Ритм падения

Вторник начался не с будильника, а с глухого, утробного ворчания. Часы на прикровельной тумбочке показывали ровно 6:58 утра, когда Гермиона с трудом разлепила веки. Комната тонула в сером рассветном тумане, а за окном всё так же монотонно барабанил июльский дождь. Беллатрикс рядом уже не спала — она сидела, опёршись спиной о тёмное изножье кровати, и хмуро разглядывала экран своего телефона. Волосы её были растрёпаны, а на плечи была накинута шёлковая простыня. — Меда — это стихийное бедствие, Грейнджер, — вместо доброго утра проговорила Беллатрикс, даже не повернув головы. Из-за двери спальни уже доносились приглушённые звуки: звяканье посуды, тихое воркование Андромеды и утреннее невнятное лепетание маленького Тедди. — Она оккупировала мою кухню в семь утра. Готовит оладьи. В моём доме. — Она просто заботится о нас, — сонно улыбнулась Гермиона, потягиваясь под тяжёлым одеялом. Каждое движение отзывалось приятной ломотой после вчерашнего. Она придвинулась ближе, утыкаясь носом в обнажённое плечо Беллатрикс. — Доброе утро, Белла. — Доброе, малыш, — Беллатрикс лениво опустила руку на её кудри, слегка потянув за них, но тут же смягчилась, коснувшись губами её виска. — Вставай. Если мы сейчас не выйдем, Меда решит, что мы тут занимаемся планированием семьи, и начнёт читать мне лекции о вреде позднего материнства. С неё станется. Спустя десять минут они уже стояли на пороге кухни. Андромеда, облачённая в один из шёлковых халатов Беллатрикс (который сидел на ней удивительно элегантно), стояла у плиты, ловко переворачивая пышные оладьи. Тео сидел в своей люльке прямо на кухонном столе, усердно размазывая слюни по пластиковой погремушке. — О, проснулись, полуночницы, — Андромеда лучезарно улыбнулась, не прерывая своего занятия. — Садитесь, кофе готов, оладьи тоже. Белла, у тебя отвратительная сковорода, но я её укротила. — Привет, моя маленькая булочка! — Гермиона напрочь проигнорировала шпильки сестёр и сразу метнулась к люльке. Тедди, увидев её, радостно засучил ножками и издал победный писк. Гермиона аккуратно выудила его из креслица, прижимая к себе и начиная тихо сюсюкаться: — Кто у нас тут проснулся? Кто у нас такой хороший мальчик, Тео? Соскучился по няне, да? Беллатрикс, наливая себе эспрессо, со скептическим видом наблюдала за этим приступом нежности. — Грейнджер, прекрати деградировать в плане речи. «Кто у нас тут проснулся»… Твой IQ сейчас стремительно падает до уровня этого подгузника. — Замолчи, Белла, — фыркнула Гермиона, аккуратно придерживая головку Тео и целуя его в мягкую щёчку. — Он всё понимает. Правда, Тео? Тётя Белла просто злая, потому что у неё мой квикстеп не ладится. Завтрак прошёл на удивление тепло. Они сидели за круглым столом, пили кофе и обсуждали всё на свете: от макроэкономических прогнозов, которые Гермиона пыталась вспомнить к сегодняшней сессии, до предстоящего чемпионата Европы. Андромеда то и дело подкладывала Гермионе самые пышные оладьи, попутно подмигивая сестре. В восемь утра пришло время выдвигаться. Мастер починил замок в доме Андромеды, и Беллатрикс должна была завезти сестру с внуком перед тренировкой. В Мерседесе диспозиция сменилась. Андромеда решительно заняла переднее сиденье пассажира, заявив, что её укачивает сзади, а Гермиона с радостью устроилась на заднем сиденье, прямо рядом с установленным детским автокреслом. Стоило машине тронуться, как Гермиона снова переключила всё внимание на малыша. — Ой, посмотри, какие у нас пальчики! А кто это у нас сейчас поедет к маме? Маленький Тео поедет, да-а-а… — раздавался с заднего сиденья нежный, воркующий голосок Гермионы. Андромеда, повернув голову назад, с мягкой улыбкой наблюдала за этой картиной. Затем она искоса взглянула на сосредоточенную Беллатрикс, которая уверенно вела машину сквозь утренние пробки. — Знаешь, Белла… — протянула Андромеда с явной смешинкой в голосе. — Тебе стоит серьёзно задуматься. Из Гермионы выйдет просто потрясающая мать. Посмотри, как она с ним ладит. Глядишь, и в твоей холостяцкой берлоге наконец появится постоянный детский смех. Беллатрикс раздражённо цокнула языком, крепче сжав кожаный руль, и иронично выгнула бровь, глядя на сестру через зеркало заднего вида. — Меда, избавь меня от своих матриархальных фантазий. Если мне захочется завести дома что-то, что будет постоянно требовать внимания, шуметь и портить ковры, я лучше куплю собаку. Добермана. Он хотя бы выполняет команды с первого раза и не требует оплаты университета через восемнадцать лет. И вообще, если тебе в декрете скучно и нечем заняться, кроме как нянчить внуков, то у меня, вообще-то, карьера. Я топ-тренер, у меня пары на Европу едут, мне есть чем заняться вместо стерилизации бутылочек. Гермиона на секунду оторвалась от Тео, её карие глаза лукаво блеснули. — О! Я схватила тебя на слове, Беллатрикс! — победно воскликнула она. — Значит, ты купишь мне собаку? Ты сама это сказала! Большую, красивую собаку! — Ничего подобного, Грейнджер! — Беллатрикс едва не вильнула рулём от возмущения. — Это был исключительно метафорический пример! Из разряда «лучше уж это, чем то». Никаких собак в моей квартире не будет, у меня паркет из натурального дуба, его когти исцарапают! — Ну уж нет, Меда свидетель, ты сама предложила альтернативу! — рассмеялась Гермиона, снова возвращаясь к Тедди, который весело гукал, словно поддерживая её. В такой шутливой дискуссии они доехали до огромного загородного дома Андромеды. Это был старинный, величественный особняк, окружённый ухоженным садом. Когда Беллатрикс заглушила мотор, они все вместе принялись помогать Меде выгружать вещи. — Меда, ради всего святого, ты приехала ко мне на одну ночь, — ворчала Беллатрикс, таща огромную спортивную сумку и пакет с памперсами. — Откуда здесь столько хлама? Такое ощущение, что ты тайно вывезла половину моей квартиры, включая запасы вина и постельное бельё. — Не бурчи, Белла, это всё предметы первой необходимости для ребёнка, — отмахнулась Меда, ведя за собой Гермиону, которая бережно несла люльку с засыпающим Тео. Они вошли внутрь. Гермиона едва не вскрикнула от восторга. Внутри дом Андромеды напоминал ожившую сказку: высокие потолки с лепниной, массивная старинная мебель из тёмного дерева, огромные окна в пол, тяжёлые бархатные портьеры и стены, завешанные семейными портретами и картинами в резных рамах. Здесь веяло уютом, историей и благородной стариной. — Боже, Андромеда, какая же у вас невероятная красота! — искренне восхитилась Гермиона, озираясь по сторонам. — Этот комод… он ведь викторианский? А гостиная! Здесь так тепло, так много света, каждая деталь на своём месте. Потрясающий вкус, просто изумительный дом! Беллатрикс, которая как раз с грохотом опустила сумку на пол прихожей, мгновенно нахмурилась. Внутри неё уколола острая, совершенно иррациональная ревность. — Грейнджер, я не поняла, — Белла со сложенными на груди руками шагнула к ней, сузив глаза. — Что тебя не устраивает в моём доме? У меня хай-тек, минимализм, индивидуальный дизайнерский проект! Моя квартира стоит как три таких особняка! Что это за телячьи нежности к этому антиквариату? — Белла, в твоей квартире красиво, но там всё такое… стерильное, — честно ответила Гермиона, ничуть не испугавшись её грозного вида. — А здесь чувствуется жизнь. — Так, прекратили марш-бросок на тему у кого паркет лучше, — властно оборвала их Андромеда, забирая у Гермионы люльку. — Живо на кухню, там как раз все в сборе. Попьёте чаю перед своей каторгой. Кухня оказалась такой же огромной и светлой. У окна, за массивным дубовым столом, сидел мужчина лет тридцати — Люпин. На его лице виднелись следы усталости, но взгляд был удивительно мягким и глубоким. Он с бесконечной, тёплой любовью смотрел на свою жену, Нимфадору Тонкс, которая в этот момент стояла у плиты с растрёпанными розовыми волосами, что-то увлечённо помешивая в кастрюле и то и дело роняя ложки. — Мама! Вы вернулись! — Тонкс резко обернулась, едва не задев локтем солонку. Заметить Андромеду с люлькой, она мгновенно подскочила, перехватила маленького Тедди из рук матери, засыпала его поцелуями в обе щёчки — Мой сладкий! Мама скучала! — и тут же бесцеремонно перегрузила его на руки Люпину. Тот бережно принял сына, сразу расплывшись в мягкой улыбке. Затем Тонкс обняла маму и только тогда заметила стоящую чуть позади Беллатрикс. На губах Нимфадоры появилась привычная дерзкая ухмылка. — Ой, тётя Белла! Какими судьбами? Сколько лет, сколько зим! Рада видеть, вы всё такая же… монументальная. Время над вами вообще не властно, только морщинок вокруг глаз прибавилось от вечного недовольства, — колко, но без злости поприветствовала она. Беллатрикс высокомерно вскинула подбородок, окинув племянницу уничтожающим взглядом. — А ты, Нимфадора, я вижу, всё так же не научилась пользоваться расчёской и продолжаешь крушить мебель. Твои розовые волосы наводят на мысль, что в министерстве тебе совсем нечем заняться, кроме как переводить краску. Тонкс лишь рассмеялась, а затем её взгляд упал на притаившуюся за спиной Беллатрикс Гермиону. — Опа. А это кто с тобой? Новая жертва твоего ба'льного террора? Гермиона, которой до этого было жутко неловко находиться посреди этого семейного пикирования Блэков, сделала шаг вперёд и робко улыбнулась: — Здравствуйте. Я Гермиона. Ученица мадам Блэк… то есть, Беллатрикс. — Тонкс! Очень приятно, — Нимфадора крепко пожала ей руку. — Сочувствую тебе, Гермиона. Работать с Беллатрикс — это подвиг, достойный ордена. Они все сели за стол. До тренировки оставался ещё ровно час, так что они вполне успевали выпить чаю. Однако Гермионе было невероятно неловко. Она сидела, тихонько попивая чай из фарфоровой чашки, и практически не участвовала в общем разговоре, боясь ляпнуть что-то лишнее. В какой-то момент маленький Тедди, которому надоело спокойно сидеть на руках у отца, начал капризничать и громко захныкал. — Так, шкет, начались сольные выступления, — Тонкс быстро забрала сына у Люпина, а затем посмотрела на молчаливую Гермиону. В глазах Нимфадоры загорелся понимающий огонёк. — Гермиона, слушай, мне нужно переодеть его и разложить игрушки в детской. Пойдём со мной? Поможешь мне, а то я точно что-нибудь уроню. — Да, конечно! С удовольствием, — с облегчением согласилась Гермиона, поднимаясь со стула. Они прошли на второй этаж, где располагалась огромная, просторная и невероятно светлая детская комната. Стены были расписаны забавными облаками, а весь пол был завален мягкими ковриками, подушками и развивающими игрушками. Тонкс ловко переодела Тео в чистый ромпер, а затем они вместе разложили большой игровой коврик прямо посреди комнаты. Положив маленького Тео на живот, Тонкс с тяжёлым вздохом облегчения сама рухнула на ковёр, раскинив руки. Гермиона, немного помедлив, легла рядом с ней, подперев голову рукой и наблюдая, как малыш пытается дотянуться до мягкого шуршащего кубика. — Фух… Наконец-то тишина, — выдохнула Тонкс, поворачивая голову к Гермионе. Её взгляд стал проницательным. — Ну, рассказывай, Гермиона. Что у вас происходит с моей дорогой тётушкой? Гермиона мгновенно вспыхнула, её щёки залил густой румянец. Она судорожно уставилась на Тео. — Что? Ничего… В смысле, мы просто тренируемся. Она мой тренер, мы готовимся к чемпионату Европы. Она очень строгая, да... — Ой, да брось ты мне сказки рассказывать, — добродушно рассмеялась Тонкс, лениво перебирая пальцами ворс ковра. — Я Блэков наизусть знаю. Моя мама — Блэк, Белла — Блэк. Они собственники до мозга костей. Ты видела, как она на тебя смотрела на кухне? Как коршун над добычей. Беллатрикс никогда бы не привезла обычную студентку к Меде домой. У неё на лице написано, что она от тебя без ума, просто признаться боится, потому что привыкла быть железной леди. Так что расслабься, я могила. Рада за неё. Рада, что кто-то наконец растопил этот ледник. Гермиона, слушая её, постепенно расслабилась. Напряжение ушло, сменившись мягким теплом. Они проболтали в детской обо всём на свете. Гермиона поняла, что Нимфадора — потрясающий, открытый и очень лёгкий человек, с которым невероятно комфортно. Вскоре снизу раздался властный, громкий голос Беллатрикс: — Грейнджер! Время! Пять минут на сборы, или ты побежишь за машиной пешком! Девочки поднялись. Гермиона нежно поцеловала Тедди на прощание —До встречи, моя булочка,— они спустились вниз, быстро попрощались со всем семейством, пообещав обязательно приехать ещё, и вышли к машине. В Мерседесе, когда они наконец выехали на шоссе в сторону зала, Гермиона буквально светилась от счастья. — Ну и как тебе моя сумасшедшая семейка? — небрежно, но с явным интересом спросила Беллатрикс, затягиваясь сигаретой. — Белла, они просто потрясающие! — восторженно заговорила Гермиона, активно жестикулируя. — Тонкс такая классная! Мы с ней так здорово поговорили в детской. Она рассказала мне столько всего… И Люпин такой добрый, так на неё смотрит. У вас невероятная семья, правда. Мне очень, очень всё понравилось! Беллатрикс лишь самодовольно хмыкнула, но в глубине её глаз проскользнуло облегчение. Ей было важно, чтобы Гермиона прижилась в её мире. В зал они приехали ровно секунда в секунду — в 9:00. Гермиона пулей заскочила в раздевалку, быстро скинула джинсы и куртку, натянула тренировочное чёрное боди и юбку для латины, закручивая волосы в тугой пучок. Пока она переодевалась, Беллатрикс уже стояла на паркете. В этот момент её телефон звякнул — пришло сообщение от Драко. Малфой в красках расписывал, что проснулся с температурой под 38 и сегодня физически не сможет прийти. Беллатрикс раздражённо выдохнула. Ждать и отменять тренировку из-за одного сопливого носа она не собиралась. В зале как раз разминались остальные девочки из клуба: Панси Паркинсон, Астория Гринграсс и Флёр Делакур. Гермиона вышла из раздевалки и встала рядом с ними. — Итак, девочки, — Беллатрикс вышла на середину паркета, её голос разнёсся под высокими сводами зала. — У меня для вас новость. Малфой приболел, так что сегодня у нас внеплановый девичник. Будем работать над сольной техникой, балансом и… В этот момент двери зала распахнулись, и на пороге появился высокий, плотный мужчина — один из главных функционеров Танцевальной Федерации. Он сделал Беллатрикс знак рукой, показывая, что им нужно срочно поговорить. — Разминайтесь. Бег, суставы. Я скоро буду, — коротко бросила Беллатрикс и стремительным шагом вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Её не было минут пятнадцать. Когда дверь снова распахнулась, девочки мгновенно затихли. Беллатрикс буквально влетела в зал. Её лицо было бледным от ярости, ноздри хищно раздувались, а глаза метали самые настоящие громы и молнии. Очевидно, разговор с Федерацией прошёл на повышенных тонах, и всю свою накопившуюся, бешеную спортивную злость Белла была готова обрушить на тех, кто находился под рукой. — Встали! Все на линию! Живо! — гаркнула Беллатрикс так, что Панси вздрогнула и выронила бутылку с водой. — Вы думаете, вы приехали сюда прохлаждаться? Вы думаете, на Европе вам судьи будут оценки за красивые глаза ставить?! Мне плевать, что у вас нет партнёров сегодня! Физика тела начинается с вас самих! Беллатрикс резко захлопнула свою судейскую папку со звуком, похожим на выстрел. — Начнём с дыхалки и выносливости. 50 кругов по залу в полную силу! Бегом! Кто начнёт халтурить и срезать углы — добавлю ещё двадцать! Время пошло! Девочки, включая Гермиону, рванули с места. Паркет зашатался под ударами их кроссовок. Беллатрикс шагала вдоль стены, её стальной голос подгонял их на каждом шагу: — Быстрее! Паркинсон, подними колени, ты спишь на ходу! Грейнджер, держи спину даже на бегу! Флёр, не растягивать шаги, темп, темп! Пятьдесят кругов показались вечностью. Лёгкие горели огнём, пот градом катился по лицам, но стоило им тяжело затормозить у бортиков, как Беллатрикс даже не дала им выдохнуть. — Стоп! Взяли скакалки! 200 двойных прыжков! Без остановки! Если кто-то сбивается — вся группа начинает счёт заново! Свист скакалок слился в один сплошной гул. На сотом прыжке Астория сбилась, задев шнуром кроссовок. — Обнуление! Заново! — безжалостно приказала Беллатрикс, крутя в руках секундомер. Когда 200 прыжков были позади, ноги у всех четверых были как ватные, мышцы икры натянулись до предела, а дыхание сбилось в рваный хрип. Но это было только начало ада. — А теперь — растяжка и закачка, — Беллатрикс хищно улыбнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Все к шведской стенке. Живо. Живот втянуть, спины каменные. По очереди на балку, продольный шпагат в провис. Буду лично проверять глубину. Девочки послушно, но с явным ужасом в глазах потянулись к деревянным перекладинам. Гермиона сглотнула, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Тянуть шпагаты со шведской стенки — это был самый изощрённый вид пытки в арсенале Блэк. Одна нога оставалась на полу, а вторая забрасывалась назад на деревянную балку, фиксируясь в висе. Тело оказывалось в глубоком, неестественном провисе под углом, где каждый миллиметр вниз отзывался дикой, рвущей болью в связках. — Начинаем с тебя, Паркинсон, — лениво скомандовала Беллатрикс, подходи ближе и поправляя манжеты своего чёрного костюма. — Ногу на балку. Приготовься считать до тридцати. Чётко, вслух, без пауз. Панси закинула ногу, и её лицо мгновенно исказилось. Беллатрикс встала сзади, безжалостно упёрлась ладонями в её поясницу и навалилась всем своим весом, буквально впрессовывая таз Панси в пол, выламывая суставы наружу. — Считай! — гаркнула Белла. — Один, два, три... — сдерживая слезы считала Панси. Она зарыдала на одиннадцатом счёте, судорожно хватаясь руками за сильные лодыжки Беллатрикс, стоявшей позади нее , и изо всех сил сжимая их пальцами от невыносимой боли. Её голос сорвался на хриплый, утробный скулёж, но Беллатрикс даже не дрогнула, продолжая додавливать её вниз, пока счёт не дошёл до тридцати. Следующей была Астория, затем Флёр. Зал наполнился тяжёлым, рваным дыханием, всхлипами и глухими ударами пальцев о деревянные перекладины. Девочки поочередно висли на балочной стенке, хриплыми, сорванными голосами отсчитывали секунды и мёртвой хваткой цеплялись за стройные, обтянутые плотной тканью ноги Беллатрикс, ища в них хоть какую-то опору, пока тренер жёстко и непреклонно ломала их сопротивление, сажая в минус. — Грейнджер, твоя очередь. На балку, — раздался над ухом Гермионы стальной голос. Гермиона выдохнула, подошла к стенке и закинула левую ногу назад, на деревянную перекладину. Стопа зафиксировалась. Она начала медленно разъезжаться, чувствуя, как связки паха натянулись до предела. Беллатрикс перекинула свою ночу через ногу Гермионы ту что была на балке. От неё пахло дорогим табаком и утренним кофе, но в её движениях сейчас не было ни капли той ночной нежности. Это был чистый, концентрированный профессиональный садизм. Белла положила одну руку Гермионе на плечо, фиксируя ось, а второй жёстко надавила на крестец, толкая тело вниз, в пугающую пустоту провиса. Гермиону прошиб холодный пот. Глаза застлала пелена, а из груди вырвался хриплый, удушливый звук. Она рефлекторно выбросила руки вперед, но Беллатрикс надавила ей на плечо заставляя выровнять спину, Гермиона со сжатыми губами схватилась за икры Блэк, да так сильно что та аж шикнула. Пальцы Гермионы судорожно сжались на её икры, сминая ткань тренировочных брюк, пока её собственные губы начали отсчёт. — Один... два... три... — хрипела Гермиона, чувствуя, как Беллатрикс давит ещё сильнее, заставляя её садиться всё глубже в этот адский минус. Каждое число давалось с трудом, голос садился, превращаясь в сиплый шёпот. — Четырнадцать... пятнадцать... — Гермиона только сильнее сжимала голени Беллатрикс, жмури глаза, опускала голову чтобы найти хоть какое-то облегчение. Внутри всё горело синим пламенем, мышцы крупно дрожали, но она упрямо не отпускала эту единственную опору. Беллатрикс сверху едва заметно сжала её плечо, контролируя нагрузку на грани человеческих возможностей, но давления не уменьшила ни на миллиметр. — ...Двадцать девять... Тридцать! — сорванным, охрипшим хором выдохнула она. Беллатрикс наконец убрала руки, позволяя Гермионе медленно, сползая по стенке, сойти с балки на прохладный паркет. Гермиона упала на колени, тяжело дыша и бережно прижимая к себе ноющие ноги, но в её карих глазах, несмотря на выступившие слёзы, горело упрямое, дикое торжество. Она выдержала. Долго сидеть и приходить в себя им никто не дал. Девочки кое-как, цепляясь за стены, доползли до хореографического станка. — Разрабатываем выворотность. Позиции! — Беллатрикс шагала между ними, её взгляд сканировал каждый сантиметр их тел. Стоило ей заметить, что чьи-то стопы или бедра развёрнуты недостаточно идеально, как она подходила и вручную, с силой выворачивала суставы. — Невыворотное стадо! Что это за углы?! Флёр, колено заверни наружу! Астория, таз вперёд! Было больно, до искр из глаз. Панси продолжала тихо хныкать у станка, размазывая тушь по щекам. Гермиона, Астория и Флёр молчали, стиснув зубы и терпя этот балетный садизм тренера. Затем началась самая изматывающая часть. — Встали по кругу! Прогон программы. Все 10 танцев подряд. Соло! Без партнёров. Начинаем с медленного вальса, заканчиваем джайвом. Они бегали по кругу, выкручивая сложные сольные вариации. Беллатрикс подходила к каждой индивидуально, задавала конкретную связку шагов и проверяла её, буквально тыкая носом в мельчайшие ошибки. — Грейнджер! Где натяжение в корпусе в ча-ча-ча?! Ты двигаешься как желейная масса! Собери ось! — орала Беллатрикс прямо ей в лицо, её тёмные глаза горели неистовым огнём. На Гермиону её ужасное настроение проецировалось точно так же, как и на остальных — на паркете поблажек не существовало. — Астория, поворот на четверть такта позже! Переделывай! С девочек сошло уже не семь, а все четырнадцать потов. Тренировочная одежда полностью промокла и прилипла к телу, волосы выбились из пучков. Когда прошло три с половиной часа этого непрерывного ада, Беллатрикс наконец выключила музыку. В зале повисла звенящая тишина. — 10 минут перерыв. Пейте воду. Потом оттачиваем сольные куски программы до автоматизма, — бросила она и быстрыми шагами снова вышла из зала в коридор. Девочки буквально рухнули на ламинат там, где стояли. Спустя десять минут Белла вернулась. Настроение её ничуть не улучшилось, и оставшиеся полчаса они до автоматизма, до механического блеска вбивали в мышечную память сольные шаги. На исходе четвёртого часа тренировки Беллатрикс посмотрела на часы и холодно произнесла: — На сегодня всё. Свободны. Завтра в 8:30 быть на паркете без опозданий. Паркинсон — лёд на икры. Девочки уныло поплелись в раздевалку. Гермиона, тяжело дыша, быстро переоделась в свои сухие джинсы и футболку, собрала вещи в огромную тренировочную сумку и вышла. Беллатрикс уже спускалась по лестнице, на ходу сосредоточенно листая что-то в телефоне. Гермиона догнала её на ступеньках. — Беллатрикс… — тихо позвала она. Белла не оторвалась от экрана, но её ухо чуть дёрнулось, показывая, что она слышит. — Можно я оставлю свои тренировочные вещи и туфли у тебя в машине? Сумка просто неподъёмная после ОФП, а мне сейчас на пары в университет бежать. На автобусе с ней тяжело. Беллатрикс молча, коротко кивнула, не говоря ни слова. Они вышли на улицу, где дождь уже сменился снегом. Белла на ходу нажала на кнопку ключа, и багажник Мерседеса мягко откинулся вверх. Гермиона расстегнула свою огромную сумку, вытащила оттуда тяжёлые бальные туфли, мокрую форму и аккуратно уложила на чистое сукно багажника. *Хлоп!* — Беллатрикс сама резко закрыла багажник, наконец убирая телефон в карман пальто. Она повернулась к Гермионе. Её взгляд всё ещё был утомлённым и строгим после сумасшедшего дня, но на самом дне зрачков уже скользнуло привычное, собственническое тепло. — Всё, Грейнджер. Езжай на свои пары, — ровно, деловитым тоном произнесла Белла, окинув взглядом её взъерошенную фигуру. — У меня дела в министерстве и встреча с комитетом по поводу судейских списков. Сама понимаешь, нужно утрясти всё до выезда. Закончишь пары — жду тебя сразу к себе домой. Поняла? Сделай нормальную еду и жди меня. Копи силы на завтра. Гермиона послушно кивнула, чувствуя, как внутри приятно кольнуло от этого властного «жду к себе». — Хорошо. Удачи на встречах. Она развернулась и пошла в сторону автобусной остановки. Ноги после шведской стенки и 50 кругов неприятно подкашивались, джинсы казались тяжёлыми. Она села на лавочку под навесом, ожидая свой маршрут, и устало откинула голову назад. Спустя пять минут её телефон в кармане завибрировал. Гермиона достала его и увидела сообщение. *«Прости, пупс. Извини за этот дурдом в зале, эти идиоты из Федерации высосали из меня все силы перед тренировкой. Ты большая молодец сегодня, на растяжке терпела идеально. Учись прилежно, малыш. Жду дома. Б.»* Гермиона не сдержалась и глупо, счастливо улыбнулась прямо на всю остановку. Весь её изнурительный день, вся боль в мышцах мгновенно растворились. Она быстро переключила камеру, сделала быстрое, забавное селфи — немного растрёпанная, с розовыми от усталости щёчками, но с сияющими глазами — и отправила Беллатрикс. Ответ пришел буквально через минуту в виде короткого кружочка в Telegram. Гермиона нажала на воспроизведение. На экране появилось красивое лицо Беллатрикс прямо из салона Мерседеса. Она сидела, слегка подперев щеку рукой, смотрела в камеру со своей фирменной, ленивой и невероятно нежной усмешкой и негромко говорила: — Ну вот и как, скажи мне, Грейнджер, ругаться на такую милую девочку? Сидит там, шлёт мне свои фотографии… Всё, заучка, закрывай телефон и бегом на пары. Чтобы после университета была у меня дома. До вечера. Гермиона зашла в душный салон автобуса. Народу было прилично, но ей повезло урвать свободное место у окна в самом конце. Сил не было вообще. Ноги после сумасшедшей ОФП и растяжки гудели так, словно их пропустили через мясорубку, а впереди ещё маячили финальные зачёты. Она достала из кармана наушники, включила какой-то спокойный инди-плейлист и уставилась на унылые, заснеженные улицы. На дворе стоял холодный декабрь. Пейзаж за стеклом сменился с летней духоты на настоящую зимнюю сказку, хотя для студентов эта сказка оборачивалась кошмаром под названием «сессия». До университета ехать было примерно минут пятнадцать. Гермиона прикрыла глаза, полностью погружаясь в музыку и пытаясь мысленно повторить конспекты. На одной из остановок автобус качнулся, и на соседнее сиденье кто-то сел. Гермиона даже не повернула головы, продолжая игнорировать окружающий мир. Вдруг она почувствовала аккуратное, но ощутимое прикосновение к своему плечу. От неожиданности Гермиона вздрогнула, резко выдернула один наушник и повернулась к парню, её карие глаза полыхнули раздражением. После адской тренировки Блэк её нервы были на пределе. — Что вам нужно?! — резко, даже зло бросила она. Сбоку сидел высокий, симпатичный парень в стильном тёплом пальто. Он удивлённо вскинул ладони в примирительном жесте и виновато улыбнулся: — Прости, ради бога, я ни в коем случае не хотел тебя напугать. Просто ты сидела в наушниках, я не знал, как привлечь внимание. Я хотел познакомиться. Меня зовут Теодор Нотт, но можно просто Тео. Гермиона скептически выгнула бровь, смерив его неодобрительным взглядом. Парень выглядел ухоженно и говорил вежливо, так что продолжать грубить было как-то глупо. Она неохотно протянула ему руку: — Гермиона. Грейнджер. Тео аккуратно пожал её ладонь, его глаза так и блестели от восторга: — Я знаю! Господи, я на самом деле твой фанат, Гермиона. Ну, точнее, вашей с Драко пары. Я тоже кручусь в танцевальной тусовке, видел ваши выступления на региональных. Вы просто космос на паркете! А то, как вами занимается мадам Блэк… это же легендарно. Я давно хотел подойти, но на турнирах к вам не пробиться. Гермиона невольно улыбнулась, польщённая такой искренностью, хотя внутри у неё всё равно оставалось лёгкое недоверие. — Спасибо, очень приятно. Но, честно говоря, я тебя не припоминаю. — О, я в основном по стандарту выступаю, да и клуб у меня другой, — весело отмахнулся Тео. Они разговорились. Нотт оказался на редкость приятным собеседником: травил байки про судей, шутил над бальными штампами и в целом вёл себя очень легко. Пятнадцать минут пролетели незаметно. Автобус начал сбрасывать скорость, и из динамиков объявили нужную Гермионе остановку. — Ой, мне выходить, — Гермиона поднялась с места, закидывая рюкзак на одно плечо. — Подожди! — Тео тоже вскочил. — Слушай, может, дашь свой номер? Кофе как-нибудь попьём, потрещим о паркете? Обещаю не утомлять. Гермиона заколебалась. С одной стороны, парень хороший, из их же сферы. С другой — зная собственнический характер Беллатрикс, которая за один неверный взгляд готова была закопать любого прямо под паркетом, это казалось опасной идеей. Но, в конце концов, это просто дружеский кофе. Она быстро надиктовала ему цифры, Тео просиял, и Гермиона выскочила из автобуса в морозный декабрьский день. Возле главного корпуса университета, кутаясь в огромный шарф, её уже поджидала Джинни. На носу было Рождество, повсюду висели гирлянды, но студентов радовало только одно — окончание адской сессии. — Грейнджер, ну наконец-то! Я тут уже в сосульку превратилась, — запричитала рыжая, хватая подругу под руку, и они быстро пошли внутрь здания, спасаясь от холода. — Рассказывай, как зачёты? — Мне осталось сдать всего два экзамена, — выдохнула Гермиона, снимая шапку в гардеробе. — У профессора Сталь и у Грабли-Дерк. (Профессором Сталь на потоке за глаза называли строгого и неприступного Регулуса Арктуруса. Для неё он был просто суровым преподавателем с железной дисциплиной). — Ой, ну с Грабли-Дерк проблем не будет, она в тебе души не чает, — затараторила Джинни, пока они шли по коридору. — Слушай, ты слышала, что на третьем курсе Лаванда Браун… Джинни начала увлечённо пересказывать главные сплетни универа, но Гермиона слушала вполуха. Заметив её задумчивость, Уизли резко снизила тон и плавно перестроилась на самую животрепещущую тему: — Так, ладно, забудь про Лаванду. Что у вас с Блэк? Как утро прошло? Гермиона тяжело вздохнула, вспоминая их утро с Андромедой и сумасшедшую тренировку. — Да никак, Джин. Утро было… сумбурным. А на тренировке она вообще меня чуть не угробила. Всё не так хорошо, как кажется. Мы до сих пор толком не знаем, кто мы друг другу. Никакой конкретики. Джинни понимающе приобняла её за плечи: — Так, отставить депрессию. Короче, план такой: сдаём экзамены, в 16:00 встречаемся на первом этаже и идём в торговый центр. Купим что-нибудь такое, от чего твоя ледяная Блэк гарантированно растает. Гермиона мысленно решила, что они выберут какой-нибудь красивый сувенир или дорогой парфюм, и согласно кивнула: — Ладно. Давай по кабинетам. Удачи! Гермиона зашла в аудиторию к Регулусу Арктурусу. Мужчина сидел за массивным столом, листая ведомость. На его лице не было ни единой эмоции — вылитая копия профессора Сталь. Увидев Гермиону, он едва заметно кивнул и пригласил её сесть. Несмотря на то, что Гермиона часто пропускала пары из-за выездных турниров по бальным танцам, её подготовка была идеальной. Она с поразительной лёгкостью, чётко и без запинок ответила на все теоретические вопросы и решила сложную задачу. Регулус удивлённо приподнял бровь, явно не ожидая такой прыти от прогульщицы, и молча вывел в зачётке твёрдую «5+». Мурыжил он её долго, целых полтора часа, проверяя на прочность, но Гермиона защитила свои знания на все сто. От Грабли-Дерк она вылетела уже через час, сияя от счастья — женщина действительно обожала прилежную Грейнджер и поставила автомат после пары дежурных вопросов. Время близилось к четырём часам дня. Гермиона спускалась по широкой мраморной лестнице на первый этаж, чувствуя невероятное облегчение — сессия закрыта! У колонны она заметила знакомую растрёпанную макушку. — Гарри! — Гермиона подбежала и крепко обняла друга. — Привет, Герми! Ну как? Сдала? — улыбнулся Поттер, обнимая её в ответ. — Да! Всё, свобода! Профессор Сталь пытал меня полтора часа, но я выбила свою пятёрку. Ты сам как? — Я вчера всё закрыл, сегодня просто заезжал хвосты по практике отдать. Рад за тебя. Слушай, вы с Роном вообще… Договорить Гарри не успел. Вдруг чьи-то руки резко обхватили Гермиону сзади за талию. Гермиона от испуга подскочила на месте, сердце ухнуло в пятки. Первой мыслью было, что это Рон пришёл выяснять отношения. Она резко обернулась и увидела смеющуюся Джинни, рядом с которой стояла незнакомая девушка. — Уизли! Ну ты и дура! — прикрикнула Гермиона, тяжело дыша и держась за сердце. — Я думала, меня сейчас инфаркт хватит! Хватит так пугать! — Ладно-ладно, прости, — хихикнула Джинни. Гермиона повернулась к Гарри: — Ладно, Гарри, мне пора, мы с Джинни договаривались. Спишемся вечером! — Давай, пока, девчонки, — Гарри помахал рукой и пошёл к выходу. Гермиона перевела взгляд на незнакомку. Девушка была симпатичной, стильно одетой, но держалась немного отстранённо, с лёгким налётом высокомерия. — А… Джин, кто это с тобой? — спросила Гермиона. Джинни вдруг заметно замялась, на её щеках выступил румянец, что было ей совершенно не свойственно. — А, это… Это Элис. Она со старшего курса, на один выше нас. Моя… подруга. Гермиона приветливо улыбнулась и протянула руку: — Гермиона. Очень приятно. — Элис, — девушка вежливо, но коротко пожала руку в ответ. Тут Джинни повернулась к Элис, её взгляд мгновенно потеплел. Она сделала шаг ближе, крепко обняла её на прощание и… аккуратно, но очень нежно чмокнула прямо в губы. — Увидимся вечером, — тихо сказала Джинни. — До вечера, — ответила Элис, попрощалась кивком с Гермионой и пошла по коридору. Гермиона застыла с открытым ртом. Стоило Элис отойти на достаточное расстояние, Грейнджер хитро прищурилась и толкнула подругу локтем в бок: — Так-так-так, Уизли! Колись давай! Вы что, встречаетесь? А мне ни слова не сказала! Ну-ка выкладывай! Джинни вспыхнула до кончиков своих рыжих волос, но скрывать уже не было смысла. — Ну ладно, ладно! Да, мы встречаемся. Мы познакомились вообще случайно на совместной практике месяц назад. Мне она сначала показалась такой стервой высокомерной, ну знаешь, этот взгляд свысока старшекурсников. А потом мы разговорились, и она оказалась жутко дружелюбной и милой. — Ну, первый поцелуй уже был? — сгорая от любопытства, спросила Гермиона, пока они шли к выходу. — Ой, это было так глупо, — Джинни спрятала лицо в шарф. — Мы сидели в пустой аудитории, заполняли эти дурацкие отчёты. Я пролила кофе прямо на её чертежи. Я так испугалась, начала судорожно вытирать всё салфетками, извиняться, у меня паника… А она просто перехватила мои руки, посмеялась, сказала, что это отличный повод переделать всё заново, а потом… просто поцеловала меня. Прямо там, среди мокрых бумаг. У меня аж искры из глаз полетели! Гермиона восхищённо заулыбалась, искренне радуясь за подругу: — Боже, Джин, это так романтично! Я так рада за тебя, честно! Вы отлично смотритесь вместе. За разговорами они дошли до огромного торгового центра. Внутри всё сверкало от рождественских огней, играла праздничная музыка. — Ну так что, какой сувенир мы ищем Беллатрикс? — спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Может, шарф из кашемира? Или духи? Джинни остановилась посреди зала, повернулась к ней и бесцеремонно, с абсолютно серьёзным лицом заявила: — Какое кашемировое безумие, Грейнджер? Ты в своем уме? Мы идём покупать нижнее белье. Сексуальное, кружевное, дерзкое нижнее белье. Гермиона мгновенно залилась густой краской, её щёки буквально запылали. — Что?! Джинни, исключено! Ты с ума сошла? Мы ещё даже официально не встречаемся! Мы переспали всего один раз, после того случая, и больше… ну, больше даже намёков на второй раз не было! Я не могу прийти к своему тренеру, к женщине, которая старше меня, в таком… виде! Но Джинни было просто невозможно переубедить. Она схватила Гермиону за руку и потащила в сторону элитного бутика белья. — Грейнджер, не будь занудой! Если ты сама не сделаешь шаг, твоя ледышка Блэк так и будет держать дистанцию! Гермиона упёрлась ногами у самого входа в бутик: — Ладно! Хорошо! Но при одном условии: ты покупаешь себе то же самое. Для своей Элис. Джинни вдруг резко затормозила, её боевой задор немного поутих. Она скопировала интонацию Гермионы: — Ну… вообще-то, мы с Элис тоже ещё… у нас всё только начинается, и намёков особо не было… Гермиона победно скрестила руки на груди, ехидно улыбаясь: — Да что ты говоришь? Серьёзно?! Ну уж нет, Уизли, мы в этой лодке вдвоём. Либо обе, либо мы уходим. Джинни вздохнула, признавая поражение: — Ладно. По рукам. Пошли позориться. В магазине к ним тут же подплыла вежливая девушка-консультант. Оценив их смущение, она профессионально и быстро подобрала то, что нужно. Гермионе достался умопомрачительный комплект из глубокого тёмно-изумрудного кружева, который идеально подчёркивал её кожу и карие глаза (и, как она тайно надеялась, заставил бы Беллатрикс потерять дар речи). Джинни выбрала дерзкий чёрный комплект. Оплатив покупки и аккуратно спрятав фирменные пакеты в рюкзаки, взбудораженные девушки поднялись на верхний этаж и сели на уютном балкончике кофейни, заказав по большому капучино. Они сидели, глядя на суету торгового центра внизу. Постепенно разговор снова вернулся к наболевшему. Гермиона крутила в руках чашку, её взгляд стал растерянным и немного грустным. — Джин… — тихо начала она, опустив глаза. — Если честно… разговор о поцелуях… Я ведь совсем не умею этого делать. И вообще, мне кажется, что в постели я полное бревно. Тот один раз… всё было так сумбурно, инициатива полностью исходила от Беллы. А сейчас я даже не знаю, как подойти. Я боюсь сделать что-то не так, боюсь показаться неопытной малолеткой. Поэтому я и не намекаю больше. Мне кажется, я её просто разочарую. Джинни мягко потянула руку через стол и накрыла ладонь Гермионы, прерывая её панику: — Герми, эй, посмотри на меня. Прекрати нести чушь. Какое бревно? Ты умная, красивая, чувственная девушка. Блэк взрослая женщина, если бы ей было с тобой скучно или неинтересно, она бы не звала тебя к себе домой, не писала бы эти смски и уж точно не подпускала бы к своей семье. Ты думаешь, ей нужна опытная порнозвезда? Ей нужна *ты*. Гермиона шмыгнула носом, делая глоток кофе: — Но как мне себя вести сегодня? Она ждёт меня у себя. — Говори ей прямо, без всяких дурацких намёков, — решительно подмигнула Джинни. — Придешь, приготовишь ужин, как она просила. А потом, когда атмосфера станет поуютнее, просто скажи, что соскучилась. Или покажи свой новый изумрудный комплект. Поверь мне, Грейнджер, перед этим не устоит ни один ледник в мире, даже великая и ужасная Беллатрикс Блэк. Главное — не бойся своей неопытности. Она твой тренер на паркете, пусть побудет твоим тренером и в этом. Направляй её, доверяй ей, и всё будет идеально. Гермиона закусила губу, чувствуя, как слова подруги вселяют в неё робкую, но такую необходимую уверенность. До вечера оставалось всего пара часов, и сердце в груди уже начинало сладко замирать в предвкушении.