Частота прикосновений

Женя проснулась ночью с мыслью: "А что дальше?" Она думала о том, что конец съёмок неумолимо приближается. А конец съёмок - это момент, когда Варя сядет в поезд и уедет. Девушка лежала в темноте, смотрела в потолок. Накрашенный, трещина в углу - она заметила её год назад, но так и не заклеила. Одна неидеальность, которую она себе разрешила. В голове крутились обрывки вчерашнего. Тёплые пальцы, сжимающие её холодную руку. Голос Вари: "Ты не одна". Поцелуй - лёгкий, почти невесомый, но губы до сих пор помнили. А потом - страх. Он пришёл не сразу. Сначала была только радость, похожая на головокружение. Женя сидела на кровати, обнимала подушку и улыбалась, как не улыбалась много лет - без причины, просто потому что внутри тепло. Но потом тепло начало смешиваться с холодом. "Съёмки заканчиваются через 3 недели". Девушка села, прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Она заставила себя дышать ровно - раз, два, три, четыре. Не помогало. "Варя уедет. В свой город. К своей жизни. А я останусь здесь. Одна". Мысли кружились, как снег за окном. Она прокручивала возможные варианты: переехать? Слишком страшно. Остаться? Слишком больно. Закончить все сейчас, чтобы не мучиться потом? Тоже больно. И страшно. И неправильно. Женя легла на бок, подтянула колени к животу. Поза эмбриона - самая безопасная. Та, в которой она провела столько ночей после смерти брата. Когда не знала, как жить дальше. "Почему я не могу просто радоваться? - думала она.- Почему я всегда жду удара?" Ответ пришёл сам собой - голосом матери, холодным и ровным: "Потому что хорошее не длится долго. Ты должна быть готова к худшему". Девушка зажала уши ладонями. Не помогло. Утром Женя встала разбитой. Кофе не пила - не хотелось. Тосты не ела. Сидела на кухне, сжимая кружку с холодной водой. Смотрела на чёрную кружку с отколотым краем - ту, которую оставила Варя. Она стояла на полке, как памятник по чему-то важному. Телефон завибрировал. В: "Как спалось?" Женя долго смотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Она хотела написать правду: "Плохо. Я боялась. Я всё ещё боюсь". Но не смогла. Слишком рано. Слишком страшно. Ж: "Нормально. А у тебя?" Она не врала. Она просто не знала, как сказать правду.

***

Петрович тоже не спала. Но по другой причине. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок. В голове был порядок - не как у Жени, свой, внутренний. Она перебирала варианты, как чётки. Съёмки заканчиваются через три недели. Она уедет. Что делать? Вариант первый: остаться. Снять постоянную квартиру, найти салон, в котором будет работать здесь, в Москве, быть рядом. Но здесь её ничего не держит - только Женя. А Женя - это не повод бросать всё? Или повод? Вариант второй: уехать и поддерживать связь на расстоянии. Звонки, сообщения, редкие встречи. Но Женя не умеет быть на расстоянии. Она боится. Она закроется. Она решит, что её бросили. Вариант третий: предложить Жене переехать. Но Женя - это её работа, её квартира, её идеальный порядок. Она не переедет. Она не сможет. Шаманка села на кровати, обхватила колени. Впервые за долгое время не знала, что делать. "Ты не можешь просить её бросить всё ради тебя,- думала она.- И не можешь бросить её сама". Варя взяла телефон, открыла диалог с Женей. Вчерашнее "Спокойной ночи" так и висело последним сообщением. Она хотела написать что-то важное. Но слова застревали. "Поговори с ней,- решила шаманка,- Честно. Без прикрас. Когда увидитесь". Петрович отложила телефон, легла. Закрыла глаза. Перед сном - короткая, почти неслышная мысль: "Я не хочу её терять". Варя не знала, что делать с этой мыслью. Просто позволила ей быть.

***

Женя пришла на площадку за два часа до начала. Как всегда. Проверила пульт - раз. Проверила кабели - два. Проверила частоты - три. Всё идеально. Но руки дрожали. Она не понимала - от холода или от страха. Наушники висели на шее. Девушка не надела их - не хотелось отгораживаться. Сегодня хотела слышать. Варя вола, когда она уже заканчивала. Без стука - как всегда. -Привет. -Привет. Женя не подняла головы. Пальцы замерли на кабеле. Петрович подошла ближе, остановилась в шаге. -Ты какая-то... не такая,- сказала она. -Нормальная. -Не ври. Женя подняла глаза. Шаманка стояла, сжав губы. В её взгляде было беспокойство - настоящее, не наигранное. -Сядь, пожалуйста.- тихо сказала Женя. Петрович села на пол, прислонилась к стене. Женя села напротив - но не на обычное расстояние, а ближе. Почти вплотную. Варя заметила это. У неё внутри что-то ёкнуло. -Что случилось?- спросила шаманка. -Ничего. Я просто...- Женя замолчала. -Что? Я боюсь. -Чего? -Тебя. Нас. Того, что будет. Петрович ждала. Не торопила. -Съёмки заканчиваются.- сказала Женя.- Я считала. Двадцать один день. Последнее испытание. Финал. Ты уедешь. А я останусь. И что тогда? Голос дрогнул на последних слова. Женя... -Я знаю, что ты не можешь остаться. У тебя своя жизнь. Свои дела. Я знаю. Я не прошу тебя жертвовать. Но я не умею... не умею терять. Я не хочу опять остаться одна. Она сжала пальцы на коленях. Костяшки побелели. -Ты не одна.- тихо сказала Варя. -А потом? Через двадцать один день? Когда ты сядешь в поезд? Я останусь здесь. В этой комнате. С кабелями. И буду вспоминать, как ты сидела напротив и пила чай из кружки. Петрович протянула руку, взяла Женю за пальцы. Те были холодными - ледяными. -Ты можешь приехать ко мне.- сказала шаманка. -Я не умею путешествовать. -Научишься. -Я боюсь новых мест. Боюсь твоего города. Боюсь, что приеду - и всё окажется не так. -А как должно быть? -Не знаю. Просто... не больно. Женя смотрела в пол. Варя видела, как дрожат её плечи. -Будет больно,- честно сказала Петрович.- Не всё время. Но будет. Потому что мы живые. Потому что расстояние - это больно. Но мы можем не прекращать. -Как? -Звонить. Писать. Видеозвонки. Ты не любишь разговаривать по телефону - будешь писать. Я буду приезжать, когда смогу. Ты - когда решишься. -А если я не решусь? -Я подожду. -Ты будешь ждать? Сколько? Варя посмотрела ей в глаза. -Сколько понадобится. Женя сглотнула. Горло саднило. -Я боюсь перемен.- честно сказала она. Голос тихий, почти неслышный.- Боюсь, что что-то пойдёт не так. Что ты встретишь кого-то. Что я не смогу... быть нужной на расстоянии. -Ты нужна мне не на расстоянии. Ты нужна мне просто. Нигде. Всегда. -Красивые слова. -Я не умею говорить красиво. Я говорю правду. Варя сжала её руку. -Мне нужно время.- сказала Женя.- Подумать. -Подумать. Я подожду. У нас есть двадцать один день. -Двадцать один - это мало. -Для тебя - вечность. Я знаю. Мы будем делать маленькие шаги. -Какие? -Сегодня поужинаем у тебя. Я приготовлю. -Ты готовишь? -Немного. -Хорошо.

Они сидели молча. Вентиляция гудела ровно, успокаивающе. Где-то за стеной ходил охранник. -Женя,- вдруг сказала Варя. -Мм? -А что если я не уеду? Женя подняла голову. В глазах - недоверие. -Что? -Что если я останусь здесь? Найду работу. Сниму квартиру. Буду рядом. -Ты не можешь. -Могу. Я не привязана к городу. Мои родители далеко. Моя работа... я могу работать где угодно. Экстрасенсорика - не офис. -Ты не можешь без леса. Без воды. Без духов. -Могу пробовать совмещать. -А твои друзья? -У меня есть ты. -Этого мало. -Для начала - достаточно. Женя молчала. Варя видела - она борется с собой. Внутри неё шла война: страх против надежды. Не надо,- наконец сказала Женя. -Что? -Жертвовать. Ради меня. Я не хочу быть твоим крестом. Петрович наклонила голову. -Ты не крест. Ты - выбор. -Я боюсь, что ты пожалеешь. -Я не пожалею. -Откуда ты знаешь? -Потому что я хочу этого. Сама. Не для тебя - для нас. Женя закрыла глаза. Когда открыла, в них блестели слёзы - не пролитые, только обозначившиеся. -Ты невыносима.- прошептала она. -Знаю. -Ты согласна бросить всё ради того, чтобы.... чтобы быть рядом с девушкой, которая боится собственной тени? Шаманка взяла её за обе руки. -Я не бросаю всё. Я выбираю новое. А девушка, которая боится тени - она смелее, чем думает. Она прошла через ад и осталась живой. Она - самое живое, что я встречала. Женя смотрела на неё. Варя не отводила взгляд. -Ты правда так думаешь? -Я не думаю. Я знаю. Варя сжала её пальцы. -Не надо решать сегодня.- сказала она.- У нас есть три недели. -Три недели - это мало. -Для такого решения - вечность. Давай не торопиться. Просто будем рядом. А там - посмотрим. Женя кивнула. -Хорошо. Просто будем рядом.

***

Они сидели на кухне. Варя готовила суп - простой, овощной. Нарезала морковь, лук, картошку. Женя стояла в дверях, смотрела. -Ты умеешь резать лук?- спросила Петрович, не оборачиваясь. -Нет. -А что ты умеешь? -Кабели штопать. -Сегодня будешь учиться резать лук. -Я буду плакать. -Я тоже. Но суп будет вкусным. Шаманка протянула ей нож. Женя подошла, взяла. Встала рядом. -Держи вот так. Не бойся. Я рядом. Женя резала криво, неловко. Лук щипал глаза. Она морщилась, но продолжала. -Это катастрофа.- сказала девушка. -Это ужин. -Я испортила лук. -Ты начала. Это главное. Варя положила руку поверх её руки, поправила движение. Женя замерла - от прикосновения, от тепла, от того, как естественно это было. -Так лучше.- сказала Петрович. -Лучше,- тихо повторила Женя. Они резали молча. Потом Варя спросила: -А почему ты не готовишь? Вообще. У тебя даже кастрюль почти нет. Женя замерла. Нож застыл в воздухе. -Не умею.- коротко ответила она. -Но можно научиться. -Я знаю. Но...- Женя замолчала. Варя не торопила. Просто ждала. -Мать не разрешала,- наконец сказала Женя.- Когда я была маленькой. Говорила, что я испорчу продукты. Что у меня ничего не получится. А когда я выросла... я просто не пробовала. -Почему? -Потому что если не попробуешь - не ошибаешься. А если не ошибаешься - тебя не за что ругать. Голос стал тише. -Мама говорила, что у меня руки не из того места растут. Что я всё испорчу. Я поверила. И перестала даже пытаться. Петрович смотрела на неё. На сжатые плечи, на побелевшие пальцы, на лицо, которое стало бледнее обычного. -А про еду?- спросила Варя.- Почему ты почти ничего не ешь? Женя опустила нож. -Ты правда хочешь знать? -Правда. Женя смотрела на свои руки. Белые, тонкие, дрожащие. -Я не могу.- тихо сказала она.- Не только морально. Физически. Варя замерла. -Что значит - физически? Женя сглотнула. -В школе я почти не ела. Мать сказала - ты должна быть стройной, это красиво. Я слушалась. Потом это вошло в привычку. Потом... желудок перестал принимать нормальную еду. Голос не дрожал - он был ровным, почти безжизненным. -Если я ем больше одного раза в день - мне становится плохо. Тошнит, болит. Ходила к врачу. Один раз. Он сказал - нужно менять режим, есть маленькими порциями, привыкать заново. Она замолчала. -Но ты не можешь?- осторожно спросила шаманка. -Не могу. Каждый раз, когда я сажусь есть, я вспоминаю мать. Её взгляд. Её "не ешь, ты поправишься". И меня тошнит уже от одного вида тарелки. Теперь понимаешь, почему я не хожу в кафе? Не хочу, чтобы кто-то смотрел, как я давлюсь едой. Не хочу, чтобы кто-то знал. Петрович молчала. Потом тихо сказала: -Спасибо, что поделилась. Варя разлила суп о тарелкам. Поставила перед Женей - маленькую миску, почти детскую порцию. -Попробуй,- мягко сказала она.- Хотя бы ложку. Женя смотрела на тарелку. Внутри поднималась тошнота. Не от запаха - от страха. -Я не могу,- прошептала она. -Я рядом. Если станет плохо - мы остановимся. Женя взяла ложку. Поднесла ко рту. Пальцы дрожали. -Не могу. Она опустила ложку. -Я не могу. Тело не слушается. Каждый раз, когда я пытаюсь... меня начинает трясти. Я не могу заставить себя открыть рот. Петрович видела - Женя не притворяется. Её лицо побледнело, на лбу выступила испарина. -Это не воля.- тихо сказала Варя.- Это тело. Оно боится. -Да. Оно боится. А я не знаю, как его переучить. Шаманка взяла её за руку. -Смотри на меня. Женя подняла глаза. -Я не буду заставлять. Не буду уговаривать. Ты не обязана. Даже пробовать не обязана. -Но ты готовила... -Я готовила, потому что хотела. Не потому, что ты должна была есть. Женя смотрела на неё. В глазах блестели слёзы - не пролитые, только обозначившиеся. -Я хочу.- прошептала она.- Я хочу есть. Хочу быть нормальной. Но я не могу. -Значит, будем работать с тем, что есть. Медленно. Очень медленно. -Как? -Сегодня - просто смотреть на еду. Привыкать к запаху. Завтра - пробовать ложку. Если не выйдет - послезавтра. -А если не выйдет никогда? -Тогда я буду готовить суп, а ты будешь смотреть. И это будет нашим ритуалом. Женя закрыла глаза. -Ты не выносима. -Знаю. -Почему, ты не бежишь от меня? -Потому что я люблю тебя. Такую. С твоей головой, с твоим телом, с твоей едой, которую ты не можешь есть. Женя открыла глаза. -Ты сказала "люблю". -Сказала. -В первый раз. -Не последний. Варя убрала тарелку Жени в холодильник. -Спрячем. На завтра. -Ты её выбросишь? -Нет. Съем сама. Или ты попробуешь, если будет легче. Женя кивнула. Они выпили чай - Женя из своей черной кружки, Варя из своей. -Ты не расстроена?- спросила девушка. -Немного. За тебя. Не за себя. -Не надо. Я справлюсь. -Я знаю. И я рядом. Они поужинали - Петрович ела суп, Женя пила чай. Странно, почти нелепо. Но не страшно. -Спасибо.- сказала Женя. -За что? -За то, что не заставляла. За то, что не сбежала. За то, что сказала "люблю". -За "люблю" - не благодари. Это не заслуга. -А что? -Состояние души. Шаманка обняла Женю на прощание - крепко, надолго. Женя уткнулась носом в её плечо, вдохнула запах - чай, ромашка, суп, что-то ещё, своё, Варино. -Завтра будет новый день. -И новая ложка супа. -Необязательно. Может, просто чай. -Хорошо. Просто чай. Петрович ушла. Женя стояла у двери, прижавшись, лбом к холодной поверхности. "Она сказала "люблю",- думала девушка,- И не сбежала, когда я не смогла есть". Внутри - стыд. И страх. И надежда - маленькая, хрупкая, почти невидимая. Она прошла в комнату. Посмотрела на тарелку в холодильнике. Закрыла дверцу. Подошла к тумбочке, взяла наушники. Подержала в руках. И положила обратно. Легла в кровать. Закрыла глаза. И впервые за долгое время не ненавидела себя за то, что не смогла. Потому что завтра будет новый день. И новая попытка.