holyshit

Отец моих крестников: Что между вами?

Тэхён:

О чем ты?

Отец моих крестников: Ты и мелкий Что между вами? Тэхён вздохнул, глядя на сообщение, и не знал, что ответить. Хосок, черт возьми, не просто так это спрашивал, да и сам Тэхён отрицать ничего не собирался. Что-то между ними…было. Очевидно, что было, потому что обычные друзья желаний не вызывали. Вот только что это было?

Тэхён:

Если бы я только знал, родной

Отец моих крестников: Я тебя таким давно не видел Смотришь на него, улыбаешься

Тэхён:

Я и на тебя смотрю улыбаясь, не прибедняйся

Отец моих крестников: Тэхён Ты понимаешь, что я имею в виду Да, черт возьми, Тэхён понимал. Но это просто…защитная реакция. Шутки всегда помогали разрядить обстановку. А еще вновь захотелось курить, и это напрягало, потому что он пытался бросить. Точнее, уже подумал, что получилось, потому что с того момента, как он сюда переехал, — а точнее, с момента знакомства с Чонгуком, — курить не хотелось, и та половина пачки, что была у него с собой, лежала без дела.

Тэхён:

Хо, это сложно

Я не тупой, понимаю, что чувствую

Тэхён:

Причем не только мозгами…

Тэхён:

Но это все равно вызывает вопросы

Тэхён оперся о перила балкона, отложил телефон и прикурил сигарету. Кончик загорелся, и он сделал первую затяжку, чувствуя, как неприятно першит горло. Он отвык. Телефон вовсю начал завывать, и Ким дернулся, сразу хватая его. Свайпнул вправо, и через несколько секунд на него смотрела пара внимательных глаз. Не любил он такого серьезного Хосока. Он в такие моменты казался и старше, и умнее, и вообще… — Что сложного? — сразу спросил Хосок, а после покосился в сторону. — Со мной Мина, — и повернул телефон, показывая свою жену, которая тут же улыбнулась широко и помахала ему. — Привет, Тэхён-а, — сказала девушка и придвинулась ближе к Хосоку, опуская голову на его плечо. Тэхён улыбнулся, помахал ей в ответ и вновь затянулся, пока друг нахмурил брови. Вообще, Хосок и Мина… они, по ощущениям, всю жизнь вместе. Со школы точно, просто Ким не помнил, с какого класса. Там сразу все было понятно: Хосок начал трещать про девочку с параллели, они неделю думали, как ему позвать её на свидание, а в итоге, когда друг настроился, она подошла первая. Женщина-газ, как Ким её называл. С того свидания, — точно, в восьмом классе, — и не расстаются. Купили дом, сделали двух детей, счастливы вместе… — Так что там? — Хосок не выдержал паузы. — Хо, ты сам говоришь, что он мелкий, — Тэхён вздохнул, сделал очередную затяжку, которая уже ощущалась легче, и, будто бы, расслабляла, и облокотился спиной о бетонную стену дома. — Мы как-то говорили об отношениях, моих, а он выдал, что ни разу не влюблялся. У него в семье творится…такая каша, бро, что это too difficult. — И что? — Хосок нахмурился, явно ничего не понимая. — Fuck, — выдохнул Ким, сделал последнюю затяжку, потушил окурок о перила, и зажал его в руке. — Я сам не уверен в том, что чувствую, Хо, — Тэхён зашел в дом, и сразу спустился на первый этаж. — Мне было окей с ним дружить, и я вообще не думал, что это куда-то зайдет. А потом вдруг… — Тэхён поджал губы, выкинул окурок в мусорник, после достал из холодильника его любимый чай, и уселся за стол. — А потом мне захотелось забрать его, спрятать у себя дома, и (k)teasing до смерти. — Блять, американец чертов, что ты сказал, — Хосок прищурился. — В смысле? — Ты сказал…я не понял что, то ли kissing, то ли слово, перевод которого я не знаю, — Чон глянул на Жену, которая начала улыбаться вовсю, и вновь перевел взгляд на друга. Тэхён улыбнулся мельком, поставил телефон на стол оперев его о чашку, и вздохнул. — Целовать, Хосок…и дразнить, все одновременно. Прости, мы там часто играли в созвучные слова, ища контексты, я и привык, — Ким закинул голову назад, облокотившись о спинку стула. — Не знаю… — Ладно, — Хосок вздохнул. — У меня есть к тебе предложение, которое может чем-то помочь. Ким выпрямился, придвинулся, и уставился на экран. — Когда у нас с Миной был сложный период, и мы не могли понять, что делать, — Хосок метнул взгляд к жене, а та лишь кивнула и прижалась к нему крепче. — Мы просто один день провели по отдельности. Не виделись, не говорили, даже не переписывались. И это дало возможность понять, в нашем случае, что да, жизнь без партнера может быть, но когда мы рядом друг с другом… Оно спокойнее, что ли, — друг пожал плечами. — Может, тебе стоит попробовать что-то подобное. Как раз, ты упоминал, что знакомые приезжают, — на заднем фоне из динамика послышался громкий плач, и родители машинально дернулись. — Успокаивай иди своих little angels, — Ким улыбнулся натянуто, а Хосок вздохнул, быстро попрощался, обещав еще набрать, и кинул трубку. Молчать? Целый день? Тэхён откинул голову на спинку стула и начал гипнотизировать потолок. Хосок, конечно, прав. Ему нужно время. Ему жизненно необходимо понять, что творилось внутри, потому что старый проверенный метод «само пройдет» в этот раз не работал. Предатель. Тэхён закрыл глаза, вспоминая лицо Чонгука. Внутри как-то быстро разлилась какая-то физическая потребность. Хотелось быть рядом. Хотелось заботиться о нем, хотелось обнять его, крепко-крепко, чтобы Чонгук наконец-то выдохнул и расслабил свои вечно напряженные плечи. Хотелось кормить его до отвала, чтобы он перестал быть таким худым. Забрать его из церкви, спрятать у себя и просто дать ему быть обычным девятнадцатилетним парнем. Тэхён шумно вздохнул и провёл ладонью по лицу. Вот только иногда, когда они сидели рядом на диване, и Чонгук так громко смеялся над его тупыми шутками, запрокидывая голову… Или когда он смотрел на Тэхёна долго, не отрываясь, своими этими блестящими глазами… Или когда он просто сидел в его, Тэхёновых, вещах… Его хотелось целовать. Целовать, прижимая к себе как можно крепче, и… Тэхён резко помотал головой, пытаясь физически отогнать мысли. От них, блять, неловко. Это чувство пугало. Вызывало непонимание и противоречия в голове. Но отрицать очевидное… Чонгук его возбуждал. Ким сделал глубокий вдох, пытаясь хоть как-то себя успокоить. Но стоило только вспомнить, как мокрая футболка облепляла тело Чонгука у озера… У него красивое тело. Чонгук сильный и подтянутый. И в картине мира Тэхёна в этом не было ничего плохого. У него был опыт и с парнями, и с девушками, для него пол никогда не имел значения. Это нормально. Но почему тогда так стыдно? Почему казалось, что он оскверняет что-то чистое и невинное своими грязными мыслями? Чонгук ведь… он другой. Он вырос в другом мире. И Тэхён боялся. Боялся всё испортить, боялся напугать его, боялся стать тем, кто разрушит его мир, каким бы он ни был. Поэтому Хосок прав. Нужно помолчать. Завтра — ни одного сообщения. Просто тишина. Ему нужно остыть. Ему нужно загнать это желание поглубже, чтобы при следующей встрече не сорваться и не сделать то, о чем они оба потом могут пожалеть.

***

      Соен с порога кинулась Тэхёну на шею, чуть ли не сбив с ног, а следом завалился Минхо, сбрасывая дорожную сумку на пол. — Тэхён-а! Господи, мы думали, что заблудимся в этом вашем захолустье! — тараторила девушка, отстраняясь. — Ты так похудел! Или мне кажется? — Дай парню вдохнуть, сумасшедшая, — хмыкнул Минхо, протягивая руку, и крепко обнимая Тэхёна. — Рад видеть, бро. Дом у тебя, конечно, отвал башки. — И я рад, — Тэхён искренне улыбнулся, чувствуя, как напряжение по-немногу начало отступать. — Пойдемте. — Как же я скучала по твоему спокойствию! — засмеялась Соен. Друзья переместились на кухню, Минхо тут же открыл холодильник, а Соен запрыгнула на барный стул, не затыкаясь ни на секунду. — Так, ну давай, выкладывай всё, — она оперлась локтями о столешницу, глядя на Кима. — Как ты тут вообще? Как тебе жизнь в глуши? Не одичал еще от скуки? Мы реально думали, что ты через месяц сбежишь обратно в город! Чем ты тут вообще занимаешься целыми днями? — Да нормально всё, не драматизируй, — Тэхён достал из шкафчика стаканы и поставил их на стол. — Работаю потихоньку, отдыхаю. Тихо, спокойно, никто мозги не делает. — Ага, слишком спокойно, — Минхо разлил по стаканам виски из найденной бутылки и кинул кубики льда. — Что нового вообще? С Хосоком что? Как он там, не сошел с ума в роли многодетного отца? Мы ему неделю назад писали, он ответил каким-то стикером с плачущим котом и пропал. Тэхён засмеялся, вспоминая вчерашний разговор и это перепуганное лицо после плача, и забрал свой стакан. — Созванивался вчера. Всё у него отлично, просто дети растут, а у него, видимо, нервных клеток всё меньше становится. Передавал вам привет, учил меня жизни, как обычно. — Обязательно к нему завалимся на обратном пути, — кивнула Соен, сделав глоток, а потом прищурилась. — А ты сам что? Не поверю, чтобы такой парень, как ты, сидел тут один вечерами и слушал сверчков на веранде. Появился кто-нибудь? Местные красотки, может? Тэхён замер на долю секунды. Перед глазами тут же вспыхнул образ Чонгука в его футболке, и где-то под ребрами снова неприятно стянуло. — Да так… — Тэхён пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, и сделал глоток. — Ничего серьезного. Лучше расскажите, как вы доехали. У вас же машина ломалась по дороге? Пока Минхо начал описывать все прелести отсутствия связи посреди магистрали, Тэхён кивал, улыбался в нужных местах и делал вид, что внимательно слушает. А на деле единственное, чего хотелось, это взять гребаный телефон и написать Чонгуку, спросив, чем он занимался, не устал ли, и вообще уйти с ним от всего этого шума.

***

      Минхо, ожидаемо, отключился на разложенном диване. В их компании так было всегда — он самый высокий, крепкий, азартный, всем в рот заливает чуть ли не из бутылки, а засыпает первым. Тэхён накрыл его пледом, выключил телевизор и погасил везде свет. Выдохнув, поднялся на второй этаж, сразу идя на балкон, где стояла девушка, курившая черт знает какую по счёту сигарету. Ким упёрся ладонями в перила, вдохнул полной грудью и прикрыл глаза. Как там Чонгук? Не писать ему оказалось сложнее, чем Ким думал. В голове весь день крутились мысли, сотни вопросов, внутри неприятно тянуло. Друзья рядом, и им, вообще-то, было весело, он их правда любит. Но…наверное, во всем была виновата тревога, которая не давала расслабиться полностью. Нужно было просто забрать Чонгука, познакомить их всех, и отлично бы посидели… — Чего ты такой задумчивый? — Соен повернулась к нему, упираясь бедром в ограждение, и затушила сигарету о пепельницу, которую Ким купил утром. — Да так… — Тэхён чуть опустил голову, а перед глазами немного поплыло. Видимо, вторая бутылка была лишней… — Рассказывай, — кивнула девушка. — Я же вижу, и знаю тебя, Ким. Весь день хмурился, в мыслях витал периодически… — она положила руку ему на плечо, чуть сжимая, а Тэхён лишь зажмурился, пытаясь отогнать подкатившую тошноту. — Fuck, — прошептал, и выпрямился, поворачиваясь к подруге. — Сложно это все. — Влюбился? — улыбнулась она, а Тэхён застыл, как вкопанный. Почему это слово прозвучало так громко? Так…сильно? Почему ему захотелось сейчас спрыгнуть прямо с балкона и как можно быстрее добежать до чужого дома? — Тэхён… — Соен нахмурилась, подошла ближе, и заглянула в глаза. — Я просто ляпнула… — Я не знаю, — Тэхён смотрел растеряно, бегая глазами по её лицу, и не знал. Правда не знал. Девушка вдруг икнула, тут же прикрывая ладонью рот, они посмотрели друг другу в глаза, а после синхронно начали смеяться. Напряжение резко сошло на нет, и Тэхён искренне улыбнулся. Вот она, Соен. Они знакомы с пеленок, их мамы дружили, они вместе в маленьком надувном бассейне летом купались. Она была тут, видела его насквозь, и смотрела преданно. — Не могу понять, что я чувствую к одному человеку, — негромко сказал Ким после нескольких минут безмолвных переглядок. Соен кивнула, а он пожал плечами. — Собственно, все будто очевидно, но я почему-то сомневаюсь. — Почему? — Не знаю. Я его вроде как младшего брата воспринимаю, и одновременно поцеловать хочу, и на кровати разложить, — вылетело так быстро, что сказанное дошло только через несколько секунд. Он, блять, сказал это вслух. — Он, значит, — Соен как-то странно улыбнулась, а после хлопнула его по плечу. — Может, у тебя просто секса давно не было, а он тебе реально лишь как младший брат, — девушка пожала плечами.

All The Things She Said — t.A.T.u.

Ким поджал губы, чувствуя неприятный укол внутри. С одной стороны… Соен может быть права. У него, во-первых, действительно давно не было секса, а во-вторых, ему же по какой-то причине стыдно думать о Чонгуке в подобном ключе? Но это казалось таким нелогичным. Когда он смотрел на младшего…внутри было так тепло. Он с легкостью мог представить, что они…вместе, и от этого мурашки бежали по коже. Ким бы хотел чаще держать его за руку, просто так, а не когда куда-то тянет. Хотел бы засыпать с ним и просыпаться тоже, а еще забрать его из этой чертовой церкви и обнимать, пока конечности не отсохнут. — А помнишь… — начала негромко Соен и сделала небольшой шаг ближе, оказываясь вплотную. — Как мы целоваться учились в седьмом классе? — Это ты к чему? — Ким машинально отступил, вот только упёрся поясницей в боковое ограждение. — К тому, что ничего такого в этом нет, — Соен наступала, а после вскинула голову, глядя в глаза. — Помогу тебе разобраться, — добавила тише, а после положила руки ему на плечи, приподнявшись на носочки, впилась в губы, сразу их обхватывая. Тэхён застыл, не понимая, что произошло. К горлу подкатил ком, то ли из-за тошноты и алкоголя, то ли от резко накатившей тревоги, которая заполнила всё внутри. Что, блять, она сделала? Девушка смяла губы, обхватив их своими, и запустила руку в волосы на затылке, а Ким неуверенно положил руку ей на талию, совсем слегка приоткрыв губы, и тут же почувствовал резкое отвращение. От Соен, от себя, от алкоголя, от всех чувств, которые он испытывал. Парень резко оттолкнул подругу, вытер губы тыльной стороной ладони, и посмотрел в пол, искренне желая провалиться. Соен удивленно захлопала глазами, посмотрев на него несколько секунд, а после вздохнула, похлопала по плечу, и просто ушла, бросив негромкое «ладно, я спать». Тэхён этого даже не услышал, потому что находился в каком-то вакууме. Что он, блять, натворил? Засосался с лучшей подругой, имея чувства к самому светлому, что было в его жизни. Ким осел сначала на корточки, а после вообще завалился, откидывая голову назад. Ударился затылком о металл, скривился, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Смесь разочарования, отвращения, тревоги, вины. Все накатило так резко, и так физически ощутимо, что хотелось забыть этот момент навсегда. Чувствовал себя предателем. Будто сделал что-то совершенно неуместное, плохое, и Чонгуку это… Как бы отреагировал Чонгук? Почему ощущение, что ему бы это не понравилось? Не должен ведь, они ведь друзья просто, они… мозг отчетливо диктовал, что Чонгук бы расстроился. Тэхён чувствовал себя изменником. Будто изменил Чонгуку. Изменил себе, в первую очередь. Почему он не оттолкнул её сразу? Почему он вообще позволил этому случиться? Может, потому, что он этого не ожидал, и впал в ступор. Потому что в нем практически литр виски, перед глазами плыло, и он… Оправдать себя пытался, чтобы хоть как-то уменьшить этот ужас, который нарастал с каждой секундой все больше. Сердце сжалось, и хотелось вырезать этот вечер, да и весь день из жизни.       Парень встал, чуть пошатываясь от головокружения, направился к кровати, схватил телефон, сразу выключая музыку, что все это время играла на фоне, и свалился на матрас, снимая экран с блокировки. Печенька: отец сошел с ума и сказал мне уходить из дома Печенька: ладно, не совсем он просто… похвалил меня? черт, да я сам в это не верю Печенька: он сказал, что я могу «отлучиться на ночь» Сердце болезненно сжалось, потому что сообщения были отправлены сорок минут назад, и Чонгук, скорее всего, не понимал, почему его игнорили. Тэхен перечитал текст еще раз, и криво улыбнулся, потому что это хорошая новость. У Чонгука, хотя бы, неплохое настроение, раз отец его похвалил, и даже отпустил на ночь. К нему на ночь.

Тэхён:

Cookie, прости, я не видел сообщений (

Тревога вновь ударила сильнее, потому что это лишь отчасти правда. Да, он не видел сообщений, но ведь… Он специально весь день избегал контакта с телефоном. Специально не писал, чтобы разобрать в очевидном.

Тэхён:

Приходи ко мне

Хочешь, я тебя встречу?

Да он сейчас что угодно сделал бы, лишь бы заглушить все то, что бурлило внутри. Но Чонгук не ответил. Ни через минуту, ни через пять, ни через пятнадцать.

Тэхён:

Ты обижаешься?

Хотя, он мог заснуть, не увидев ответа. Просто отложить телефон и спокойно заснуть, не подозревая, что творилось сейчас с Тэхёном. Ким откинул мобильник экраном вниз и закрыл ладонями лицо, с силой нажимая. Черт. Как же, мать вашу, тошнило, мутило, переворачивалось внутри от негативных эмоций. Сна ни в одном глазу, лишь удушливое чувство вины и отвращение. Тэхён очевидно влюбился в Чонгука. Но, по ощущениям, все испортил, даже не начав. Мысль о том, чтобы скрыть этот момент — душила. Мысль о том, чтобы рассказать все как есть — убивала и ощущалась, как последний гвоздь в крышку гроба. Что ему сделать, как все исправить? Как, черт возьми, повернуть время назад? Никак.

***

      На утро у Кима раскалывалась голова, и горло першило так, будто он не пил несколько суток. Проводы друзей прошли словно в тумане. Он старался улыбаться Минхо, пожал ему руку, а вот с Соен попрощался максимально отстраненно. Быстрое объятие, в котором не было и следа былой теплоты. Она бросила на него виноватый взгляд, пытаясь поймать зрительный контакт, но Тэхён сделал вид, что не заметил, и с облегчением захлопнул за ними дверь.       Ким побрёл в ванную, но даже прохладный душ не принёс ни капли облегчения. Вода просто стекала по телу, не смывая ни похмелье, ни то чувство вины, что въелось под кожу. Натянув чистые домашние штаны, Тэхён вернулся на второй этаж. Сил хватило только на то, чтобы дойти до кровати и рухнуть спиной. Он на автомате потянулся за телефоном и, слегка жмурясь, сразу же открыл мессенджер, заходя в закрепленный чат. На часах начало одиннадцатого. Утреннюю мессу Тэхён проспал. Но Чонгук — вряд ли. Младший наверняка уже давно был на ногах, возился в церкви или слушал очередные наставления отца. Тэхён нахмурился, чувствуя, как внутри всё моментально сжалось. Он свёл брови к переносице, гипнотизируя экран, потому что Чонгук прочитал. Прочитал, что Тэхён зовет его к себе, прочитал извинения. Так почему он ничего не ответил? Младший не из тех, кто игнорировал сообщения, тем более после того, как сам написал, что отец впервые разрешил ему уйти на ночь. Это просто не укладывалось в голове. Тэхён почувствовал, как вчерашняя тревога вспыхнула с новой силой, перекрывая даже головную боль.

Тэхен:

Эй, Cookie, все в порядке?

      Тэхён поднялся с кровати спустя час, чувствуя легкое головокружение. Потащился к шкафу, натянул лёгкую рубашку, и, забив на низ, спустился. Взял с тумбочки ключи, натянул кеды, посмотрел в зеркало… Мда. Растрепанные волосы, рубашка со спортивками, опухшее лицо. Красота. Ким закрыл двери, сунул ключи в карман и сразу пошёл в сторону церкви. Чонгук, скорее всего, там. Скамейки вновь перетаскивал или в саду копался. Тэхён почему-то уверен, что его вновь запрягли.       Ким приоткрыл двери храма, просовывая голову, чтобы убедиться в отсутствии лишних глаз, а после уже зашёл. Пусто. Ни людей, ни Чонгука, ни даже отца. Парень выдохнул, прошел дальше, но замер, сделав всего два шага. Картина мученика, к которой он тогда прижал ту девчонку из бара. Почему-то именно сейчас это воспоминание не забавляло, а било. Он проходил тут сотни раз, и ни разу не чувствовал никакой вины или стыда, а тут… В животе вновь будто скрутило органы. Со стороны ризницы неспешным шагом вышел отец Чонгука. Заметив гостя, мужчина на секунду остановился, оглядывая растрепанного Тэхёна с ног до головы, а после вежливо улыбнулся. — Тэхён? — голос священника гулом отдавался под высокими сводами. — Доброе утро. Не ожидал увидеть тебя сегодня, раз уж ты пропустил утреннюю мессу. Тэхён мысленно матерился на свой внешний вид, но быстро взял себя в руки, натягивая ответную улыбку. — Доброе утро. Простите, вчера неожиданно нагрянули старые друзья, мы немного засиделись, — ответил Ким, подходя ближе. — Я, собственно, искал Чонгука. Думал, он где-то здесь. Священник сложил руки перед собой. — Чонгук сегодня проявил истинное семейное благочестие, — спокойно ответил мужчина. — Вызвался помочь нашим родственникам с огородом. Уехал еще до того, как прихожане начали собираться. — С огородом? — Тэхён чуть нахмурился, чувствуя, как тревога внутри снова начала подступать. — Может, ему нужна помощь? У меня сегодня выходной, я абсолютно свободен. Лишние руки там точно не помешают. Отец снисходительно улыбнулся. — Это очень похвальное рвение, Тэхён. Отрадно видеть, что мой сын общается с таким отзывчивым юношей, — сказал священник. — Но наши старики живут в соседнем городе. Добираться туда долго, да и работы там не так много, чтобы ехать целой бригадой. Чонгук вернется только к ночи… Отдохни сегодня. Завтра уже увидитесь. — Понятно… — Тэхён кивнул, засовывая руки в карманы штанов, чтобы скрыть нервно дернувшиеся пальцы. — Что ж, тогда передавайте ему привет, если позвонит. — Непременно. Хорошего дня, Тэхён. Священник кивнул и прошёл мимо, направляясь к главному выходу. Ким снова остался в храме совершенно один. Стоял на месте, глядя в пол, и чувствовал, как внутри нарастала паника, смешанная с мерзким предчувствием. Уехал на рассвете? В соседний город? Сам вызвался? Допустим. Хорошо. Но почему ничего не ответил на сообщения? Почему не предупредил, или не позвал с собой? Что-то здесь не так.

***

Тэхён 12:43:

Почему не предупредил, что уезжаешь?

Тэхён 13:15:

Как там огород? Ты сильно устал?

Тэхён 14:17:

Надеюсь, ты хотя бы ешь нормально, а не как всегда «забыл»

Тэхён 15:03:

Черт, Cookie, представляю, как ты устал

Раз нет времени даже ответить ((((

Надо было сказать, я бы с тобой поехал

Тэхён 15:34:

Мне так скучно без тебя

Тэхён 15:55:

Хотя бы прочитай, чтобы я знал, что ты жив…

Тэхён 16:58:

Cookie, если честно, это немного напрягает

Я переживаю

Дай хоть какой-то знак

Тэхён 17:17:

[пропущенный аудиозвонок]

Тэхён 17:43:

[пропущенный аудиозвонок]

Тэхён 18:43:

Блять, Чонгук, я переживаю

Ответь, прошу тебя

Я нихера не понимаю

Тэхён 19:08:

[пропущенный аудиозвонок]

[пропущенный аудиозвонок]

[пропущенный аудиозвонок]

Тэхён 20:14:

Чонгук, клянусь, меня просто разрывает

Где ты, что с тобой, что происходит?

Я ничего не понимаю

Почему ты ничего не сказал? Почему прочитал, но не ответил? Почему сейчас не читаешь?

Тэхён 21:20:

[пропущенный аудиозвонок]

Тэхён с раздражением швырнул телефон на диван, не в силах больше смотреть в экран. Его тошнило от этого тупого «доставлено». Мобильник отскочил и упал на пол, но Киму было абсолютно плевать. Он со стоном зарылся пальцами в волосы, до боли оттягивая пряди у корней, и опустил голову, упираясь локтями в колени. Его разрывало. Буквально, физически разрывало на части от бессилия, неизвестности и нарастающей паники. Страх накатывал волнами весь день, с каждым часом становясь всё невыносимее. Сначала он пытался убедить себя, что Чонгук просто занят. Что в этом чертовом соседнем городе плохая связь, что он оставил телефон в куртке, что руки по локоть в земле — да что угодно. Тэхён цеплялся за эти рациональные оправдания, как за спасательный круг. Но это, блять, было не нормально. Чонгук бы не стал так с ним поступать. Даже если бы он обиделся на вчерашнее молчание, даже если бы разозлился — он бы не стал так жестоко изводить его тотальным игнором целый день. Это просто не в его природе. Младший слишком милый, слишком добрый, слишком… Тэхён сжал челюсти так сильно, что начали болеть зубы. Что-то произошло. Что-то страшное, неправильное, и это чертово «что-то» случилось в промежутке между тем моментом, когда Чонгук написал про разрешение отца, и ранним утром. Ким резко поднял голову. Сидеть в четырех стенах, пялиться в одну точку и медленно сходить с ума больше не было никаких сил. Нужно сменить обстановку, пройтись, проветрить голову. Ибо ну не нормально это — он, взрослый парень, переживал и изводил себя от простого игнора. Да мало ли… Нужно мыслить рационально. Чонгук просто занят.       Тэхён сел у озера около самой воды, откинулся спиной на влажную траву, раскинул руки в стороны и прикрыл глаза. Тишина давила даже тут. Легкий ветер, тусклый свет от звезд, минимальный шелест листьев на деревьях… Почему-то именно сейчас вспомнилась жизнь в Америке. Бесконечный поток машин, вой полицейских сирен, миллионы людей, тысячи клубов, неоновые вывески, пустота. Всплывали не те веселые истории, которые он рассказывал Чонгуку, а причины, по которым он уехал. Тэхён вспоминал закрытые вечеринки, вкус дорогого алкоголя, который пился как вода, лишь бы хоть немного заглушить эмоции. Он помнил сотни лиц. Красивые девушки, статные парни. Помнил чужие руки на своих плечах, бессмысленные разговоры ни о чем, громкий смех, в котором не было ни капли искренности. Всплывали воспоминания о том, как он просыпался в чужих постелях или находил кого-то в своей. Дыхание рядом, разбросанная по полу одежда, и единственное желание — тихо одеться и сбежать до того, как человек проснется и придется снова натягивать улыбку. Вокруг кипела жизнь, но каждый вечер, глядя через панорамное окно на сверкающий тысячами огней город, он чувствовал только то, как медленно задыхался в той реальности. Никто никогда не ждал его. Никому не был нужен он настоящий. Он сбежал от девушек, которые любили секс с ним, от парней, которые восхищались его красотой, сбежал от друзей, которые любили выпивать за его счет. Он сбежал от фальши и постоянного шума. И нашел Чонгука. Нашел парня, который вообще не умел играть на приставке, который краснел от случайного прикосновения, носил его растянутые футболки и улыбался так, что внутри всё переворачивалось. Человека, рядом с которым Тэхён впервые за долгие годы почувствовал себя… на своем месте. Ким с силой зажмурился, сжимая пальцами землю с травой, и сглотнул ком в горле. Он сбежал от одиночества на другой конец света, но сейчас, лежа на берегу этого чертового озера и глядя в небо, Тэхён понимал, что оно вернулось. Чувствовал, что оно вернулось. Только теперь это одиночество не просто тупо фонило на заднем плане, а сдирало кожу заживо, потому что теперь Тэхён знал, каково это, когда внутри тепло.       Ким потянулся к карману спортивок, достал телефон и сразу убавил яркость. Внутри появился легкий укол неуверенности, но он зашел в список контактов, нажал на нужный, поставил телефон на громкую связь и положил себе на грудь, тут же устремляя взгляд в небо. — Привет, родной, — раздался знакомый голос спустя всего три гудка, и Тэхён выдохнул, прикрывая глаза. — Доброй ночи, мам. Не разбудил? — Я только приняла душ, всё в порядке. Как ты там? — на фоне послышалось шуршание, затем тихий выдох и вновь какой-то шорох. Видимо, мама чем-то занималась… — Я хотел поговорить. — Парень вздохнул, взял телефон и рывком сел. — Мне нужно… не знаю, совет, наверное. — Родной, что случилось? — в голосе женщины отчетливо проскользнула нотка волнения, и Ким поджал губы, скользя глазами по спокойной воде. Тревожить её не хотелось. Расстраивать, напрягать своими проблемами… Тэхён любил маму всем сердцем, как и она его. Женщина работала много, уставала сильно, и ему стало как-то стыдно, что он позвонил ей посреди ночи. Но ведь она его мама. Она всегда его поддерживала, помогала, успокаивала… Тэхён не знал никого, кто мог бы принять его со всеми его страхами, проблемами, мыслями и желаниями так же просто, как она. — Тэхён-и, ты тут? — Да, прости, задумался. — Парень вздохнул, опуская голову и глядя на экран телефона. — Я просто устал немного, запутался, и захотелось тебе позвонить… — Милый, ты же знаешь, что я всегда рядом. Рассказывай, что случилось? — Это странно, мам. Я будто сам не в себе, если честно. Мысли путаются, каша в голове, переживаю больше, чем следует… А всё из-за одного человека, — Тэхён положил телефон на траву меж своих ног и уперся локтями в бедра, подпирая щеки ладонями. — Я, похоже, влюбился, натворил дел и чувствую себя погано, хотя этот человек и не знает ничего. — Мальчик мой… — из динамика снова послышалось шуршание, видимо, женщина взяла телефон в руки или переместила его к другому уху. — Неужели ты действительно влюбился? Влюбился. Тэхён прикрыл глаза, рвано выдыхая. Раньше любовь казалась ему чем-то киношным, придуманным для красивых песен. А сейчас она ощущалась… как ноющая физическая потребность быть рядом. Как страх потерять. Как непреодолимое желание отдать всё, что у него есть, лишь бы этот человек улыбался. Да. Он влюбился. — Да, мам, — голос предательски дрогнул, но Тэхён прокашлялся. — Его зовут Чонгук. И он… господи, он просто невероятный. И он начал говорить. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но вываливая всё, что копилось внутри неделями. Рассказал про церковь, про строгого отца-священника… Про то, как Чонгук краснел от случайных прикосновений, как забавно хмурился, как красиво выглядел в его огромных футболках и как искренне смеялся над глупыми шутками. — Понимаешь, он как… как чистый лист. Я смотрю на него, и мне хочется закрыть его собой от всего мира. Забрать к себе и просто дать ему нормально жить. Я никогда не чувствовал себя таким нужным. — Тэхён сделал судорожный вдох, комкая свободной рукой влажную траву. — Но вчера я всё испортил. Приехали друзья, я выпил… и запаниковал. От собственных мыслей и чувств запаниковал. Соен попыталась меня поцеловать, а я впал в ступор и не оттолкнул сразу. Мам, мне было так мерзко. Я отстранился через пару секунд, но чувствовал себя последним куском дерьма. Будто я изменил ему, хотя между нами даже нет никаких отношений, — он замолчал, слушая тишину в динамике, а затем тихо, почти шепотом, добавил: — А сегодня утром я узнал, что он поехал в другой город. Чонгук весь день читает мои сообщения и молчит. Я схожу с ума, мам. Мне кажется, он всё понял или разочаровался, или… я не знаю. Я просто задыхаюсь от этого игнора. — Ох, Тэхён-и… Мой глупый, взрослый мальчик, — женщина шумно выдохнула, и Ким был уверен, что улыбнулась. Это слышалось в её голосе. — Во-первых, выдохни. Прямо сейчас. Я же слышу, как ты там дышишь через раз. Тэхён послушно, хоть и шумно, втянул носом воздух. — Ты испугался, родной. И это абсолютно нормально, — мягко продолжила она. — Когда мы долго бежим от настоящей близости, искренние чувства сбивают с ног. Твой ступор при поцелуе — это не измена. Это глупая защитная реакция и алкоголь. Но ты ведь остановился. Тебе стало противно, потому что твое сердце уже занято другим. Не ешь себя за то, что не можешь изменить, — женщина замолчала на секунду, а Тэхён поджал губы, вновь поднимая телефон в руку. — А теперь о Чонгуке… Тэхён, послушай меня внимательно. Ты сам сказал, что его отец — крайне строгий человек, а мальчик вырос в жестких церковных правилах. Ты правда думаешь, что этот светлый ребенок, о котором ты мне только что рассказывал с такой нежностью, молчит, чтобы специально сделать тебе больно? — Нет, — тихо ответил Ким. — Он бы так не поступил. Он слишком добрый для такого. — Вот именно. Если он уехал, ты не допускаешь мысли, что он просто физически не может тебе ответить? Что кто-то постоянно рядом? Ты ведь знаешь, что иногда прочитать сообщение — это единственное, что человек успевает сделать. Тэхён замер. Рациональное зерно, которое он пытался нащупать весь этот проклятый день, сейчас четко и просто разложила по полочкам его мать. — Твоя паника говорит за тебя, милый, — спокойно продолжила женщина. — Ты так сильно боишься его потерять, что накрутил себя до предела. Не дави на него, дай ему время вернуться и выдохнуть. Если он действительно тот мальчик, о котором ты говоришь, он всё объяснит, как только окажется в безопасности. Будь для него тихой гаванью, Тэхён. Не становись еще одним источником стресса в его и без того сложной жизни. Ким прикрыл глаза, и впервые за весь этот бесконечно долгий день напряжение действительно начало отступать. — Спасибо, мам, — прошептал он тихо, улыбаясь одними уголками губ. — Я так сильно тебя люблю. — И я тебя люблю, мой хороший. Всё обязательно образуется. Просто верь в него. И в себя тоже.       Тэхён вернулся домой, сходил в душ, пробыв там около часа, и упал на кровать, сразу закрывая глаза. В голове крутились слова мамы. Такие нужные ему слова. Она была права во всем — от его страха потерять Чонгука до того, что младшему нужно выдохнуть и чувство безопасности. Они просто поговорят. Как взрослые люди, словами через рот. И накручивать себя, гипнотизируя потолок — лишнее. Нужно терпение, спокойствие и, как минимум, выспаться. А в своих чувствах и противоречиях Тэхён сможет разобраться. В любом случае, в одном он теперь точно уверен — Чонгук ему не безразличен. И несмотря на все страхи — это точно влюбленность.

***

      Ким вышел из дома, поздоровался с соседкой, которая проходила мимо, и направился в сторону церкви. Утро было какое-то особенно жаркое, хотелось пойти на озеро и просидеть в воде весь день, а не идти в душное помещение, пропахшее ладаном, в этой рубашке и брюках. Десять минут, и Ким зашёл в храм, морально готовясь к утренней проповеди. Она обычно длилась не более полутора часов, поэтому Тэхен надеялся как можно быстрее выхватить Чонгука любым способом. Парень привычно упал на скамью во втором ряду и выпрямился, неотрывно смотря в сторону ризницы, откуда скоро должны были выйти Чонгук с отцом. Людей вокруг было немного, все лица знакомые, привычные, перешептывались о чем-то. Спустя десять минут этот шум стих. Отец вышел к алтарю, становясь по центру, а Чонгук плёлся за ним, останавливаясь сбоку. Киму стало жаль его. Младший стоял с опущенной головой в этом своем плотном стихаре и поджимал губы. Хотелось крикнуть ему, забрать его, скинуть эту ткань. Ким сам уже чувствовал, как спина становилась мокрой, рубашка прилипала к коже, потому что в церкви буквально нечем было дышать, а каково Чонгуку?       Тэхён вздыхал, глядя на него, пока священник что-то там затирал про мирские решения, благие дела, помощь ближнему. Его слова были уже настолько привычными, схожими между собой и не имеющими никакого смысла, что становилось плохо. Он рассказывал о греховности мирских соблазнов, о том, как легко сбиться с пути истинного, поддавшись минутным слабостям, и о послушании, которое является высшей добродетелью каждого христианина. Ким пропустил это мимо ушей, всё так же гипнотизируя взглядом фигуру в стихаре. И в какой-то момент Чонгук всё-таки поднял голову. Их взгляды столкнулись всего на долю секунды, но Тэхёну этого хватило, чтобы почувствовать, как сердце пропустило удар. У Чонгука покраснели глаза, во взгляде не было привычной теплоты, и он не улыбался, как обычно. Младший отводил глаза и снова уставлялся в пол, чуть сильнее сутуля плечи. Тэхён свёл брови к переносице. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Это не было похоже на простую обиду. — И помните, братья и сестры, — чуть громче заговорил священник. — Истинное спасение кроется не в потакании своим мимолетным желаниям, а в строгом смирении. Дьявол искушает нас через тех, кто обещает нам ложную свободу, но только через послушание своей семье и Господу мы можем сохранить душу в чистоте. Идите с миром и не забывайте о своем долге. Аминь. — Аминь, — хором. Люди начали креститься, подниматься со скамей и тянуться к выходу. Служба окончена. Священник развернулся к алтарю, а Чонгук, даже не глянув больше в сторону зала, последовал за ним, направляясь к ризнице. Тэхён тут же подорвался с места. Ждать он больше не мог. — Святой отец, Чонгук, — окликнул громко и увидел, как Чонгук вздрогнул. Священник спокойно остановился, развернулся, натянул на лицо улыбку и сложил руки перед собой. — Ожидал увидеть тебя, сын мой, — начал мужчина, бросив взгляд на Чонгука. — Чем могу услужить? Тэхён остановился в метре, выпрямился и сглотнул. Твою мать. А сказать-то что? При отце как-то неловко отношения выяснять. — Могу украсть вашего сына? — спросил Ким, складывая ладони около груди. Священник просто кивнул, развернулся и ушёл. Тэхён даже открыл рот, потому что обычно мужчина хотя бы что-то говорил, задавал вопросы или желал хорошего дня. Видимо, он уже либо привык, либо просто устал. Ким перевёл взгляд на Чонгука, который продолжал упрямо смотреть в пол. — Скидывай эту хрень и пошли, — негромко сказал Тэхён. Чонгук развернулся, не говоря ни слова, и ушёл, тихо закрыв дверь ризницы.

Falling — Hospital

      Заплатив за заказ, Ким вышел из пекарни и пошёл по дороге, которую успел выучить наизусть, потому что они с Чонгуком часто там зависали. Младший плёлся следом, глядя постоянно вниз, и лишь изредка рвано выдыхал. Когда дома остались вдалеке, они опустились на траву, Тэхён достал сэндвич и буквально вложил его в чужую руку, тут же в другую ставя стаканчик холодного латте. — Спасибо, — еле слышно прошептал Чонгук, а после чуть развернулся. Земля была теплой, летали мошки, вокруг — ни души и царила атмосфера спокойствия, но Тэхёна откровенно напрягало поведение младшего. Тревога отодвинулась на второй план, сменяясь непониманием. Что он сделал не так? Не отвечал ему сорок минут? Ким старался игнорировать чувство вины за тот тупой поцелуй, который и так разъедал его сознание, потому что Чонгук-то, блять, этого еще не знал. Да даже если бы знал, то что? Ким отпил свой американо, стараясь успокоиться. Что бы Чонгук сделал? Почему бы ему так реагировать? Если уж углубляться, то что в этом такого? Сердце сжалось, потому что что-то да есть. Почему-то казалось, что Чонгук бы…примерно так и отреагировал. Но почему, блять? «Будь уверен в нем», — сказала ему мама. Как тут быть уверенным хотя бы в чем-то, если мозг шептал одно, а внутри разрывало на части от этого вида, поведения и молчанки. — Что произошло? — спросил Тэхён, когда Чонгук сунул пустую бумажку в карман. Младший вздохнул, сел в позу лотос и сложил руки в замок. Тэхёна раздражало молчание всё больше, напрягало то, что Чон ковырял заусенцы, и не нравилось, что он лишь поджимал губы. — Еще раз… — начал Тэхён через стиснутые зубы, но тут же одернул себя, выдохнул медленно и приподнялся. Сел напротив Чонгука, повторяя его позу. — Cookie, прошу тебя, скажи мне, что случилось, — более мягко повторил Тэхён, стараясь контролировать тон. Но Чонгук, блять, опять молчал и лишь сильнее опустил голову. И Тэхёна накрыло. Его просто накрыло всеми чувствами сразу, и он хлопнул себя по колену, не зная, как еще достучаться. «Тихой гаванью» быть попросту не получилось. — Fuck, Чонгук, что произошло? Какого хрена ты сначала меня игноришь, а потом вообще не читаешь сообщения? Почему ты сейчас молчишь?! — Тэхён повысил голос, пытаясь заглянуть младшему в лицо, и схватил его за руку, слегка сжимая. Оказалось, чувство, о котором пишут в книгах — когда сердце резко падает в пятки, и ты в этот момент чувствуешь сильную боль, что сковывает все тело, реально. Тэхён никогда, до этого момента, подобного не ощущал. Потому что до этого Чонгук не всхлипывал, дергаясь. До этого Тэхён не видел, как из его глаз покатились слезы. Потому что до этого Чонгук не пытался отчаянно вырвать руку и закрыть лицо. Тэхён сглотнул, резко потянул Чонгука на себя, прижал крепко, глядя перед собой, пытаясь угомонить вырывающееся тело. Чонгук брыкался, всхлипывал, бил в грудь, но Ким лишь крепко прижимал его к себе, обхватив поперек рук и спины. Младший уткнулся лбом в его плечо, обхватил руками и сжал пальцами рубашку на спине, слегка переминаясь. Тэхён чуть ослабил хватку, начал одной рукой водить по спине, хотел что-то сказать, но слова буквально застряли в горле. Что произошло? Тэхёну стало стыдно. Так чертовски стыдно, что хотелось завыть. Даже если это была реакция на его игнор — она разрывала сердце. Он чувствовал вину, чувствовал себя мудаком. Хотелось кричать извинения. За все. И за поцелуй, и за игнор, и за повышенный тон, и за резкость. Да за что угодно, лишь бы Чонгук перестал задыхаться, лишь бы он перестал плакать, лишь бы, блять, сказал хоть слово. Но Чонгук лишь надрывался, всхлипывая часто, и прижимался ближе, впиваясь ногтями в кожу через рубашку. Тэхён зарылся пальцами в его волосы на затылке, прижал к себе, глаза закрыл и чуть повернул голову, утыкаясь губами в висок. — Маленький мой… — прошептал, не контролируя, что именно, и поджал губы, пытаясь сохранять спокойствие. — Чонгуки, я с тобой, я тут…что произошло… — продолжал шептать, а Чонгук мотал головой, и от этого так сильно все сводило от боли, что хотелось кричать. Младший шумно сглотнул, чуть отстранился и заглянул в глаза. Тэхён неотрывно смотрел, а глаза напротив были красными, опухшими, слезы текли. У Тэхёна свело колени от позы, сердце начало стучать быстрее, но он лишь приблизился, коснулся чужого носа своим и провел чуть вверх. Чонгук поджал губы, отвернул голову, а после вновь посмотрел в глаза. Вырвался резко, привстал, а после… Тэхён перестал понимать. Чонгук устроился на его бедрах, резко схватил за плечи, сжимая ткань, и коснулся своими губами его губ. Прижался так сильно, что Тэхён застыл, лишь бегая глазами по чужому лицу. Чонгук всхлипнул шумно, но не отстранился, а Ким прижал его к себе крепче, глаза прикрыл и лишь слегка губы обхватил, ладонью поднимаясь от поясницы к шее. Зарылся пальцами в волосы, чуть сжал их, второй рукой обхватывая поперек талии. Младший отпустил рубашку, поднялся ладонями к шее, сглотнул слезы и губы приоткрыл, тут же обхватывая Кимовы. Так робко, неуверенно и нежно, что Тэхёну вновь захотелось кричать. Потому что тревога сменилась такой сильной волной…трепета. Это похоже на бабочек в животе, вот только ощущалось, будто их пустили по венам. Чонгук начал сминать его губы чуть увереннее, и Тэхён выдохнул, крепко обнимая его, обхватывая губы в ответ. Они были солеными от слез, мягкими до одури, влажными, и это так приятно ощущалось, что все внутри перевернулось с ног на голову.       Чонгук отстранился медленно, голову опустил и выдохнул рвано. Тэхён заставил себя открыть глаза, посмотреть прямо, и сердце, казалось, вообще собиралось выпрыгнуть из груди. — Cookie… — вырвалось шепотом, и Тэхён сглотнул, не зная, что вообще нужно сказать. — Я… — Чонгук резко выдохнул, попытался встать, но Тэхён перехватил его обеими руками. — Тэхён, пожалуйста…

505 — Arctic Monkeys

— Нет, — сказал, как отрезал Ким, заглядывая в чужие глаза. — Чонгук, я тебя прошу, умоляю… Объясни, что происходит, — Чонгук наконец посмотрел ему прямо в глаза. — Меня разрывает. Ты то резко меня игнорируешь, то уезжаешь, то плачешь, то целуешь, — у Тэхёна дрогнул голос, и он почувствовал, как к горлу подкатило волнение, но он продолжал держать младшего. — Прошу тебя. Чонгук шумно выдохнул, кивнул, и Тэхён ослабил хватку. Младший все-таки сполз с него, но сел напротив и потер ладонями лицо, вытирая остатки влаги. Тэхён понимал, что нужно успокоиться. Причем им обоим. Поэтому замолчал, пытаясь понять, как контролировать сердцебиение, и сам голову опустил, делая глубоких вдох, а после и выдох. — Я понимаю, как ужасно это выглядит, — голос Чонгука был хриплым, севшим из-за рыданий, но он говорил, смотря прямо в глаза. — Я…я, кажется…влюбился, — договорил тихо, а у Кима случился переизбыток эмоций, которые накрыли новой волной. — Но я…видел тебя с девушкой на балконе, вы целовались, — младший поджал губы. Твою же, блять, мать. — Маленькое уточнение… — Ким понимал, как это прозвучит, но простите, ради Бога, он был на эмоциях, которые буквально переполняли изнутри. — Влюбился в кого? — озвучил неуверенно, а Чонгук бровь поднял, смотря на него, как на идиота. — В тебя, — негромко ответил младший. Не flawless victory, конечно, но сердце замерло. Нужно включить логику, срочно. Это если Чонгук понял, что влюбился, а потом увидел его с Соен… Погодите? А как? Он приходил в ту ночь? Почему Ким этого не заметил? — Тебе уже легче? — спросил Тэхён, а после потянулся и взял ладони младшего в свои. — Я могу тебе все объяснить, но…Fuck, сookie, мне нужна полная картина, — Ким посмотрел ему в глаза, а Чонгук кивнул. Сначала вытащил одну ладонь, потянулся за стаканом айс латте, который, по ощущениям, уже стал теплым, и сделал несколько глотков.       Они сидели несколько минут в тишине, пока у младшего выравнивалось дыхание, да и Ким пытался успокоиться. Слишком много переменных, поворотов, и эмоций тоже. В голове каша, это признание, сказанное вот так, после истерики, и этот поцелуй, который теперь казался…отчаянным. — В общем, — Чонгук шумно вздохнул, отставил практически пустой стакан, и поднял глаза. — Я понял, что влюбился. И поговорил об этом с мамой, — Тэхён округлил глаза, потому что…младший ни разу не говорил, что они с мамой близки. — Я не знал, стоит ли говорить с тобой, не был…уверен, но потом отец похвалил меня за работу, разрешил уйти, а ты мне не отвечал, — Ким взял его ладони вновь, сжал в своих, и губы поджал, а Чонгук смотрел на это несколько секунд, и продолжил: — Я был на эмоциях, поэтому просто сорвался… Стучал в двери, но никто не отвечал, поэтому я решил зайти. Поднялся на второй этаж, потому что там свет горел, и увидел, ну… — Чонгук закусил нижнюю губу, отвел взгляд, и руки Тэхёна в ответ сжал. — Как ты целуешься с какой-то девушкой… Я сразу ушел, потому что мне стало больно. Я не знал, что делать… — Cookie, — прошептал Тэхён, а после рывком встал, обошел Чонгука и рухнул на траву. Сел удобнее сзади, протянул ноги и крепко прижался со спины, обнимая поперек талии. — Мне было плохо, — продолжил Чонгук, выпрямив плечи. — Я…не понимал ничего. Мысли превратились в такую кашу. Я не понимал, кто мы друг другу, и почему это настолько…больно. Потому что ты вел себя не как друг, Тэхен, — Чонгук слегка повысил голос, а Ким прижался сильнее, уткнулся губами в затылок и глаза закрыл. — Ты вел себя…не знаю, как мой…блять, как мой парень ты себя вел, — выпалил Чонгук. — А потом я вижу это, и не понимаю ничего. Да, с одной стороны, ты ничего мне не обещал, и я тебе ничего о своих чувствах не говорил, но это все равно было обидно, поэтому я психанул и уехал, — младший наконец-то расслабился, опираясь спиной о грудь Тэхёна, и положил затылок на его плечо. — Я выключил телефон, поэтому сообщений твоих не видел. А потом не знал, что ответить… Стало стыдно за свое поведение, мозг включился, что ли… — голос Чонгука стал слишком спокойным, каким-то безжизненным, и Тэхён опустил взгляд на его лицо. — А потом вот церковь, ты меня утащил, и меня…не знаю, прорвало. Я вновь будто в моменте ощутил всё то, что ощущал, когда увидел тебя с той девушкой, и мне стало так… — Я её оттолкнул, — зачем-то перебил Тэхён. — Не сразу, это правда, и мне… Мне ужасно стыдно за это, Чонгук, я ненавидел себя за это, — Ким сглотнул, опустил голову, уткнулся лбом в плечо младшего. — Это Соен, моя подруга детства… Я ей рассказал, что не могу разобраться в чувствах, а она решила мне помочь самым тупым способом на свете, — продолжил старший, закрывая глаза. — Мы были бухими, выпили много, и я не сразу понял, что вообще происходит…Fuck, как же отвратно это звучит… — Продолжай, — негромко сказал Чонгук. — Она меня поцеловала, и я застыл… А потом… Черт, потом я на момент приобнял её, и только после этого оттолкнул, потому что почувствовал отвращение, — Ким выдохнул, поднял голову, и вновь посмотрел на лицо Чонгука. — Отвращение к себе, к ней, к тому, что делаю. Почувствовал себя…изменщиком, потому что влюбился в тебя, а целуюсь с другой. Чонгук замер на мгновение, а после приподнялся. Ким ослабил хватку, а Чонгук перевернулся, встал на колени, и в глаза начал смотреть неотрывно. Выглядел таким… Тэхён не смог найти слов, потому что все сказанное билось в голове, а Чонгук был всё еще с красными глазами. Внутри билось чувство вины, но оно разбавилось сильным желанием вновь его поцеловать, забрать его себе, и не отпускать больше. — Ты…влюбился в меня? — тихо переспросил младший, а Тэхён лишь кивнул, чувствуя, как не может сдержать рвущуюся на лицо улыбку. Потому что да, он влюбился. Влюбился так сильно, как не влюблялся никогда. Это не было похоже ни на ту девчонку из девятого класса, ни на того парня из нью-йоркской кофейни, ни на кого другого. Тэхён влюбился в самое светлое, что было в его жизни. В самое милое, доброе, и красивое. Тэхён влюбился в Чонгука, сказал это вслух и почувствовал облегчение, которого не хватало. — Что теперь…? — прошептал Чонгук, а Тэхён смотрел на него снизу вверх, бегая глазами по лицу. — Для начала… Прости меня, — ответил старший, положил ладони на чужие бока, и сжал слегка. — За всю эту неопределенность, за этот поцелуй и за мое…поведение. — Чонгук поджал губы, а Тэхён провел ладонями чуть выше, останавливаясь на талии. — И будь моим, Cookie. Моим другом, моим парнем, моей печенькой и моим светом.

Burn Me Up — Amphibious Zoo Music

Тэхёну показалось, что это прозвучало слишком слащаво, слишком киношно, а еще ему стало чуть неловко, но это то, чего он хотел. Хотел, чтобы они с Чонгуком остались друзьями, которые смогут поговорить обо всем на свете, хотел, чтобы он продолжал закатывать глаза на это «cookie», хотел, чтобы продолжал светиться, когда улыбается, а еще… Чтобы они целовались без вопросов, и Тэхён наконец-то мог обнять его, прижать к себе и заснуть с ним. Тэхён больше всего на свете хотел, чтобы Чонгук начал чаще улыбаться. Стать для него опорой, показать ему, что он прекрасен, и подарить ему свободу. Чонгук улыбнулся неловко, глаза опустил, а после ладони на плечи Тэхёна положил. Видно, как вдруг засмущался, а еще носом так забавно шмыгнул, что это показалось самым милым, что Ким когда-либо видел. Чувство вины никуда не исчезло, и Ким понял, что будет извиняться еще не раз, но Чонгук вновь в глаза посмотрел. А в этих глазах было столько искренности, доверия и…света, что у Тэхёна перехватило дыхание. — А ты будь моим… — шепотом начал Чонгук, но буквально не успел договорить, потому что Тэхён запустил пальцы в волосы на его затылке, надавил, притягивая к себе, и сразу обхватил мягкие губы. Чонгук сжал ладони на его плечах и робко губы приоткрыл, а Ким начал сминать их, обхватывая то верхнюю, то нижнюю, пытаясь вложить все те чувства, которые его переполняли, и обнял крепче. Этот поцелуй был уже совсем другим. В нем не было той паники, не было отчаяния. Только трепет, от которого сводило рёбра, и нежность. Тэхён провел рукой по спине Чонгука, притягивая его к себе так близко, что почувствовал, как колотилось чужое сердце, а младший тихо выдохнул ему прямо в губы, подался навстречу, отвечая неумело.       Тэхён оторвался всего на пару сантиметров, скользнул взглядом по раскрасневшемуся лицу напротив, цепляясь за влажные губы, а Чонгук заморгал часто, смотря на него несколько секунд расширенными глазами, а потом вдруг резко затушевался. Спрятал лицо, утыкаясь лбом Тэхёну в ключицу, пока Тэхён почувствовал, как у него самого начали гореть кончики ушей. Это так глупо и странно — он, взрослый парень, повидавший жизнь, сидел на траве с бешено колотящимся сердцем, словно это вообще его первый поцелуй в жизни. Но это чувство… оно потрясающее. Ким тихо засмеялся, зачесал челку Чонгука назад, а тот поднял голову и улыбнулся так широко и смущенно, что… Казалось, это самое лучшее, что Тэхён когда-либо видел. — Мы теперь… — Чонгук зашептал, а после улыбнулся еще шире и вновь спрятал лицо. — Мы теперь вместе, — договорил Тэхён. — Всё не как у людей… — младший устроился удобнее, перебираясь на бедра, обнял вокруг шеи, прижимаясь ближе, и Тэхён в ответ прижался, утыкаясь носом в его ключицу. Улыбка с лица не сходила, потому что счастье… Переполняло. Ощущалось в каждом миллиметре тела. И Тэхён понимал, что ради этого счастья готов на всё. Ради Чонгука готов сделать, по ощущениям, всё.

***

Чонгук остановился, посмотрел на старшего, а Тэхён лишь крепче сжал его руку, поджимая губы. Понимал, что нужно отпустить, но так не хотелось… — Тэхён, — негромко позвал младший, и Ким тут же вернул взгляд к его глазам. — Нельзя, чтобы увидел кто-то… — Я понимаю, — и в противоречие потянул Чонгука на себя, крепко обнимая. Чон уткнулся носом ему в шею, а Тэхён коснулся губами виска. — Давай я украду тебя? — прошептал, вызывая у младшего смешок. — Обязательно, — Чонгук освободился, посмотрел ему в глаза, и улыбнулся слегка. — Всё…точно в порядке? — Тэхёну не давала покоя вся их ситуация. Они просидели на поле до потемнения, и Чонгук, вроде бы, больше не плакал, да и припухлость с лица спала, но переживания никуда не делись. — Всё хорошо, — кивнул младший, а после осмотрелся, быстро сделал шаг вперед, чмокнул его в нос и развернулся, ускоряя шаг. — До завтра, — кинул через спину, направляясь в сторону своего дома. — Доброй ночи! — крикнул Тэхён, засовывая руки в карманы.       Быстро приняв душ, что для него удивительно, Тэхён пошел на второй этаж. Живот заурчал, напоминая, что из еды сегодня было только кофе, и неплохо было бы поесть, но мозг выдавал только одну точку приземления: кровать. Сил не было ни на что другое, потому что голова гудела, мысли путались, да и эмоций сегодня было слишком много. Они ведь…теперь вместе. И это ощущалось странно. Теперь Ким мог делать всё то, о чем…пытался не думать, потому что Чонгук казался чем-то слишком светлым, недосягаемым и не был похож на того, кто может влюбиться в парня. Он и после всего таким казался, поэтому противоречие пульсировало в висках. Это ведь первые отношения младшего. Первая влюбленность. Первый подобный опыт. Ответственность без предупреждения ложилась на плечи, и этим слегка давила. А что, если Чонгук просто…запутался? Если этой влюбленности на самом деле и не было, и это всё просто из-за того, что Ким слишком давил и, как выражался сам Чонгук — вел себя, как его парень, а не друг. У него же до этого не было подобных взаимодействий. Эйфория постепенно спадала, вытесняясь логичными мыслями. Такой вот он — не научился за всю жизнь сначала обдумывать, а потом уже делать. Обычно он просто делал выбор в сторону «само разрулится», вот только казалось, что с Чонгуком это не правильно. В голове кашей смешались и разговор с мамой, и мысли о своих чувствах, и слова младшего. И это начинало давить с такой силой, что хотелось кричать. Нужно перестать об этом думать. Чонгук не ребенок. Он ведь может разробраться в своих чувствах, желаниях, и…ориентации. Да, может, опыта у парня не было, но… Fuck. Мысль о том, что младший просто запутался, и со временем поймет, что Ким — это не то чтобы влюбленность… Не давала покоя. Тэхён готов стать для него этим опытом. Готов показать, как может быть, взять эту ответственность. Но он не был роботом, у которого нет чувств. Ему страшно. Страшно оказаться ошибкой, сделать что-то не так или… Остаться в итоге одному. Ким сел на кровати, устремляя взгляд в стену, и нахмурился. Если всю жизнь бояться остаться одному — лучше вообще отношения не начинать, потому что дело даже не в Чонгуке. Люди бывают разные, и не важно, парень это или девушка, первый это опыт или сотый. Им нужно попробовать, чтобы понять. Им хорошо вместе, и это факт. А все эти переживания и страхи — нужно засунуть подальше в зад, потому что они будут только мешать.