Академия Нулевого Резонанса

Арка I. Созвучие

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Ночь не опускалась на город — она сочилась сквозь него. Заползала в переулки, оседала на асфальте, затекала в тёмные окна. Фонари горели ровно, без намёка на мерцание — так ровно, что это казалось неестественным. Машины почти исчезли, лишь где-то за несколько кварталов пророкотал двигатель и стих. На первый взгляд — обычная ночь. Почти. Женщина лет тридцати шла быстро, втянув плечи не от холода, а по привычке становиться незаметной. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, выбились и липли к пылающим щекам. Одета она была просто: светлая куртка, джинсы, кроссовки — ничего примечательного. Но вся её фигура звенела от напряжения — не страх, а злость ещё не успела остыть. Она прижимала телефон к уху и говорила громко, не таясь, хотя улица была пуста: — …нет, ты представляешь? Козёл. Я ему: «Ты даже не пытался», а он мне: «Истеричка». — Она переложила телефон в другую руку, резко выдохнула. — Да, подала на развод. Сегодня. И знаешь, впервые за пять лет не боюсь идти домой. Потому что его там нет. Она замолчала, слушая собеседницу, потом добавила тише, но с тем же огнём: — Но я всё равно оглядываюсь. Потому что он же дурак. Знаешь, как он сказал? «Ты ещё пожалеешь». Как в дешёвом сериале. А самое страшное — я не знаю, на что он способен. Особенно из-за… из-за дочки. Она маленькая, она не виновата, а он… Она осеклась, потёрла переносицу. — Короче. Я почти дома. Да, перезвоню. Она сбросила вызов, и тишина тут же стала гуще, плотнее, будто улица ждала именно этого. Дом был старый, четырёхэтажный, с облупленными ступеньками и тяжёлой дверью, скрипящей от каждого сквозняка. Место, знакомое до каждой трещины. Безопасное. Она на ходу вытащила ключи, металл звякнул, и звук разнёсся слишком чётко, будто его ничто не поглощало. Слишком тихо. Она оглянулась не потому, что услышала шаги. Их не было. Просто внутри что-то сжалось — физическое ощущение, будто кто-то надавил пальцем на позвоночник. Посмотри. Пусто. Та же улица, фонари, тишина — теперь вязкая, давящая. Выдох вышел рваным, но не принёс облегчения. Пальцы сильнее сжали ключи, и она уже хотела отвернуться к двери, когда воздух впереди дрогнул. Позади что-то двигалось. Не по земле — шагов не было. И не в воздухе — веса не ощущалось, но пространство давило. Сгусток, похожий на искривлённый силуэт, медленно стягивался в форму, напоминающую человеческую. Но лишь напоминающую. Чётких черт не было. Там, где должно быть лицо, темнело размытое пятно — тень пыталась собраться воедино и не могла. Контуры дрожали, расплывались, слипались, отчего перед глазами всё плыло. Женщина замерла. На миг — но сердце уже ударило в рёбра, потом ещё, быстрее. Дышать стало тяжело, воздух словно уплотнился. Паника не подкралась — она обрушилась разом, холодная, липкая, заливая живот, грудь, горло. — Кто здесь?.. — голос дрогнул, слабее, чем она хотела. И в этот миг что-то изменилось. 04:59 Силуэт дёрнулся на звук. Воздух стал гуще, между ней и миром повисла невидимая плёнка, мешавшая дышать полной грудью. Существо стало ближе, чётче, темнее. Несколько шагов — и оно замерло, наклонившись вперёд. В движении было что-то глубоко неправильное: не любопытство, а холодная имитация её собственной позы. Будто оно пыталось понять, что перед ним, копируя форму. Страх сжимал горло, приковывал ноги, но внутри всё кричало: беги. Тело не слушалось. Она стояла, глядя на это… и вдруг сорвалась. Закричала. Звук разорвал тишину, и вместе с криком что-то внутри оборвалось — контроль, логика, способность убеждать себя, что это лишь игра воображения. И это было ошибкой. Силуэт рванулся вперёд, резко расширяясь. Контуры расползались, становясь тяжелее, темнее, почти материальными. Оно смотрело прямо на неё. Она отшатнулась, захлёбываясь воздухом. Вдох — слишком глубокий. Выдох — сорванный. Лёгкие не успевали за паникой. — Н-нет… нет, нет, нет… Нога соскользнула с края ступеньки. Тело предало мгновенно. Спина больно ударилась о холодный бетон, ключи со звоном улетели к стене, из груди вырвался сдавленный вскрик. Мир на секунду поплыл. Она подняла голову — и замерла. 03:59 Существо нависало над ней, медленно наклоняясь, искривляясь, будто смаковало каждую секунду её ужаса. Форма вытягивалась вниз неестественно, словно проверяя, насколько близко можно подойти, прежде чем взять своё. И в эту секунду — — Боже, ну сколько можно… Каждый раз одно и то же. Хоть бы раз кто-то молча в обморок грохнулся — я бы уже спасибо сказал. Голос прозвучал легко, раздражённо — будто кто-то жаловался на погоду, а не прерывал сцену, где одно существо собиралось разорвать другое. Субстанция дёрнулась, контуры расплылись, словно её оттолкнуло не физически, а самим фактом чужого присутствия. На крыше соседнего здания, в густой тени, стояла фигура. Свет фонарей едва касался её, оставляя лицо скрытым, но силуэт читался чётко: высокий, расслабленный, руки в карманах. Он даже не смотрел прямо на существо — стоял, слегка отставив бедро, и всем видом выражал скуку. Улыбка читалась даже в темноте: широкая, наглая, абсолютно неуместная. — Пфф… а я уже настроился хоть на что-то интересное, — протянул он с усмешкой в голосе. — И ради этого меня сюда потащили? Мог бы сейчас доедать клубничные моти из холодильника. Субстанция замерла на секунду, а потом рванула вниз — прямо на женщину. — Эй-эй, — он лениво поднял руку, даже не меняя тона. — Давай хоть познакомимся. В следующее мгновение он исчез с крыши — и возник между женщиной и существом, будто всегда там стоял. Глаза не зафиксировали движения — только толчок воздуха, как от резкого порыва ветра. И удар. Небрежный, почти ленивый. Пространство вокруг кулака не взорвалось, не разлетелось — оно искривилось, будто его сжала невидимая сила. Асфальт едва повёл, воздух пошёл концентрическими волнами, и всё вокруг на миг «просело». Субстанцию отбросило. Она разорвалась на клочья искажённого воздуха, которые пытались снова стянуться воедино — тянулись друг к другу, слипались, будто что-то упрямо заставляло их собрать форму. Женщина сидела на асфальте, дыша короткими болезненными всхлипами. Грудь ходила ходуном, глаза были дикими, зрачки дрожали. Страх переливался через край, смешивался с паникой, заставлял каждый нерв гореть. И эта волна из эмоций — концентрированная, сырая, неприкрытая — врезалась в парня. Он на миг замер, едва заметно поморщился и провёл ладонью по затылку, взъерошивая светлые, почти неестественно белые волосы. — Хах… — короткий выдох. Затем улыбнулся. Шире. Опаснее. — Ну вот. А я уже думал, что сегодня будет полный отстой. Хорошо, что хоть повязку надеть не забыл. В голосе появилась живость, почти хищный интерес. Субстанция рванула на него. Быстро. Резко. Нестабильно — её форма ломалась в движении, вытягиваясь вперёд, будто существо больше не контролировало себя, а просто швыряло тело в отчаянии. И тогда — — Исчезни. Без крика. Без напряжения. Слово упало спокойно, даже лениво. 02:59 Этого хватило. Ни взрыва, ни удара. Воздух «провалился», линии мира на миг разошлись, и всё, что было в той точке, перестало существовать. Субстанция не разрушилась — она просто исчезла. Тишина вернулась мгновенно, будто ничего не случилось. Лишь на асфальте осталось тёмное, почти незаметное пятно — след, который обычный человек даже не заметит. Парень бросил на него короткий взгляд. Привычно. Предсказуемо. Скучно. Он опустил руку, вздохнул и откинул голову, глядя в небо. На лице — лёгкое раздражение пополам с разочарованием. Женщина всё ещё сидела на асфальте. Холод пробрался сквозь одежду, но тело этого не замечало — пальцы судорожно сжимали край куртки, сминая ткань так, будто это был последний клочок рассудка. Взгляд — расфокусированный, но перенасыщенный, глаза пытались вместить слишком много того, чего не должно существовать. Дыхание сбилось окончательно: короткие резкие вдохи, отрывистые выдохи. Грудь судорожно поднималась, воздуха не хватало. — …что это было… — голос сломался, рассыпался на хрип. — Что это, блять, было?! Слова посыпались быстрее, чем она успевала их осознавать. Паника не делала её глупой — наоборот, она пыталась сложить логику там, где её не было, и это лишь сильнее пугало. Чуть поодаль стоял он. Спиной к ней. Руки небрежно в карманах, плечи расслаблены, будто он правда просто вышел прогуляться и случайно задержался здесь. На её крик он медленно повернул голову через плечо — без спешки, без напряжения, словно не происходило ничего важного. Свет фонаря у подъезда мягко упал на лицо. Светлые, неестественно белые волосы немного спадали на лоб — выглядело так, будто он не пытался их укладывать, и всё равно это смотрелось слишком хорошо. Чёрная повязка закрывала глаза, но даже она не скрывала того, как он «смотрит» — внимательно, прямо, с чрезмерной уверенностью. И улыбка. Широкая. Лёгкая. Слишком самоуверенная. Красивая до абсурда и абсолютно неуместная. Он развернулся к ней полностью. — Ну… — протянул он, будто обдумывая, — скажем так, вечер у тебя выдался не из лучших. Бывает. Хотя, честно, я рассчитывал на что-то повеселее. Женщина резко подняла голову. Женщина резко подняла голову. — Ты… ты больной?! — она почти захлебнулась. — Я чуть не умерла, а ты стоишь и шутишь? У тебя с головой всё в порядке? Она вскочила слишком быстро, ноги ещё не держали — схватилась за бетон ступеней, чтобы не упасть, выпрямилась, хотя колени дрожали. Он посмотрел на неё внимательнее, чуть наклонил голову и улыбнулся шире. — Эй, вообще-то я только что спас твою жизнь. Можешь не сильно благодарить. Я сегодня в великодушном настроении — простого «спасибо» хватит, без поклонов. Несколько секунд она просто смотрела, пытаясь понять, что бесит больше — произошедшее или он. — Тебя в детстве роняли, что ли?.. — резко выдохнула она. — Ёбаный психопат… Страх никуда не делся — просто сменил форму, перетёк в агрессию, которая помогала не развалиться. — М-м, зачту за комплимент, — без паузы ответил он. 01:59 — Годжо. Голос позади прозвучал тихо, но чётко. Без нажима — но достаточно весомо, чтобы остановить. — Хватит. Ей и так досталось. Годжо едва повернул голову, не убирая улыбки. — О, ты как всегда вовремя. Я уже думал, сегодня придётся развлекать себя самому. Парень подошёл ближе. Шаги сдержанные — не неуверенные, а нарочито осторожные, будто он контролировал каждое движение, чтобы не сделать хуже. Светлая куртка с высоким воротником сидела немного мешковато, длинные рукава прикрывали запястья. Тёмные волосы падали на лоб, почти закрывая глаза — глубокие, внимательные и при этом уставшие так, как не должны быть в шестнадцать. Пальцы чуть сжаты, будто он всё время сдерживал что-то внутри. — Это Юта, — бросил Годжо, не глядя в его сторону. — Его поставили за мной присматривать, чтобы я не развлёкся слишком сильно. Пф, смешно. Меня должен сдерживать парень на два года младше. Юта ничего не ответил. Сделал ещё шаг и встал перед женщиной, чуть наклонившись, чтобы встретить её взгляд. — Вы в безопасности, — сказал он тихо, и в голосе было больше тепла, чем во всей этой ситуации. — Всё закончилось. Она резко вдохнула, будто эти слова не успокоили, а ударили по нервам. — Это не безопасность… — губы дрожали, голос трескался. — Это какой-то, блять, цирк… это ненормально… Юта на секунду закрыл глаза. — Да. Вы правы. Плечи женщины вздрогнули, взгляд снова уставился в пустоту — будто она всё ещё видела остаток того, что исчезло. Юта задержал взгляд дольше. Мысль ударила чётко: она видела проклятие. Не случайно, не краем глаза — действительно видела. Брови едва сошлись. Это было… неправильно. Надо сообщить наставникам. Яга должен проверить. Он перевёл взгляд обратно на неё. — Скажите… — осторожно начал он, — вы видели это? Чётко? Годжо щёлкнул языком с явным раздражением. 00:59 — Короче, уже четыре минуты прошло, — лениво бросил он, вытаскивая телефон и быстро глянув на время. — Так что давай, Юта. У тебя минута, максимум. Не затягивай. Нам уже надо возвращаться обратно в академию. Юта сделал шаг ближе. Пауза повисла в воздухе. — И что теперь?.. — голос женщины стал тише, но не спокойнее. — Вы просто уйдёте? Юта медленно выдохнул. — Вы всё забудете. Она резко отшатнулась, будто он сказал что-то хуже всего остального. — Что?.. Что ты имеешь в виду? — Да блять, — тихо выдохнул Годжо, снова глянув на экран. — Каждый раз одно и то же. Это как в «Людях в чёрном», не больно, не переживай. — Подождите… — она замерла, перестав дрожать. — Вы серьёзно? Вы не имеете права! — она рванулась, но ноги не держали. — Я не могу просто… У меня дочь. Я должна… Годжо посерьёзнел. Улыбка стала тоньше. — Именно поэтому мы и вмешиваемся. Если ты запомнишь — проклятие вернётся. — …что?.. — глаза снова наполнились паникой, но теперь холоднее, глубже. Юта медленно поднял руку. Пальцы дрогнули. Он встретился с ней взглядом — и в его глазах на секунду мелькнуло понимание, почти сочувствие. — Я… сделаю это быстро. Лицо стало сосредоточенным, почти отчуждённым. Иначе он бы не смог. — Не надо… подождите… я не хочу… — она замотала головой, голос сорвался в беспомощный шёпот. — Пожалуйста… — Забвение. 00:10 Голос был тихим, почти мягким. Будто обыденность. Она почувствовала, как что-то тянет её назад — не физически, а внутри. Будто из памяти осторожно, но неотвратимо вынимали кусок. Перед глазами промелькнули рыжие волосы — её дочь, смеётся… образ начал бледнеть, отдаляться, затягиваться туманом. Мир не вспыхнул, не рассыпался. Он просто немного сдвинулся — линия реальности была стёрта и проведена заново, чуть иначе. Контуры ступеней, свет фонаря, воздух на миг потеряли чёткость. Юта замер. Пальцы дрогнули сильнее. Что-то внутри отозвалось больно, глубже, чем должно. — …чёрт… Годжо убрал улыбку. — Юта, не лезь глубже. Юта резко опустил руку, будто оборвал невидимое. Плечи дёрнулись, он резко вдохнул — так, словно не дышал до этого вовсе. 00:00 Тишина. Женщина моргнула. Оглянулась. — Я… почему я здесь?.. Годжо уже снова улыбался, легко, будто ничего не случилось. — Райончик так себе. Заблудилась, бывает. О, смотри, это же твой подъезд, кажется. Она медленно повернулась к двери, потом снова к ним. Неуверенно кивнула. Повернулась, ещё раз оглянулась и пошла внутрь. Не оборачиваясь. Юта стоял, глядя в землю. — Я чуть не… — Я видел, — спокойно сказал Годжо. Пауза. — И что было бы?.. — тихо спросил Юта. Годжо поднял взгляд в темноту. Улыбка вернулась, но теперь в ней было что-то другое — не лёгкость, а тень голода. — Было бы интересно. И, наверное, страшно. Юта сжал пальцы сильнее. — Это не смешно. — Да я и не смеюсь. — Годжо посмотрел на него прямо, хоть повязка и скрывала глаза. — Пошли. Почти десять, у нас полчаса, чтобы добраться до кровати и сладко заснуть.

***

Ночь уже окончательно накрыла город. Не просто темнота — а то время, когда улицы начинают дышать иначе. Звуки становятся глуше, тени — глубже, а пространство между домами будто растягивается. Меньше людей. Больше того, что обычно остаётся без внимания. Они шли молча первые несколько минут. Не главной дорогой — свернули в узкие улочки между домами, где фонари либо не работали, либо светили настолько слабо, что больше мешали, чем помогали. Здесь, на самой окраине Токио, не было камер, не было случайных прохожих — только тёмные стены, закрытые окна и глухая тишина, которая глотала любые звуки. — Ты чуть не облажался, — бросил Годжо, даже не глядя на него, с той же кривой усмешкой и руками глубоко в карманах. — Не бойся, я не расскажу об этом Яге. Но впредь будь осторожнее. Тебя только две недели как допустили к лёгким зачисткам на проклятия — не хотелось бы, чтобы тебя отстранили на какое-то время. Он на миг замолк, потом фыркнул — явно вспомнил что-то своё. — Хотя, знаешь, лучше уж с тобой, чем с той выскочкой Утахиме со второго курса. Она, конечно, ничего такая… хорошенькая, но характер — это нечто. Можно ебануться. И вот как так: она на втором, а я на первом курсе ? Я тут с восьми лет. Я сильнейший из них всех, честно. Пфф, тоже мне, старшая… зануда. Юта не поднял взгляда. Он уже не слушал это бормотание — отключился, как только Годжо свернул на Утахиме. Его мысли были заняты другим. — Я знаю… — тихо ответил он. В голосе чётко читалась досада, смешанная с виной. — Ну… ты сейчас почти полез ей в голову так глубоко, что ещё чуть-чуть — и пришлось бы выдумывать ей новую биографию. И что дальше? Новое имя? Другое детство? Может, ещё и любимый цвет заодно подправить? Насмешка была лёгкой, но колючей. Юта резко остановился. — Я не это делал, — голос напрягся. — Я не понимаю, что пошло не так. Мне ещё… учиться и учиться. Не хочу допустить ошибки из прошлого… Он осёкся. На его лице промелькнуло что-то — и он покраснел. То ли от стыда, то ли от чего-то более глубокого, что поднялось внутри без предупреждения. Годжо заметил это краем глаза и едва кивнул, не переставая улыбаться. Он понял, о чём Юта переживает. Ничего не сказал — лишь молча дал понять, что понимает. Они выходили за пределы застройки. Дома становились реже, улица шире, темнота открытее. Где-то впереди тянулась дорога прочь от города, и ветер здесь был сильнее, свободнее. Годжо тоже остановился, повернулся и несколько секунд просто смотрел. — Тогда перестань «стараться» и начни контролировать, — сказал он без улыбки. — Твоё умение стирать память на пять минут сейчас необходимо. Если узнают, что ты не справляешься, нас больше не отпустят одних. Юта сжал пальцы. — Я контролирую… Стараюсь. Я не понимаю, почему … — Ага, — перебил Годжо с напряжением в голосе, — именно поэтому даже я это почувствовал. Не рядом. Не сбоку. А через ёбаное пространство. Ты настолько «контролировал», что пробило даже туда. Пауза. Юта отвернулся и пошёл дальше, насупившись. — Ты тоже не идеальный, — бросил он резко. Годжо тихо рассмеялся. — О, серьёзно? Вот это новость. Тут тебе никто не поверит. Смех был заразительным — лёгким, беззаботным, будто только что не случилось ничего серьёзного. Юта кинул косой взгляд. — Ты ведёшь себя так, будто тебе плевать. — Да мне и есть плевать, — пожал плечами Годжо. — Эти проклятия даже напугать нормально не могут. Меня уже откровенно бесит. Почему бы не дать зачистку с проклятием среднего уровня — хоть что-то. Юта резко остановился и обернулся. — Это ложь. Тебе не плевать. Годжо тоже остановился. — Думаешь? Несколько секунд они стояли друг напротив друга — один напряжённый, собранный; другой расслабленный, ленивый, но в этой лени чувствовалась сила, не нуждающаяся в демонстрации. Юта выдохнул и отвернулся. — Просто… не веди себя так, будто это всё шутка. Ты можешь хоть иногда не делать из всего цирк? Годжо молчал. На миг лицо изменилось — исчезла улыбка, черты заострились, и промелькнуло что-то холодное, серьёзное. Но лишь на секунду. Он снова двинулся вперёд. — Если я перестану шутить, тебе станет ещё страшнее.

***

Юта ничего не ответил. Город постепенно менялся. Сначала незаметно: реже фонари, длиннее тени, меньше окон со светом. Потом исчезли звуки — машины, голоса, даже далёкий шум дорог. Асфальт стал неровным, трещины переходили в грунт, а дальше — в едва заметную тропинку. Дома остались позади. Их сменили тёмные силуэты деревьев — сначала редкие, потом гуще, будто лес подступал, чтобы поглотить дорогу. Ветки тянулись над головами, закрывая небо, и темнота здесь была другой — не пустой, а живой, насыщенной. Оба почти одновременно включили фонарики на телефонах. Узкие лучи выхватывали куски тропинки, узловатые корни, влажную землю. Годжо шёл впереди, иногда небрежно отводя ветки, чтобы не хлестнули Юту по лицу. Движения автоматические — видно, ходил здесь сотни раз. — А, кстати, — вдруг сказал он, — Яга что-то бурчал насчёт завтра. Юта поднял взгляд, обходя корни. — Что именно? — Типа «сюрприз». — Годжо скривился, передразнивая чужую интонацию, и хмыкнул. — Знаешь, как он это говорит… Либо что-то реально интересное, либо полный пиздец. И, честно, второй вариант у него выходит стабильнее. — Может, новая зачистка. Сложнее. — А может, новая студентка, — Годжо ухмыльнулся в темноте. — И что смешного? — Всё. Представляешь: ещё одна принцесса, которая думает, что она особенная. Юта выдохнул, но уголок губ дрогнул. — Не все такие, как ты. — Слава богу. Конкуренцию я не люблю. Они вышли из леса так же неожиданно, как и вошли. Свет фонариков стал лишним — пространство открылось, темнота стала мягче, будто лунный свет всё же пробивался сквозь облака. Оба выключили телефоны. Впереди лежало поле — обычное на вид: дикая трава серебрилась в тусклом свете, земля тянулась в бесконечность. Но для них это место было другим. Барьер. Невидимый . Но воздух вёл себя иначе: едва заметно искажался, будто над горячим асфальтом, только холоднее. Пространство дышало — медленно, неровно, и с каждым «вдохом» трава клонилась в одну сторону без ветра. Контуры предметов за барьером плыли, будто смотришь сквозь неровное стекло. Годжо не замедлился. Поднял руку и коснулся пустоты. Поверхность дрогнула — пошла кругами, искривляя свет. — Давай быстрее. Я не собираюсь завтра сидеть на парах и делать вид, что не хочу сдохнуть от недосыпа. Слишком сложная актёрская игра даже для меня. Юта подошёл, задержал руку перед барьером — будто слушая, как вибрирует пространство под пальцами, — и коснулся. Мир изменился не резко, но ощутимо. Шаг вперёд — и будто глубже, сквозь упругую, холодную поверхность. Пространство сжалось, стало плотнее, затем отпустило. И картина развернулась иная.

***

Академия Нулевого Резонанса. Огромное тёмно-серое здание на восемь этажей — ровное, чёткое, слишком идеальное в линиях. Стекло отражало холодный свет из нескольких окон, горевших даже в этот час. По бокам от основного корпуса — два пятиэтажных крыла. Левое — учебное, с рядами тусклого света сквозь жалюзи. Правое — общежитие, более живое: отдельные освещённые комнаты, одно окно на третьем этаже мигало — кто-то не спал. Зданию было лет тридцать, не больше. Но выглядело оно так, будто его строили с расчётом на гораздо большее количество людей. Слишком большое. Годжо тихо присвистнул. — Ого… они что, пока мы бегали по зачисткам, решили достроить пол-академии? Юта скользнул взглядом по фасаду. — Просто обновили фасад. — Да нет, серьёзно. — Годжо прищурился. — Выглядит как университетский комплекс на тысячу студентов. А нас тут… сколько? Три десятка? Четыре, если считать тех, кто прячется от занятий? — Не смешно. И не забывай про руководство, сенсеев, персонал. Они тоже здесь живут. — А мне смешно. Такая огромная академия — и людей как в кружке по интересам. Юта ещё раз взглянул на здание. Что-то в его симметрии, в ровных рядах окон, в том, как падал свет, вызывало странное чувство — будто здание наблюдает в ответ. — Пошли, — тихо сказал он. — Поздно уже. Надо успеть до проверки. Минут семь. Он зевнул, прикрыв рот рукой. Годжо потянулся, разминая плечи, хрустнул шеей. — Да, потому что если я ещё раз просплю, Яга меня убьёт. — Он тебя не убьёт. — Ты его недооцениваешь. Он выглядит как суровый, но справедливый наставник, а у самого где-то припрятан арсенал способов сделать мою жизнь невыносимой. Они пошли вперёд, в свет академии. И где-то глубоко под их ногами — на уровне, которого не было ни в каких планах, — что-то медленно двигалось в темноте. Что-то, чему здесь не место. Но оно уже было здесь. И ждало.