Я просто Человек-паук

Сначала подошёл Стрендж. Плащ висел за его спиной, потрёпанный, дымящийся, но живой. Маг остановился в двух шагах, не решаясь приблизиться. Его лицо было белым, глаза — пустыми. Он смотрел на пустые руки Тони, на золотые искры, которые ещё не успели осесть на песок. — Я видел этот вариант. Тысячу раз. В нём он всегда… — голос Стренджа сорвался. — Всегда выбирал это. — Почему ты не сказал? — Тони поднял на него красные, опухшие глаза. — Почему, чёрт возьми, ты не предупредил? — Потому что тогда бы это не сработало. Только так. Только его выбор. Стрендж опустился на одно колено рядом и положил руку на плечо Тони. Тот дёрнулся, но не оттолкнул. Следом прибежал Кэп. Без щита, с разбитой губой, с молотом Тора в руке, который он так и не выпустил. Он замер, увидев Тони на коленях, и всё понял без слов. — Нет… — выдохнул он. Молот выпал из руки и глухо ударился о песок. — Стив, — позвал Тони. Голос его был чужим, как у сломанной машины. — Он… я не успел. — Я видел, — Стив опустился на корточки с другой стороны. — Видел его щелчок. Он… он был смелым. Как ты. — Он был ребёнком, — Тони сжал кулаки. — Он был ребёнком, Стив. — Он был героем, — ответил Кэп. — И он справился. Мы все видели. Подошла Наташа. Молча, бесшумно, как тень. Она не сказала ни слова, только опустилась на колени за спиной Тони и положила руку ему на спину. Тёплую, живую, настоящую. Тони почувствовал это тепло — единственное, что ещё напоминало о жизни. — Он тебя слышит, — тихо сказала она. — Где бы он ни был. Он слышит. Тор опустился на одно колено, тяжело дыша, опираясь на обломок топора. Его лицо было в крови, но глаза смотрели с той первобытной тоской, которую может понять только тот, кто терял снова и снова. — Маленький паук, — прошептал он. — Он был достоин Вальгаллы. — Он не должен быть в Вальгалле, — прохрипел Тони. — Он должен быть здесь. Стражи Галактики подошли позже. Квилл держался за плечо, Дракс нёс бесчувственного Грута. Мантис всхлипывала, прижимая руки к груди. — Я чувствую его, — сказала она сквозь слёзы. — Его душу. Она… она не ушла. Она где-то здесь. Она ждёт. Тони поднял голову. Красные, опухшие глаза сфокусировались на ней с такой надеждой, что у Квилла перехватило дыхание. — Что значит — ждёт? — спросил Тони. Голос его был хриплым, но в нём прорезалась та сталь, которую все узнавали. — Где? Как её вернуть? Мантис покачала головой. — Я не знаю. Я только чувствую. Он… он не исчез полностью. Что-то осталось. — Я знаю где он, — тихо произнёс Стрендж. Все повернулись к нему. Маг стоял, прислонившись к обломку корабля, плащ висел за его спиной, потрёпанный, дымящийся, но живой. — Камень души. Он забрал его. — Но он исчез вместе с ним, — возразил Кэп, всё ещё сжимая молот Тора. — Не полностью, — Стрендж кивнул на Мантис. — Если она чувствует его, значит, часть души действительно осталась в этом мире. Вопрос только — где. Вокруг задумались. Тишину нарушал только ветер, шевеливший песок Титана, да редкие стоны раненых вдалеке. Герои переглядывались, но никто не решался предположить. Наташа, сидевшая рядом с Тони на земле, положила руку ему на плечо и тихо сказала: — Старк. — Я не знаю, где он мог оставить часть своей души, — глухо ответил Тони, не поднимая глаз. — Я не успел спросить. — Нет же. — Наташа сжала его плечо. — В тебе, Старк. Его душа — в тебе. Никто не стал спорить. Это казалось истиной — слишком многое связало их за эти годы. Вера, страх, любовь, потери. Тони поднял глаза и встретился взглядом с Кэпом. Тот кивнул. — Проверь, — попросил Тони, глядя на Мантис. — Пожалуйста. Мантис подошла к нему, положила руки на виски и закрыла глаза. Её лицо напряглось, на лбу выступили морщины. Она замерла, прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ей. — Я… я не чувствую… — начала она, и сердца героев упали. Тор опустил голову, Квилл выругался сквозь зубы. Но Мантис не закончила. — …не чувствую часть твоей души, Тони. — Она распахнула глаза и уставилась на Стренджа. — Она заполнена чужой. Чьей-то другой. Не твоей. Я чувствую его. Питера. Он внутри тебя. Надежда, потерянная было, вспыхнула с новой силой. Герои зашептались, задвигались. Тор выпрямился, Квилл перестал держаться за плечо. Даже Дракс, который ничего не понимал, почувствовал, что случилось что-то важное. Мантис резко оторвалась от Старка и повернулась к рядом сидящей Наташе. — В тебе… — её голос дрожал. — Я чувствую его… и в тебе! Она раскрыла глаза, быстрым шагом прошла мимо тех, кто стоял рядом. Её взгляд метался от одного лица к другому. — Он в каждом… — Мантис обвела руками круг героев. — Во всех вас. Частичка его души… разлетелась по всем, кто был с ним связан. Она замерла, пытаясь заглянуть глубже, но не могла — слишком много душ, слишком много связей. Её ноги подкосились, и она опустилась на колени, тяжело дыша. — Ох… — выдохнула она, прижимая руки к груди. — Я не могу… так долго… в столько душ… Наташа подскочила к ней, поддержав за плечи. — Тише, — сказала она. — Ты сделала достаточно. — Нет, — Мантис покачала головой, но глаза её уже закрывались от усталости. — Он везде. Он… он не исчез. Он рассыпался… но остался. В каждом из вас. Частица его души — в каждом сердце, которое он тронул. Кэп положил руку ей на плечо. — Тогда мы соберём его. По кусочкам. Все вместе. — Но как? — Мантис взглянула на Стренджа. — Как душа одного может оказаться внутри других? Тем более в Старке её больше, чем у других. — Не могу сказать точно, — начал он, хмуря брови. — Это выше моего понимания. Но… кажется, я знаю что делать. Нужно торопиться, времени мало. Питер открыл глаза. Вокруг было золото — мягкое, текучее, как расплавленный мёд. Ни неба, ни земли, ни горизонта. Только пульсирующий свет, который, казалось, исходил из него самого. Он лежал на спине, смотрел в бесконечность и не понимал, где находится. Потом сел. Тело слушалось — слишком легко, слишком послушно, будто потеряло вес. Питер опустил взгляд на свои руки и замер. Правая рука была обуглена. Костюм спекся в чёрную корку, пальцы скрючились, кожа местами отсутствовала, обнажая розовую, влажную плоть. Он видел это — и не чувствовал. Ни жжения, ни боли, ни даже онемения. Только странную, пугающую пустоту, где раньше была боль. Он дотронулся левой рукой до правого предплечья. Пальцы коснулись обгоревшей ткани — шершавой, сухой, — но отклика не было. Никакого. Как будто рука была чужой, пришитой к телу, но не связанной с ним нервами. — Я умер? — спросил он вслух. Голос не дрожал. Слишком спокойный для того, кто должен был кричать. Перед ним, в метре от лица, начало сгущаться золото. Оно принимало форму — не человеческую, но узнаваемую. Фигура без лица, без одежды, без возраста. Сотканная из того же света, что и вся пустота. — Ещё нет, — ответила Душа. — Мне пришлось забрать тебя. — Зачем? — Питер сделал шаг назад, но не испугался. Только удивился. — Иначе твоя душа умерла бы. Ты отдал слишком много энергии. Камни выжгли тебя изнутри. Если бы я не вмешалась, ты бы рассыпался не только телом — полностью. Навсегда. Питер посмотрел на свои руки. На обугленную плоть, которая не болела. — И что теперь? Я здесь навсегда? — А как ты думаешь? — голос Души был спокойным, но в нём чувствовалась легкая ирония. — Может, Стрендж сможет вернуть меня снова, — Питер задумался. — Но мало вероятно, раз ты забрала меня сюда сама, исчезнув вместе со мной. Он взглянул на правую руку — туда, где когда-то горели камни. Их больше не было. — Не всего, — сказала Душа. — Что? — Помнишь наш прошлый разговор? Твоя душа не только в тебе. Ты поделился ею со всеми, кто был рядом. А эти части я не смогу забрать. Они в чужих душах. В тех, кто тебя любит. Чтобы ты вернулся и не умер, нужно чтобы они вернули частицы твоей души. Питер замолк. Губы его дрогнули, и на лице расцвела тихая, почти спокойная улыбка. — Значит, мне нужно просто ждать и верить, — сказал он. Он присел прямо на золотую пустоту, поджав колени. — Спасибо тебе, — тихо произнёс он. — За спасение. За всё. — Не благодари меня, — ответила Душа. — Я спасаю то, что должно жить. — Тебе не грустно? — Питер поднял голову. — Ну, тебе приходится забирать души, не возвращая их. Мне было бы грустно. Ты же и есть сама душа. Значит, ты кем-то являешься. У тебя есть… чувства? Душа помолчала. Её свет чуть потускнел, будто она задумалась. — Можешь думать, что я что-то вроде бога, — наконец сказала она. — Но не те, что в вашем мире. Я более глубокая. Бог, к которому нельзя прикоснуться, нельзя почувствовать. — Но я тебя чувствую, — возразил Питер. — Ты излучаешь тепло. — Ты действительно удивительная душа, Питер Паркер. — А тебе не одиноко? — спросил он. — Нет, — голос Души стал тише. — Во мне много душ. И их воспоминания. Я никогда не одна. — Я буду скучать, — признался Питер. — Ты мне нравишься. — Ты не сможешь, — ответила Душа. — Ты забудешь. Этот разговор. Этот мир. Меня. — Ну вот, — Питер вздохнул. — Теперь и мне грустно. — Даже сейчас, — сказала Душа, и её свет вспыхнул ярче, — даже сейчас ты готов отдать часть своей души, не теряя её. А таких мало. — Это из-за чутья? — спросил Питер. — Нет. — Душа приблизилась, и её тепло окутало его, как одеяло. — Из-за того, что ты носишь в себе других. Их надежды. Их боль. Их любовь. Ты — сосуд. Ты — мост. Тот, кто соединяет. — Но что нам делать? — спросил Тони, поднимаясь на ноги. Шатаясь, но твёрдо. Стрендж посмотрел на него, а потом обвёл взглядом всех собравшихся. — Если в тебе его душа, а сам он в камне, то с помощью тебя можно его вытащить оттуда. — Он замолчал на секунду, обдумывая. — Нужно заполнить отсутствующую часть. — Заполнить? Чем? — Тем, чем каждый заполнен его частичкой, что делает душу целостной. Воспоминаниями, чувствами, связями. Всем, что связывало Питера с каждым из вас. Стрендж поднял голос, обращаясь ко всем: — Соберёмся вокруг Тони! — крикнул он, чтобы все услышали. — Каждый, кто хоть как-то связан с Питером Паркером, подойдите ближе! Герои начали собираться. Кэп, Наташа, Тор, Брюс — который появился из портала минуту назад и уже всё понял, — Клинт, Стражи Галактики, даже те, кто почти не пересекался с Питером, но чувствовал его душу. Они встали вокруг Тони, образовав неровный круг. Сначала было неуклюже. Кто-то стоял слишком близко, кто-то слишком далеко. Но постепенно они нашли свои места — плечо к плечу, рука к руке. Многие ещё не понимали, что нужно делать, но Стрендж заговорил снова, громко и чётко: — Каждый делится тем, что могло бы описать его душу. Не словами — сердцем. Закройте глаза, протяните руки и вспомните его. Вспомните, кем он был для вас. Вспомните, что делает Питера — Питером! Все на миг задумались. Тишина затянулась, стала плотной, почти осязаемой. Ветер стих. Песок замер. Даже раненые перестали стонать, будто сама вселенная прислушивалась. И эту тишину прервала Наташа. Она закрыла глаза, протянула руку вперёд — ладонью вверх, словно держала что-то невесомое, — и тихо, почти шёпотом, сказала: — Ребёнок, что дал мне понять, что такое материнский инстинкт. Её слова упали в тишину, и вокруг неё замерцали слабые золотые искры. Они вылетали из её пальцев, из груди, из самой глубины, и тянулись к центру круга. — Парень, чьи таланты ещё не раскрылись до конца, — подхватил Стив, повторяя её жест. — И чья доброта была сильнее его силы. Искры умножились, закружились вокруг него — голубоватые, тёплые. — Паучок, который смотрел смерти в глаза и улыбался, — прогудел Тор, сжимая топор одной рукой, а другую протягивая в круг. — Маленький воин с большим сердцем. Он не боялся. Даже когда боялся — он не отступал. Огоньки загорелись алым, как закат над Асгардом. — Молодой учёный и механик, — сказал Брюс, выступая вперёд. — Который починил мои приборы быстрее, чем я сам. — Он криво улыбнулся своим мыслям. — И который поливал мой суккулент, когда я забывал. Зелёные искры вспыхнули, смешиваясь с золотыми. — Юный стрелок паутиной, — Клинт шагнул вперёд, протягивая руку. — Не промахнулся ни разу. Даже когда стрелял вслепую. Белые частицы вылетели из его ладони. — Человек, который боится инопланетян, но всё равно лезет в бой, — Мантис закрыла глаза, и её голос задрожал. — Потому что бояться — не значит быть трусом. Её голос сорвался, но она продолжала, и фиолетовое свечение разлилось вокруг. — Товарищ, что прикрывает спины, — Квилл положил руку на плечо Дракса, и оба Стража, а за ними и остальные, протянули руки. — Напарник, на которого можно положиться. Даже если он иногда болтает слишком много. — Друг, — сказал Дракс, и это слово прозвучало как клятва. — Грут, — сказал Грут, и все поняли. — Супергерой, — сказали те, кто почти не пересекался с Питером, но были тронуты его душой. — Человек, который носил маску и смеялся, даже когда было больно. — Подросток, который не обдумывает свои действия, — Стрендж закрыл глаза. — Но всегда делает правильный выбор. Все их глаза были закрыты. Они чувствовали, как что-то тёплое проносится вокруг, как золотые искры слетаются к одной точке, как воздух становится плотнее, тяжелее, насыщеннее. Глаза Тони были открыты. Он видел. Видел, как из каждого героя вылетали частицы — золотые, синие, зелёные, алые, фиолетовые — и собирались, кружась вокруг него, обволакивая его тело мягким пульсирующим светом. Он чувствовал их. Чувствовал каждое воспоминание, каждую улыбку, каждую слезу. Вот Наташа показывает Питеру, как держать нож. Вот Стив учит его стоять на ногах после удара. Вот Тор хохочет над его шуткой. Вот Брюс и Питер возятся с приборами. Вот Клинт смеётся, когда паучок промахивается мимо мишени. Вот Стражи обнимают его после битвы. И всё это — всё — текло в Тони, наполняя его, делая его больше, чем просто человеком. Он чувствовал Питера. Тот был рядом. Внутри него. Внутри всех них. Старк закрыл глаза. — Питер Паркер, — сказал он тихо, но его голос разнёсся по всей пустыне. — Человек-паук. Любимый всеми. Любимый… мной. Частицы закружились быстрее, сильнее, обволакивая Тони с головы до ног. Свет стал невыносимо ярким — белым, чистым, как та пустота, где Питер ждал. Тони почувствовал, как его тело становится легче, как что-то вытягивается из него — не больно, а почти невесомо. Тепло, которое он носил под рёбрами, начало отделяться, обретать форму. Вспышка. Яркий свет ослепил всех. Герои отшатнулись, прикрывая глаза, но не разрывая круга. Искры взметнулись в небо Титана, закружились в бешеном танце, оставляя за собой золотые шлейфы. А когда свет исчез — вокруг опустело. Тони Старка не было. На том месте, где он стоял, осталась только выжженная земля и золотая пыль, медленно оседающая на песок. — Старк? — позвал Кэп. Тишина. — Тони! — крикнула Наташа. Никто не ответил. Герои переглядывались в ужасе. Стрендж подошёл ближе, опустился на колени и коснулся золотых частиц рукой. Они вспыхнули в последний раз и погасли. Наташа упала на колени, сжимая песок в кулаках. Ногти впились в ладони, но она не чувствовала боли. — Нет… не снова… — прошептала она. — Он не мог… мы только что… Кэп подошёл к ней и положил руку на плечо, но не нашёл слов. Тор смотрел в небо, сжимая топор.