Вондефогэль.

Юноша проснулся от тяжести на груди. Не давящей, скорее живой. Мягкая и теплая. Потянул руку к этой тяжести и резко отдернул. На нём лежал кот. Пушистый, рыжий и очень наглый. Кот лежал так, будто это его законное место. Растянулся в разные стороны, хвост в рот юноше засунул. Без резких движений, чтобы не напугать животное, Риф отодвинул кота с себя. Почесал его за ухом, пока тер другой рукой глаза. Сонливости была приятная, тепла. Он просыпался спокойно, а не от звона будильника Клауса. Или хорошей оплеухи товарища, что потом, смеясь, уходит. Медленно поднялся, убирая с себя кота. Потянулся с лёгким кряхтением. Кот в ответ на это мяукал, тоже вытянулся. Из мягких лап вышли острые коготочки, что не стерлись об бетонные стены. Почесал за ухом. Довольное урчание перекрыло звуки из коридора. Чужие крики, звуки удары. И кажется тихие стоны от боли. В ответ на эти звуки уши кота насторожилисл и повернулись, как локаторы, в сторону двери. Риф тоже услышал, замер. В груди забылось сердце, душа закреблась внутри. Что-то здесь было нечисто. Спрыгнув с ящика, подошёл к двери и начал скрестить. При этом жалобно мяукая, смотрел то на Рифа, то на дверь. Звуки прекратились. Замерло время, как и шаги в дали. Требование выйти стало громче, рыжий орал так, что в ушах после тихого сна это было пыткой. Юноша, прикинув что это может быть, помедлил с минуты: если это драка — он не сможет её остановить, если это бытовая ссора — то ему нельзя вмешиваться. А если это ни драка, ни ссора — то это игра. В груди заныло ещё сильнее. Кажется, морда почувствовала, как тот медлит, заорала ещё громче. Зачем ему идти туда, если во всех трёх вариантах, все может разойтись и без него? Но тут кот зашипел на него, кинулся на ногу. Когти впились в ногу. От неожиданности юноша подскочил. Когда ладонь коснулась ручки, та была холодной и немного влажной. Или это руки так вспотели? Здравый смысл отступил. С трещанием в ушах, юноша открыл дверь орущей морде, впуская в каморку запах хлорки, ковра и крови. Вся эта смесь смешалась с пылью и потом каморки, создавая адскую смесь ароматов. Прикрыв нос, Риф отвернулся. Идти туда — отказывались ноги, всё тело онемело, как в тот раз перед лестницей. Судороги пробили полностью. Кот же, сделав свою миссию, отошёл внутрь каморки и, перестав орать, сел на стол. Взгляд зелёных глаз пронзил Рифа насквозь. Стоя на пороге, юноша не решался выйти. Выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никого нет. Обернулся напоследок, кот сидел на столе отвернувшись к стене, вылизывая лапу. "Бросил меня, да? Вот же.. Рыжая морда"— недовольно пробурчал юноша, делая шаг из каморки. Шаги гулко раздались по пространству. Пыль взметнулась в резкий вихрь, кружась у ног. Почему-то, ноги подкосились и потянуло вниз. Чуть не упал, но удержал равновесие. Где-то в носу кольнул неприятный горький запах, тот, который нельзя перепутать. Моча. Все перемешалось: моча, кровь, пыль — голова закружилась. Глаза размылись. Тут в конце коридора свет резко моргнул, осветив фигуру. Сутулая спина, правая рука вывернута под неестественным углом. Казалось, вся эта сущность пыталась сжаться в камок, чтобы просто стать меньше, хотя-бы на пару минут. Рядом с ней вытал неприятный, тошнотворный запах. Такой Риф уже чуял в своей жизни миллионы раз. От него лицо само сморщилось и нос характерно поднялся вверх. Онемение прошло, и ноги сами понесли юношу вперед. Навстречу к человеку, сидящему у стены. Подходя ближе, Риф понял, что у него наконец-то сфокусировались глаза. И он смог понять, кто перед ним стоит. Лицо опухоло от удачного удара в щёку и нос. На местах ударов сияли налитые красным шишки, которые позже станут синяками. Из носа текла тонкая струйка крови, капая прямо на китель. Но ему было плевать, китель и без того был весь в грязи, да к тому же облит вонючей жидкостью. Хойнц поднял на юношу заплытые кровью глаза. Коротко кивнул, приветствуя Рифа, и протянул здоровую руку. — Руку. — коротко сказал он, с трудом отрывая рот. — Что? — переспросил Риф, хотя все чётко услышал. Он просто не мог поверить в это. Левую руку, как солдата в казарме. Обоссали. Смех смехом, но не в данной ситуации. — Руку подай! — Хойнц не сдержался и рыкнул на юношу командным тоном. От этого тело вздрогнуло, но руку юноша протянул. Схватившись за протянутую ладонь, Хойнц резко поднялся на ноги, несмотря на боль во всём теле. — Чего вылупился, зелёный клюв? Риф прям опешил, когда Хойнц зыркнул на него. Казалось, тот прожжгет в нём дырку своим взглядом. — Извините-извините... Я... Э-э... — слова застряли в горле и отказались выходить. Зачем-то Риф потянул к нему руки. То-ли хотел придержать, то-ли сглупил немного, сам не понял своего жеста. По руке прилетел несильный шлепок, от которого юноша тут же отдернул руки. Тяжело вздохнув, Хойнц развернулся на пятках и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь. Шёл ,слегка шатаясь, неуверенной поступью. Ноги не слушались и одна лезла под другую. От чего тот запнулся на ровном месте.В этот же момент он развернулся, посмотрел на того, будто увидел то, чего никто не видит. И отправился дальше, уже не оборачиваясь. — Рядовой Риф, я крайне не советую оставаться в этих коридорах. — эхом пронёсся женский голос. Неужели Клаус и здесь все видит? Или ему кто-то доложил?. — Эти коридоры опасны для живущих на поверхности. Покинте их немедленно и пройдите в Южный сектор. Голос звучал обыденно громко. Никак не отличался от всех предыдущих докладов, но что-то всё равно в нём чувствовалось. Раздражение? Нет, скорее усталое принятие. После него зачесалась рука, прям на месте ожога. Кожа уже стянцлась и побелела. Он протянул эту руку Хойнцу. К горлу подкатил ком рвоты, но юноша сдержался. На ватных ногах он пошёл в сторону выхода из коридоров, на поверхность, так выразился Клаус. По пути он встретил фрау Ключик с каннибаленком, шли нога в ногу, неспеша. Они не подняли голов, когда Риф поздоровались с ними, но, кажется, стали менее зажатыми. Этот маленький каннибал чуть-чуть расправил плечи и улыбнулся. А фрау Ключик подобрела на глазах: морщинки в углу глаз стали более гладкие и мягкие. Коридоры дальше были пусты. Даже птиц ушёл в неизведанном направлении. Риф не стал задерживаться. Быстро вышел к свету меж стен и почувствовал, что воздух стал легче, дышать стало приятнее. Стерильность и яркие лампы. Юноша помощи, выходя из пыльных улиц. — Риф!, — не успел он нормально оклематься, тут же окликнули. — Пошли, просили явиться к Хиршу. — Что?, — Риф обернулся к стоящему прямо перед его лицом Тишу, — Кто это?.. — Хирш? Ответственный за отдел снабжения, ты не знал?, — уши вытянулись, а потом одно из них повернулось, когда Тиш наклонил голову. — Я думал, ты о нем знаешь... Он же зарплату выдаёт! Вот же. Точно, именно этот человек выдал ему первые деньги. Он ещё, когда представился, так смущённо улыбнулся, будто что-то прятал. Возможно, тайну, а может что-то личное. Но отчётливо запомнилось, как он прикрыл свою улыбку от чужих глаз, улыбаясь людям глазами. Сам по себе Хирш не вызвал никаких особенных эмоций: седой, среднего роста с широкими плечами и грациозными движениями. Будто плывёт или танцует , даже в те моменты, когда просто обходит стол, чтобы сесть в кресло. В его движениях чувствуется хищная грация, та, что не присуща обычному человеку. Не успел моргнуть глазом, как они с Тишем уже стояли в Южном секторе, перед большой деревянной дверью. Ручка выглядела потрёпанной временем: позолота облезла, обнажая дерево, сама дверь в месте над ручкой была стёрта. Там часто касаются руки, видно по характерным царапинам. Рядом стоял Лотар, считающийся купюры. Весь его силуэт выглядел расслабленно, удовлетворённо. На плече блестел длинный белый волос, похожий на серебряную нить и запах. Металл, порох и химия. И что-то еще.. Сладкое, карамель или что-то подобное. — Вы как раз вовремя, он ещё в настроении поговорить, — бросил Лотар, сложив купюры вдвое и убрав их в карман. Уходя, он посмотрел на Рифа с пониманием:“– Я знаю, ты видел это. Я предупреждал вас. „.— Тишу может перепасть какая-нибудь вкусность..., — донеслось до них, когда мужчина скрылся за поворотом. Юноша впал в небольшой ступор. Совершенно забыл о Рыже. О клеёнке. О ведре. И о глазах на щеках. Замутило. Тело вздрогнуло само собой. А потом.. Тепло. Счёт:“Один, два... „. Теперь только до двух. Голос в голове досчитал до двух и остановился. Что это значит? Из глубины тела пошла дрожь, мелкая. Тут в плече резко выросла боль. Тиш, не думая о последствиях, укусил того. В итоге получил по серой морде локтем. — Прости. — выпалил юноша, очнувшись от флешбека. — Я не специально...Просто этот взгляд.. И эти воспоминания..., — хотел начать оправдываться, но Тиш зажал рот рукой. Погладив себя по ушибленной морде, Тиш устало вздохнул. Ранее стоявшие торчком уши опустились в низ. — Забудь, — слово разразилось в ушах эхом. “Забыть? Но как? И зачем?„— вопросы всплыли на поверхность, давя на язык, но Риф не раскрыл рта. — Тот кто помянет старое – сам становится плохим упоминаем... — он толкнул дверь, открывая обзор на кабинет. Тёплый оранжевый свет упал в коридор, окрашивая стерильность в жизнь. Шаг и Риф очутился внутри. Кабинет был полной противоположностью каморке Вельмы. Ни единой пылинки, ни лишней мебели. Все функционально и максимально мималистично. За исключением ярких штор, что создавали ощущение уюта дома. И большого, зубастого черепа в углу на одиноком постаменте. Саблезубый тигр, если верить надпись на табличке. На столе стояла огромная кипа бумаг, кружка с лозунгом и датой «1996». Риф не понял, к чему эта деталь. За самим столом сидел человек в простом серо-зелёном кителе с серой кожей и цепкими глазами. На носу у человека были очки: простая оправа с позолотой на ушках. На лоб спадали седые волосы, мокрые от пота, вместе с ними были седыми и брови, что сейчас находились в расслабленном состоянии. Кажется, тот улыбался. Из-под губ вырисовывались очертания острых зубов. Вот что он скрывал, когда улыбался. Зубы. Он каннибал. Тут Хирш поднял голову, но посмотрел не на вошедших, а на стоящего у стола человека в чёрном кителе с серебряной вышивкой на плечах. Волосы у него были влажные, закручивались в кучу мелких беспредельных завитушек. За счет такой копны волос, что полностью укрывала голову, лицо оставалось в тени. Он не говорил ртом, он говорил руками. Жесты, который юноша видел впервые, но ему казалось, что знает их всю жизнь, сейчас быстро сменялись другими. Можно было залюбоваться, как красиво и плавно летают руки незнакомца. Но что-то в этом было не от мира сего. Слишком плавные движения, будто боится, что его руки отпадут от резкости или потрескаются. Тиш замер, уши продались к голове, ранее весело машущий хвост остановился и зажался между ног. “Что это с ним? „— пронеслось в голове, пока незнакомец не обернулся.