Сквозь призму лжи

Терапия, бесконечные капельницы, наконец-то выписка и гнетущее молчание в ответ на целый рой вопросов от Чонгука. Тэхён вернулся домой и изо всех сил пытался играть роль счастливого человека перед дочерью. Он уже уверенно ходил, нормально разговаривал, и порой казалось, что всё страшное осталось позади, а ту страницу прошлого можно просто перелистнуть и забыть. Но иллюзия длилась недолго. Чонгук почти сразу вышел на работу и начал пропадать там вечерами. Тэхён не лез. Внутри него выросла глухая стена: он не спрашивал, где муж пропадает, почему задерживается, и вообще избегал разговоров о происходящем. В этом просто не было смысла. Зато Лия всё чувствовала. Каждый вечер она забиралась к Тэхёну в кровать, испуганно прижимаясь к его боку, и тихонько спрашивала, где же Чонгук. Она безумно переживала, и её маленькое детское сердце сжималось от обиды и непонимания, почему папа вдруг стал уделять ей так мало внимания. — Он работает, солнце. Из-за больницы накопилось много дел, и Чонгуку нужно со всем разобраться, — Тэхён ласково прижал дочь к себе, вдыхая родной запах детского шампуня, мягко погладил по волосам и поцеловал в макушку. — Я понимаю, пап... Просто мне очень грустно. — Завтра у него должен быть выходной, вот увидишь, мы проведём этот день вместе. А пока закрывай глазки и засыпай. Только вот следующий день не принёс им долгожданного тепла. Чонгук так и не вернулся домой. Его телефон надрывно гудел в пустоту, а Юнги лишь разводил руками — на работе Чона не видели. Тэхён отчаянно пытался сохранять внешнее спокойствие ради дочери, но внутри него всё буквально горело от нарастающей паники. Оставив Лию в комнате, он дрожащими пальцами обзванивал городские больницы и морги, содрогаясь от каждого гудка в трубке. — Пап, ты какой-то странный сегодня, — тихо произнесла девочка, откладывая в сторону цветные карандаши. — Это из-за папы Чонгука? — Нет, солнце, что ты. Просто я немного не выспался, — Тэхён попытался нацепить привычную улыбку, но Лия подошла ближе, ухватилась крохотными пальчиками за край его футболки и потянула вниз, требуя внимания. Тэхён вздохнул, бережно поднял её на руки и прижал к груди, вглядываясь в её чистые, понимающие глаза со всей нежностью, на которую был способен. — Ты очень переживаешь, да? — прошептала малышка, обвив ручками его шею. — Немного, — наконец сдался он, шумно и тяжело выпуская воздух из лёгких. Скрывать что-то от дочери становилось всё труднее. — Пап, не бойся. Чонгук обязательно вернётся, — уверенно пообещала девочка. — Спасибо, солнце. Ну что, давай мы лучше покушаем? — Тэхён мягко улыбнулся, целуя её в щёку, и аккуратно усадил за кухонный стол. — Да, давай! — И что же хочет моя принцесса? — Блинчики! — восторженно закричала Лия, захлопав в ладоши. Вечер опустился на город незаметно, укутывая дом серыми тенями. Внезапно в прихожей раздался резкий скрежет замка. Входная дверь распахнулась, и на пороге появился Чонгук. Он тяжело шатался, едва удерживая равновесие и буквально заваливаясь на косяк. Лия радостно вскрикнула и бросилась к нему, крепко обняв за штанину, но в ту же секунду резко отпрянула назад, сморщив носик от ударившего в лицо едкого запаха перегара. Выглядел Чонгук жутко: одежда помята, лицо осунулось, а глаза были опухшими, красными и влажными, словно всё это время он безостановочно и горько плакал. — Ой... принцесса моя... — прохрипел мужчина, пытаясь растянуть губы в улыбке, но получилось лишь жалкое подобие. Тэхён мгновенно среагировал. Словно включился инстинкт самосохранения: он подошёл вплотную, заслоняя собой Лию, и быстро поднял её на руки. Девочка тут же крепко обхватила его за шею, со страхом глядя на отца, который неуверенно протягивал к ней дрожащие ладони. — Иди... иди ко мне, Лия... — невнятно бормотал Чонгук. — Папа Тэхён, что с ним? Мне страшно, — прошептала малышка, пряча лицо в его плече. — Не подходи к ней, — ледяным, предупреждающим тоном выговорил Тэхён, делая шаг назад. Внутри всё заледенело от дикого ощущения дежавю. Когда-то давно, будучи беременным, он точно так же защищал своего ещё не рождённого ребёнка от Чонгука. И, видимо, этот круг замкнулся. Снова настал день, когда ему приходится закрывать собой собственную дочь от её родного отца. — Ты... ты действительно считаешь меня монстром, да? — Чонгук всматривался в лицо Тэхёна, ловя безмолвный, но такой красноречивый ответ в его глазах. Его лицо исказила гримаса боли. — Да! Я разрушил нашу семью! Да, я относился к тебе как последняя тварь! — мужчина сорвался на крик, яростно размахивая руками. Он терял равновесие, с глухим стуком бился об углы и стены, отбивая плечи, колени и локти, но совершенно не чувствовал боли. В его глазах снова заблестели слёзы безумного отчаяния. — Да, я чёртов псих! Я был одержим тобой, Тэхён! Никого и ничего вокруг не видел! — в порыве дикой ненависти к самому себе он замахнулся и со всей силы ударил себя ладонью по лицу. Звучная пощёчина эхом разнеслась по прихожей. Лия вздрогнула и заплакала, ещё сильнее сжимая пальцы на футболке отца. Тэхён бережно опустил её на пол, стараясь говорить максимально спокойно и мягко, хотя его собственное сердце колотилось где-то в горле: — Лия, солнце, беги в свою комнату и плотно закрой дверь. Не выходи, хорошо? Я скоро приду к тебе, обещаю. Почитай или посмотри пока мультик. Я люблю тебя. Девочка кивнула и спешно помчалась вверх по лестнице. Слышался глухой хлопок её двери. В квартире повисла зыбкая тишина — прежде чем она вновь разразилась голосом Чонгука. — Я ненавижу себя за всё это! — рявкнул он. — Ненавижу, понимаешь?! — в словах мелькали ярость и раскаяние, смешанные в одно неистовое море. — Как же меня заебало всё это: где Тэхён, что ему купить, как завоевать его прощение, как сделать так, чтобы он дал мне ещё шанс… Вся моя грёбаная жизнь вертелась вокруг тебя! — Что ты сейчас устроил? — холодно, грубо выпалил Тэхён. — Ты меня ненавидишь? Чонгук на мгновение замолчал, словно в голове прорезался новый смысл сказанного. Он посмотрел на глаза своего любимого и больше не видел там страха, как раньше. Там была лишь жалость. Та самая жалость, которую Тэхён так ненавидел. — Что? — пробормотал он, сначала сбито. — Нет. Нет, Тэхён, вовсе нет, — сказал он вдруг мягко, почти ласково; этот тон пробежал по телу парня холодом и мурашками. Чонгук опустился на колени, склоняя голову к полу. — Я ненавижу не тебя. Я ненавижу себя. Я ненавижу себя, грёбаного себя, — слова становились шёпотом, затем повторялись всё настойчивее, как заевшая пластинка. Он заплакал, и тело его сдало: мужчина окончательно рухнул на пол, ударился спиной о ножку стола. Громкий стук эхом пронёсся по квартире. — Ты пьян! — произнёс Тэхён ровно, сжатым голосом. — Иди к себе в комнату, отоспись, потом поговорим. Ты напугал нашу дочь. Не знаю как ты будешь перед ней оправдываться, но уж постарайся сделать это нормально. Чонгук притих. Он опустил взгляд в пол и о чём-то старательно думал, но мозг, поражённый алкоголем, не мог навести его на верную мысль. — Ты же не уйдёшь от меня? — прошептал мужчина, голос дрожал. — Чонгук, хватит, — сказал Тэхён сухо. — Поднимайся и иди к себе в комнату. Как ты мог прийти домой в таком виде, зная, что у нас маленький ребёнок? — Не уходи от меня, не прогоняй, прошу. Останься, — умоляюще сказал мужчина. — Останься со мной, Тэхён. Я исправлюсь. Эти слова ударили парня в самое сердце. Что-то внутри него дрогнуло; глаза защипало. Он почувствовал, как дыхание сжалось, как кровь бьётся в висках. — Не оставляй меня, Тэхён. Я люблю тебя. Больше всего на свете люблю. Парень сел рядом на колени и, будто с огромным трудом, коснулся его лица. В этой руке была решимость и усталость, сочувствие и твёрдость одновременно — как будто он принимал не просто человека, а груз, который теперь ему предстоит нести. — Вставай, Чонгук, — проговорил он дрожащим голосом. — Прошу тебя, встань. — Прости меня, я урод, ты был прав, я — псих, — шептал Чонгук, цепляясь за слова. Парень помог ему подняться, держал в подмышках, пока сила не покинула того и другого. И когда слёзы прорвались у самого Тэхёна, это было не облегчение — скорее, выпуск пара, который не давал ему вздохнуть несколько лет. Ему хотелось, чтобы Чонгук пожалел о том, что делал и мужчина жалеет. Только радости от этого он не испытывал. — Вставай, — повторил он тихо. — Встань. Чонгук повис на нём, обхватив за талию, и Тэхён чувствовал, как в груди всё сжимается. — Это всё из-за меня, — шептал Чонгук в его плечо. — Ты несчастлив, у тебя отказали почки, ты пытался умереть… я отвратителен, я не заслуживаю тебя. — Прекрати, — ответил парень коротко, и в его голосе прозвучало не осуждение, а просьба: не разрушать всё ещё больше. Чонгук продолжал жаться к нему, а Тэхён держал его — твёрдо, но осторожно. В этом моменте не было ни победы, ни поражения. Было только теперь — и тяжёлая, интимная ответственность выбора. Тэхёну удалось его поднять и они вместе медленно поплелись в комнату, где когда-то ночевал он сам. Парень заботливо уложил Чонгука спать. Точнее, просто бросил на кровать. Он снял с него туфли, поставив аккуратно в сторонку, расстегнул рубашку, стягивая вместе со штанами. Мужчина не реагирует, просто лежит, распластавшись на кровати и спит. Парень знает, что не должен это сделать, что Чонгук справился бы и сам, когда проснётся, но, возможно, остатки любви в груди плотно засели и давили на жалость, вынуждая позаботиться. Закончив, Тэхён поднялся наверх к дочери, а та подняла на него радостные глаза. Парень прикрыл за собой дверь, лёг рядом и обнял дочь. Та удобно устроилась на его руке. — Что с папой не так? Я слышала, что он извинялся перед тобой, плакал и кричал, что ненавидит себя. — Он просто лишнего выпил, не бери в голову, — Тэхён хотел отмахнуться, но понимал, что эта ситуация волновала теперь не только его одного. Дочь взрослеет и начинает всё больше понимать. Теперь ему нужно объяснять ей практически всё, потому что она чувствует его изнутри и каждый раз намерена докопаться до правды. — Но я хочу знать. Что Чонгук сделал? — Лия уставилась на него с выпученными глазами. — Это не имеет никакого смысла. Чонгук доказал, что любит меня. Знаешь как? — Как? — Он спас мне жизнь. — Ого, — удивлённо протянула она. — Да. Твой папа на самом деле хороший человек. Это правда. Он очень тебя любит, просто сегодня у него был плохой день и он решил расслабиться. Я ему скажу, чтобы больше не пугал тебя, но ты не вини его ни в чём, хорошо, солнце моё? — Хорошо. Они так и уснули вместе в обнимку. Утро обрадовало их запахом вкусной еды. Лия соскочила первой, разбудив Тэхёна, и радостно закричала, что Чонгук готовит. Парень повернул голову, взял девочку на руки и пошёл в кухню, сталкиваясь с внимательным, пристальным взглядом мужчины. — Доброе утро, мои любимые, — радостно произнёс он с яркой улыбкой на лице. — Чонгук, ты вообще нормально себя чувствуешь после пьянки? — спрашивает парень, ставя дочь на пол. Та подбегает к мужчине, обнимает его за ноги, и он тут же поднимает её на руки, прижимает ближе к себе, позволяя обнять себя за шею. — Лучше всех. Иди сюда, — мужчина приобнимает Тэхёна свободной рукой, целуя его в лоб. — Что с тобой? Ты заболел? — Тэхён морщится, делает пару шагов назад и смотрит на него с подозрением. — Ты что-то задумал? Чего-то хочешь? Или ты не в себе? — Мальчик мой, — он ставит девочку на пол и оставляет её играть в игрушки. — Со мной всё в порядке. Я от тебя ничего не хочу, моя голова полностью трезвая, я не заболел и ничего не задумал. — Тогда что это за представление? — Это проявление моей любви к тебе, — мужчина распахивает руки и ждёт. Тэхён мнётся, прикусывает губу до боли и неуверенно смотрит на эту всю картину. Если он снова доверится ему, какой шанс, что что-то произойдёт, как обычно? — Не бойся, просто объятия, ничего больше, — поясняет Чон. И Тэхён делает шаг навстречу, добровольно попадая в лапы собственной смерти. Он чувствует, как чужие руки со спины прижимают его сильнее к торсу. Парень в ответ не обнимает, руки висят вдоль туловища. Никакого тепла, лишь отвращение и сводящий с ума, парализующий страх. — И долго ты планируешь меня обнимать? — Пока не умру, — смеется Чонгук, немного отодвигаясь, но все равно крепко держа парня. — Я люблю тебя, Тэхён. Очень люблю. — За этим обычно следует поцелуй. — А ты хочешь? — мужчина наклоняет голову в бок и терпеливо ждет ответа. — Может быть хочу, а может быть и нет, — парень расплывается в коварной улыбке и наклоняется так близко, что его дыхание чувствуется на чужих губах. — Тэхён, я не прикоснусь к тебе, пока не получу точного ответа. Парень опускает взгляд, смотрит на его губы с диким желанием, а после, не отдавая себе отчёт в действиях, приближается, затягивая в поцелуй. Но мужчина на него не отвечает, что заставляет Тэхёна напрячься. — Можно, Чонгук, — шепчет. И тогда тормоза, сдерживающие его, полностью слетают. Он втягивает парня в страстный, сильный и глубокий поцелуй, сразу же пробирается языком в его рот и захватывает в свой плен. По кухне разлетаются чавкающие звуки. Чон слегка приоткрывает глаза. На горизонте девочки видно не было, судя по всему, та убежала наверх. Чонгук, чувствуя полную свободу, поднимает парня на руки, несёт к кухонному гарнитуру, садит и прижимается своим пахом к чужому. Так плотно, тесно, два пульсирующих органа соприкасаются друг с другом. Мужчина делает толчок и Тэхён мычит в поцелуй, касаясь ладонью его груди, чтобы отодвинуть от себя. — Не сейчас, Чонгук. — Хорошо, — спокойно соглашается, прислоняясь лбом к чужому. Он тяжело, загнанно дышит, пытаясь вновь взять себя в руки. Чонгуку приходится отстраниться. Он позволяет парню встать на пол и поправить задравшуюся одежду. Внезапно к ним прибегает девочка и забирает с собой Тэхёна. Весь день они провели порознь, встречаясь лишь за обеденным столом, где царила тяжёлая, липкая тишина. Вечером они разошлись по разным комнатам, по разным этажам, словно пытаясь выстроить между собой непреодолимую стену. Хотя Тэхён уже давно нормально ходил и был способен подниматься по лестнице без посторонней помощи, он всё равно предпочёл спать в комнате на первом этаже. Чонгук укрылся одеялом, перевернулся на бок и прикрыл веки, пытаясь провалиться в сон. Внезапно матрас под ним прогнулся. Тэхён, почти невесомый в темноте, пробрался под его руку и робко обнял в ответ. Мужчина открыл глаза, увидел знакомую белую макушку и, не раздумывая, прижал парня ближе к себе, уткнувшись щекой в мягкие пряди. — Снова не спится? — в голосе мужчины слышалась хрипотца. — Нет. — Думаешь о чём-то? — Обо всём. О том, что было, что поменялось, хочу ли я того, что происходит сейчас, — парень тяжело вздохнул, его дыхание опалило ключицу Чонгука. Он устроился поудобнее, стараясь спрятаться от собственного внутреннего голоса. — Тогда может поделишься? — Мне кажется, после всего произошедшего я не должен быть здесь, не должен с тобой лежать, целовать, жить под одной крышей, — он перешёл на шёпот, и этот звук дрожал в тишине комнаты. — Но мне так хочется этого, Чонгук. Я ничего не могу с собой поделать. Я всё ещё тебя люблю, и то, что ты спас мне жизнь, перечёркивает всё, что было. Мужчина ничего не ответил. Его ладонь медленно, почти с опаской, пробралась в волосы Тэхёна, замирая там в нежности и ласке. — Ты ведь получил, чего хотел — белого волка, который родил тебе ребёнка. Прошлый ты не стал бы спасать мне жизнь, ездить со мной на процедуры и отдавать свою почку. Так делает лишь тот, кто действительно любит и боится потерять. — Я говорил тебе, что мне не столько важен ребёнок, сколько ты сам. Ты думал, что я искал её, приезжал, чтобы забрать Лию, но я хотел вернуть в первую очередь тебя, — Чонгук поцеловал его в лоб, этот жест казался почти святым. — Я всегда тебя любил, но не умел — не причинять боль. А столкнувшись лицом к лицу с состоянием, когда ты был на грани жизни и смерти... внутри меня столько всего поменялось. Я всю жизнь буду расплачиваться за всё, что сделал. Я готов к этому, только если ты будешь рядом со мной. Тэхён на секунду замер, чувствуя, как внутри него что-то наконец отпускает. — Я буду рядом.

***

Мужчина ступает в до боли знакомый дом. Тишину пронзает противный, надрывный звук: скрип колёс железной инвалидной коляски. — Чонгук?.. — женщина замирает, увидев сына в дверях. Её голос срывается, в нём слышно и удивление, и плохо скрытый страх. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл поговорить, — холодно заявляет он, не останавливаясь и проходя прямо в кухню. — О чём? — она въезжает за ним в помещение, разворачивая коляску так, чтобы видеть его лицо. — О тебе, об отце, о том, как всю жизнь ты мне сломала. — Я сломала? — женщина выпучивает глаза и в них проскальзывает нервная усмешка. — Не ты ли гнобила, унижала меня все эти годы, прививала то, что любовь без боли — это не любовь? Ты сама не давала мне любить нормально, как обычный человек, ты сделала меня таким! Ты ненавидела меня, потому что я копия своего отца, но это я тебя от него спас! Я! Твой маленький сын, которому ты даже потом спасибо не сказала! Тебе было плевать, как твой муж ко мне относился, главное — чтобы он не бил тебя, поэтому ты выбирала меня каждый раз, когда отец предлагал тебе выбор: кого избить сегодня? — Чонгук... — она пытается его перебить, но он не дает. — Да какая мать ты после этого?! Ты думаешь, я скрывал тебя всё это время, потому что хотел забыть прошлое? Нет. Я скрывал, потому что мне тошно от одной мысли, что у меня есть такая мать, как ты! Уж лучше быть сиротой при живой матери, — он сжимает руку в кулак до побелевших костяшек и со всей дури бьёт по столу. Тот трещит под его ударом, но выдерживает. — Почему я должен был извиняться за то, что стал чудовищем? Ты когда-нибудь извинялась за то, что сама его создала? Это же ведь твоих рук дело. — Послушай... — Нет уж. Теперь твоя очередь слушать меня, — Чонгук указывает на неё дрожащим пальцем, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Ты всю подростковую жизнь называла меня жестоким, но ни разу не заговорила о той жестокости, которую ты и твой муж применяли ко мне десятилетиями! Ты осуждаешь огонь, но игнорируешь руки, которые чиркнули спичкой. — Да, я ошиблась, да, я была не права и была плохой матерью, — её глаза наполняются слезами, голос предательски дрожит. Женщина тянется вперёд, к его руке, но Чонгук брезгливо отшатывается. — Ты не была плохой матерью, — сквозь зубы цедит он. — Ты вообще ею не была. Она замолкает, шокированно глядя на сына. Женщина больше не узнаёт его, словно напротив сидит совершенно другой человек с тем же лицом. — Мне в детстве нужна была мама! Ты была нужна мне, чёрт возьми! — срывается на крик мужчина. Он пытается унять дрожь в голосе, чтобы не зарыдать от беспомощности. — Мне хотелось, чтобы ты хотя бы раз меня защитила, хотя бы раз прижала к себе, обняла, успокоила или прочитала сказку на ночь. Я слушал истории других детей о том, как их матери к ним относились, сравнивал с тобой, а потом рыдал в школьном туалете, спрашивая самого себя: почему ты такая? В чём я провинился? За что мне всё это? — он подаётся вперёд, впиваясь взглядом в её глаза. — Но спрашивать всё это время мне нужно было не себя, а человека, который был назван моей матерью. Уж прости, ты меня родила, да. Но чтобы называться матерью, мало просто родить ребёнка, надо его ещё и воспитать. Поэтому ты для меня — просто пустое место. Ты просто тень моего прошлого, которой я не дал сдохнуть тогда лишь из-за остатка любви к тебе и жалости. Он делает шаг ближе, в его глазах полыхает ярость, смешанная с горечью, копившейся десятилетиями. — Да, ты не заслужила всего, что с тобой произошло, но скажи: чем заслужил всё это я? Твой ребёнок! — Чонгук внезапно залился истерическим смехом. Смех был дикий, надрывный, полный яда и отчаяния. — Помнишь тот день, когда ты выставила меня за дверь на улицу в одной пижаме? Мне было одиннадцать! Я умолял тебя впустить, стучался, говорил, что изменюсь, а потом просидел всю ночь на крыльце и просто ждал тебя. Я думал, что же я такого сделал, что заслужил подобное, — его глаза сузились. — Да ничем я, блять, не заслужил! Просто ты всегда была такой эгоистичной мразью, которой было всё равно на всех, кроме себя одной. — Ты не прав, Чонгук, — голос женщины дрогнул. — Да? — мужчина приподнял брови, показательно-удивлённо. — Тогда почему ты не защищала меня, когда приводила своих мужиков к нам домой, пока отец был на работе?! Ты знала, что половина из них пытались забраться ко мне в постель, но сидела как крыса! А когда я пытался с тобой поговорить об этом, ты говорила, что я сам виноват и продолжала приводить их домой! Теперь скажи, в чём я, блять, не прав, а? В чём?! И тут он сорвался. Чонгук схватил её за плечи и тряхнул, приподняв прямо из инвалидной коляски. Женщина цеплялась за его руки, умоляя отпустить, но Чон уже не слышал. В его глазах полыхало безумие. — Ты меня хоть раз любила, скажи мне?! — кричал он, тряся её. — Да, я любила тебя, — прохрипела она, её голос был похож на надломленный шёпот. — Хватит врать! Хотя бы раз мне в лицо правду сказала бы! — он резко отпустил её, и женщина с глухим стуком упала на пол. Она подняла взгляд, полный ужаса, и смотрела на его спину. — Я больше не приду. Твой номер я удалю, счета заблокирую, и ты будешь гнить здесь, в этом ебаном доме со своими воспоминаниями. И мне плевать, что ты сделаешь. Я больше не буду тебя спасать. Чонгук резко развернулся и вышел из дома, оставляя мать на полу. Он дошёл до машины на ватных, дрожащих ногах, сел за руль, и его прорвало. Мужчина зарыдал в голос, как ребёнок, бил кулаками по рулю, пытаясь стирать слёзы с щёк, но те всё текли и текли, горячие и обжигающие, словно ждали этого момента долгие годы, копились и наконец могли выйти на свободу.

***

Прошёл год. Казалось, что в их жизни наконец-то всё наладилось, наступила долгожданная идиллия. Тэхён позволил себе расслабиться и полностью довериться тому, кто клялся собственной жизнью, что больше никогда не навредит. Лия, наконец, была по-настоящему счастливым ребёнком, не знающим ссор родителей. Она беззаботно рисовала их семью в своём альбоме, с гордостью рассказывала всем в саду, какие у неё прекрасные папы, и совсем скоро ей предстояло пойти в первый класс. Девочка была смышлёной, уже могла самостоятельно писать, считала, правда, пока немного, и при этом писала прописи по собственному желанию. Заставлять её никогда не приходилось. Она буквально горела знаниями, тянулась к ним, и родители не могли нарадоваться этой её искренней увлечённости. Всё было хорошо… до определённого дня. Пока в дверь не постучали. Тэхён поплёлся к входной двери, на ходу протирая глаза, пока Чонгук и Лия беззаботно сидели за столом, о чём-то весело болтая. Потянув за ручку, парень распахнул дверь и замер на пороге, его тело мгновенно оцепенело. Из рук Тэхёна выскользнул сотовый, с глухим ударом упав на пол. В ту же секунду Чонгук, почувствовав резкую перемену в атмосфере, подошёл к Тэхёну, поднял сотовый, приобнял его со спины, и сам изменился в лице, когда его взгляд упал на гостью. На пороге стояла Иса. — Привет, брат, — произнесла она то, чего Тэхён ждал годами, фраза повисла в воздухе, словно несбыточная мечта. Девушка сильно изменилась. Подросла, стала на голову выше Тэхёна, её волосы отросли до поясницы, стали идеально прямыми и блестящими. На ухоженном лице красовался нежный румянец, на ногтях — свежий лак, на локте поблёскивала брендовая сумка, а одежда больше ничем не напоминала ту, в которую они одевались раньше. Теперь она была одета в молочно-коричневый пиджак с юбкой до колена такого же цвета и безупречную белую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей, что придавало её образу нотку лёгкой небрежности. — Иса?.. — прошептал парень, и его ноги подкосились от нахлынувших эмоций, но крепкие руки Чонгука напомнили ему, что он не падает. — Как ты... Как ты меня нашла? — Это было несложно, Тэхён. Но я очень долго шла к тому, чтобы стоять сейчас здесь. — Проходи, пожалуйста, — Тэхён указал вовнутрь, его голос дрожал. Он уже не мог сдерживать бурю своих эмоций и, бросив на неё взгляд, с разбегу бросился в объятия, заливаясь слезами. — Иса, я так рад, что ты здесь, что с тобой всё в порядке! Я так скучал... — Я тоже рада, Тэхён. Очень. Я ждала этой встречи так долго, ты даже не представляешь. — Иса крепко обняла брата в ответ, её голос был полон искренней нежности. Внезапно к их объятиям присоединился кто-то третий, совсем маленький. Иса осторожно отстранилась от брата, устремила взгляд вниз и увидела Лию, которая цеплялась за её пиджак. — Что это тут у нас за принцесса? — она подняла девочку на руки, легко коснулась кончиком пальца её носа, и Лия звонко рассмеялась. — Как тебя зовут? — Лия, а кто ты? — Сестра твоего папы. Меня зовут Иса. — Папы Тэхёна? Он много о тебе говорил, — девочка широко улыбнулась и, очарованная, коснулась её длинных волос, запутав в них свои маленькие пальчики. — Правда? И что же он рассказывал? — Иса вошла в дом, слыша, как входная дверь мягко закрывается за ней. Она села за стол, бережно усадив ребёнка на колени, и посмотрела на Лию очень внимательно, считывая в её лице отчётливые, до боли знакомые черты собственного брата. — Говорил, что ты молодец, учишься хорошо, сказал брать с тебя пример. Хочу быть на тебя похожей! — девочка рассмеялась, продолжая копошиться в чужих волосах. — Он сказал, что ты сейчас очень далеко и всегда хотел с тобой снова встретиться. Тэхён обещал, что нас познакомит, и вот ты пришла! — Вот как, — Иса улыбнулась, тепло глядя на Лию. Тэхён сел напротив неё, а рядом — Чонгук, который крепко сжимал его руку, словно давая понять: «Всё хорошо, я рядом, я поддержу». — Как у тебя дела? Как родители? — начал парень дрожащим голосом. — Мама не выходила на связь ни разу с тех пор, как мы уехали. Знаю лишь, что она во Франции, и всё. До неё ни дописаться, ни дозвониться, — Иса тяжело вздохнула. — Отец всё так же трудится у бабушки, постоянно о тебе говорит, она очень хочет с тобой увидеться, — девушка мягко улыбнулась и посмотрела на брата. — А я поступила в университет, как и хотела. Всё ещё учусь, но уже подрабатываю в одной больнице. Всё как ты хотел, Тэхён, — девушка потянулась к его руке и крепко сжала её в своих ладонях. — Всё благодаря тебе. Ты сам взял на себя эту ношу и не позволил влезть туда мне. Я получила хорошее образование. Спасибо тебе большое. — Я был старшим братом. Я обязан был так поступить. — Всё равно я очень тебе благодарна, правда, — она на секунду отстранилась. Чонгук отошёл в сторону, предложил всем чаю и принялся разливать напиток по кружкам, внимательно слушая чужой разговор, вникая в каждую деталь их общего прошлого. — Я хотела найти тебя ещё на третьем курсе, — девушка поджала губы. — Не знала, где ты и вот недавно пошла в твой старый колледж. Там сказали, что ты давно не появлялся, но Пак Чимин мог знать. Ну, я и связалась с ним. Он дал мне ваш адрес. — Чимин всегда был таким, — усмехнулся Чонгук, ставя кружки перед каждым. — Я приехала не только затем, чтобы увидеться, — Иса наконец широко улыбнулась. — Я накопила достаточно денег и на прошлой неделе купила дом по соседству. Мы станем соседями. Лия восторженно крикнула и обняла её за шею. Тэхён прикрыл рот рукой, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Чонгук, увидев это, сразу же притянул парня к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Это прекрасная новость, — высказался мужчина. — Я очень рад этому, Иса. Хоть кто-то из близких наконец будет рядом, — Тэхён встал и обнял сестру. — Кстати, у меня уже есть жених, как-нибудь на днях вас познакомлю. Будем дружить семьями! — девушка рассмеялась, чувствуя, как в объятия, немного смущаясь, вливается и Чонгук. Когда все отстранились, Лия увела Ису к себе в комнату, чтобы похвастаться игрушками. Тэхён остался на кухне с Чонгуком — пора было начинать праздничный пир. Мужчина вызвался готовить сам, а парень просто стоял рядом, наблюдая за каждым его движением, переминаясь с ноги на ногу. — Помочь хочешь? — заметив пристальный взгляд, спросил Чон. — Хочу. — Как же я люблю тебя, мальчик мой, — мужчина коснулся его волос, гладя с нежностью, и на лице его играла мягкая улыбка. — Я тоже тебя люблю, — Тэхён льнёт к его руке, как котёнок, наслаждаясь этим коротким, но таким важным касанием. — Если так хочешь помочь, помоешь овощи? — мужчина сложил их в раковину. — Поцелуешь меня за это? — Всего расцелую, — Чонгук засмеялся, начиная резать мясо. Тэхён спешно помыл овощи, ощущая прохладу воды на пальцах, и аккуратно разложил их на чистом полотенце. Затем он подошёл к мужчине вплотную, почти касаясь его торса своим, потянувшись за наградой — негласным обещанием нежности. Чонгук, уловив его приближение, отложил нож, звук его падения на доску был глухим и далёким. Мужчина положил свои грязные руки на талию парня и притянул к себе, накрывая губы поцелуем. Он сжал их бережно, но властно, без углубления, словно пробуя на вкус. Затем отстранился, уткнувшись носом в тёплую щеку Тэхёна. Мужчина спускался поцелуями ниже — к шее, опалил кожу жарким дыханием и пустил по чужому телу стаю мурашек. Тэхён сжал его плечи, почувствовав под пальцами твёрдые мышцы, откинул голову назад, прикрыл глаза и шумно выдохнул сквозь приоткрытые губы, растворяясь в ощущении такого долгожданного покоя. — Давай, возвращайся к готовке, — прошептал парень, тайно желая, чтобы этот момент не заканчивался никогда. — Как я могу вернуться к ней, если передо мной такая сладость? — Я не против, но еда сама себя не приготовит, — парень тихо рассмеялся и отпустил мужчину. — Тэхён, я хочу провести с тобой всю жизнь. И я бесконечно благодарен тебе за то, что ты снова смог мне довериться. — Если ты продолжишь быть таким хорошим, то и в следующей жизни я хочу быть с тобой, — парень с улыбкой наблюдал, как мужчина вытирает мокрые руки о полотенце и возвращается к плите.