Two in one.

В коридоре больницы стоит тишина, все уже давно спят, врачи, оставшиеся на ночную смену, спокойно пьют чай у себя в ординаторской. Но эту кромешную тишину нарушает звук карандаша, чиркающего по бумаге. Это доносится из палаты под номером 16, там, где сейчас должно быть тихо, разносится слабослышимый звук ластика, которым что-то усердно пытаются исправить на той же бумажке. Эти тихие шуршания не прекращаются почти до самого утра, но в итоге всё же обрываются. Утром в палату заходит молодая санитарка с подносом в руках, она подходит к кровати Шарля и начинает медленно его будить. Парень нехотя открывает глаза, и девушка, улыбаясь, ставит поднос на столик, который завален разными рисунками, и видит там нарисованного парня, похожего на... Макса Ферстаппена? – Хочу задать скромный вопрос... вы рисовали Макса Ферстаппена? – девушка берёт рисунок в руки и поворачивает его к Шарлю, тот отводит взгляд и сдавленно говорит. – Да нет... просто похожи, самый обычный гонщик. – На его лице появляется кривая улыбка. – И правда похожи, очень красиво рисуете, приятного аппетита! – говорит девушка и выходит из палаты, оставляя рисунок ровно лежать рядом с тарелкой. – Воу, да ты прямо сильно втюрился, – заигрывая бровями, сказал клон. – Заткнись, я уже говорил, что никого не люблю, – огрызается Шарль и начинает завтракать, клон немного кивает и отворачивается в маленькое окошко, следя за пациентами и врачами, которые всё время без остановок куда-то бегут. Шарль убрал поднос в сторону, когда закончил свою мини-трапезу, и снова взял листочек с карандашом. Линии стали выводиться будто сами собой. Штрих за штрихом, минута за минутой – и на листочке появился ещё один человек, но его лицо было скрыто под гоночным шлемом, в руках он держал бутылку с шампанским, и из неё резкой струёй он обливал ещё одного парня, стоящего рядом, тоже с бутылкой шампанского. Хоть рисунок и был чёрно-белым, мысли всё равно добавляли к нему цвета: красный костюм с белоснежными полосами, а напротив стоящий парень был одет в гоночный комбинезон глубокого синего цвета. Их глаза были скрыты за тёмными стёклами визоров, но нетрудно было догадаться, что они смотрели прямо друг на друга. Клон подобрался к Шарлю совершенно бесшумно, но потом резко начал говорить: – Кто это? – Шарль дёрнулся и быстро приложил листок к своей груди. – Не важно, никто, – быстро сказал Шарль и положил рисунок лицевой стороной вниз на тумбочку. – Ну и ладно, не больно-то и хотелось, – он закатил глаза и снова вернулся к слежению за людьми в коридоре. Шарль методично потягивается в кровати и медленно спускает ноги на пол, в руках он держит телефон и заходит в паблики, чтобы почитать последние новости, но, смотря на время, понимает, что ему уже пора потихоньку идти к Даниэлю. Выходить сейчас совсем не хочется, но расписания нужно придерживаться. Шарль берёт те два рисунка, которые он рисовал ночью и недавно, а другие, не получившиеся наброски, оставляет в палате и медленным шагом направляется к кабинету психиатра. Коридор казался длинным и почти бесконечным, но расстояние от его палаты до кабинета было не значительно большим. Парень открывает дверь и проникает в уютный кабинет: шторы как всегда завешены шторами, а на стене красуется новый светильник, который светит тёплым и немного приглушённым светом. – Новый светильник? – завёл разговор Шарль, садясь в пуфик рядом с рабочим столом Даниэля. – Да, лампа занимала много места на столе, и поэтому я попросил у главврача организовать мне новый свет. Конечно, пришлось попыхтеть, потому что он всё отмахивался, говоря: используй основной свет. Но я твердил, что он сильно режет глаза, и пригрозил своим увольнением. Ну и вот результат, как видишь. – Он провёл ладонью по светильнику извилистой формы. – Я кое-что принёс, посмотришь? – Шарль поднялся с пуфика и протянул Даниэлю два рисунка. – Ого... это очень красиво! Он очень похож на Макса, ты его рисовал? – Даниэль отложил рисунок с двумя персонами и взял в руки тот, про который его спрашивала медсестра. – Вообще нет... я рисовал его глубокой ночью и поэтому не думал, что у меня вообще выйдет что-либо, особенно человек, похожий на Макса. – Да это он и есть, – подал голос клон, рассматривающий книги в стеллаже, покрытом стёклами. – Нет, это не он! – повернувшись, выпалил Шарль, сжал кулаки, успокоился и снова повернулся к Даниэлю. – Он это или не он – пускай решит сам Шарль. Очень красиво, у тебя явно талант. Ты где-то занимался в детстве или сейчас? – Нет, оно само так стало получаться, можно сказать, я самоучка. – Тихий стук в дверь немного прервал их разговор, и в кабинет заглянул санитар. – Мистер Леклер, мне сказали вам доложить, что вас скоро выписывают, но до этого времени вам нужно будет пройти повторное обследование, только уже всего организма. Мы можем предложить пройти его уже сегодня вечером. – Правда?? Я согласен на сегодняшний вечер! – не подумав о последствиях, сказал Шарль и широко заулыбался. – Хорошо, тогда вечером, после времени посещений. – Санитар удалился, и Шарль вернул свой взгляд на Даниэля. Выражение лица Риккардо оставляло желать лучшего. – Шарль, какой ты идиот... прости, конечно, но тебя не смогут отпустить, если результаты повторятся. Особенно если Леклер, – он обратился к клону, но после снова посмотрел на Шарля, – снова будет агрессировать или как-либо активничать. Ему нужно будет максимально расслабиться, чтобы его не засёк аппарат. – Он снова перевёл взгляд на Леклера – Ты сможешь расслабиться настолько, чтобы тебя не засекли? – Ну я постараюсь, не горю желанием, чтобы меня считали его шизой и начали лечить Шарля гипнозами и всем таким, чтобы избавиться от меня, – сказал Леклер, всё так же читая названия книг. Приём закончился быстро, и после того как Шарль покинул кабинет Даниэля, он направился на тренировку, но там ему сказали, что больше ему не нужно тренироваться, но если тот сильно хочет, то он может приходить и заниматься индивидуально. Но конечно, он отказался и решил пойти на улицу, где солнце светило так, что хотелось оставаться там до самой глубокой ночи. После начала времени приёма посетителей к пациентам Макс не заставил себя долго ждать, и уже спустя 15 минут после этого они сидели за одним столиком. – Привет, видел, я тебе писал о том, что меня скоро выписывают? – сказал Шарль с широкой улыбкой на лице. – Привет, видел, конечно. Извини, что не ответил, я всё же за рулём был, а ты знаешь: пока я не остановлюсь, никому не отвечаю. – Знаю, знаю, ничего страшного. Сколько раз я тебе говорил не извиняться? – Много, я всё время забываю. – Он сделал небольшую паузу и отвёл взгляд, но потом сразу вернул его и посмотрел прямо в глаза Шарлю: – Ну что, расскажешь о клоне побольше? – На его лице появляется мягкая улыбка, он ставит локти на стол и облокачивает голову на свою ладонь: – Я с нетерпением жду. Шарль кивает и, выдыхая, начинает рассказывать о нём всё, что знает: то, что они чувствуют касания друг друга, и если один ударит другого, больно будет обоим; то, что их эмоции так же связаны; так же рассказывает про то, что они слышат мысли друг друга. Потом, сделав небольшую паузу, он рассказывает теорию Даниэля про то, что этот клон взялся из другой вселенной, где с другим Шарлем случилась такая же событие, и поэтому их вселенные в это время были слишком рядом или случился некий разлом между ними. Макс слушал так внимательно, что казалось, перед его глазами встают картинки из воображения, как это всё происходит и как это выглядит. – Одуреть... я даже подумать о таком не мог. Низкий поклон тому человеку, который тебе это рассказал! – начал говорить Макс, будто выходя из транса, в который его ввёл голос Шарля. – Я тоже был в шоке, когда слушал это впервые. – После всех объяснений Макс стал говорить о паддоке и обо всём, что там произошло после последних новостей. За этими разговорами и сплетнями время быстро приблизилось к 18 часам. Макс быстро договорил то, что хотел, и, посмотрев на время, сказал, что ему, к сожалению, уже пора идти из-за того, что его пригласили на какое-то интервью вместе с Юки. Шарль пожал ему руку, и Ферстаппен ушёл, а брюнет направился обратно в палату: ведь у него был ещё час свободного времени, и он решил убить это время снова за рисованием. Несложно догадаться, кто у него снова стал вырисовываться на листке. Спустя время в палату со стуком заходит медбрат и говорит, что Шарлю нужно пройти на обследование. Брюнет кивает, и санитар уходит. Помнишь, что тебе нужно максимально расслабиться и вообще не подавать признаков того, что ты существуешь? – эхом пронеслось в голове. – Помню, помню я всё, – выходя следом за Шарлем, сказал Леклер. Они быстро прошли к кабинету МРТ. Процедура проходила так же быстро. Чтобы максимально расслабиться, клон лёг на стулья в мини-коридорчике и расслабился настолько, насколько смог. Через 5 минут Шарль уже вышел из комнаты с аппаратом, и к нему подошла медсестра. – Мистер Леклер! Результаты просто идеальны! Организм здоров на все 100, тех активностей в вашей голове больше нет, и мы с радостью можем вам сообщить, что вас выпишут примерно через день или два, – с сияющей улыбкой сказала девушка. – Правда!? Ну наконец-то! – сказал Шарль, и на его лице тоже появилась выразительная улыбка. Парень снова направился к кабинету Риккардо. Он постучал к нему и, не дожидаясь разрешения войти, зашёл в кабинет и сразу начал говорить о том, что это сработало и что его выпишут либо завтра, либо через два дня. Даниэль сразу изменился, на лице заиграла широкая улыбка, и он начал говорить, как рад за Шарля. Спустя десять минут такой радости брюнет направился к себе в палату и, когда ему уже принесли ужин, он поделился с медсестрой, что его скоро выписывают и как он этому рад. В свою очередь, девушка улыбнулась и тоже выразила своё счастье за него. Этот день можно было назвать самым идеальным из тех, которые у него были по прибыванию тут. Так ведь будет всегда, да? Правда ведь...?