другие дети. Система продолжит ломать их снова и снова. Обито внимательно смотрел на неё. С каждым годом Акаме становилась всё сильнее. Опаснее. И дело было уже не только в её чудовищном таланте. Мадара тренировал её лично. Учил пользоваться мангекё. Учил чувствовать трещины мира. Учил видеть уродство системы шиноби. Учил ненавидеть. И иногда Обито ловил себя на странной мысли: если бы Итачи сейчас увидел сестру… понял бы он, во что она превращается? — Ты всё ещё хочешь убить Данзо? — спросил Обито. Акаме прикрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнули лица родителей. Кровь. Та ночь. Фугаку. Микото. Итачи. — Нет. Обито удивился. Она медленно открыла глаза. Шаринган ало сверкнул в темноте. Мурасаме тихо задрожал в её руке, будто чувствуя её эмоции. — Сначала я хочу, чтобы он увидел, как рушится всё, ради чего он их убил.