Хозяин крови

★★★

Тихо переступив через невысокий забор, Юнги осмотрелся по сторонам. Байк, подаренный Чимином так и стоял, накрытый брезентом. Мин медленно, словно тень, шел по над стенкой, озираясь. Гробовая тишина пугала. Толкнув дверь собственного дома, Юнги зашёл внутрь, не включая свет. Он присел возле кровати, вытянув несколько досок, открывая свой тайник. Быстро застегнув карман, Юнги прислушался. В оглушающей тишине даже тихие шаги были подобны раскату грома. Он тихо подошёл к двери, прижимаясь к стене. Когда замок щёлкнул и тень осторожно проникла в комнату, Юнги схватил гостя, закрывая ему рот, чтобы не поднять вокруг шум. Он с силой приложил тело к стене, вдавливая и всматриваясь в лицо. — Чи… Чимин? — Юнги включил тусклый свет. — Акма… Ты жив… Жив! Я знал, знал, что ты жив!!! — Пак обнял Юнги с такой силой, что у того чуть ребра не хрустнули, вжимаясь лицом в грудь, — Я верил! Я приходил сюда каждый день! Где же ты пропадал всё это время?! Почему ты со мной не связался? — Подожди, Мини… — Юнги чуть отстранился, — Что… Что с твоим лицом? Юнги рассматривал серую, словно земельная пыль, кожу вампира, которая раньше завораживала своим песочным цветом, в тусклые, гразно-карие глаза, в которых даже свет не отражался. Синяки под глазами, все губы покрыты корками от незаживающих ран. В волосах появились седые пряди, а тело было настолько худое, что Юнги мог обхватить шею вампира одной рукой, а под пиджаком чувствовались выпирающие кости. — Ты… С тех пор кровь вообще… — Мин блуждал взглядом по лицу и телу Пака. — Я не мог… — Чимин устало опустил взгляд, — документы, что ты мне оставил, это правда. Я выяснил всё… И как я после этого… — Чимин пошатнулся, но Юнги вовремя подхватил его на руки, усаживая на кровать, — но, Акма, все хорошо… — Чимин улыбнулся, поправляя отросшие пряди парня, — теперь ты вернулся! Так что… -… Я не вернулся, — Юнги прикрыл глаза, упираясь своим лбом в лоб Чимна. — Ты о чем? Что значит, «не вернулся»? — Чимин улыбался скорее по привычке, пытаясь заглянуть в опущенное лицо. — Мини, я… — Мин вздохнул, — я рассказал тебе правду не для того, чтобы ты сделал с собой такое… Боже, это моя ошибка… — Я… Просто в тот момент я забыл, что ты и так отрицаешь свою природу… — Юнги бережно взял в ладони лицо вампира, всматриваясь в глаза. — Акма… — Даже голос Чимина звучит тихо и безжизненно. Нет того смеха между вздохами, того звона… — Я только и делал, что убегал… Поэтому и потерял всё, что мог защитить. Но с этого момента, я решил больше не прятаться. Чимин коснулся рукой щеки Юнги, продолжая поглаживать и завороженно смотря в синие глаза. — Можно было сразу понять… Ты не такой, как другие люди. Я понял это сразу… Но ты… Так ни разу о себе ничего и не рассказал… — Теперь Пак смотрел в глаза Юнги с такой печалью, что у того внутри миры умирали. — Мне пора идти… — Мин отступил на шаг, кусая губы. — П… Почему?! — Чимин шмыгнул носом, хватая Юнги за мех на воротнике куртки, — ты же сказал, что больше не будешь убегать… Так почему? Почему?! — голос вампира сорвался, и из глаз всё-таки полились потоки слез, — почему ты пытаешься от меня сбежать?! — Кричал в лицо Чимин, прижимаясь к телу Юнги, который смотрел в глаза напротив с болью. Он зарычал, резко притягивая Чимина к себе и обнимая, сжимая вампира в своё тело и жмурясь. — Прости! Прости! — Мин слизывал слезы с впалых щёк парня, держа его крепко, словно боясь, если он разомкнёт руки, то Пак исчезнет. Он ещё раз провел пальцем по серой коже, и подняв Чимина повыше, скинул куртку, закатав рукава, протянул руку к лицу вампира. — Пей… Тебе надо… — Юнги сжал пальцы и на руке тут же проступили вены. Голодовший три месяца Пак осторожно коснулся руки, и на ещё один кивок, впился клыками, делая медленные, тягучие глотки. Слезы стекали вниз, по губам мешаясь в кровью. Пак разомкул губы, стараясь зализать раны, но Юнги лишь погладил его по голове, улыбаясь. — Все хорошо, Мини, пей… Это мой последний приказ. Чимин завыл в голове, опять впиваясь клыками, отчаянно, но настолько нежно, что Юнги наклонился, оставляя поцелуи на макушке, и стирая свободной рукой слезы с лица Пака. Чимин задыхался, смотря на спокойного, умиротворенного мужчину. В его глазах больше не полыхала та злость и отчаяние, сейчас там была тихая грусть, от чего хотелось выть ещё больше. (- это раскаяние и спокойствие, с которым он впервые отдаёт мне свою кровь. Всё смешалось в один, ни с чем не сравнимый, сладкий вкус. Вкус греха и отчаяния.) — Почему ты хочешь меня бросить? — Чимин провел языком по ранкам, но руку Юнги так и не отпустил, прижимая её крепко к своей груди, — куда ты уходишь? Только с тобой мне ничего не страшно… — Именно поэтому… — Юнги оседлал бедра вампира, задирая его рубашку, блуждая руками по гладкой, снова песочной коже. Он наклонился, целуя в кадык, легонько прикусывая, — теперь я слишком тебя люблю… Чтобы ранить… — Мин выпрямился, разворачиваясь, но Чимин перехватил его руку, помахав отрицательно головой, — Прошу… Не останавливайся, — он рывком дёрнул края рубашки, обнажая покрытое мурашками тело. Юнги стоило лишь взглянуть в глаза, и внутри него все рухнуло окончательно… Его демоны, до этого рычащие, клацающие зубами, сейчас скулили и выли, пряча морды и поджимая хвосты. — Умоляю… — Чимин чуть сильнее сжал руку, словно это было последнее его желание в жизни. Кивнув, Мин медленно скинул с себя одежду, так же медленно обнажая красивое тело вампира. Чимин извивался, танцевал под сильными пальцами. Поставив его раком, Юнги подтянул Чимина к себе за бедра, опускаясь вниз, и провел языком между половинок. Чимин вскрикнул, удивлённо оборачиваясь. Юнги лизал, толкался языком, вылизывал изнутри, растягивая, после языка внутрь медленно вошли сразу два пальца, толкаясь. Чимин стал сам насаживаться, прогибаясь сильнее, открываясь больше. Не выдержав, Юнги медленно вошёл внутрь до половины, проводя рукой по вспотевшей спине. (- я истязал эту спину много раз…) руки медленно переместилась на шею, (- Я кусал эту шею…) обняв Пака, Юнги притянул его к своей груди, покрытая поцелуями шею и плечи, пока толкался внутри. Движения медленные и тягучие, дыхание жаркое, стоны сладкие. Мин опустил руку на вставший член парня, несильно сжимая рукой и стал двигаться в такт, прикрывая глаза от узости. Чимин сжимал его внутри себя, откинув голову на плечо, подставляя шею под поцелуи. Их секс никогда не был нежным. Всегда грубый, рваный, быстрый, с жалящими ударами кнута, с расцветающими на теле засосами и следами зубов и ногтей. Сейчас же они двигались медленно, отдавая частички себя друг-другу, делясь тем, чего в этом мире не осталось… Теплом и любовью. Юнги развернул Чимина лицом к себе, устраиваясь между его ног и опять медленно проник в горячую и тугую плоть (- Заставляя тебя страдать, я страстно желал сделать тебя своим. Теперь всё это кажется таким далеким… Поэтому в этом внезапно наступившем настоящем, искренне хочу только одного, чтобы ты был здоров и счастлив… Даже без меня, чувствовал всю полноту жизни…) — Чимин, я… — Юнг впился поцелуем, пряча стекающие слезы. Пак кивнул, понимая все без слов, и переплел их пальцы, улыбаясь сквозь слезы. Движения Юнги стали глубокими и рваными, с оттяжкой, с громким шлепками и отчаянными вздохами. «Ещё» заглушало «Быстрее», менялось с хрипами и криками. Юнги плотнее замотал обессилевшего и уснувшего вампира в одеяло, касаясь красных волос. — Ты был прав… Чимин плавал на волнах тепла, укачивыемый мягкими касаниями и тихим голосом. (- Я помню эти прикосновения… Тёплые и осторожные… Но не помню, когда это было… Наверное очень-очень давно. Такие же нежные руки гладили меня по голове…) — Не удивительно, что я напомнил тебе другого человека… — Юнги вздохнул, — тот человек, настоящего имени которого я даже не знал, был моим «отцом» Хару. Да, он тогда говорил о каком-то «чуде». Хотя для него это так и было. Но я не знаю, что это значит для меня. С «Акмой» покончено… Прости, что я не могу любить тебя дольше. Прости, что не могу остаться с тобой, — Юнги взял спящего Чимина за руку, поглаживая костяшки подушечкой большого пальца, вглядываясь в лицо, — наш договор расторгнут… Прощай, Мини… Моё настоящее имя Мин Юнги. Юнги с трудом поднялся с колен. Оказалось, что он все это время просидел на коленях возле кровати. Каждый шаг до двери казался неподъемно-тяжелым. Чем ближе был выход, тем сильнее билось сердце в груди, а глаза заститала пелена слез. Юнги вышел во двор, скидывая с байка брезент, и заведя мотор, ещё раз посмотрел на тусклый свет в окне собственного дома, где осталось то, что ценнее всего в мире.

★★★

— Нет! — Чимин резко сел, услышав тихое урчание мотора. Он барахтался в одеяле, продолжая кричать, — Нет! Резко толкнув дверь, Пак выскочил на порог. В лицо ударил морозный воздух, а снег тут же стал попадать внутрь маленькой комнатки, где всё ещё хранилось тепло двух тел. Губы и руки Чимина дрожали, и он переступал босыми ногами по снегу, всматриваясь в далёкий свет фар. Чувство дежавю затопило тоской и обреченностью. Чимин осел прямо в снег, вытирая замерзающие на морозе слезы. — Ты бросил меня… Ты опять меня бросил…

★★★

Даже заехав на территорию трущёб, Юнги, не переставая, вытирал руками стекающие по лицу слёзы, которые от быстрой езды затекали в уши. Он сильнее сжимал руль, всхлипывая, рыча во всю глотку. Боль, разрывающая изнутри, никак не хотела выходить. Только сердце постепенно превращалось в осколок льда. Когда он заглушил мотор возле трущоб, Кей вышел на улицу, кутаясь в меховой плащ. — Юнги… Я слышал от Сокджина, что ты уезжал… Нашёл то, что искал? — Одно нашел, — Юнги, все ещё сидя на байке, достал из кармана часы, всматриваясь в резьбу на крышке, — а второе пришлось оставить… Юнги метался во сне, сжимая руками простыни. Голос Чимина разносился в голове тягуче, а его «Хозяин», заставляло стонать в голос. Юнги ощущал бархатную кожу под пальцами, опаляющее, рваное дыхание, изгибы красивого тела, затянутого в портупею. Но стоило милой улыбке с маленькими клыками мелькнуть в подсознании, как Юнги резко подскочил с кровати, хватаясь за сердце. Он прикрыл лицо ладонями, истерично смеясь, растирая щёки, пытаясь убрать остатки такого желанного образа и накатившего возбуждения. Поднявшись с кровати и открыв окно, Мин передёрнул плечами, спускаясь вниз. — Привет, Кей, — он помахал рукой сидевшему за столом парню. — О, Юнги, ты уже проснулся? Мне нужна твоя помощь. Мин замер посередине лестницы (- Вот оно… Наконец-то…) — Да, и можешь называть меня Чонгук, когда мы наедине… — Парень улыбнулся, кивая Юнги идти за ним. Стоя возле плиты, одетым в фартук и держа в одной руке нож, а в другой картошину, Юнги удивлённо смотрел на парня рядом. — Эм… Чонгук, что я… — Просто почисти картошку… — Чон пожал плечами, похлопав Мина по спине. Юнги крутил овощ в руках, шкрябая по нему ножом с таким сосредоточенным видом, что Чонгук едва мог сдерживать смех. — Ты умничка, у тебя отлично получается! — Подбадривал парня Кей, — если до конца не получается, не парься, я дочищу, — Чонгук видел, как нервничает Юнги, когда не получается снять шкурку. — Слушай… — Юнги положил на стол кусками почищенный овощь, — я что, должен был помочь тебе с этим? — Угу… — Чонгук подул на ложку, пробуя бульон, — Готовка… — Готовка? — Юнги приподнял бровь. — Ты же впервые на кухне, да? — Чонгук развернулся к парню, облокачиваясь на стол бедром, — люди на фермах едят только то, что им поставляют. Право готовить еду есть только у вампиров. Этому я научился у своего отца, — Чонгук быстро нашинковал морковку под удивленный взгляд Юнги и отправил её в бульён, размешивая ложкой. — У отца? — Юнги тоже отвернулся, наблюдая, как морковка закрутилась в воде. — Хару увлекался кучей всевозможных вещей. А готовить, было одним из его любимых занятий. Когда он начинал возиться на кухне… То говорил: «люблю делать это не ради выживания. Это процесс полной свободы, в котором ты можешь творить всё, что пожелаешь!» И когда он это говорил, всегда улыбался. Кстати, пока меня не было, у вас с Джином проблем не было? — Ну… — Юнги скривился, вспоминая, как гонял его старший, — кажется, я не сильно ему нравлюсь. — Не парься, он со всеми так, — рассмеялся Чонгук, — это из-за того, что ему надо создавать впечатление лидера. Всё-таки он возглавляет силы сопротивления вместо меня. Я не могу часто выходить наружу. Дверь на кухню резко открылась и на пороге остановился Сокджин, сверля парней взглядом. — Всё готово, накроешь на стол? — Кей потянул Мину тарелки с супом. Все трое сидели за столом, смотря в тарелки. — Приятного аппетита, — первым не выдержал Кей, беря в руки ложку. Сокджин кивнул, подвигая ложку Юнги. — Приятного аппетита, — Мин поклонился, взяв в руки столовый прибор. Джин и Чонгук смотрели на то, как Юнги отправляет в рот первую ложку. — Ну как? — Кей продолжал улыбаться, — Как тебе вкус первого в жизни блюда, приготовленного своими руками? Юнги сжал зубы, медленно опуская ложку на стол и опуская голову. -… Очень… Очень вкусно… Правда… — Юнги всхлипнул, прикрыв глаза ладонями. Парни смотрели, как подрагивают плечи Юнги молча, давая ему время собраться с мыслями. — Я не знаю, как ты, но я очень рад что ты с нами, — Кей бросил взгляд на Сокджина, который лишь кивнул, — хоть мы и зовемся «сопротивление», но нас всего двое. А вся эта шумиха из-за внешности Джина и его неуловимости. И к тому же, мы с тобой похожи. — Похожи? — Юнги ел, удивлённо смотря на парней. — Я — конечный результат селекции, которую несколько столетий проводил клан Ким, чтобы вывести арта высшего класса. Благодаря этому Намджун мне доверяет настолько, что даже если я надолго уйду, у него не возникает ко мне подозрений. Он свято верит в идеальность своего творения. Я — монстр, которого создали по желанию могущественной семьи. И ты — удивительный результат смешения крови человека и вампира. Мы похожи тем, что оба «особенные». Через несколько лет после исчезновения Хару и Ким Реи, я нашел дом, где они жили. Заброшенный дом на самом краю южных земель. Вампиры давно не жили в тех землях. Естественно, когда я туда добрался, их уже давно там небыло. Но по найденным в доме детским вещам было понятно, что у них есть ребенок. Помимо того, что ты точная копия Хару, так ты ещё можешь использовать феромон, как вампиры. Увидев тебя первый раз я сразу понял, что ты — их ребенок. Казалось, что все произошло по желанию Хару. Мы с ним стояли у истоков этого сопротивления. А теперь, благодаря тебе понятно, что рождение ребенка у союза человека и вампира — возможно. Единственное, чего мы хотим, это свободу от вампиров! — Кей поднялся, ударив кулаком по столу, и пристально смотря на Юнги, — на севере погодные условия слишком жёсткие для людей, люди не приспособлены к самостоятельности. Им все поставляют — еду, жилье, одежду. Для нашего сопротивления нужно больше людей. Для начала нужно освободить людей с ферм, и уже постепенно двигаться с севера в сторону юга. А благодаря твоим способностям, у нас точно всё получиться. Юнги несколько минут молчал, поочерёдно смотря то на парней, застывших статуями, то на стол перед собой. — Но… Я даже не умею управлять феромоном… Как же тогда… — Не нужно торопиться, — Кей улыбнулся, и казалось, что выдохнул, — я понимаю, что тебе это тяжело, ты всю жизнь скрывал свой феромон. Вампиры же учатся им управлять с рождения и постепенно. Я думаю, что со временем, ты научишься. Юнги кивнул, доедая суп. Дальше парни ели в тишине. Уже убирая со стола, Чонгук заметил, что Юнги витает в своих мыслях, и подошёл, касаясь его плеча, но Мин резко дернулся в сторону. — Прости, — он виновато улыбнулся, — но… — Спрашивай все, что хочешь, — улыбнулся Кей, поставив тарелки в мойку. — Если мы всё-таки станем независимыми от вампиров… Как люди будут жить? — Юнги сел на стул, опять смотря застывшим взглядом перед собой. — Не знаю… — Чонгук легко пожал плечами, — может так-же, как мы сейчас… Вместе готовить еду, болтать сидя за столом и заниматься тем, что нравиться, когда есть время? Юнги поднял взгляд, рассматривая дом. Шторки на окнах, посуда на столе, но Мину не хватало его уюта… Их уюта. Книг на полках, часов на камине. — Кстати… — Кей оглянулся на задумчивого парня, — не знаю, говорил тебе Сокджин или нет, но ночью лучше не выходить. Здесь, в трущёбах, ночью гуляет убийца. Юнги крутился в кровати, пытаясь уснуть. Он совершенно не мог вспомнит жизнь на юге, но вот время, проведенное с отцом в трущёбах иногда всплывало в памяти размытыми пятнами. — Иди за мной! — громкий голос Джина заставил Юнги подскочить на кровати, натягивая одеяло. Он быстро оделся, практически выбегая за мужчиной на улицу, кутаясь в куртку. — Может, ты хотя бы скажешь, куда мы идём? — Мин зевнул, натянув капюшон. Сокджин шел, продолжая молчать, пока впереди не замаячила знакомая фигура в меховом плаще. — Юнги! Джин! — Кей замахал рукой, стоя возле большого здания, напоминающее заброшенный склад со старыми, ржавыми воротами, — прости, что позвал тебя так поздно, — Чонгук отступил на шаг, смотря на расстерянного Юнги, — но мне кажется, ты обязан был это увидеть. — В такое время? — Мин передёрнул плечами, щурясь от летевшего в лицо снега. — Да… Джин кое-что нашел. Я думаю… Тебе это не понравиться… Выдохнув, Чонгук ещё раз посмотрел на Сокджина, который кивнул, и перевел взгляд на Юнги, толкая тяжёлые железные ворота. Глаза Юнги тут же расширились, и он прикрыл рот рукой. На полу лежало изувеченное тело. Заплывшее лицо с торчащими обломками зубов. Волосы были выдернуты клоками до кровавого мяса. Всё тело пестрило порезами и синяками. Перерезанные сухожилия, от чего все тело было в странной позе и открытый в немом крике рот. Единственное, это ещё двигающиеся зрачки, как у сломанной куклы. — Красная маска? — Юнги оступился, делая несколько шагов назад, глотая холодный воздух, — Это… Как? Чонгук и Джин прошли внутрь, осматриваясь. Юнги, переборов приступ тошноты и первый шок, пошел следом. Он остановился возле тела, присаживаясь, и его опять чуть не вывернуло. У вампира были отрезаны пальцы. — Таким его нашел Сокджин. Похоже, после побега из банка, с ним плохо обращались. Хотя для трущоб это обычное дело. — И зачем вы это показываете мне? — Юнги выпрямился, отходя в сторону. — А разве у вас с ним не осталось незаконченных дел? — Незаконченное дело?! — Юнги сжал зубы, жмуря глаза, вспоминая спокойное и безмятежное лицо Дохёна, и его протянутую руку, когда он летел вниз, — отправь его обратно в трущобы… Самое подходящее для него место, — Юнги отвернулся, идя на выход. — Что и ожидалось от ребенка Хару, — Кей похлопал Юнги по спине, — хорошо. Завтра мы отвезём его обратно.

★★★

Холод пронизывал, заставляя щурить глаза от сильного ветра и летевшего в лицо снега. На плечо маленькому Мину легла теплая рука Хару. Мальчик смотрел в яму, вытирая стекающие по щекам слезы рукавом старой куртки. На дне лежали тела людей и вампиров. — Смотри, Юнги… После смерти все равны… Что люди, что вампиры.