Право не бояться

      Сонхва шёл из художественного магазина, сжимая в руке пакет с новыми карандашами. Он купил их спонтанно — увидел витрину, зашёл, долго выбирал оттенки серого и синий, похожий на цвет неба перед дождём. Продавщица улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ — легко, без усилия.       Он свернул в переулок, где обычно было тихо. И замер.       На другой стороне улицы, у входа в кафе, стояла Джиён. Она разговаривала по телефону, смеялась — запрокинув голову, раскинув руки. Вся такая же, как раньше: яркая, громкая, живая. Не заметила его. К счастью.       Сердце Сонхва пропустило удар, потом забилось часто-часто. В груди привычно кольнуло — старый рефлекс: бежать, прятаться, исчезнуть. Но ноги не сдвинулись. Он стоял и смотрел на неё несколько секунд. Долгих, как целая жизнь.       А потом сделал вдох. Глубокий, почти полной грудью. Развернулся и пошёл в другую сторону — не бегом, не быстрым шагом, а спокойно, размеренно. Пакет с карандашами ритмично стучал по ноге.       Он не оглянулся. Просто уходил, зная, что она его не преследует. Или преследует — неважно. Он не хотел проверять.

***

      Вечером он сидел в своей квартире, перебирал новые карандаши. На столе лежал чистый лист. Рука почти не дрожала.       Позвонила Союль.       — Как дела? — спросила она.       — Я видел её сегодня, — сказал он без предисловий. — Джиён.       В трубке повисла тишина.       — И что было? — голос Союль был ровным, но он чувствовал в нём напряжение.       — Она меня не заметила. Стояла, разговаривала по телефону, смеялась, — он усмехнулся. — А я замер на пару секунд. А потом… я просто ушёл. Спокойно. Не побежал.       — Ты испугался?       — Сначала да. Сердце колотилось, руки задрожали. А потом я подумал… зачем? Она не делает мне больно. Она просто стоит на улице и смеётся. А я… я больше не хочу бегать. — Он помолчал. — Страх отступил. Понимаешь? Больше не управляет мной.       — Это и есть победа, — тихо сказала Союль. — Не драка. Не громкие слова. А просто… выбор идти дальше.       — Ты права, — он взял карандаш, провёл первую линию на листе. — Я хочу нарисовать что-нибудь светлое. Небо, облака. Или лавандовое поле.       — Нарисуй, — она улыбнулась — он услышал это в голосе. — А завтра покажешь.       Он кивнул, хотя она не видела.       — Спокойной ночи, Союль.       — Спокойной ночи, Сонхва.       Он положил трубку и долго смотрел на чистый лист. Потом начал рисовать. Небо было синим, а облака — белыми, как вата. Внизу, у горизонта, возникла фиолетовая полоска — лаванда, которой он ещё не видел, но уже знал на вкус.