When I meet you in next life (ЧАСТЬ 2)

Возвращение В половине одиннадцатого утра судья Ли пришёл в себя. Он сидел в машине, на глазах была плотная повязка, во рту всё ещё торчал кляп, а руки и ноги были туго стянуты верёвками. Стоило Хан Ёну попытаться дёрнуться, как чьи-то сильные руки тут же властно прижали его обратно к сиденью. — Совсем немного осталось… Не дёргайтесь, — раздался глухой голос над ухом. — Мы и так собираемся вас отпустить. Произошла ошибка, мы схватили вас случайно. Вчера было слишком темно, вот и перепутали с другим человеком. Просим прощения за синяк на челюсти. Минут через двадцать автомобиль плавно притормозил на окраине города, подальше от оживлённых дорог и людских глаз. Хан Ёна аккуратно вывели наружу. Первым делом ему развязали ноги. Судья Ли не мог не заметить, что бандиты, похитившие его накануне ночью, вели себя с ним максимально бережно. Это было совершенно не похоже на почерк жестоких криминальных группировок. Как только путы на ногах ослабли, похитители быстро развязали ему руки, мигом запрыгнули обратно в салон и с сорвались с места. Хан Ён поспешно вытащил изо рта кляп и сорвал с глаз повязку. Оставшись без своих очков, он так и не смог разглядеть номер стремительно удаляющегося автомобиля. Судья тяжело вздохнул, машинально порылся в карманах и замер. Мобильного телефона нигде не было. «Чёрт возьми… Наверное, выпал из рук, когда они внезапно напали, — пронеслось в голове. — Но почему я совершенно ничего не помню с самого момента нападения? Неужели они вкололи мне какое-то мощное снотворное?» Не имея других вариантов, Хан Ён побрёл пешком в сторону оживлённой трассы. Выйдя к дороге, он поднял руку в надежде, что какой-нибудь отзывчивый водитель всё же согласится остановиться. Так он простоял около получаса, пока возле него наконец не затормозил яркий красный кабриолет. Сидевшая за рулём молодая девушка грациозно спустила на кончик носа солнцезащитные очки и с явным подозрением спросила: — Здравствуйте. Вы в беду, что ли, попали? Вид у вас какой-то изрядно растрёпанный… Вы случайно не маньяк? Что вы вообще делаете у трассы на самом отшибе города? Хан Ён вежливо поклонился ей в знак уважения и спокойно ответил: — Я не маньяк, клянусь вам. Меня зовут Ли Хан Ён. Меня похитили какие-то мерзавцы и бросили здесь, отобрав телефон. Довезите меня до Сеула, пожалуйста. Я обязательно заплачу вам за поездку, как только доберусь до дома. Девушка приветливо улыбнулась: — Рада знакомству, господин Ли. Меня зовут Сон И Ран. Садитесь. И платить мне не нужно, я подвезу вас до дома совершенно бесплатно. Хан Ён сел в салон, и уже через час пути кабриолет въехал во двор его дома. Выйдя из машины, судья снова благодарно поклонился своей спасительнице, и девушка тут же уехала. Стоило Хан Ёну переступить порог квартиры, как он тут же столкнулся со встревоженной матерью. Нам Сук взволнованно подбежала к нему и крепко обняла: — Боже мой, сынок, я так за тебя волновалась! Вчера поздно вечером кто-то нашёл твой смартфон и позвонил нам. Сказали, что твоя машина стояла на месте, а телефон просто валялся на асфальте. Мы с отцом даже в полицию ходили, хотели написать заявление о пропаже человека, но его не приняли. Нам сказали, слишком мало времени прошло с момента твоего исчезновения. Я так боялась, что тебя похитили бандиты… Где ты был, сынок? Хан Ён медленно отстранился от неё. Чтобы не усугублять и без того сильные переживания матери, он решился на ложь: — Меня никто не похищал, мама. Телефон случайно выпал из кармана, когда я побежал. Меня просто срочно вызвали по очень важным делам. Где мой телефон? Нам Сук прищурилась, изучая его взглядом несколько долгих минут, прежде чем наконец протянуть ему телефон. — Больше так меня не пугай! — пригрозила она. Хан Ён быстро обнял её, чтобы успокоить, и скрылся в своей комнате. Он сразу же нашёл в контактах мужа и нажал на вызов. Шли долгие, тягучие гудки, но Син Джин так и не поднял трубку. Хан Ён грустно вздохнул и набрал прокурора Пака. Тот ответил после первого же звонка. — Алло, судья Ли, вы в порядке? — взволнованно прокричал Чхоль У. — Жители окраины города нашли твой телефон и сообщили мне о твоем исчезновении! — Чхоль У, здравствуй. Я в полном порядке, не волнуйся, — ответил судья Ли. — Где ты пропадал? — Меня похитили какие-то бандиты вчера ночью, прямо возле моей машины. Час назад только отпустили, — сказал Хан Ён, понизив голос до шепота, чтобы мать за дверью ничего не услышала. — Думаю, это как-то связано с W-Invest. — Неужели Хван Мин Сик отправил этих бандитов? — спросил прокурор Пак. — Не думаю. Эти похитители были со мной слишком бережными. Даже когда я их бил и брыкался, они меня пальцем не тронули. И даже извинились за единственный удар в челюсть при захвате. Я не думаю, что Хван Мин Сик стал бы так со мной нежничать, учитывая, как жестоко он расправился с журналисткой Сон На Ён, — вздохнул Хан Ён, анализируя произошедшее. — Тебе удалось рассмотреть их лица или машину? — спросил Чхоль У, пытаясь зацепиться хоть за что-то. — Они были в масках, их не опознать. И они профи. Наверняка специально везли меня по старым улицам, где нет камер наблюдения… Ладно, пока оставим их в стороне. Чхоль У, ответь мне на вопрос: на что ты готов ради спасения простого народа? — вкрадчиво спросил Хан Ён. — Я готов на все ради спасения граждан нашей страны. А что? — сразу ответил прокурор Пак. — В таком случае, завтра ты и я тайно залезем в особняк гендиректора W-Invest и выкрадем у него кое-какие документы, — тихо, но твердо произнес судья Ли. Прокурор Пак на мгновение потерял дар речи, а затем ошарашенно крикнул в трубку: — Ты спятил?! Ты снова за свое? Я надеюсь, ты все еще помнишь, как в далеком 2020 году ты устроил пожар на борту международного рейса, просто чтобы заставить самолет сесть обратно в Сеуле! Я и прокурор Ким тогда тебя едва спасли от обвинения в «терроризме». А теперь ты мне говоришь такое? Мы с тобой кто, воры? Мы же люди закона! И к тому же, дом Хван Мин Сика наверняка охраняется как крепость. — Чхоль У, во-первых, да, я отлично помню, что тогда натворил. Во-вторых, я сделал это не ради забавы, а чтобы спасти своего мужа. А в-третьих, насчет охраны дома Хван Мин Сика не волнуйся — я что-нибудь придумаю. Ты мне просто скажи: ты в деле или нет? — властно спросил судья Ли. Прокурор Пак тяжело вздохнул обреченно, а затем глухо произнес: — Я в деле. На этом разговор завершился. Хан Ён отложил телефон на стол и глубоко задумался. Они были обязаны найти в доме Хвана тот самый документ — оригинальный детальный план экс-президента У касательно южной дамбы и искусственного потопа, который Хван выкрал у журналистки Сон На Ён. Иначе Хван Мин Сик обязательно начнет шантажировать Син Джина этой бумагой, грозя рассказать У Джэ Гёму, что именно Син Джин когда-то передал этот компромат в руки прессы. Если повезет, они с Чхоль У смогут найти и другие доказательства против W-Invest и экс-президента. Этот план был чертовски, безумно рискованным, но если исполнить его идеально, на кону стояло слишком многое. Тем временем у торгового центра припарковался шикарный красный кабриолет. Девушка за рулем набрала номер. Пошли долгие гудки, и вскоре ей ответил спокойный мужской голос: — Ну как? Ты выполнила все точно так, как я тебе сказал? — Оппа, не волнуйся. Я все сделала как надо, — ответила она, кокетливо улыбаясь. — Ли Хан Ён ничего не заподозрил? — спросил молодой человек. — Вовсе нет. Я подъехала к нему не сразу, чтобы не вызвать подозрений. А когда остановилась, задала все стандартные вопросы, как ты и учил, так что его бдительность была усыплена. Я спокойно довезла его до самого дома. Он действительно поверил, что я случайная попутчица, которая просто решила ему помочь. Ли Пинг, а почему ты запретил мне взять его номер телефона? В жизни он оказался куда красивее, чем на фото. Полностью в моем вкусе, — игриво протянула девушка. — Сон И Ран, у Ли Хан Ёна есть муж. Так что у тебя в любом случае не было бы ни единого шанса, — сухо ответил Чжань Ли Пинг, попивая утренний чай на кухне своего роскошного особняка в Гонконге. — Я перевел тебе деньги за услугу, как и обещал. Меньше болтай и иди на шопинг. Купи себе сумки и туфли, которые ты так хотела. Ты это заслужила. — Хорошо, оппа! Спасибо большое! — воодушевленно прощебетала она и повесила трубку. Удостоверившись, что судью Ли вернули домой живым, невредимым и без лишних подозрений, Ли Пинг облегченно вздохнул. Он спокойно продолжил свой утренний завтрак, ожидая пробуждения Син Джина, который все еще сладко и безмятежно спал в его спальне.

***

Утром Син Джин проснулся в пустой постели. Ли Пинга рядом не было. Он сел, оглядывая спальню: в комнате царили тишина и пугающе безупречный порядок. Ни шелкового халата, брошенного вчера на пол, ни разбросанных вещей самого Син Джина. Всё исчезло. Казалось, этой ночи, полной страсти и признаний, никогда не существовало. Озадаченный, Син Джин повернул голову и заметил свой телефон, аккуратно лежащий на тумбочке. Он совершенно не помнил, как аппарат там оказался. Стоило нажать кнопку включения, как экран запестрел уведомлениями: шквал пропущенных от Хан Ёна, затем - от личного помощника. Но не успел он набрать номер ассистента, как телефон снова зазвенел. На дисплее высветилось имя: У Джэ Гём. Син Джин мгновенно принял вызов: — Алло, я вас слушаю. — О, Сон Мин-а, доброе утро! Признаться, я приятно удивлен твоей продуктивностью! — раздался в трубке довольный смех. — Когда ты отпрашивался на несколько дней по семейным обстоятельствам, я и подумать не мог, что ты будешь заниматься делами. Ты, я смотрю, вовсе не отдыхал... Син Джин нахмурился, его голос стал сухим: — Что вы имеете в виду? — Ну как же! Я только что получил документы на те самые земельные участки от двухсот упрямых жителей, которые костью в горле стояли против сноса. Твой подчиненный пришел и лично передал их мне в руки. Ты удивляешь меня каждый раз, Син Джин. Так держать! — воодушевленно продолжал господин У. Син Джин подавил желание задать уточняющие вопросы и лишь кратко ответил: — Спасибо, господин У. Что-нибудь еще я могу сделать для вас? — Да. Сегодня в 16:00 состоится собрание Суоджэ. Если твои «семейные дела» улажены, я ожидаю увидеть тебя там. Нам пора обсудить дальнейшую стратегию, — уверенно подытожил У Джэ Гём. — Хорошо. Буду вовремя, — лаконично бросил Син Джин, и связь оборвалась. Он замер, переваривая услышанное. «Документы на земли близ Хангана? Но я ведь даже не приступал к ним... Кто смог убедить этих людей? И главное — зачем передавать их У Джэ Гёму именно от моего имени?» Внезапно в памяти всплыло вчерашнее утро: он мельком упомянул об этой проблеме, и Пинг-эр мгновенно, не моргнув глазом, предложил жестокий, но безупречно эффективный план захвата. Син Джин вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. «Неужели он снова пошел на убийства ради меня?» — эта мысль обожгла его тревогой. Раньше подобные выходки младшего не вызывали у него такой бурной реакции, но сейчас всё было иначе. Их отношения переросли во что-то глубокое и личное, а ментальное состояние Ли Пинга в последние годы внушало серьезные опасения. Суицидальные наклонности, старая травма от убийства отца и Мари, маниакальная одержимость идеей «спасения» Син Джина и невозможность уснуть без тяжелых медикаментов — всё это сигнализировало о том, что Пинг-эр находится в опасной зоне. Син Джин знал, что психика Ли Пинга была расшатана до предела. Последние два года он провел в постоянном напряжении, тревожась о его безопасности. Ему меньше всего хотелось, чтобы Ли Пинг снова калечил свою душу, вычищая дорогу для его карьеры. «Мы обязательно это обсудим. Позже», — решил Син Джин. Сейчас медлить было нельзя. Ему нужно было как можно быстрее найти билет на ближайший рейс до Сеула, чтобы успеть на важную встречу. Син Джин поспешно поднялся с кровати и распахнул шкаф. Искать одежду не пришлось: Ли Пинг уже всё подготовил. На вешалке висел новый, безупречно отглаженный костюм с рубашкой и галстуком точно его размера, а внизу стояла начищенная обувь. Син Джин невольно улыбнулся. Эта безмолвная забота протеже отозвалась в сердце приятным теплом. Пока он быстро принимал душ, помощник уже успел выкупить билет на ближайший рейс до Сеула. Время поджимало. Син Джин натянул брюки и набросил рубашку. Он уже застегивал пуговицы, когда дверь спальни открылась и вошел Ли Пинг. Младший выглядел собранным и пугающе отстраненным: белая тонкая рубашка с короткими рукавами, и темные брюки. Увидев его, Син Джин на мгновение замер, завороженный его холодным изяществом, а затем подошел и попытался взять его за руки. — Ты почему встал так рано? Я думал, ты проснешься рядом со мной, но когда я открыл глаза, тебя уже не было. Ли Пинг резким движением высвободил руки и отступил на шаг. Син Джина словно ледяной водой окатило. Эта холодность после ночи, когда Пинг-эр отчаянно цеплялся за него и плавился от поцелуев, казалась немыслимой. Он попытался обнять младшего, но тот молча уклонился, избегая любого контакта. — Почему ты меня избегаешь, Пинг-эр? — У меня простуда. Не хочу, чтобы ты заразился, — сухо бросил Ли Пинг. Син Джин мягко улыбнулся, не принимая этот отпор всерьез: — Вот оно что... Я хотел спросить кое-что еще. Это ведь ты добился передачи документов на землю У Джэ Гёму? — Я не понимаю, о чем ты. Я к этому не причастен, — монотонно ответил Пинг-эр, отходя к зеркалу. Син Джин подошел к нему сзади, властно обнял за талию и коснулся губами виска. — Не обманывай меня, Пинг-эр. Ты — часть моей души, я вижу тебя насквозь. Рассказывай, как ты этого добился, иначе я тебя не выпущу. В отражении зеркала он увидел, что глаза Ли Пинга кажутся потухшими и бесконечно усталыми. — Нечего рассказывать. Просто предложил им хорошие деньги, и они легко поменяли мнение. Вот и всё. А теперь отпусти меня, мне пора на работу. Я зашел только увидеть тебя перед отъездом. Син Джин понимал, что тот лжет — жители не сдались бы так просто. Однако еще больше его задело другое: откуда Пинг-эр узнал о рейсе в Сеул, если он только что решил лететь? Тайны младшего становились всё глубже. Впервые в жизни Син Джин абсолютно не понимал, что происходит в голове его протеже. Что на самом деле чувствовал Пинг-эр? Что значили те слова на кантонском, которые он вчера сквозь слезы прошептал ему в плечо? Какую тайну он так отчаянно скрывает? Раньше Син Джину было достаточно одного взгляда, чтобы считать любое колебание младшего, он знал цену каждой его заминке в разговоре, но сейчас… Сейчас Ли Пинг вел себя так, словно стал совершенно чужим человеком. И это внезапное изменение протеже неимоверно пугало господина Кана. Син Джин медленно разжал руки, и Ли Пинг тут же попытался уйти, но господин Кан остановил его простой просьбой, держа в руках галстук: — Поможешь мне с этим? Он снова надевает галстук? После того как он попрощался с Пинг-эром в аэропорту в 2024 году, господин Кан навсегда перестал носить галстуки, предпочитая оставлять верхние пуговицы рубашки расстегнутыми. Истинная причина этой привычки крылась в глубоком прошлом. Когда Ли Пинг, пожертвовав собственной плотью, буквально вытащил его из бушующего огня, в сердце Син Джина, которое до этого момента билось исключительно ради Хан Ёна, что-то безвозвратно изменилось. В то самое утро, когда он пришел в себя после тяжелой операции в спальне протеже и обнаружил его преданно спящим рядом, в душе Син Джина затеплился едва заметный огонек, разгоравшийся с новой силой каждый раз, когда Ли Пинг оказывался поблизости. Тогда Син Джин так и не смог до конца разобраться в природе этого внезапного чувства. Он лишь малодушно предпочел считать это глубокой нежностью наставника к верному ученику — крепкой, искренней дружбой. В день расставания Ли Пинг преподнес ему подарок — тот самый шелковый галстук Loro Piana с именной золотой вышивкой «Z.L.P» — и в последний раз своими руками завязал его на шее наставника. С тех пор Син Джин бережно хранил этот лоскут дорогой ткани во внутреннем кармане пиджака, оберегая его как величайшую святыню. С того самого момента он больше не мог заставить себя завязать галстук самостоятельно и категорически запрещал даже собственному мужу повязывать что-либо на свою шею. С бурлящими чувствами внутри, Син Джин протянул ему шелковый галстук. Глядя, как лоскут ткани ложится в ладони человека, который спустя столько лет смог достучаться до его сердца своей преданностью, упорством и безусловной любовью, Син Джин хотел намекнуть: отныне я хочу принадлежать только тебе, и быть в твоей власти. Однако Ли Пинг принял галстук с лицом человека, совершающего монотонную операцию. Он подошел вплотную и начал завязывать узел на шее наставника. Не отрывая взгляда от его лица, Син Джин прошептал: — Если ты хочешь, я могу не уезжать. Я могу остаться с тобой навсегда. Руки Ли Пинга на мгновение замерли. Внутри него бушевал ураган эмоций, который он отчаянно подавлял. Его ресницы мелко дрожали, а глаза снова предательски наполнялись влагой. Он больше всего на свете хотел сказать «да», но не мог позволить себе быть эгоистом, зная, что его время истекает. Собрав волю в кулак, он прошептал: — Если бы ты сказал это шесть лет назад... или хотя бы два года назад, я бы согласился не задумываясь. Но сейчас... у меня нет времени на всё это. Для меня важен только бизнес и будущее моих компаний. То, что вчера было между нами - не более чем интрижка на одну ночь. Я просто захотел потрахаться с тобой ради забавы. Ты мой наставник, и я тебя уважаю, но не более того. Я не чувствую к тебе ни капли любви. Закончив завязывать узел, господин Чжань собрался отстраниться. Син Джин стоял в оцепенении, пронзенный этими словами в самое сердце, однако он не поверил ни единому слову. Когда младший попытался отойти, Син Джин железной хваткой перехватил его запястья, и пристально глядел в его глаза. — Ты говоришь одно, но твое тело выдает правду, Пинг-эр. Если ты меня не любишь, почему твои руки дрожат так же, как тогда? Почему твое сердце так бешено колотится? Ты даже в глаза мне не можешь посмотреть, когда лжешь... Ли Пинг вздрогнул, одна одинокая слеза сорвалась с ресниц. Чтобы скрыть слабость, он резко вырвал руки и отвернулся, стремительно шагая к двери. — Одно твое слово… и я оставлю всё: свой брак, карьеру, Корею. Я буду принадлежать только тебе одному! Чжань Ли Пинг, ты уверен, что не хочешь этого? — надломленно крикнул ему вслед Син Джин. Ли Пинг замер у самого выхода. Не оборачиваясь, он задал единственный вопрос, который до сих пор отравлял его душу: — Ты всё еще любишь Ли Хан Ёна? Син Джин замолчал. Эта секундная заминка стала для Ли Пинга окончательным ответом. Он тяжело сглотнул, незаметно утер слезы пальцами и холодно сказал: — Соберись и выходи. Тебя ждет водитель. Не опоздай на свой рейс. Он вылетел из комнаты, оставив Син Джина одного. Господин Кан простоял в тишине спальни целую минуту, оглушенный и потерянный, прежде чем накинуть пиджак и поспешно выйти к машине. Господин Чжань неподвижно стоял у панорамного окна кухни, провожая взглядом машину Син Джина. Спустя минуту автомобиль тронулся и начал стремительно удаляться, пока окончательно не скрылся из виду. Ли Пинг чувствовал в душе абсолютную, звенящую опустошенность. Сердце ныло от невыносимой боли, но лицо его оставалось безмятежным, словно он ничего не чувствовал.. Он замер в тишине пустой кухни, когда совсем рядом раздался знакомый, мягкий женский голос: — Господин, почему вы позволили ему уйти именно сейчас, когда господин Кан наконец-то ответил на ваши чувства? Вы ведь без ума от него... Зачем вы заставили его уйти? Ли Пинг тяжело, со свистом вздохнул и ответил, едва шевеля губами: — Именно потому, что я люблю его, я был обязан его отпустить. Со мной у него не будет будущего. А с Ли Хан Ёном у него останется хотя бы возможность вместе состариться. — Но неужели вы не хотите, чтобы любимый человек держал вас за руку в ваши последние минуты? — в голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Я бы хотел этого больше всего на свете, — признался господин Чжань, и его голос на мгновение дрогнул. — Однако это бы уничтожило его. Как бы он мог жить после такого? И к тому же... я не хочу выглядеть жалким и немощным в его глазах. Я уже чувствую, как силы покидают меня с каждым новым днем. Смерть уже совсем близко... Мари, ты встретишь меня там, на другой стороне? — Разумеется, господин, — последовал тихий, дружелюбный ответ. Пинг-эр медленно оглянулся по сторонам. Кухня была пуста. Никого рядом не было. Лишь солнечные блики играли на поверхности стола. Галлюцинация исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь горький привкус одиночества. Почувствовав внезапную, необъяснимую слабость, которая разлилась по ногам, Ли Пинг тяжело опустился на стул, не в силах больше стоять.