Учиха Акаме

Жизнь продолжалась. Странно. Неправильно. Но продолжалась. Саске снова начал ходить в академию. Коноха снова шумела по утрам. Люди снова смеялись на улицах. Торговцы зазывали покупателей, дети носились по переулкам, запах рамена и жареного мяса тянулся от лавок, а шиноби обсуждали миссии так, будто мир оставался прежним. Будто ничего не изменилось. Будто клан Учиха не исчез за одну ночь. А квартал Учиха всё так же оставался мёртвым островом посреди живой деревни. Даже птицы почти не садились туда. По вечерам пустые улицы погружались в вязкую тишину, и казалось, будто сам воздух там тяжелее. Некоторые жители старались обходить квартал стороной. Другие — наоборот, украдкой бросали взгляды в его сторону. С любопытством. Со страхом. С облегчением. Последнее раздражало Акаме сильнее всего. Они рады. Рады, что проблема исчезла. Она ненавидела это место. И одновременно не могла его покинуть. Потому что здесь всё ещё оставались остатки семьи. Воспоминания. Призраки. — Ты уверена? Ирука выглядел растерянным. Они сидели в пустом кабинете академии, пока за окнами шумели дети. Солнечный свет падал на деревянные парты, слышались громкие голоса учеников и чей-то смех с тренировочного двора. Когда-то эти звуки казались обычными. Теперь — чужими. Акаме стояла у стены, спокойно глядя в окно. Холодная. Слишком взрослая для своего возраста. — Да. — Но ты одна из лучших учениц… — Мне это не нужно. Ирука тяжело выдохнул. Он помнил Акаме ещё до резни. Тихую. Собранную. Немного отстранённую, но всё же живую. Сейчас перед ним стоял совершенно другой ребёнок. Нет… даже не ребёнок. Что-то надломленное. После резни многие преподаватели относились к Акаме осторожно. Слишком осторожно. Будто боялись случайно задеть оголённую рану. Слухи о той ночи уже разошлись по деревне. О её мангекё. О разрушениях. О том, что она сражалась с самим Итачи. Некоторые дети теперь боялись её ещё сильнее. Другие — смотрели с болезненным любопытством. Акаме замечала взгляды. Шёпот за спиной. Тишину, возникающую, когда она проходила мимо. Но ей было всё равно. Или она пыталась убедить себя в этом. — Тогда хотя бы сдавай нормативы, — наконец произнёс Ирука. — Раз в месяц. Формально ты всё ещё должна числиться в академии. Она кивнула. Этого достаточно. Тратить время на бессмысленные занятия Акаме не собиралась. У неё были дела важнее. Намного важнее. Коноха оказалась гораздо грязнее, чем выглядела снаружи. Теперь Акаме видела это ясно. Особенно после резни. Когда маска «деревни воли огня» треснула прямо у неё на глазах. Она начала наблюдать. Слушать, собирать. Разговоры шиноби, шёпот взрослых. Имена. Взгляды. Страх. И очень быстро заметила одну вещь. За ней следили. Постоянно. АНБУ на крышах. Тени за спиной. Слишком внимательные взгляды прохожих. Иногда чакра ощущалась знакомо — обычные шиноби Хокаге. Настороженные, но не враждебные. Но иногда… холодная. Пустая. Без эмоций. Корень. От этой чакры становилось мерзко. Словно рядом находилось не живое существо, а идеально заточенный нож. Акаме вспомнила взгляд Данзо во время короткой встречи после выписки. Старик смотрел на неё не как на ребёнка. Не как на сироту. Как на оружие. Инструмент. И это вызывало желание воткнуть кунай ему в горло. Она сидела на крыше старого дома Учиха, наблюдая за улицей. Ветер шевелил чёрные волосы. Мангекё медленно вращался. Да. Двое АНБУ. И один из Корня. Прячется хуже остальных. Наверное, не привык, что ребёнок способен его заметить. "Боятся меня?" Эта мысль не принесла удовлетворения. Только раздражение. Потому что страх людей всегда приводит к насилию. Она слишком хорошо знала это ещё из прошлой жизни. Но больше всего Акаме не давал покоя Мурасаме. Проклятый клинок должен был остаться в другом мире. Он не мог появиться здесь. И всё же… она чувствовала его. Иногда по ночам. Как слабый холод вдоль позвоночника. Как тихий шёпот за гранью слуха. Будто меч всё ещё был связан с ней. Словно ждал. Наблюдал. Она помнила как сидела в храме Нака перед древними плитами Учиха, положив ладонь на холодный пол. Полумрак храма был наполнен запахом старого дерева и пыли. Тусклый свет свечей дрожал на древних символах клана. Это место всегда казалось ей странным. Слишком тихим. Слишком… наблюдающим. — Как ты появился?.. Ответа не было. Только тишина. Но Акаме помнила ощущения. Когда Мурасаме возник в её руке… это не было похоже на обычный призыв оружия. Скорее… словно сам мир открыл что-то внутри неё. Что-то древнее. Чужое. Что-то, что не должно существовать в этой реальности. Шаринган вспыхнул в темноте. Мангекиё. Его странный узор медленно вращался. Лезвия. Изломанные. Пугающие. И Акаме чувствовала: эти глаза отличаются от обычного Мангекё шарингана. Слишком сильно. Слишком неправильно. Иногда ей даже казалось, что они видят больше, чем должны. Будто мир вокруг покрывался трещинами. Будто пространство иногда… двигалось иначе. И это пугало даже её саму. Что со мной происходит?.. На мгновение она вспомнила слова Обито: — «Она чувствует Камуи?!» Тогда она не понимала. Теперь — начинала. И это совсем не успокаивало. — Акаме! Она подняла взгляд. Саске бежал к ней по улице после занятий академии. Уставший. Недовольный. Но живой. И этого было достаточно. В лучах заходящего солнца он вдруг снова показался ей обычным ребёнком. Не последним выжившим Учиха. Не сосудом для ненависти. Просто младшим братом. Акаме спрыгнула с крыши рядом с ним. — Ты опять пропустил обед, — спокойно заметила она. Саске раздражённо отвёл взгляд. — В академии еда отвратительная. — Это не повод голодать. — Ты звучишь как мама… Фраза вырвалась случайно. Они оба замерли. Будто воздух резко похолодел. Боль всё ещё была слишком свежей. Саске сжал зубы. В его глазах на секунду мелькнула паника — словно он боялся, что снова всё испортил. — Прости. Акаме молча потрепала его по волосам. Мягко. Осторожно. — Идём домой. Саске неожиданно схватил её за рукав. — Акаме. — Мм? Он отвёл взгляд в сторону. Смущённый. Упрямый. Так похожий на Фугаку в такие моменты, что у неё болезненно кольнуло сердце. — Тренируй меня. Она замолчала. И сразу поняла почему. Потому что увидела это в его глазах. То самое чувство. Тёмное. Горячее. Ненависть. Желание мести. Слишком взрослое для ребёнка. Акаме слишком хорошо знала, к чему это приводит. Ненависть даёт силу. А потом медленно пожирает всё остальное. Но также понимала: запретить бесполезно. Саске всё равно пойдёт этим путём. Как когда-то пошла она сама. Как пошёл Итачи. Как, возможно, идут все Учиха. — Раз в неделю, — спокойно ответила Акаме. Глаза Саске расширились. — Правда?! В его голосе впервые за долгое время появилась жизнь. Настоящая. — Но если будешь лениться — тренировки закончатся. — Не буду! И впервые за долгое время на его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. Крошечную. Неуверенную. Но живую. И Акаме почувствовала слабое облегчение. Пока Саске может улыбаться… ещё не всё потеряно. ... В другой части мира… пространство медленно исказилось. Спираль тьмы раскрылась среди холодного ветра. Обито стоял на высокой скале, глядя на Коноху издалека. Деревня казалась маленькой. Спокойной. Почти мирной. Это всегда раздражало его. Оранжевая маска скрывала лицо. Но мысли были тяжёлыми. Учиха Акаме становилась проблемой. Нет. Не так. Переменной. Непредсказуемой. А это опасно. Особенно для плана. Он снова вспоминал её глаза. Безумную чакру. Удар, почти достигший его сквозь Камуи. Невозможную реакцию. Если она научится контролировать эту силу… Мысль ему не понравилась. — Ты наблюдаешь за ней слишком часто. Голос Мадары прозвучал из темноты пещеры. Обито слегка нахмурился. — Она нестабильна. — Именно поэтому интересна. Старик медленно открыл глаз. Тусклый свет факелов отражался в шарингане. — Девочка потеряла всё. Такие люди проще всего принимают истину этого мира. Истину. Боль. Отчаяние. Бесконечный цикл ненависти. Мадара видел это в Акаме слишком ясно. Почти как в себе самом когда-то. И от этого его интерес становился только сильнее. — Ты хочешь привести её сюда? — спросил Обито. Долгая пауза. Тяжёлая. А потом старик тихо усмехнулся. — Пока нет. Шаринган Мадары медленно закрутился. — Но я хочу встретиться с ней. Воздух в пещере стал тяжелее. Даже Обито почувствовал это давление. — Возможно… Учиха Акаме станет куда важнее, чем мы предполагали изначально. И где-то далеко, в тёмном квартале мёртвого клана, Акаме внезапно почувствовала странный холод. Словно кто-то смотрел на неё из глубокой тьмы.