Вондефогэль.

Серое здание с мягкими лепнинами стояло посреди густого Сибирского леса, заполняя собой пространство. Своим могучим,серым телом. Вокруг стоял забор с высокой колючкой, по краям вздымались ввысь вышки. От них исходил холодный свет. Прожектора яростно резали ночную мглу. Где-то гудела вентиляция или мотор техники, заваленной брезентом. Слышался далёкий лай, уханье сов. И едва слышная немецкая речь из громкоговорителей. Это отдают последние приказы или сообщают новости. Рядом шастали тени в сером. Иногда мелькали высокие фигуры в чёрном, то в фуражках,то без. В гладких, глянцевых, как экран телевизора, визоре. Белый луч пробежал около Главного корпуса, чуть дрожа, как будто бы от холода. И вновь ,возвращаясь, остановился. Грозный взгляд системы заметил свёрток. Мокрый, грязный. Замеревший, то-ли от ожидании конца, то-ли почувовав что-то. Из свёртка клубился тоненький пар. Словно кто-то дышал, но холод забирал все силы. И стоял запах: чужая матка, сырость. А также что-то неумолимо живое, то, что в этом месте не просто редкость, а дефицит. В снегу лежал младенец, ещё краснолицый, сморщенный. Как подарок, не в коем случае не подкидыш. Глаза ярко зелёные, без затравленной пелены и прекрасно видящие систему. А та видела в ответ, грозно и тяжело. Младенец загукал, потянул ручки вверх, готовясь словить снежинку. Хлопнули дубовые двери. Из тепла здания вышел человек в униформе. Зелёная, практически серая с ремнями и рунами. На спине кителя сияла птица со сломанными крыльями. Он двигался с кошачей грацией и быстро преодолел расстояние от крыльца до свёртка. Лица его не было видно, тень высокой калитки упала прямо на него. Лишь ощущение взгляда: тяжёлого, бесконечно уставшего. Крепкие руки в шершавых перчатках подхватили, как мешок с картошкой. Ещё несколько секунд тот постоял на улице, глядя в лес. Ускорившись, вошёл в здание. Тепло ударило со всех сторон. Обжигает до красна. Незнакомец пошёл по ярко освещённому коридору. Светло-серые стены давали со всех сторон. Шаги гулко отдавались в пространстве. Красный ковёр лежал свёрнутый в углу. Недавняя уборка. Рядом мелькали силуэты людей: высокие, низкие, с хвостами, с крыльями — все такие разные, но при этом одна большая масса. Где-то на периферии гудела вентиляция, та самая, слышимая на улице. От её размерной работы клонило в сон. Усталость наваливалась на лица серыми мешками. Младенец в свёртке загукал, потянул ручки к накрохмаленному воротнику. — Нельзя. — раздалась немецкая речь. Есть небольшое рычание в голосе. Ещё слышаться нотки брезгливости.— Испачкаешь. — он остановился. — Где Отец? Из-за стойки выглянула девушка с ярко красными волосами. Она хмуро посмотрела на пришедшего. — У себя, герр Офицер. Офицер коротко кивнул, направляясь к лифту. Двери закрылись. На табло загорелась цифра «-3». Красный уровень. Офицер поправил воротник и посмотрел на свёрток. — Ну что, чудо птица. — сказал он тихо. — Принимай.