Маленькая дерзость

      — Капитан, разрешите доложить, — после продолжительного стука в железную дверь и одобрительного «Войдите», послышался голос одного из членов Соловьев Ночных Кошмаров, что заставило молодого командира поднять голову на источник звука.       — Разрешаю, — отложив ручку, Иллуги поднимает взгляд на светоносца, прервавшего бумажную волокиту.       — Старшина просил передать, что в течение дня отправит к вам отстающих новобранцев. Нужно поднатаскать их в применении боевых навыков, — с листа зачитывает парень, пока его рука перебирает следующие десять, по оценке командира, в общей кипе. — Вот их досье, ознакомьтесь. И ещё, были допущены некоторые ошибки в отчетах, сделанных ими на пробу. Вот, пожалуйста.       Светоносец хотел пройти к столу для передачи всех нужных бумаг, но Иллуги остановил его жестом ладони. Все равно нужно встать и немного размяться, по его меркам, просидел он уже приличное количество времени. Почти закончил с поручением Никиты, но, как и всегда, дела никогда не заканчиваются. По сравнению с той кучей бумаг, которую он уже осилил, изучить досье и проштудировать ошибки новичков — детский лепет. Отложив ручку и преодолев расстояние, Иллуги берет документы в свои руки, быстро пробегает взглядом по тексту, прикидывая, с чем придётся работать.       — Можешь доложить старшине, что я его услышал и буду ждать их прибытия, — утвердительный кивок собеседника, круговой разворот и оставалось только слушать звонкие удаляющиеся удары каблуков о металл.       Из того, что успел зацепить глазами капитан, ничего удивительного в том, что трое ребят не могут усвоить некоторые правила. Замечания по поведению, несколько пропущенных часов тренировок. Не критично, у Иллуги была своя тактика, после применения которой, у подобных новичков пропадало всякое желание на проявление безответственности. Эти парни должны попасть в его отряд в будущем. Обычно до первой личной встречи со своим командиром, они распускают между собой слухи о том, каким путем юноша добился таких успехов по службе. Вот только веселые улыбки меркнут, когда Иллуги начинает пересказывать свою историю становления ратником. С каждым новым произнесенным словом, он наблюдает, как лица меняются, гаснет озорной огонь в глазах, освобождая место первобытному страху. Жестоко? Может быть, но такова жизнь ратника. Быть готовым к потерям, к душераздирающим крикам, гримасам боли, застывшим на чужом лице, мольбам о помощи. Многие не могут этого понять, пока не донесешь очевидное.       Стоило закрыть дверь, как его пробрала мелкая дрожь. Всё-таки не зря накинул плащ, за работой время летит незаметно, поэтому неудивительно, что партия дров успела догореть, вновь охлаждая помещение. Но было что-то ещё, как будто примесь, которая служила приятным и одновременно свежим осадком. Будто бы рядом проросли инеевые цветы. Повернувшись в пол оборота и слегка оторвав глаза от уже третьего и последнего досье, догадки сразу же подтвердились.       — Знаешь, когда-нибудь подобным фокусом ты лично станешь причиной моей смерти, — с наигранным испугом произносит юноша, пока взглядом следит за непоколебимым выражением лица внезапного гостя.       — Молодой господин, вы явно преуменьшаете свои возможности, раз считаете, что такой способ моего появления способен пошатнуть вашу стойкость, — в привычном тягучем спокойствии отвечает на замечание Флинс, сидящий за рабочим столом капитана.       В ответ на это Иллуги только закатывает глаза, опуская листы вниз. Нужно продолжить начатое, поскольку через энное количество минут должны заявиться новобранцы. Он делает неспешные шаги к столу лишь по той причине, что прикидывает, сколько времени понадобится на «перевоспитание». Свободной рукой расстегивает плащ, не рискует полностью избавляться от единственного источника тепла.       — Снова нагрузили работой? Может, стоит поговорить с Никитой? — прослеживает каждый шаг ратник, попутно перебирая законченную часть.       — Не смей ничего ему сообщать, как и делать поспешных выводов, — с толикой злобы присаживается на старое место Иллуги. Не будет же он признаваться в том, что успел заработать легкое переутомление. И потом, ничего сверх нормы сделано не было, это привычная рутина, которая редко способна выбить из обыденного ритма. Типичная реакция организма. — Просто тройка новеньких не хочет с полной ответственностью относиться к обязанностям, вот и пойду их в чувства приводить, — улыбка предвкушения тронула его лицо, сопровождаемая хрустом пальцев.       Под тихий короткий смех капитан Соловьев принялся за просмотр оставшихся отчетов и проверку ошибок в новых. Флинс тем временем снял неизменные черные перчатки, отложив в сторону, и облокотился на стол, подперев рукой голову, чтобы ничего не мешало наблюдать за размеренными движениями светоносца.       Альв любил погружаться в уголки своей памяти, благо обстановка у маяка позволяла предаться разным размышлениям. С тех пор, как Иллуги появился в Пирамиде, после той роковой ночи, как он постепенно обучался, мучительно тренировался под контролем Никиты, а временами и самого Флинса утекло не мало воды. Нужно быть просто слепцом и глупцом, чтобы не заметить тех изменений, через которые он проходил. Точно также, как и изменений в собственном теле. Кирилл прекрасно помнил, как любой положительный сдвиг, пусть и незначительный, в тренировках юноши отзывался трепетом в груди, а каждая новая рана на чужой коже заставляла кровь в собственных жилах кипеть. Парень себя не щадил, но вместе с ним страдал и ратник, чью тень побаивались буквально все вокруг. Все, кроме Иллуги, который разгонял тянущую атмосферу приподнятым настроением, освещал землю под их ногами, сам того не замечая. Под его влиянием, к Флинсу начали возвращаться давно забытые ощущения, закопанные эмоции, спрятанные столь глубоко, никому не заметные чувства. Он думал, что подобное невозможно, спустя такое количество лет вновь ощущать человеческую суть, а не притворяясь ею. Судьбой ему был дарован тот, кто заставит возродиться заново. Конечно от маски безразличия тяжело отделаться, особенно, когда она стала вторым лицом, но он позволял себе небольшую вольность, как награду — снимать её, находясь рядом с Соловьем. И, когда Флинс стал хорошо улавливать чужую ауру, все стало ясно как день, альвийская природа не обманывает. И Иллуги тоже. Простое обещание вернуться стало тем самым катализатором, той точкой невозврата. Всей своей сущностью видел, насколько сильное беспокойство испытывал всегда стойкий капитан Ночных Кошмаров. Сначала нелепо отшутился, отмахнулся, будто ничего страшного не случится.       И, вопреки здравому смыслу, сорвался. Не смог просто так уйти, отпустить. Нагнать уходящего по направлению из Нашгорода было раз плюнуть, как и утянуть в безлюдный переулок. Они углубились в самую его тень, чтобы никакие любопытные взгляды не смогли различить людские очертания. Флинс поддался порыву и прижал юношу к холодной стене. Встретившись с двуцветным беспокойным взглядом напротив, альв всем нутром забыл как дышать. Иллуги смотрел на него снизу вверх и дышал настолько загнанно, будто только что закончил схватку с бездновыми отродьями. Никто из них так и не помнит, кто разрушил невидимый барьер между ними в ту секунду, чьи губы были быстрее в немом соревновании за первенство и кто, в конце концов, остановил это безумие. Флинс ещё раз пообещал, что вернется, что беспокоиться просто напросто не о чем. Заверил — по его возвращении у них будет куча времени все обсудить, и под спокойный кивок светлой головы покинул тесное пространство.       — О чем ты так глубоко задумался? — вывел его из воспоминаний мягкий голос Иллуги. Ему оставалось всего лишь два отчета и он свободен. По крайней мере, до прибытия очередных гостей.       Ратник не спешил с ответом, смакуя былое приятное чувство. Вместе с этим он поднял руку, чтобы пригладить выбившуюся прядь светлых волос. Потом кончиками пальцев обвел ухо, останавливаясь на сережке в виде красного креста. От его глаз не скрылся факт того, что по шее капитана пробежались мурашки и быстро спрятались под воротом свитера.       — Размышлял о том, как мне, вопреки всему, повезло, — и эта простая фраза заставила покраснеть предмет легкой ласки.       Иллуги решил не продолжать подливать масло в синее пламя. Осталось проверить последние пункты документа и… Вот и все! Он освобожден на какое-то время, от того не смог сдержать радостный возглас, возвращая ручку на свое законное место. В очередной раз, это не утаилось от старшего ратника.       — И все-таки ты устал, — после сказанного Флинс поднимается с места, переставляет стул так, чтобы оказаться позади Иллуги.       — Да нет же, — продолжает отрицать, пока чужие бледные руки медленно стягивают плащ с плеч. — Ну, и в чем твой план?       — Небольшое проявление инициативы, чтобы расслабить тебя. К тому же, помнишь, я четко услышу, если кто-то захочет сюда войти.       Да, инициативы в нем хоть отбавляй, но быстро взвесив все «за и против», Иллуги поддаётся, позволяя окончательно снять плащ и откинуть его на стол. О подобных способностях он узнал практически сразу после возвращения Кирилла из той битвы, а на свои догадки получил ответы.       В его голову не успевает закрасться новая мысль, кроме концентрации на почти слепых ощущениях. Пальцы Флинса немного суховаты, постоянные сражения и жизнь на Кладбище Ночи, окруженном морской водой тому доказательство. Они медленно сжимают и разжимают усталую кожу плеч, слегка надавливая в определенных точках. Его пальцы холодны, будто только что держали снег. От этого контраста, после отложенного элемента одежды у Иллуги спирает дыхание. Если поначалу он сидел скованно, не зная, что его ждет, то с каждым следующим нажатием на напряженные мышцы, тело становилось сложнее контролировать.       Чтобы хоть немного отвлечься, командир бегает взглядом по комнате. Ему до ужаса хочется игнорировать приятные поглаживая, которые переместились выше, сминая и растирая надплечья. Иллуги замечает в окне комнаты птицу, раскинувшую крылья. Его всегда завораживали птицы, которые будто скользили по небесной глади. Совсем не хочется прикрывать глаза, вдруг сейчас резко распахнется дверь, а они в таком положении. Но собственная воля сегодня против него, потому глаза плавно закрываются, а голова слегка наклоняется вперед.       Флинс был очень доволен открывшейся картиной. Он прислушивался к чужому сбитому дыханию, чтобы понимать, где стоит задержать прикосновения. Правда была в том, что Иллуги отзывался подобным образом практически на любую ласку со стороны ратника. И это чертовски радовало.       Светоносец неосознанно сделал только хуже, когда перестал открыто куда-либо смотреть. Тактильность обострилась сильнее. Когда он перестал чувствовать одну, уже согревшуюся от трения руку, то подумал, что все скоро кончится. Никогда ещё не приходилось настолько ошибаться в выводах.       Левая ладонь Флинса сместилась ниже, прямиком к старому затянувшемуся шраму. Аккуратно, будто боясь снова его открыть, он начал нежно поглаживать рану. Другая двинулась к шее, большим пальцем нащупав линию позвонков. Сначала невесомо провел по нескрытым свитером косточкам, позже мягко надавил на каждую по очереди. Иллуги шумно втянул носом воздух, пока тело инстинктивно выгибалось назад, подставляя себя под прикосновения.       — Флинс, заканчивай, — выдыхает Соловей, но не одергивается от касаний.       — Молодой господин, вы же знаете, я не способен делать ничего против вашей воли, — не успевает возразить на эту фразу, как чувствует невесомый поцелуй в кончик уха. Следующий приходится чуть ниже, по проколу, затем на линию челюсти, в конце смещается на шею. Ратник губами ощущает пульсирующую венку, в которой темп нарастает сильнее.       — Прекрати, иначе, — Иллуги хватается обеими руками за столешницу, будто она его спасет от сладкой пытки. Он не уверен, что хочет прекращать и прекрасно знает, что альв все это чувствует своей темной душой. Хватка только усиливается, когда кожу прикусывают, сверху влажно проходясь языком.       — Если бы ваше желание действительно было в том, чтобы меня оттолкнуть, то вы бы не медлили, — Флинс прекращает поцелуи, неспешно поднимается с деревянной поверхности и обходит светоносца сбоку. Мягко берет его под локоть, ждёт, пока юноша встанет следом, откроет веки. — И я все еще оставляю окончательное решение за вами, молодой господин.       Иллуги пытается бороться с невообразимым желанием. Даже легкое касание руки сейчас будит в нем пожар. Их встречи стали редкими настолько, что ему ночами приходилось справляться в одиночестве. Помогало на какое-то время, но возбуждало сильнее. От осознания, что, в итоге, все фантазии вылезут наружу. Ему нужно готовиться к встрече с этими никчемными новобранцами. В другой ситуации, он бы никогда так не выразился, но сейчас…       Флинс продолжает распалять фитиль, который сам же и начал зажигать. Склоняется ниже, казалось бы, безразлично смотрит сияющими желтыми глазами. Но Иллуги давно его изучил, сейчас на него смотрят с едва заметным хитрым прищуром. Рука ныряет куда-то за него, находит спину и неторопливо поглаживает поверх тёплой ткани, задевая ремешки. Второй рукой заправляет мешающие пряди волос за то самое ухо с проколом, останавливаясь на щеке и большим пальцем уделяет внимание родинке под глазом. «Украшение любого аристократа», как однажды выразился сам виновник излюбленного жеста.       Иллуги может поклясться всеми Богинями Лун, он на подкорке ощущает электрические импульсы, прошибающие те точки, где сейчас Флинс.       Проходит буквально несколько секунд, которые растянулись между ними в часы. Соловей, сквозь окутавшую его пелену, наконец, поддаётся. Резко хватает за воротник черной накидки и тянет на себя, успевает заметить в зрачках напротив лазурное пламя. Такое возникало, когда Кирилл испытывал слишком сильные эмоции. Для Иллуги, в данный момент, это имело одно значение — его хотели также сильно, как и он сам.       Альв моментально откликнулся на жест противоположной стороны, накрывая желанные губы. Иллуги продолжал тяжело дышать и кормить этим не без того довольного ратника. Сдержать просящуюся наружу улыбку не получилось, за что тут же наказали, прикусив нижнюю губу, попутно окольцовывая шею. Флинс, в ответ на это, не стал прятать слабый бархатный рык, передал в набирающий обороты поцелуй, тем самым вызвав новую волну мурашек вибрацией. Юноша успел на секунду открыть рот, дабы набрать воздуха, как его тут же снова заткнули. Язык ратника не оставил дальнейших шансов на пропуск кислорода, изучая знакомое место, втягивая чужой и тут же отпуская.       Пока Иллуги увлеченно отвечал на жаркие поцелуи, Флинс решил на пробу сделать шаг в сторону Соловья. Не встретив сопротивления, только поддерживающий жест, он продолжил вести его под звуки чужого томного дыхания и собственных шумных выдохов за металлическую перегородку, разделяющую комнату на зоны. Добравшись до конечной точки, юноша оказался прижат к холодному металлу, от чего тело вновь сковала мелкая дрожь.       Флинс, не долго думая, разорвал поцелуй, внимательно вслушиваясь во вздохи напротив. Светоносец выглядел в его глазах просто ошеломляюще. На шее заалело последствие прошлой ласки, частично красные пряди спутались, являя лохматую копну. Взгляд затуманенный, но полный вожделения, влажные, блестящие от недавних терзаний губы. Иллуги был для него холстом, который всегда можно было расписать по новому и эта мысль грела забытую сущность лучше любого огня.       — Что-то не так? — после затянувшегося молчания подаёт голос светоносец. В его глазах читается растерянность вперемешку с жалобой.       — Ни в коем случае, — он ведёт рукой дальше, вниз по спине, отрывает ладонь от щеки. Под пристальным взглядом добирается до бёдер. После сжимает и подхватывает, заставляя Иллуги подпрыгнуть и обхватить торс ногами. — Мне претит мысль, что именно я могу лицезреть тебя в подобном состоянии, Соловушка.       Сказанная речь хоть и смутила, но убила лишние сомнения. На лице Иллуги расцвела легкая, как неуловимое перышко, но счастливая полуулыбка. Флинс не мог не ответить тем же.       Капитан Соловьев хотел продолжить то, на чем пришлось прерваться, но до слуха дотронулся звонкий стук в дверь комнаты. Его сердце тут же ухнуло куда-то вниз, ну или на уровень живота Флинса, который, в свою очередь, даже не шелохнулся. Только синий огонёк его глаз стал чуточку больше.       — Капитан? Вы здесь? — раздался первый голос, после того, как дверь отворилась. Никто из них не додумался её запереть.       Новобранцы. Иллуги совсем забылся. Растрепанный, со сбившимся дыханием, опухшими губами. Он висит в воздухе, прижатый к стене с одной стороны, удерживаемый Флинсом под бедрами с другой.       Ратник продолжал наблюдать за сменой эмоций на любимом лице, легко сминая бедра под штанами.       — Капитан! — уже послышался другой голос. Они решили зайти сюда всей толпой? На каком основании, если не было разрешающего приказа? Иллуги перемешивал в голове разные вопросы, пытаясь выровнять дыхание. Пока не почувствовал новый обжигающий поцелуй в районе шеи. Кинув злобный взгляд в Кирилла, он ждал, когда тот соизволит оторваться и поднять бесстыжие глаза. — Странно. Клянусь, я видел его сегодня.       — Он здесь каждый день, балда! — третий голос, за перегородкой послышался хлопок, будто один из них получил подзатыльник. — Он же всё-таки Капитан. Тем более, это его дом.       Иллуги предпринял попытку вырваться из цепких объятий, но тщетно.       — Ты знал! — ткнув пальцем прямо в грудь, шёпотом возмутился светоносец. — Знал и специально промолчал.       Флинс продолжал держать маску невозмутимости с малейшими отличиями. Синий огонек зрачков никак не утихал, проблесками глядя сквозь пласт металла позади Иллуги. И хитрая, оголяющая ровный ряд зубов, улыбка на бледном лице. Казалось, он полностью игнорирует сказанное, плавно переходя поцелуями с шеи выше. Внутри светоносца все взрывалось, собственный пульс давил на барабанные перепонки, лишая нужного органа чувств. Он перестал улавливать звуки голосов, но был уверен, что они все ещё здесь.       Кирилл успел добраться до мочки уха, опалить горячим дыханием, обвел влажным языком его кончик, и снова вернулся к покрасневшей мочке с целью укусить. И только Иллуги хотел ему возразить, стараясь скрыть рвущийся наружу стон, как его наглым образом заткнули ладонью. Архонты видят, как старательно он перекрестил ноги за флинсовой спиной, продолжая чувствовать давление оставшейся руки. И как сильнее сковал собственноручное кольцо на чужой шее, боясь с позорным грохотом упасть.       — Молодой господин, — от контакта с воздухом его вновь сковала дрожь, какая бывает от наслаждения. Флинс мучительно медленно шептал, намеренно дальше касался губами уже полностью красного уха. — Я бы посоветовал вам не дергаться, чтобы исключить лишние звуки. Представьте лица новобранцев, заметь они ваше присутствие, да ещё и в подобном виде. Своими попытками выбраться, вы только усугубляете положение.       Иллуги оставалось только яростно смириться, ратник был прав. Их чудом не засекли, хотя по его меркам он успел превысить уровень шума. И как же хотелось ударить альва, который вернулся к тому, на чем прервался.       — Но ведь его плащ здесь, — снова послышался голос одного из молодых светоносцев, который сопровождался шагами в сторону стола.       — Очевидно, что вышел куда-то, даже оставил все документы. Может Старшина срочно вызвал. Позже нас найдет, подождём его на тренировочной арене, — самая адекватная мысль, которую услышал Иллуги, находясь в ловушке. Нужно постараться запомнить его голос и обратить внимание на подход к действиям. Может стать хорошим светоносцем.       Он старался сосредоточиться всем нутром, чтобы слышать, что произойдёт дальше. Флинс, наконец-то, решил оставить в покое свое увлекательное занятие. Дверь закрылась и в помещении воцарилась тишина, которую нарушало только сбитое дыхание капитана Соловьев.       Иллуги больше терпеть не намерен, поэтому берет и кусает заткнувшую его ладонь. Ее одергивают, но только для того, чтобы вернуть на нагретое место. Флинс даже бровью не повел.       — Ты совсем спятил? — хотелось высказать всю бурю эмоций, которую он пережил за эти несчастные минуты. Пульс не унимался, лицо, как и уши, горело. — А если бы они что-то заподозрили?       — Им не хватает опыта и наглядности. Ты никогда не выходишь без своего плаща. Это знает любой, кто ответственно подходит к делу ратника, а знать привычки своего будущего командира, тем более, очень важно, — спокойно, словно это обыденная вещь, подмечает альв.       — Ты не мог знать наверняка, Флинс! — юноша выпаливает, не контролируя собственный гнев. — В том то и дело, они не опытные, могли начать разгуливать туда-сюда. Они без разрешения вошли в мой дом! Что им меша-, — всего одно движение заставило Иллуги проглотить остаток слов. Они плюхнулись на кровать, стоящую позади Кирилла. Теперь он сидел на чужих бедрах, поровнявшись взглядами. Можно было расслабить ноги.       — Твоя кровать немного видна со стороны входа, она в идеальном заправленном состоянии. Следов борьбы в комнате нет, с чего бы им просто так здесь расхаживать? — порыв возразить никуда не исчез, но Флинс потушил этот огонь. Провел тыльной стороной ладони по скулам, принялся гладить пальцем родинку. Иллуги затих, понемногу расслабляясь. — Может ты и не замечаешь этого, но твоя территория для них чужая. Мало того, это жилище их Капитана. Они распускают ненужные слухи, но проявляют к тебе должное уважение.       Соловей молча слушал его и уже не хотелось возражать. Нужно было занять руки и он отделил синие пряди длинных волос. Мягкие, с лёгким запахом инеевых цветов, растущих вблизи Кладбища. Несмотря на объемные речи, Флинс снова попал в самую точку и всегда говорил ему только правду. Поерзав на месте, Иллуги успел слишком вслушаться в голос собеседника, погрузиться в свои мысли. И почувствовал возбуждение ратника своим телом. Не переставая перебирать послушные пряди в руках, он повторил трение и поднял взгляд. Альв прикрыл глаза, сжал губы, внутри прикусив их, резко втянул воздух носом.       Их прервали в самый пик разгоряченных поцелуев и прикосновений, рваных вздохов. Разрушили ту ауру, которая успела пасть вокруг, пропитать атмосферу дома. Иллуги до сих пор фантомно чувствовал чужие губы, терзающие его собственные. Чувствовал призрачные касания к плечам, шее, ушам, а после к бедрам. И тот взгляд, полный желания, с лазурными всполохами зрачков. Светоносец поражался тому, как мастерски Флинс меняет лицо, минутами ранее он был демоном, готовым пойти на что угодно, лишь бы получить свое. Сейчас же он смиренно ждет, мучимый своим телом. Впрочем, как и сам светоносец. Предоставляет очередной выбор.       И Иллуги его сделал. Потянув чужие пряди, заставляет склонить голову и укладывает на свое плечо. Поворачивается и быстро находит свою цель.       — Знаешь, думаю, что смогу простить тебе эту маленькую дерзость, — с этими словами он начинает месть, оставляя смазанный поцелуй на слегка заостренном кончике уха альва. Не один Флинс изучил уязвимые точки на теле Соловья. Реакция не заставила себя ждать, сопровождаемая резким толчком под ягодицами.       Иллуги продолжил измываться над раковиной, когда прохладные руки ратника скользнули под теплый свитер, вынуждая прогнуться в спине, чтобы убежать от холода. Ему начали сминать бока, блуждать по испещренной шрамами коже, играть короткими ногтями на чистых участках, возвращая к своему телу. Как бы Флинсу хотелось стереть тех, кто оставил каждую рану, заставить страдать. Сколько раз он помогал в их заживлении, надеялся забрать каплю той боли, которую испытывал Соловей во время нанесения мазей. Но он любил их также, как обладателя, потому относился соответствующе.       Иллуги отпустил синие волосы, чтобы найти ремешки на черной накидке. Благо, их было не так много, иначе он бы каждый раз раздражался, как в первый, когда вслепую попытался расстегнуть кожаные элементы. Флинс, принимая новые правила, отстранился, позволяя стянуть с себя верхнюю одежду, и остался в практически черной с фиолетовым отливом рубашке. Иллуги не тормозит, сглатывает вязкую слюну и начинает освобождать пуговицы из петель.       Кириллу нравилась редкая инициатива со стороны любимого Соловушки. В начале, он боялся сделать не так, навредить, но с каждым разом раскрепощался. Однако, баланс между сильно смущающимся своих действий и уверенным Иллуги, доставлял колоссальное удовольствие. Ещё одна черта обожания.       Всего две пуговицы отделяют от эстетичной картины перед глазами, но его руки ловят, поднимают над головой, стягивая надоевший свитер. Если по окончании проверки отчетов ему было холодно, то сейчас до безумия жарко.       Флинс проводит пальцем по нижней губе Иллуги, будто пытается поймать все тяжкие выдохи, которые тот издает. Но когда светоносец перехватывает ладонь, а сам принимается вылизывать палец, постепенно погружая его в рот, и выпускает, неотрывно смотрит поплывшим взглядом в альвийские глаза, ратник понимает, что пропал. Как он и думал, Соловей способен удивлять. Но чего он не ожидал, так это очередного трения в паховой области. Иллуги подключил все средства и выбил из его груди стон. И ему ничего не оставалось, кроме как поддерживать нарастающую стимуляцию. Но кое-что Флинса не устраивало.       С последним пальцем было покончено и его освободили из жаркого плена со смачным звуком. Сухой рукой Кирилл прочесывает светлые пряди от лба до затылка, слегка сжимает их и приближается сам, едва касаясь покусанных от сдержанных стонов губ.       — Отчего же ты сегодня не поёшь, Соловушка. Порадуй меня своим голосом, не лишай сладостных песен мой слух, — подается вперед всего на пару секунд, прикусывает до боли и влажными пальцами сжимает сосок, после чего заканчивает поцелуй.       — А-ах, — Иллуги выгибается навстречу, хватается обеими руками за чужие плечи и комкает рубашку. Флинс обхватывает губами вторую набухшую бусину, обводит языком. Не оставляет без внимания другую, стимулирует быстрыми движениями вверх-вниз.       — Так намного лучше, зачем скрывать красивую мелодию, — оторвавшись от ласк, произносит с улыбкой ратник. Синий огонь почти поглотил радужку, выгоняя привычную желтизну.       Температура даже не думает падать. Иллуги словно в бреду вспоминает, чем был занят и хочет закончить начатое. Пальцы дрожат, две несчастные пуговицы стали сложнейшим испытанием. От этого, разобравшись с препятствием, он с особым трепетом начинает беспорядочно блуждать по чужой бледной груди, подтянутому торсу. В очередной раз прикусывает губу, но укус приходится на свежую ранку, которую вскрыл Флинс. Стон удовольствия непроизвольно срывается и он спускает с плеч рубашку, оставляя её болтаться на предплечьях. Чувствует, как чужие руки развязывают тканевый пояс, откидывая в неизвестном направлении, справляются с застежками штанов и спускают до колен. Иллуги облегченно выдыхает, как только его член освобождают из болезненного плена.       — Что-то подсказывает мне, что больше тянуть не стоит, — поднимая за подбородок, произносит Флинс, пока его полностью синие глаза не двусмысленно смотрят прямо в паховую область. Рука протягивает начатый бутылек с маслом, вынутый из кармана накидки, и Иллуги его принимает, краснея. Альв позволяет себе лёгкий смешок. — И как ты умудряешься одновременно быть милым и развратным? Неужели кто-то надоумил?       — Мастер Флинс, в этом исключительно ваша заслуга, — не оставляет без ответа, откупоривает бутыль и выдавливает нужное количество на бледные пальцы. Кирилл снова строит из себя молчаливого наблюдателя, ощущая маслянистую жидкость на своей коже.       Иллуги ждёт пару секунд, управляя чужими пальцами, растирает, чтобы согреть. Ведет руку через себя сбоку, вновь цепляется за чужое плечо и замирает в предвкушении. Чуть больше раздвигает колени, обводит подушечкой кольцо мышц и плавно входит. Флинс дает ему полный контроль над ситуацией и упивается зрелищем, поглаживая очередной шрам. Одна фаланга, вторая, последняя. Иллуги с немым стоном выдыхает. С недавних пор стало легче принимать один палец, но нужного ощущения наполненности он не может дать. Спустя какое-то время одинокой ласки, добавляет второй, который погружается уже тяжелее. Соловей прикрывает глаза, концентрируется на нежной руке, обводящей его ребра, и расслабляется. Теперь в нем два.       От взора Флинса не утаиваются старания и он принимает решение помочь. Слегка сгибает фаланги внутри, движет из стороны в сторону, немного вынимает и возвращает, разводит. Иллуги сильнее жмется к нему, больнее сжимает кожу на плече. Наконец, постепенно добавляется и третий. Капитан слабо покачивается, выгибается, когда чувствует покусывающие поцелуи по всей ключице.       — Кирилл… — резкий, томный стон вырывается из груди юноши, пока он рвано тянет на себя звенящую пряжку чужих брюк.       Нашел.       Светоносец расстегивает ремень, справляется с молнией. Флинс вынимает пальцы, опускается на локти и приподнимает бедра. С него одним рывком стягивают всю ненужную одежду, не снимая полностью. Как только он хочет снова подняться, его останавливает нажим чужой ладони на груди.       — Дай мне попробовать самому, — с этими словами Иллуги в последний раз пользуется маслом, под рваные выдохи смазывает возбужденную плоть ратника и медленно погружает в себя.       Флинс чувствует, как дыхание учащается, напряженные руки Соловья опираются на мышцы пресса, чтобы держать равновесие. С каждым пропадающим миллиметром плоти, каждым краснеющим участком чужого, но родного лица, Кирилл понимает, что готов вечность смотреть на такого юношу.       — Иллуги… — низко выстанывает имя, после того, как видит — светоносец замер, привыкая к забытому ощущению. Флинс же наоборот, забылся в жарком плену.       Капитан Соловьев сильнее давит на тело под ладонями, не может сдержать рвущуюся наружу улыбку, когда чувствует хорошо сложенные мышцы. Приподнимается и вновь опускается, повторяет полюбившееся имя, смакует на языке приятное сочетание. Пытается найти нужный угол, понемногу ускоряя темп.       Сердце пропускает гулкий удар, тело прошибает дрожь, заставляет вскинуть голову вверх, а чужое имя он выстанывает уже громче. Ему давно стало все равно, способен ли кто-то мимо проходящий услышать постыдные звуки.       И от альва не скрывается общая композиция. Руки укладываются на таз, с силой сжимают и опускают ниже. До ушей доносится очередная громкая песня.       — Соловушка, твои старания заслуживают самой лучшей награды, — он снова садится, смещает их немного назад, пока спиной не находит деревянное изголовье. Ближе наклоняется к покрывшемуся испариной лицу. — Теперь позволь мне быть твоим проводником, облегчить ее достижение.       Иллуги обнимает за плечи, пока его с влажным напором целуют, усиливая толчки. Руки начинают бесконтрольно бродить по шее, ключицам, оставляя после коротких ногтей еле заметные синеватые полоски. Ещё одна особенность синего пламени. Флинс, будто сорванный с цепей, не позволяет отстраниться, ловит каждый стон губами, словно они подпитывают его. Практически сразу он находит чувствительную точку, потому не сдерживается, чувствует, что юноша в его руках не выдерживает.       Иллуги слишком хочется прикоснуться к собственному налитому кровью члену, но он выучил одну закономерность. Если ратник заметит, то специально начнет сбавлять темп, оттягивая разрядку. От этой мысли он сильно прикусывает губы в поцелуе, на что получает резкий глубокий толчок.       Комната, несмотря на открытое окно, и без того пропитанная запахами их разгоряченных тел, высокой температурой, спертым воздухом, начинает гореть.       — Кирилл, прошу, — высказал мольбу, когда ему дали заминку, чтобы вобрать больше воздуха. Он сам не понимал, о чем сейчас молил, но надеялся, что это поймет за него партнер. — Больше… Не выдержу.       Хватило вытерпеть буквально пару следующих движений, прежде чем в груди и где-то внизу живота его сковал жар. Охлаждали только капли пота на висках, груди. Через секунду настигает оргазм, он изливается, видит перед глазами кучу звезд, оставив на чужой шее очередную царапину. Наблюдает, как белесая жидкость пачкает их животы, попадает на рубашку, так и висящую на руках.       Флинс приходит в немой восторг, но он также терпел слишком долго. Они могли все завершить раньше, если бы их не прервали. Но тем, что происходило сейчас, он был сполна доволен. Сильные ладони крепче сжимают таз, проходясь по костям. Толчки становятся более агрессивными, хриплые стоны набирают оборот. Двигаться стало тяжелее, Иллуги сжался вокруг его члена после конца. Как только он чувствует у своего уха опаляющее жаром дыхание и влажный поцелуй на его кончике, то кончает следом, вбиваясь из последних сил.       Находясь в объятиях друг друга, слепо целуя туда, куда дотянутся губы, они размеренно приходят в себя. Флинс плавно выходит и приглашает уложить голову на свое плечо. Иллуги охотно этому поддается. Ему очень не нравится мысль о том, что нужно собраться и идти тренировать ребят. Сейчас, ощущая приятные поглаживая по голове, он вырисовывает на бледной коже никому неизвестные узоры.       — Кажется, твоя рубашка теперь не пригодна, — подмечает он, глядя на темные пятна и разорванный по шву участок.       — Не беспокойся, её все ещё можно отстирать и сдать в ближайшее швейное бюро, — тихо посмеиваясь целует в висок. — А вот обязанности молодого господина ждать более не способны.       — Ты просто невозможен. Это был твой изначальный план, — поднимается и с укором смотрит в жёлтые глаза, пламя утихло. — Заявился ко мне, помешал закончить работу. Чуть не запятнал мою репутацию и…       — И позволил тебе сделать самостоятельный выбор, — его прерывают, прикладывая указательный палец к губам. — Если мне не изменяет память, мой Соловей ни разу мне не возразил. Более того, с самого начала я подпитывал исключительно твое желание. И даже, когда сюда нагло ворвались, я ощущал, как сквозь пелену гнева, тебя поистине возбуждало происходящее.       Флинс рассмеялся сильнее, стоило Иллуги мгновенно покраснеть, взять ближайшую подушку, уткнуться в неё лицом и выпустить короткий крик.       — Я слишком влюблен в своего Соловья, чтобы настолько дерзко игнорировать его желания, — добивает его сказанное и мягкая подушка летит в хитрое лицо.

***

      — Капитан, наконец-то, мы уже хотели бить тревогу, — резко выскакивает один из подопечных, когда запыхавшийся Иллуги появляется на тренировочной арене. За ним поднимаются остальные.       — Хвалю за ожидание и прошу прощения, — останавливается напротив и сразу же меняет лицо. — Выговор. Всем троим.       Он скрещивает руки на груди, злобно зыркая в каждого по очереди. Где-то сбоку, за забором арены, проносится свежий холод.       — В отсутствие своего командира практически ворвались в его дом. Немыслимая дерзость. — он ходит по краткой траектории перед новобранцами взад-вперед. — Попрошу каждого впредь запомнить — открывается дверь только после одобрительной команды, если ситуация не критическая, как внезапное нападение Дикой Охоты, к примеру. Все ясно?       — Так точно, мастер Иллуги! — хором отзываются молодые парни.       — Отлично. Каждый возьмите оружие, которое отметили в «Лучше владею» и приступим к тренировке, — хрустит пальцами и предвкушает бой.       Они разворачиваются кругом и направляются к складу у дальней стены. Иллуги же идет правее. За забором как раз стоит Флинс, готовящийся уходить в вечерний патруль. Их взгляды пересекаются, пока неопытные ратники копошатся в здании под звук падающего инвентаря и сопровождаемое «Вот ты идиот!».       Иллуги на это только смеется, обхватывая родное копье, стоящее у каменной колонны решетчатого забора. Украдкой оглядывается назад, поглядывает на территорию за забором и снова смотрит на Флинса. Затем быстро притягивает его сквозь железные прутья, чмокает в губы и отпускает.       — Я тоже слишком влюблен в тебя, Кирилл, — совсем тихо произносит, отбегает назад, с текучим бархатным смехом, наблюдая, с каким сильным удивлением смотрит на него альв.       Флинс после секундой заминки улыбается уголком губ и под громкий требовательный крик снимает с пояса фонарь.       — Приведите в порядок склад и сразу же из помещения нападайте! Нужно быть на готове, чтобы всегда дать отпор! — Иллуги принимает боевую стойку, меняясь в лице.       И всё-таки быть в кого-то влюбленным — до невозможного прекрасно.