Хозяин крови

★★★

Вытирая слезы рукавом куртки, Юнги всхлипнул. (- В тот момент я правда хотел его убить…) Перед глазами Мина всё никак не хотела уходить картина, где он стоял держа арматуру на шее «красной маски». (- Всего лишь попал в трущобы и вот, что с ним стало… Может, я и ранил в его в прошлый раз, но «красная маска» вампир не из слабых…) Юнги резко выпрямился, удивлённо смотря на стену перед собой (-… А что если… Его предал напарник?) Мин рванул на улицу, к тому ангару, резко распахивая ворота. Он стоял, смотря на пустое место. Там, где лежало тело «красной маски» сейчас были лишь кровавые пятна. (- Какого хрена? Неужели его уже отвезли в трущобы?) Мин отошёл от ворот, и заметил следы. Он пошел по ним, замотавшись в шарф. С каждой минутой снегопад усиливался, превращаясь в вьюгу. (- Если «красная маска» был спонсором Хосока, тогда нападения с использованием духов должны были прекратиться… Но в новостях постоянно всплывают новые случаи. Значит, где-то есть тот, кто это всё начал… Он же и занимается поставкой духов с феромонами. Значит «красная маска» всего лишь пешка.) Юнги остановился, всматриваясь себе под ноги. (- следы уже практически засыпало снегом, но всё равно, они ведут не в сторону трущоб. Эта ситуация была выгодна только…) Остановившись, Юнги удивлённо смотрел перед собой. Метрах в двадцати стоял небольшой деревянный домик. (- Хижина? В такой глуши?) Юнги толкнул дверь, заходя внутрь. — Кей? — Он прошёлся по небольшой комнате, осматриваясь. (- Что за жуткая вонь? Такое ощущение, что здесь труп разлагается и ещё примесь каких-то химикатов… Откуда может так вонять?) Осмотрев несколько стоящих под стенами ящиков, Юнги прикрывал нос рукой. Остановившись возле люка в полу, ведущего в подвал, он толкнул его, тут же отворачиваясь. Смрад ударил в лицо с новой силой, заставляя жмуриться от выступивших слез. Немного продышавшись, Юнги стал спускаться по каменной старой лестнице. Обычный вход в подвал старого дома оказался длинным туннелем. Мин шел, касаясь земляных сбитых стен (- Как глубоко… Чем дальше я иду, тем сильнее этот запах… Даже волосы на теле дыбом встают… Я чувствую феромоны, переполненные жаждой убийства.) Юнги остановился возле старых массивных деревянных дверей, сбитых железом. Он слегка приоткрыл их, застывая в ужасе. Прямо напротив дверей, у стены, была одета на крюк голова «красной маски», а тело валялось рядом. Юнги сделал несколько шагов внутрь, осматриваясь. Под другой стеной стояло несколько столов для алхимии с кипящими колбами и пробирками. (- Что это… Как…) Юнги стал отступать, когда почувствовал, что в его спину упёрлось что-то мягкое. — Ку-ку… Тебе не время тут находится! Мин медленно обернулся, сталкиваясь с улыбающимися глазами Руди. На одной из рук мужчины были одеты перчатки, вместо пальцев — длинные когти — стилеты. Оттолкнув мужчину, Юнги рванул вверх по лестнице. Ему казалось, она бесконечная, поэтому он спотыкался, поднимаясь, бежал опять. (- Что происходит?! Как он здесь оказался? Почему «красной маске» отрезали голову?) Выскочив из подвала, Юнги нос к носу столкнулся с Тэхёном, тяжело дыша. — Кей? — Юнги стоял на самом краю, всматриваясь в глаза. — Юнги? — Чонгук удивлённо смотрел на бледного парня, — Юнги… Я же просил тебя не выходить по ночам, — Взгляд Чона менялся, а на лице появился оскал. Юнги дёрнулся, теряя сознание. Голос Чонгука разносился в подсознании тихим эхом «знаешь, что такое ад, Юнги? Люди верили, что ад — это место, где грешники мучаются, искупая свои грехи. А на самом деле, все человечество уже давно там. И из всех, только мне достался золотой билет на самые извращённые пытки и вечное одиночество.» Мин открыл глаза, щурясь от яркого света. Он тут же стал дергать руками, увидев перед собой довольного Руди, сидящего на ящиках, но его намертво пристегнул к стене цепями. — Очнулся? — Мужчина довольно переложил ногу на ногу, — Ну тогда привет, старый знакомый… Да, мы с тобой встречались в особняке Пака… Ты меня тогда так плечом зацепил… Мне ещё тогда твоё личико показалось знакомым, но я даже подумать не мог, что ты окажешься отпрыском того самого арта… Какая же интересная штука — жизнь… — Руди в два шага оказался перед лицом Юнги, схватив его двумя пальцами за челюсть, заставляя смотреть в свои безумные глаза. — А глазки то у тебя и правда — синие! Как же это прикольно! — Руди отпустил Мина, запрыгал по небольшому помещению. Юнги дёрнул руками, пытаясь выдернуть руки из наручников. (- Блядство! Что здесь делает этот псих… К черту его, что здесь делаю я?) Юнги зажмурился, вспоминая. Чонгук метнулся, схватив Юнги за горло и припечатал его к стене, поднимая над полом. — Так как ты сын Хару, я предполагал, что такое может случиться… Но это произошло быстрее, чем я думал… Юнги хрипел, пытаясь отцепить от себя пальцы Чонгука (- откуда у него такая сила?!) — Непростительно… Я же предупреждал! Я — монстр! Юнги несколько раз зажмурился и помахал головой. — Поосторожней с ним, — тихий голос Чонгука разнёсся по помещению. Юнги его не сразу заметил, так как парень стоял в самом тёмном углу, — не забывай про его феромон, — Кей стряхнул с плаща невидимые пылинки. — Я помню… — Руди закивал, усаживаясь обратно на ящики. Кей подошёл к столу для алхимии, всматриваясь в кипящую жидкость в колбах. — Это же вы создаёте духи с феромонами, которые используют при нападении на банки? — Юнги нахмурился, — и за вами стоит Ким Намджун, я прав? — Ха-ха… Как и ожидалось от лучшего работника казны, у тебя неплохо варит голова. — Значит, и красная маска, и Акио, которых посылали шпионить за Пак Чимином — это работа Намджуна, чтобы подмять под себя центр? То есть, это всего лишь цирк, устроенный твоим хозяином? Руди стал смеяться, схватившись за живот и чуть не упал с ящиков. Чонгук усмехнулся, помешивая жидкость в колбах. — Ты слишком молод, поэтому у тебя ещё довольно примитивный ум… Нужно… Преподать тебе урок. Руди, достань… — Вы хотите, чтобы я достал «Это»? Одну минутку, — кивнул мужчина, улыбаясь, и исчез из поля зрения Мина. Юнги сжал кулаки, пытаясь подвигать руками (- Нужно бежать… Но получиться ли? Я сразу почувствовал, что этот аромат отличается от других. Он словно призывает сидящую во мне жажду убийств…) — Нашел! — Руди возник перед лицом Юнги, поднимая на уровень его лица банку с… Глазами, — Ну как? В банке они смотрятся намного красивее, чем при его жизни, я прав? А какой шикарный, светло-серый цвет… Юнг покрыл глаза, вспоминая Акио. — Тварь! — Юнги дернулся, крича до хрипоты, — Сука! Мразь! Я убью тебя! Я тебя, урод, голыми руками порву! — Ну как? — Чонгук обернулся, смотря на довольного Руди. — Очаровательно… У меня даже ноги подкашиваются! Это настоящий, живой ужас, как будто меня живьём переваривает чудовище, — Руди схватился за рубашку на груди, тяжело дыша. Кей не спеша подошёл к Юнги, схватив его за горло и сдавил руку, заставляя парня захрипеть. — Акио оказался нам очень полезным… Благодаря ему мы узнали много чего, но самое главное открытие было то, что ты устойчив к феромонам. Теперь ты понимаешь, Юнги? — Чонгук практически касался своими губами губ парня, все ещё сжимая пальцы на его шее, — когда такая ценность попадает в твои руки, нельзя ни при каких обстоятельствах её упустить… Руди, приступай! — Кей отпустил руки, отходя от Юнги на несколько шагов. — Ну наконец-то! Теперь моя очередь с ним играть! — Руди стал медленно подходить к Мину, который все ещё пытался отдышаеться, — Вопрос: в какой момент выработка феромона самая активная? Есть два варианта ответа. Первый: это когда объект впадает в ярость. Второй: когда он возбужден… — Руди ухмыльнулся, и коснулся руки Юнги своими холодными, вводя шпртцом лекарство в трубку, полелбченную к вене парня. — Эй! Прекрати! Чёрт… — Юнги дёргался, но химия уже потекла по венам. Ему казалось, что кровь закипает внутри, плавя все органы. Пот мелкими каплями стекал по вескам, а дыхание стало глубоким и прерывистым. (- Голова… Всё тело горит… Не могу сосредоточиться…) Юнги плавился, растворяясь в собственных мыслях. Он открыл глаза, видя перед собой нежную улыбку пухлых губ. — Чимин… — застонал Мин, когда руки Пака коснулись его горячей шеи, утягивая в долгий и влажный поцелуй. — Хозяин… — голос, наполненный желания, коснулся ушей, ещё большее распаляя кровь. Юнги любовался прогнутой спиной, округлыми бедрами и тонкой талией, он касался бархатной кожи, чувствуя, как под пальцами вздрагивает тело Чимина, как всегда отзывчивое, готовое к любому приказу, изнывающее, как и сам Юнги (- Я знаю, что это вмего-лишь сон… Эти сладкие ощущения, дыхание, стоны… Это всё — плод моей фантазии. Но… В этом сне ты зовёшь меня «хозяин»… Не Юнги, не Акма… Мои извращённые желания борятся во мне с сожалением даже зная, что всё это ложь… Я… Хочу только тебя… Пак Чимин… Мне плевать на весь мир… Мне не важно, кто я!) Юнги прижал к себе размякшее от ласк тело вампира, тут же ощущая холод. Он посмотрел на свои пустые руки, залитые кровью, и с ужасом стал озираться. Вокруг темнота становилась только гуще, в ней даже звук собственного голоса тонул. — Чимин! — Надрывный крик заставил Юнги резко открыть глаза, тяжело дыша. — Кошмары мучают? — Чонгук все ещё стоял возле стола, смешивая реагенты, нагревая их, и наблюдая за реакцией, — не переживай… Скоро я тебя от них избавлю и наконец получу то, что мне нужно. — Пошел к черту! — рычал Юнги. Его тело всё ещё трусило ото сна. (- Сука, голова кружится…) Чонгук улыбнулся, поставив на стол колбу с ярко-красной жидкостью, беря в руки карманные часы. Юнги нахмурился, наблюдая за каждым размеренным движением Чона (- В той колбе что-то намешано с моей кровью…) — Где эта тварь? — Юнги стал блуждать взглядом по комнате. — Ты о Руди? Он вышел… От твоего феромона тяжело сохранять ясность ума… Ха… А эти часы хорошо сохранились, хоть и перестали работать, — Чонгук погладил подушечкой пальца гравировку, — прошло столько лет, а на них нет ни единой царапины. — Это был ты… — Юнги опять дёрнул руками, сжимая губы в тонкую линию, — тогда, в трущобах, моего отца разыскивали двое. Я думал, что эти люди в плащах — вампиры. Но этот голос… Я даже помню цвет волос, — Кей! Это же был ты! Ты убил моего отца и меня тоже решил… Чонгук все так-же, не выражая никаких эмоций, подошёл к парню, разжимая зажим на капельнице. Кровь сразу заструилась, скатываясь вниз по трубке, — что за дела ты замышляешь? -… Да, теперь они у тебя, — Кей продолжал крутить часы в руках, но на его лице проступал гнев. — Отвечай! — Кричал Юнги. — Хару умер из-за тебя! Или ты этого не помнишь? Именно из-за этих часов… Именно в них всё дело… 12 лет назад. Трущобы. Юнги сидел на краю небольшого обрыва, обняв худые колени. Он вздохнул, смотря, как за горизонтом скрылся последний луч солнца и зажмурился, вздрогнув всем телом, услышав первый жуткий крик. (- Ну вот и настало время охоты для тех кто, выползает ночью — вампиры…) — Юнги! Помоги отцу! Мин молча поднялся, скрипнув зубами и пошел в небольшой домик, где все ещё слышались вопли. На полу, царапая лицо руками, корчился вампир. Вместо глаз — черные дыры с кровртеками. — Глаза! Мои глаза! — Вампир кричал, катаясь по полу, — Они горят! Горят!!! Юнги остановился возле двери, пытаясь побороть приступ тошноты. — Сынок, иди сюда. Подержи его руки! Кивнув, мальчик быстро подошёл, хватая вампира за руки и всем телом прижимая их к полу, пока отец смачивал повязку в растворе. — Бестолковый вампир! — Кричал ребенок, видя, как плохо его отцу от феромонов, но он продолжает делать примочки, — успокойся! Хватит распылять тут свой феромон! Мы тебя лечить пытаемся! (- каждый раз одно и то же! Моего отца зовут Ги Юн. В трущобах он единственный человек — врач. Он лечит как людей, так и вампиров. Не понимаю, почему он помогает даже этим чудовищам? Мы же просто люди…) Сев на старый матрас, Юнги подобрал под себя ноги, смотря на худую спину отца. — Опять! — Мин шмыгнул носом. — М? — Отец, перестав перебрать аптечку, обернулся на нахохлившегося, словно воробей, сына. — Ты снова оказал вампиру помощь и ушёл! Люди хотя бы расплачиваются едой или ещё чем-то… А зачем ты лечишь вампиров? Лучше оставить их подыхать! Почему ты это делаешь? — Юнги замолчал, отворачиваясь, потому что желудок стал урчать. Мужчина улыбнулся изуродованным лицом и повернулся к сыну, протягивая ему свёрток. — Вот, держи… Ты же ничего не ел целый день. Юнги сразу взял из рук отца кусок замотанного в бумагу хлеба, вгрызаясь в черствую корку. — Юнги… Ты ненавидишь вампиров? — Естественно! — мальчишка усиленно жевал откусанный им кусок хлеба, — они же неблагодарные монстры! Даже тот, которого ты лечил сегодня! Несмотря на то, что ты ему помогал, он хотел тебя укусить! Каждый день они творят ужасные вещи, ловят и едят людей… Мужчина облокотился спиной о холодную стену, кивая. — Да, ты прав. Так и есть. Я бы мог многое придумать, но реальность такая и есть… Просто мы все хотим жить, — мужчина закашлялся, тяжело дыша. Юнги положил половину съеденного хлеба обратно на бумагу (- кашель отца с каждым днём всё хуже… И он постоянно отдаёт мне всю еду…) — Отец… — Юнги подвинул к мужчине кусок оставшегося хлеба. — Юнги… Мне кажется, пришло время тебя узнать… — он протянул сыну руку с зажатыми в ней карманными часами, — тебе ведь всегда было интересно, что это? Всё, что я тебе рассказывал… Все мои знания о людях и вампирах… Папа расскажет тебе, откуда он столько знает. Я… Был хюманартом… — Но… — Мин с сомнением смотрел в изуродованное лицо отца, где был всего лишь один глаз, второй, сросшийся огромным шрамом, всегда был прикрыт челкой, — они же должны быть красивыми… — Эти карманные часы принадлежали твоей матери, — мужчина улыбнулся, поглаживая холодный металл гравировки, — такие, как твоя мать, зовутся «вампир». — Мужчина вложил в руку мальчика часы, сжимая его ладонь. — Что? — Юнги казалось, что он проваливается в пустоту. — Просто так сложились обстоятельства, что нам пришлось расстаться… Но она обещала обязательно нас найти. Эти часы — залог её обещания. Юнги тяжело сглотнул, медленно разжимая кулак и рассматривая вещь в своей руке (- О чем он…) — Поэтому, Юнги… — Папа?! Ты сошёл с ума? Ты же сам мне говорил… Ты меня учил, что смешивание крови человека и вампира… Как я могу? — мальчик терялся в собственны мыслях, все ещё рассматривая часы, и ощущая их тяжесть на ладони. — Скорее всего ты уже заметил, что феромоны вампиров на тебя не действуют, не понял причину, почему твои синие глаза приходится скрывать под линзами. Юнги… У тебя такие же глаза, как и у неё. Мин тяжело дышал, хватаясь за рубашку в районе груди, пытаясь проглотить вставший в горле ком. — Нет! Отец, ты болен и несёшь полный бред! — Юнги подскочил, отталкивая руки отца, и выбежал из дома, к своему месту. К небольшому оврагу. Он замахнулся, сжав в кулаке часы, но тут же отошёл назад, опуская руку. (- Бред! Этого просто не может быть! Всё это ложь!) Покрутив в руках часы, мальчишка быстрым шагом пошел в ломбард. Продавец, нацепив на один глаз лупу, внимательно рассматривал пинесённую мальцом вещь. — Осторожно! Не поцарапайте! Это невероятно дорогая вещь. Пожалуйста, обменяйте это на еду и лекарства. — Ну… Даже не знаю… — продавец кинул взгляд на мальца, у которого из-за прилавка едва было видно макушку, — устаревший дизайн, топорная работа, к тому же, они не работают. Всё что я могу за них дать — это трёхдневный запас продовольствия. — Что?! — Юнги выхватил из рук мужчины часы, разворачиваясь к дверям, — продам в другом месте! — Скот мелкий! — крикнул продавец в закрытую дверь, — я тебя не прибил только из-за уважения к твоему отцу! Немного подумав, продавец открыл дверь в подсобку. — Слушай, вроде недавно просили предупредить, если найду одну необычную вещицу, да? Юнги брёл по улице, кутаясь в куртку с неработающей молнией. Он замер, когда его желудок опять стал урчать. — Черт… Да что… Я же только что поел, чего ты опять?! Значит вот почему мы живём в этих грязных трущобах… Он на самом деле верит в обещание матери к нему вернуться? Столько времени страдать… Понятно же, что это бесполезно… Он ведёт себя, как дурак! Его и меня… Нас просто бросили. (- Честно говоря, я уже давно знал. Отец иногда доставал красивую коробочку, рассматривал часы и прятал их обратно. Но я понятия не имел, что для него значит эта вещь. Как же я хочу сбежать туда, где не будет голода. Где хотя бы будет тепло… Я уже согласен даже на человеческую ферму. Я просто хочу, чтобы мы с папой выжили!) Юнги поднялся, от холода не чувствуя ни ног, ни пальцев на руках, и стуча зубами пошел к дому. Отец выбежал на встречу, но мальчишка отшатнулся, проскальзывая под рукой и молча вошёл в небольшую комнату. Юнги, как всегда, стоял на краю обрыва. Он касался пальцами спрятанных в кармане часов (- Я до сих пор не вернул их отцу… Странно, они такие маленькие, но тяжёлые. Почему… Надо будет сегодня их отдать…) мальчик посмотрел на последние, ярко-красные от мороза лучи солнца, которое скатывались за горизонт. Хмыкнув, когда солнце скрылось, Юнги побрел к дому, замечая, что дверь приоткрыта. Он остановился, прислушиваясь (- Неужели кто-то пришёл? Если криков не слышно — значит не пациент. У меня плохое предчувствие…) Мин присел и крадучись, прополз к двери, заглядывая в приоткрытую щель. Две фигуры в плащах. Одна высокая, с торщамими из-под капюшона волосами, вторая чуть ниже. Четко очерченные губы, русые волосы. Оба были в капюшонах. (- Кто они?) Юнги прислушался к разговору. — Девять лет же прошло, да? Ты сильно изменился, Хару… — Один из одетых в плащь присел на корточки возле отца. — А ты все такой же, Кей, — Мужчина поднял окровавленное лицо, улыбаясь. — Я слышал, ты тут лечением занимаешься? И… Ради этого ты сбежал и все бросил? Ради такого жалкого и никчемного существования? Ты напрасно её ждёшь… — Парень в плаще поднялся, усмехаясь, — та, которую ты так жаждешь увидеть, не прийдёт. — Я знаю… — Едва слышно проговорил Хару. — Итак… Может, вы уже закончите болтать? — Второй в плаще нервно перступал с ноги на ногу, — так чего вы желаете? Порезать, сжечь, расчленить? Любой каприз! Не дожидаясь ответа, он подошёл к лежащему на полу Хару, и приподняв его за волосы, насадил на стилеты, которые были на руках, как когти дикого зверя. Мужчина упал, отплевывая сгустки крови — Значит, это конец? Кей… Мой несчастный друг. Я сбежал, бросил тебя одного, в твоём личном аду, где нет времени. Мне нет прощения. Вроде бы… Я хотел тебе что-то рассказать… Мужчина, с трудом поднимая голову только сейчас заметил направленный на него взгляд из дверной щели. Юнги, содрогаясь в беззвучных рыданиях, кусал собственную руку, давясь всхлипами. Хару улыбнулся, прикрывая глаза, прощаясь с сыном (- Все кончено… Я передал тебе свою судьбу вечного скитальца… Прости меня, Юнги! Только выживи! Моя прекрасная Лилия! Наконец-то я могу быть свободен и вернуться к тебе! Жди меня, белая лилия, моя любовь, я уже иду…) Юнги, маленький мальчики, в последний раз кивнул отцу, все так же зажимая рот покусанной до крови рукой, и сорвался на бег, сжимая в застывших от ужаса пальцах карманные часы.