Вондефогэль.

Он стоял в казарме, глядя в пустую серую стену. На ней облупилась краска, изображая различные тени животных: то волк, то медведь чудились перед глазами. Это так действует стресс на новом месте или духота, что заставляет задыхаться? Или и то,и то. Повертев осторожно глазами, чтобы получше разглядеть людей, юноша чуть поддался вперед. Рядом были точно такие же зелёные новобранцы. У них были бледные лица, немного с запавшими глазами. И все они, как и он сам, попали сюда по стечению обстоятельств. Но внутри сидело сомнение. Будто он тут уже не впервые. Ещё сильнее наклонился, выбиваясь из строя: вот знакомое зеленоватое лицо Штыка, по левую руку стоял от него Карл, молодой юноша с чёрными глазами. У них еще живой вид и немного пухлые щёки. Как успел обратить внимание, пока пересекал плац по пути сюда: каждый житель этого места был очень худым, прямо до кистей. Захотелось ещё что-то подметить, только взгляд уже зацепился за другую фигуру. Невысокую, чуть сгорбленную. Это мимо прошёл, шатаясь, герр офицер с накрахмаленной рубашкой. Его брезгливый взгляд на плохо заправленный китель кольнул в самое нутро. Само его лицо было не разглядеть, тень мешала. Да и не нужно было, ощущение такое, что с этим офицером ещё успеешь поговорить. — Эй, ты.. — сказал прокуренный голос, режущий по ушам ужасным скрипом. — Со мной. — Так точно!. — отчеканил юноша, не поднимая глаз на говорящего. Человек хмыкнул. Поправил выцветшую униформу, блеснул глазами цвета грязной воды в окопе. — "Так точно"...— передразнил его Вельма. Старый солдат, видавший виды. Видел ещё старую войну. Сейчас стоял посреди пространства, густо заставленного койками с зелёными покрывалами. Униформа вермахта сидела на нём как влитая, будто в ней и родился. Выцвела только сильно, да края потрепались за время. Лицо у старика было в мелких шрамах, изображая паутинку фарфора. Щетина, плохо скрытая грязью. Ещё шрам, переходящий от подбородка до шеи толстой полоской. Уродливый, немного красноватый. — Пошли, зелёный клюв. В ответ юноша не стал возражать. Понял, что бесполезно. Этот старый болван уперт, как осёл, лучше не пытаться. Сапоги шаркали об пол, стирая подошву. Ноги слегка дрожали, юноша старался держать спину. Липкий страх разлился по телу. Мотнул несколько раз головой, чтобы сбить мысли в одну кучу и выбить из сознания. Тем временем Вельма шёл с уверенностью, будто знает каждый закуток этого чёртова места. Даже не поспеваешь за ним, путаясь в своих же ногах, ты страешся как можно быстрее за ним идти. От этого дыхание сбивается, становится тяжело. Но ты должен идти за ним, чтобы не получить по затылку. Пространство вокруг менялось, то появлялись яркие вспышки ламп, то множество дверей с одинаковыми табличками. То вовсе свет отсутствовал. Каждый уголок был разный, ни одного похожего. Юноша не заметил, коридор начал сужаться. Света всё меньше. Становится душно. Духота опять давила на ребра. Сбавили ход совсем на чуть, но шагов уже не было слышно. Прошли мимо закрытой двери, откуда доносился шёпот двух. Голоса звучали нежно, совсем не то, что ожидаешь здесь услышать. У них там первая любовь или просто удачный вечер. По лестнице было спускаться страшно. Крутая, мраморная. Её прожилки манили вниз: чёрные, серые, белые и даже жёлтые. Ногу свело судорогой от страха, и всё тело юноши перестало его слушаться. Заметив это, Вельма крякнул. Похоже, получил нужный результат. — Ну что ж, зелёный клюв.. — мужчина развернулся. И юноша смог разглядеть его по-лучше: лицо в морщинах, не только сетка шрамов. Глаза размытые водой из окопа с вековой печалью. Седые вески и хмурые брови, две волосатые жирные гусеницы. Руки в мелких шрамах от холода, ногти грязные. От него пахло махоркой и еще. Ударило чем-то сладким, гниющей раной. — Пора тебе получить своё первое имя.. Риф, будешь так зваться теперь. Как красивое побережье, но опасное из-за его обитателей. Идёт? И тут Риф получил удар. Резко, неожиданно. В ушах аж зазвенело. До такой степени сильно это было, тело осело на пол. Встретило его мягкий ковёр противного жёлтого цвета. Растянулось по всему периметру, пытаясь занять больше, чем может. Холодок зелёной стены ударил в спину. Фигура Вельмы исчезла из виду. Слилась со стеной или старый ушёл, бросив Рифа. Очнулся также неожиданно, как получил удар в том узком коридоре перед спуском вниз. Будто вырвали из пучины, а потом бросили. Боль текла по всему телу горячей рекой. Особенно сильно болели голова и плечо. Рядом мелькнула кудрявая тень. Главврач. Его Риф уж точно из всех узнает. Даже если потеряет память. Откуда знает этого человека — Бог его знает. Очки с цепочкой, кудри темные с лёгким бордовым оттенком. На носу горбинка. Если рядом видно Главврача, значит попал в лазарет. Или госпиталь, что хуже. Здесь просторнее, чем в казарме. Выркшеные в бежевый стены с белыми узорами. Кресла для посетителей и мягкие пуфики. Недалеко стоял столик с горшком из которого торчит искусственная трава. Неподалёку тикают часы, ритмично, отчитывая минуты. Здесь все иначе, в отличие от привычного места обитания армейцев: люди в белоснежных халатах или в синих, розовых медицинских костюмах, бахилы или тапочки. Ковра тут нет, и не будет никогда. Здесь ездят коляски, столики с инструментами, чемоданчики и каталки. И только в этом месте запах был мягкий: лимонный освежитель и, кажется, немного хлорки. Чистое постельное бельё, бинты. Лекарства. — Он очнулся, Вельма. — сказал Главврач, останавливаясь рядом с дверью. — Можешь проверить.. Только будь с ним поаккуратнее. Не хочется, чтобы мальчика опять накрыло. — Без тебя знаю, врач. — буркнул Вельма. — Ну что, пацан? Жив? Если да, то кивни. Не стоит напрягаться.. Голова механически кивнула один раз. От этого заболела шея. Послышался скрип, это Вельма сел на стул рядом. В нос ударил его запах: прелые листья, разложение и махорка. Полегчало. Такое ощущение, будто бы это целебный запах. Хоть его и непритно вдыхать. От него сводит скулы. Но в теле становится легче, а ноющая боль проходит. Риф вдохнул полной грудью, затем прокашлялся. Шумно, со слюной, что вылетела на больничное одеяло. — Ну-ну, мальчик, не стоит дышать так глубоко.. — послышался голос Главврача, зашедшего со шприцом. — Особенно такой едкий запах.. Хм, интересно, это у нас вентиляция барахлит или кто-то вышел из той эпохи? . — взгляды Главврача и Вельмы встретились. Между ними блеснуло раздражение. — Да что ты понимаешь, врач?. — рявкнул Вельма. Лицо его не исказилось злобой, оно было безэмоционально. Даже борови не сошлись в одной точке. — Больше чем ты, старик. — Главврач заводился. Его кудри зашевелились, поднялись, как змеи. — Ты его угробишь, Вельма! Тут послышался стук кулака. — Не твоё дело, врач! Лечи своих этих... Нелюдимых кукол. Риф попытался отвернуться. Уйти из этой палаты. Вжался головой в подушку. В висках заболело, затрещало в ушах. Сначала ушёл звук. За ним следом пропал свет. А потом.. ... Холод. Чьи-то руки в перчатках. И слова. Неразборчивые. Потом школа. Пятеро ребят в одинаковой форме. Воспитательница считает:"один, два, три, четыре...". Пять. Пятый в ряду. Или пятый из числа счастливчиков?.. Риф ничего не понял. Не знал, что это всё значит. Откуда он тут? Почему он здесь?.. ... Ответа не будет. Система молча сканирует данные, выводя на экран:" Да прибудет с вами Чудо-птица".