I Bet On Loosing Dogs

      Это, должно быть, какая-то больная шутка. Сынмин не собирается носить это ради больных желаний этого придурка.       Он знает, что их работа буквально называется «собаки» или, в данном случае, «питомцы», но, серьёзно. Должен же быть предел. По крайней мере, внутри было покрыто шёлком, это явно была не дешёвка. Качественная кожа, а металл на кольце был прилично тяжёлым.       Худшей частью ошейника была, наверное, бирка — лицевая сторона была пустой, вероятно, ждала, когда Сынмин впишет своё имя. А вот на обороте: «Собственность Ли Ноу. Если найдёте, верните SKZ». Он мог только догадываться, что «SKZ» — это сокращение от Stray Kids.       Отложив ошейник, он достал записку, которая прилагалась к нему.

<Надень что-нибудь милое, не могу дождаться встречи>

      Скомкав бумагу, Сынмин бросил её в сторону мусорной корзины, просто предположив, что попал. Что он имел в виду под «милым»? Ли Ноу понравился его наряд на собеседовании, но Сынмин вряд ли назвал бы это милым.       У него сейчас было два варианта: первый — найти наряд сейчас, прийти пораньше и покончить с этим; второй — лечь спать и искать одежду утром, рискуя опоздать. Выбора-то особо и не было — его ноги уже сами понесли его в сторону шкафа.       Теперь, когда половина его гардероба валялась на полу, он всё понял. Он оденется удобно. Потому что удобно — это мило.       Подняв чёрные широкие джинсы с пола, он аккуратно положил их на спинку стула, как будто они не были бездумно брошены минуту назад. Залез в шкаф, взял одну из всё ещё сложенных простых футболок и соединил её с мягкой голубой толстовкой с вышивкой на рукавах.       Положив толстовку и футболку на стул рядом с джинсами, Сынмин забрался в кровать, извиваясь, пока не устроился поудобнее. Перед тем как закрыть глаза, он успел отправить мужчине из приложения подтверждающее сообщение, давая знать, что соглашается на работу питомцем.       Пожалеет ли он об этом? Без сомнения, но это была проблема для будущего Сынмина, а настоящий Сынмин был не в восторге, но готов ко всему, что ждёт его утром.       Тот Сынмин был лжецом, и он сам это знал! Потому что нынешний Сынмин уже пятнадцать минут сидит через дорогу, уставившись на вход в «Red Lights».       Он уже задержался на двадцать минут перед тем, как собираться, ещё на пять — перед тем, как выйти из дома, а потом решил, что живописный маршрут — хорошая идея. Кого он обманывал?

Он вообще не хотел этого делать.

      Он должен был прийти до открытия, чтобы понять, какова жизнь питомца без людей, но он слишком долго тянул, и клуб уже открылся.       Может, там и не было людно, но посетителей было достаточно, и это уже пугало. Сынмин на мгновение дёрнул ошейник, вставая, глубоко вздохнул и, не посмотрев по сторонам, перешёл дорогу.       Может быть, пронеслась бы машина и избавила бы его от страданий или, по крайней мере, ранила бы так, что ему пришлось бы отказаться от обеих работ.       Благополучно, к сожалению, перейдя дорогу, он проигнорировал очередь и подошёл прямо к вышибале. — Простите?       Мужчина мельком взглянул на него, а затем снова перевёл внимание на девушек в очереди. — В конец очереди, будете ждать своей очереди. — Нет, я... эм... я здесь работаю?       Мужчина вздохнул и снова посмотрел на него, пропуская девушек внутрь. — Ты не можешь следовать простым...       Другой мужчина пригляделся к шее Сынмина, увидев, как на солнце блеснула бирка. — О... Ты питомец. Почему ты не пришёл с остальными? Твой хозяин может расстроиться.       Не спрашивая разрешения, мужчина тянет за ошейник, заставляя Сынмина и бирку податься вперёд, но прежде чем он успевает прочитать бирку, чья-то рука перехватывает его. — Ты не знаешь, что нельзя трогать чужое?       Вышибала быстро отдёрнул руку, будто обжёгся, и низко поклонился говорившему. — Мне очень жаль, Ли Ноу-сси, я не знал, что он ваш. — Ты считаешь, что имеешь право трогать чьих-то питомцев, не говоря уже о других работниках? — Нет, конечно нет, сэр!       Ли Ноу ещё раз окинул его взглядом, прежде чем отпустить руку мужчины, развернулся и вошёл в здание. — Идём, Сынмин-а!       У Сынмина не было времени что-то сказать вышибале, поэтому он просто одарил его самым убийственным взглядом, на который был способен. В основном из вредности, но также и потому, что этот тип был козлом.       В клубе, к счастью, было не так людно, как в пятницу, вероятно, из-за раннего часа. Несомненно, вечером клуб будет работать на полную.       Сынмин снова оказался в офисе со старшим мужчиной, который теперь выглядел ещё более самодовольным, если это вообще было возможно. Его голова была наклонена, а на лице всё та же раздражающая самодовольная улыбка. — Ты носишь его. — Ли Ноу сказал это так, будто это не было очевидно. — Тебе идёт. — Спасибо... — Но питомцы не сидят на стульях, не так ли? — Сынмин даже не заметил, когда взгляд, направленный на него, стал острее, а слова – тяжелее. — Что ты имеешь в... — он не смог закончить предложение, снова, потому что старший щёлкнул пальцами и подозвал Сынмина ближе. Он подчинился, и к тому времени, как Ли Ноу перестал манить пальцем, Сынмин остановился прямо рядом с ним. — Я не... — палец сменил направление с «вверх» на «вниз». Сынмин прищурился, а затем медленно опустился на колени. — Идеально. — рука Ли Ноу толкнула голову Сынмина в сторону, позволяя ей опереться на его бедро. — Ты такой хороший мальчик, Сынмин-ни. — он был почти рад, что не видит лица старшего, потому что чувствовал, как его лицо заливается краской от позы и похвалы. — Теперь рассказать тебе, как всё будет? — Это...       Сынмин почувствовал, как хватка в его волосах слегка усилилась, чтобы он это почувствовал. — Какой же я глупый, забыл, питомцы ведь не разговаривают, да? — Сынмин слегка покачал головой. Возможно, это было очень плохое решение. Этот человек с перепадами настроения снова начал мягко гладить его по голове. — Я объясню тебе это медленно, хорошо? Я не хочу повторять это позже. — Ты, мой дорогой питомец, будешь... — прежде чем мужчина успел продолжить, в дверь постучали. — Что, — Сынмин немедленно попытался сесть, чтобы увидеть, что происходит, но его снова прижали к мужчине. — Сэр, возникла проблема в главном зале. — голос звучал слегка панически и, судя по звуку, довольно молодо. Вероятно, один из танцоров, решил Сынмин. — Разве вы не видите, что я занят, неужели кто-то другой не мог бы заняться этим? — Вас попросили прийти, сэр. — мужчина над ним вздохнул и откинул голову назад. Он мягко оттолкнул Сынмина от себя и встал. — Полагаю, поэтому у меня не может быть ничего хорошего. — Ли Ноу подал знак Сынмину встать, и как только тот поднялся, в поле зрения появился молодой танцор. Тот был блондином с тёмными глазами. — Тонхва, будь добр, проводи моего милого питомца в одну из отдельный комнат. — Слушаюсь, сэр.       Рука Ли Ноу легла на подбородок Сынмина, заставляя его отвернуться от младшего и посмотреть ему в глаза. — Сынминни, будь паинькой и следуй за Тонхва. — он отпустил младшего и вышел из комнаты, бросив на прощание: — И не делай того, чего бы не сделал я.       Теперь они остались вдвоём — Сынмин и младший. Было немного неловко; они просто стояли и смотрели друг на друга, пока блондин не заговорил. — Пожалуйста, следуйте за мной, Сынмин-сси. — Сынмин начал двигаться к двери, а младший слегка обернулся, проверяя, идёт ли он.       Вместо того чтобы направиться в ту сторону, откуда он пришёл, блондин повёл его к двери на лестницу. Света здесь было значительно меньше, и несколько ступенек периодически оказывались в темноте, из-за чего подниматься было гораздо труднее. Чуть не споткнувшись уже в новом коридоре, Сынмин увидел, что блондин, Тонхва, стоит у одной из комнат с открытой дверью, ожидая Сынмина. — Спасибо. — Ваш телефон, пожалуйста. — блондин протянул руку за устройством. — Что? Зачем? — Питомцам не разрешается иметь при себе средства связи без разрешения хозяина. Их кладут в один из шкафчиков. Я уверен, Ли Ноу-сси всё объяснит, когда вернётся. — Сынмин нерешительно полез в карман толстовки и достал устройство. Он взглянул на блондина и выключил телефон кнопкой питания. — Держите... — затем он вошёл в комнату, сделал несколько шагов к центру, прежде чем другой снова заговорил. — Если что-то понадобится, позвоните в колокольчик возле двери. Хотя я уверен, что Ли Ноу-сси вернётся раньше, чем это понадобится. — Сынмин хотел задать вопрос, но, когда он обернулся, блондин уже закрыл дверь. Он потянулся к ручке, чтобы открыть её, но обнаружил, что она заперта.       Комната была отнюдь не маленькой, довольно просторной, а тёплый свет делал её более уютной, даже если мебель выглядела не очень приветливо.       Подойдя ближе, Сынмин провёл рукой по ткани. Она была мягкой и пушистой. Удобно? Вероятно, но Сынмин не хотел опускаться до такого уровня.       Конечно, он работал питомцем и собакой, но лежать в лежанке для питомцев размером с человека? Нет, он был выше этого.       На противоположной стороне комнаты находилось всё «людское» развлечение.       На стене висел небольшой телевизор, на котором уже шёл новостной канал. Звука не было, и он сомневался, что ему дадут пульт, чтобы переключить канал.       Ниже на подставке стоял CD-плеер с небольшим выбором дисков. Если бы Сынмин был более заинтересован, он бы подошёл посмотреть. Но ему было всё равно, поэтому он предпочёл сесть на коврик посередине комнаты. Можно с уверенностью сказать, что это были самые нормальные вещи в комнате.       В одном углу комнаты, напротив двери, стояла настоящая кошачья когтеточка размером с человека. Сынмин был уверен, что она выдержит его вес, если он попробует. И его бы не удивило, если бы в этом и заключался смысл.       Была вероятность, что они относятся к ярлыку «питомец» гораздо серьёзнее, чем Сынмин предполагал изначально.       У самой когтеточки было всего две платформы, но это компенсировалось тем, что она буквально упиралась в потолок. На ней были столбы для точения когтей, но Сынмин сомневался, что кто-то будет ими пользоваться, так как это, скорее всего, просто сломает ногти.       Главной достопримечательностью когтеточки были не мячики на верёвочках или пушистая палочка-дразнилка, продетая в держатель, а гамак, прикреплённый ко второй платформе, такой широкий, что в нём могли бы поместиться два человека.       Именно в этот момент его взгляд упал на другую большую конструкцию в комнате. Собачья клетка.       По размеру она напоминала детский домик, а снаружи стояли две миски: одна с надписью «вода», другая с надписью «еда».       Шансов, что Сынмин когда-нибудь возьмёт что-то из этих мисок, не было. Внутри клетки была ещё одна лежанка для собаки, чуть меньше той, что снаружи, чтобы соответствовать размеру места.       Худшим предметом в комнате была, безусловно, коробка, стоящая между когтеточкой и клеткой. На ней было написано «игрушки».       В любой другой ситуации он бы предположил, что там что-то сексуальное, но, судя по торчащей из коробки плюшевой игрушке, скорее всего, там были просто игрушки для кошек и собак. Или, в данном случае, для «питомцев».       Вместо того чтобы продолжать разглядывать комнату, Сынмин лёг на ковёр и уставился в потолок.       Через неопределённое время ему стало скучно. Очень скучно. Сынмин даже не знал, сколько времени прошло — без часов и без способа узнать время, он знал лишь, что с момента его прихода в комнату прошло три программы.       Было бы приятнее, если бы у телевизора был звук или хотя бы субтитры, чтобы читать, а не просто гадать, что происходит.       Его взгляд снова упал на коробку, и, вздохнув, он поднялся с ковра и направился к ней. Если ему придётся здесь сидеть, может быть, он найдёт хоть мячик, чтобы развлечься.       Считается ли это подчинением роли питомца? Он так не думал, это просто бесплатное развлечение, ничего общего с питомцами. Он полностью открыл крышку и вытащил плюшевого кролика, торчащего наружу.       Быстро сжав его, он почти сразу же выронил игрушку, когда по комнате разнёсся звук пищалки. Отпихнув игрушку в сторону, он наблюдал, как та отлетела к другому концу комнаты.

Сынмин снова залез в коробку.

      На этот раз он достал кость. Даже не взглянув на неё, он швырнул её туда же, где был кролик.       Третьей игрушкой, которую он достал, была палочка-дразнилка с прикреплённым пером. Мячом это не было, но на первое время сойдёт.       Достав из коробки ещё несколько мягких игрушек, он вернулся на своё место на коврике.       Расставив игрушки треугольником, он поставил палочку-дразнилку в центр и сел напротив. Он ударил по перу рукой и посмотрел, как оно качается влево-вправо.       Да, не мяч, но сойдёт. Время от времени он снова ударял по перу рукой, наблюдая за одним и тем же движением. Всё равно было скучно, но лучше, чем пялиться в потолок.       Было ли это лучше, чем пялиться в потолок? Сынмин уже пожалел о своём решении взять палочку вместо того, чтобы продолжить поиски мяча.       Простонав, он ударил по палочке в последний раз, немного сильнее, чем хотел, и наблюдал, как она вылетела из импровизированной подставки и полетела в сторону огромной лежанки для питомцев.       Вздохнув ещё раз, он встал со своего места и направился к коробке, на этот раз заглянув внутрь, а не просто запуская туда руку.       Внутри оказалось гораздо больше, чем он думал: кошачьи мячики с бубенчиками, канаты для перетягивания для собак, заводные мышки и, конечно же, то, что он искал.       Технически это был мяч для жевания, но он сойдёт за обычный. Он был упругим, красным и имел приятные на ощупь бороздки.       По пути обратно на коврик он притащил с собой и огромную лежанку. Только чтобы сидеть было удобнее, он и это не собирался принимать как подчинение. Нет! Просто на коврике было не очень удобно сидеть долгое время.       Кстати, о времени — прошло уже как минимум семь программ. Блондин сказал, что его не будет в комнате слишком долго, но это звучало как ложь.       Сидя на лежанке, он повернулся лицом к стене. Проверив упругость мяча, он бросил его об пол и посмотрел, как он отскочил от стены и вернулся к Сынмину. Он чувствовал себя как в тюрьме. Он бросал его снова и снова.       Это в некотором роде напомнило Сынмину о его детстве. Когда он был младше и гораздо наивнее, у него была книга о людях, которые владели битой.       Его мать познакомила его с бейсболом, но, к сожалению, когда он вырос, спортивных команд больше не существовало — им не за кого было играть, а люди были больше озабочены деньгами и, ну, своей жизнью.       Но это не помешало ему тренироваться. Только в пятнадцать лет он перестал заниматься спортом в пользу чтения и учёбы. Жаль, он действительно любил этот вид спорта.       Изменил бы он что-нибудь, если бы мог? Нет. Он слишком любил помогать людям, чтобы так думать. Сынмин чувствовал себя довольно эгоистично, когда думал об этом так: если бы не он, кто бы помогал людям.       Как, например, его донсэн, Кехун. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он встретил того младшего. Тогда у него был более жестокий хозяин, чем сейчас.       Откуда Сынмин знал? Ну, Кехун обратился за услугой, когда Сынмин ещё набирал влияние как один из лучших и самых дешёвых медиков UnderDogs. Это было меньше похоже на просьбу и больше на мольбу.       Парень без денег и с жестоким хозяином — как Сынмин мог отказать? Он не мог, у него не хватило бы духу. Чудо, что он ответил на эту мольбу; если бы не он, Сынмин не думает, что Кехун был бы сегодня тем счастливым парнем, каким стал.       Неудачный бросок вывел Сынмина из задумчивости. Он смотрел, как мяч отскочил от пола к стене, но, отскочив от стены, улетел через всю комнату.       Когда Сынмин повернулся, чтобы посмотреть, он чуть не подпрыгнул от неожиданности, увидев мужчину, молча стоящего у двери. — Веселишься, питомец?