Академия Нулевого Резонанса

Вечер. На часах 21:00. Холодный свет из окон учебного корпуса падал ровными квадратами на землю, но у барьера его уже не было — слишком далеко. Три фигуры вышли из аварийного выхода на первом этаже общежития. Юта — первым, с напряжёнными плечами и тёмными синяками под глазами. Гето — за ним, спокойный и собранный, будто шёл на обычную прогулку, а не нарушать правила. Годжо запер дверь, и они направились к барьеру — огромному невидимому куполу, который ощущался лишь как лёгкое давление на кожу. От главного здания до него минут пять ходьбы. Они остановились перед барьером. В этом месте он был самым тонким — это чувствовалось по тому, как воздух слегка вибрировал перед ними. Юта протянул руку и коснулся поверхности. Та пошла волной — медленно, даже мягко. Холодный воздух снаружи ударил в лицо, смешанный с запахом мокрой земли и прелых листьев. — Быстро вышли — быстро зашли, — бросил Юта и первым шагнул вперёд. Лес проглотил их сразу. Густая осенняя темнота без единого просвета, ветки, цепляющиеся за одежду, и земля под ногами — неровная, покрытая жёлтой листвой, которая хрустела с каждым шагом. Они двигались быстро, почти бежали. Юта впереди — он лучше всех ориентировался в темноте. В этот раз они шли без фонариков, чтобы не привлекать внимания: с самого верхнего этажа академии их могли заметить. Годжо шёл за ним, с руками в карманах и таким видом, будто гулял по парку, а не продирался сквозь чащу. Гето замыкал — двигался тихо, почти бесшумно. — Слушай, новенький, — Годжо чуть сбавил темп, поравнявшись с Гето. — А как ты вообще попал в академию? Мы знакомы уже целый день, может, расскажешь какую-нибудь интересную историю о своём сомнительном прошлом? — Не называй меня новеньким, Годжо, — спокойно ответил Гето. — И я не хочу с тобой разговаривать. Я здесь из-за любопытства и из-за Юты. Так что иди молча и лучше смотри под ноги. — Ого, запомнил мою фамилию, приятно. Но для тебя я могу быть просто Сатору. И мне не нужно смотреть под ноги — меня природа любит. Он театрально выдохнул — и тут же споткнулся о корень. — Вот же… природа — сука. Юта обернулся на звук, но ничего не сказал. Только ускорил шаг — как будто напоминал, что они не на прогулке. Годжо глянул на Гето. Тот даже не улыбнулся, но в полутьме Годжо показалось, что его глаза чуть сузились. — Тебе смешно? — Нет. — А вид у тебя… — Я просто смотрю, куда ставить ноги. Рекомендую. Годжо сбился с шага лишь на секунду, но потом снова подстроился. Ему вдруг захотелось, чтобы этот лес не кончался. Не потому, что он любил прогулки. А потому, что разговаривать с Гето оказалось легко. Просто двое идут рядом и говорят. — Эй, вы там долго? — бросил Юта, не оборачиваясь, но замедляясь. — Уже догоняем, — ответил Годжо и действительно прибавил шагу. — Не отставай, новенький.

***

Они вышли из леса почти одновременно. Дальше начинался город. Они двигались тёмными переулками, дворами, узкими пространствами между домами, где свет фонарей не доставал до земли. Ни одного лишнего звука, ни одного резкого движения. Юта вёл уверенно — он запомнил дорогу с первого раза. Годжо шёл рядом с Гето. Не впереди, не сзади — именно рядом. Иногда их плечи почти касались, и Годжо каждый раз это замечал, хотя и не показывал вида. — Та-а-ак, — протянул он, — ты вчера тут гулял один, значит? Не страшно было? — Я люблю гулять один. У меня есть личное пространство, знаешь о таком явлении? — на лице Гето мелькнула лёгкая улыбка, смешанная с раздражением. Да что ж он так привязался-то? — Мне часто говорят об этом явлении… хм, но всё равно не очень понятно, что это такое, — он развёл руками. — Странный ты человек, Годжо Сатору, — сказал Гето, не глядя на него. Годжо засмеялся — тихо, почти беззвучно, но искренне. Юта обернулся на звук, нахмурился, но ничего не сказал. Его лицо было бледным в свете дальнего фонаря, пальцы слегка дрожали — он волновался, хотя старался этого не показывать. Они остановились у старого дома. Того самого. Облупившаяся краска на двери, холодный асфальт, на котором вчера сидела женщина. Юта замер, разглядывая окна, потом решительно двинулся вперёд. — Второй этаж, — сказал Юта. — Откуда ты знаешь? — спросил Годжо. — Вчера видел, как зажёгся свет в том окне, — он показал пальцем. — Оно загорелось где-то через минуту после того, как она зашла в дом. Надеюсь, я прав. Юта поднялся на крыльцо, толкнул дверь подъезда — она поддалась легко, незапертая. Внутри пахло пылью и сыростью. Лестничная клетка была тёмной, только откуда-то сверху пробивался тусклый свет. Они начали подниматься. Годжо глянул на Гето. Тот стоял спокойно, но Годжо заметил, как пальцы Гето сжались в кулаки — недолго, на секунду. Потом разжались. — Ты боишься? — спросил Годжо не насмешливо, а скорее с любопытством. — Нет. Просто я не люблю, когда не знаю, что увижу. — Разумный страх. — Это не страх. Это осторожность. — Какой же ты зануда, — усмехнулся Годжо, но пошёл за Ютой. Квартира была открыта. Не взломана, просто слегка прикрытая дверь — будто кто-то вышел и забыл закрыть. Юта уже хотел заходить, но Годжо остановил их рукой, загораживая вход. Он встал к ним спиной, а к двери — лицом. Гето видел только, как тот поднял правую руку и легко приподнял повязку с правого глаза. Постоял так секунд пять и снова опустил её. А потом повернулся к ним с огромной улыбкой. — Что ж, интересные новости, — прошептал он, но весело, почти с азартом, и открыл дверь, пропуская Юту и Гето первыми. Юта зашёл, включил свет на телефоне. Внутри было пусто. Совсем. Не просто вывезли вещи — а будто само время обошло эту квартиру стороной. Ни следа человека, ни эха его шагов. Стерильно, безжизненно и неестественно. Они прошли дальше в квартиру. Стены были белыми, без единого пятна или царапины. Пол — тоже. Никакой мебели, никаких вещей, даже следов от мебели. Годжо первым нарушил тишину. — Я сразу понял, что что-то не так. Тут так пусто, никаких эмоций, даже остатка нет. Мой резонанс это очень остро почувствовал. И я такого ещё не видел. Он снова улыбался, но с какой-то болезненной азартностью — будто играл в игру, и кто-то из игроков применил новую, никому не понятную тактику. — Резонанс? — спросил Гето, подозрительно покосившись на Годжо. Тот выпрямился и застыл как статуя «Удивлённый Годжо»: руки по швам, рот нараспашку. Юта скользнул по нему взглядом и молча продолжил осматривать квартиру — он уже привык. Гето покосился на это зрелище. — У тебя там плановое проветривание ? Если не закроешь рот, я найду чем его занять. И тебе не понравится. Годжо вышел из ступора и драматично прижал руку к груди. — Во-первых, это была демонстрация крайнего изумления. Во-вторых — слушай и запоминай, новенький, повторять не буду. Он поднял палец, как лектор перед важной лекцией. — У каждого человека есть эмоции. Когда ты злишься, боишься или радуешься — это выплеск энергии. Мы, курсары, умеем эту энергию брать и направлять против проклятий. Это называется резонанс. Круто, да? Но есть нюанс: чем больше ты швыряешь чужой энергии, тем больше своей собственной вылетает следом. Контроль слабеет. А если совсем его потерять — сам станешь проблемой. Он выдержал короткую паузу. — Идеал — это «нулевой резонанс». Вообще ничего не чувствуешь, но при этом контролируешь силу как бог. Гето слушал спокойно, не перебивая. Потом спросил: — А при чём тут квартира? — А при том, — Годжо обвёл рукой пустые стены, — что я не чувствую здесь вообще ничего. Ни страха, ни злости, ни радости. Даже следа эмоций нет. Как будто здесь никто никогда не жил. А так не бывает. Гето переварил это, потом кивнул — коротко, принимая информацию. Годжо вдруг склонил голову набок и посмотрел на него с интересом. — Слушай, а ты вообще откуда такой взялся? Ну, сила у тебя была до академии или тебя просто с улицы подобрали? Гето отвёл взгляд в сторону, где Юта водил телефоном вдоль плинтуса. — Я знаю о моей силе. И чувствовал. Просто названия не знал. — Ну теперь знаешь. Сила, которая делает из нас курсаров, называется резонанс. Гето хмыкнул — коротко, почти беззвучно. — Эй, смотрите, — тихо сказал Юта, поднимая телефон повыше. В углу комнаты, у стены, блестело что-то маленькое, металлическое. Юта подошёл первым, наклонился, поднял. Это была брошь — небольшая, старая, но хорошо сохранившаяся. Тёмный металл, замысловатый узор, который напоминал сплетённые ветки или паутину. А в центре — стилизованный символ: несколько переплетённых линий, похожих на герб, но такой они никогда не видели. Юта повертел её в руках. Ничего знакомого. — Что это? — спросил Гето, подходя ближе. — Не знаю, — ответил Юта. Годжо взял брошь, поднёс к свету. Едва заметные царапины, чуть потемневший металл — старая, но не дешёвая. — Красивая вещь, — сказал он. — Выглядит дорого. — Может, она её потеряла? — предположил Юта. — Может. — Годжо вернул брошь обратно. — Мм… Похоже, наша вчерашняя подруга не так проста, как казалась. Гето взял брошь, провёл пальцем по символу в центре. Что-то в этом рисунке было неспокойное. Словно он уже видел нечто подобное, но не мог вспомнить где. — Надо забрать, — сказал Годжо. — И показать Яге. — Яге? — Гето поднял бровь. — То есть не директору? — Я того директора видел всего пару раз, ха-ха. — Годжо махнул рукой. — А Яга… ну, он мне ближе. Не важно. Юта, есть ещё что-нибудь интересное? — Нет. Пусто. Абсолютно пусто, — Юта опустил голову и теперь выглядел ещё более уставшим, чем обычно. — Эй, — сказал Годжо. Гето посмотрел на него во все глаза. Тот самый Годжо, который минуту назад кривлялся и не закрывал рта, сейчас говорил так, будто успокаивал собственного младшего брата. Без насмешки. Без обычной своей дурацкой улыбки. Годжо подошёл к Юте, положил руку ему на плечо. И сказал: — Я уверен, с ней всё в порядке. Переехала, наверное, с дочкой. Она же говорила о ней. Не переживай так... Гето смотрел на него, не отрываясь. И думал: «Кто ты, чёрт возьми, такой?» Потому что этот человек умел быть не только идиотом. И это открытие оказалось самым интересным за весь вечер. Годжо снова натянул улыбку. — Нам пора возвращаться. Мы тут и так уже час за барьером. И тут в тишине квартиры раздался телефонный звонок. Резкий, чужой — он разорвал тишину, как нож полотно. Юта вздрогнул и достал телефон из кармана, посмотрел на экран — и его лицо стало серым. — Яга, — выдохнул он. Годжо перестал улыбаться. — Отвечай, — выдохнул он. Юта нажал кнопку, поднёс трубку к уху. — Да… Голос в трубке не был громким. Но в той тишине, что воцарилась в комнате, его было слышно почти всем. — Где вы? Юта сжал челюсть. — Мы… возвращаемся. — Вы сейчас не в академии, — сказал Яга. Годжо и Гето замерли, не дыша. — У вас есть пятнадцать минут, чтобы быть в моём кабинете, — продолжил Яга. Голос ровный, холодный, без единой эмоции. — Все трое. Если опоздаете хоть на секунду — я лично доложу директору. Не дожидаясь ответа, он бросил трубку. Гудки длились несколько секунд, пока Юта не опустил руку. Гето ничего не сказал. Он уже шёл к двери. — Надо успеть за пятнадцать минут, — бросил он через плечо. — А это значит — бежать.

***

Обратный путь через лес показался длиннее. Может, потому, что никто не говорил. Юта шёл впереди — хмурый и собранный. Гето — за ним, ровный и спокойный. Годжо — последним, иногда бросая взгляды на Гето. Ему хотелось что-то сказать, спросить, глупо пошутить — он не любил такой тишины, не любил напряжения, которое накатывало вместе с темнотой. — Эй, — окликнул он наконец, когда лес начал редеть. Гето обернулся. — Ты не жалеешь, что пошёл с нами? — Нет, — ответил Гето без паузы. — Вы там идёте? — крикнул Юта, уже почти у барьера. — Идём-идём, — ответил Годжо, ускоряясь, но перед самым выходом из леса остановился, пропуская Гето вперёд. Тот прошёл мимо, и Годжо на какой-то миг оказался за его спиной. Всё, что он успел заметить: тёмные волосы, собранные в пучок, несколько прядей выбились и падали на лицо. И запах. Волосы пахли чем-то приятным — простым, без выпендрёжа. Может, мылом. А может, сами собой. Шея тонкая, но не хрупкая. Плечи ровные, спина прямая. В общем, нормальный человек. Да? Годжо вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется увидеть Гето не в этом вечном «контроле». А просто — когда тот не следит за собой, не держит лицо, не играет в серьёзного. Когда расслаблен. Может, даже смеётся. Годжо не умел дружить по-настоящему. Но с этим парнем почему-то хотелось попробовать. — Ты смотришь, — сказал Гето, не оборачиваясь. — А? — Годжо выдернули из мыслей. — А… Да, — легко ответил он, почесав затылок. — Ты хорошо пахнешь. Гето выгнул бровь и прикрыл глаза, не глядя на Годжо. Он явно не понимал, осознаёт ли Годжо хоть иногда, что говорит все свои мысли вслух. Они прошли сквозь барьер — холодная поверхность на миг обволокла тела, проверяя, свои ли они, — и оказались на территории академии. Здесь всё выглядело так же: корпуса, фонари, дорожки. Но воздух был другим. Словно сама академия знала, что они нарушили правила, и теперь смотрела на них с молчаливым осуждением. Яга ждал их у входа в учебный корпус. Не в кабинете — именно здесь, на улице. Руки за спиной, взгляд тяжелый, холодный. Он не кричал. Он просто стоял и смотрел, пока они подходили. — Заходите, — сказал он коротко и развернулся. Они зашли в главный корпус, поднялись на четвёртый этаж. В конце коридора был кабинет Яги. В кабинете было тихо. Яга сел за стол, они стояли перед ним — трое. Юта — напряжённый, Годжо — с притворно беззаботным лицом, Гето — спокойный, но внимательный. — Я не буду спрашивать, зачем вы это сделали, — начал Яга. — Я читал твой вчерашний отчёт, Годжо. Но, как я понимаю, он был не совсем правдив. Пауза. Он перевёл взгляд на Юту. — Ты хотел проверить, не испортил ли ничего. Это понятно. Но ты должен был прийти ко мне. А не бежать ночью в город. — Я не думал, что вы разрешите, — тихо ответил Юта. — Правильно. Не разрешил бы. Потому что это опасно. Не только для вас двоих, но и для Гето. Он только появился здесь, а вы уже повели его за собой нарушать правила, которые никто не должен нарушать. Гето поднял голову. — Прошу прощения, Яга-сенсей, — сказал он с такой вежливостью, будто всю жизнь посещал курсы этикета. Годжо удивлённо на него глянул. Ну вот, а говорил «не хочу с тобой разговаривать». А с Ягой, значит, можно? И где моя порция вежливости, новенький? — Я не отрицаю своей вины, — продолжил Гето. — Но хочу, чтобы вы знали: меня никто не принуждал. Я сам предложил пойти. Юта не заставлял меня, Годжо тоже. Это было моё решение. Яга посмотрел на него долго, оценивая. Потом кивнул. — Наказание, — сказал он. — Две недели усиленного режима. Никаких самостоятельных выходов за барьер. Только учёба и ежедневные дополнительные тренировки. Юта — будет заниматься со мной отдельно. Вы двое, — он запнулся, — будете работать теперь в паре. Гето нахмурился. — Яга-сенсей, а есть вариант заменить наказание на что-то другое? Например, в паре с Ютой? Или уборку. Или одиночную камеру. — Нет. — Жаль. Годжо расхохотался. — Это не обсуждается, Гето Сугуру. Это тоже форма наказания — быть постоянно рядом с Сатору. Годжо довольно покосился на Гето. Тот не вздрогнул, но Годжо заметил, как напряглись его плечи. — А теперь выйдите, — сказал Яга. — Сатору, Юта. Гето останется. Годжо бросил на Гето короткий взгляд — не встревоженный, а скорее заинтересованный. Потом вышел, толкнув Юту плечом. Дверь закрылась. В кабинете стало совсем тихо. — Ты здесь меньше суток, но уже нарушил правила, — начал Яга. — Думаю, ты уже понял: это не просто школа. И мы тут не только уроки учим. Гето кивнул. — Наша сила называется резонанс. Это та же энергия, из которой рождаются проклятия — страх, гнев, боль. Только мы её не выпускаем бесконтрольно, а направляем. Чем спокойнее ты внутри — тем лучше управляешь силой. Меньше эмоций — больше контроля. Идеал — «нулевой резонанс». Ты ничего не чувствуешь, но действуешь идеально. Гето чуть нахмурился, но промолчал. — Есть шкала, — Яга взял лист и быстро написал: R–5 — срыв. Теряешь контроль полностью. R–4 — критическое состояние. Уже опасен. R–3 — нестабилен. Эмоции мешают. R–2 — контроль. Базовый уровень. R–1 — высокий контроль. R–0 — нулевой резонанс. Идеал. — У каждого курсара есть свой уровень. У тебя пока не проверяли. Но глядя на то, как ты держишься, — скорее всего R–2, может R–3. Контроль есть. Это неплохо. — А у других? — спросил Гето. — У Нанами — R–2. У Юты — R–4. У Годжо в спокойном состоянии R–3, но в бою скачет до R–5. — Это плохо? — Это делает его самым сильным. И самым опасным. Он нестабилен. Поэтому за ним нужен глаз. Яга отложил лист. — Ещё одно. У каждого из нас есть Резонансный Импульс — слово-триггер, ультимативная техника. Оно собирает всю твою силу в одну точку. Как последний довод. У Нанами это «Разрез». Появляется линия слабости проклятия и удар проходит насквозь. У Годжо — «Исчезни». Он стирает цель из реальности. — А у меня? — Пока нет. Ты новичок. У кого-то импульс проявляется сам, кто-то находит его позже. Гето кивнул. Пока всё было ясно. Яга поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Запомни главное. Низкий уровень — не значит слабый. Высокий — не значит сильный. Это просто баланс. Твоя задача — держать его. — Я запомню. — Свободен. Гето встал и направился к двери. Уже у выхода Яга добавил: — И постарайся, чтобы твой баланс не зависел от того, кто рядом. Особенно — если этот кто-то Сатору. Гето обернулся на секунду, но ничего не сказал. Только коротко кивнул.

***

Гето вышел в коридор. Годжо ждал его в тени, где уже не было нормального света. Прислонился к стене, руки в карманах, на лице ленивое любопытство. — Ну что, старик тебе все секреты рассказал? Про уровни, про импульс, про то, что я очень опасный? — Почти, — ответил Гето. — Тогда я скажу главное. — Годжо оттолкнулся от стены и пошёл рядом. — Эти цифры — полная фигня. Важно не то, какой у тебя уровень. Важно, что ты делаешь, когда он прыгает. А он прыгнет. Обязательно. И вот тогда увидишь свою настоящую силу. Гето смотрел на него несколько секунд. — Почему ты носишь повязку? Годжо неожиданно выпрямился. Он не ожидал такого резкого вопроса. — Хм, — он задумался на миг. — Ну… моё зрение — оно не простое. Я вижу эмоции. Цветами. Каждый человек имеет свой цвет — страх, радость, гнев, всё это светится вокруг него. Но проблема в том, что весь мир пронизан эмоциями. Каждая вещь, которой касался человек, оставляет след. И если я не буду носить повязку, я буду видеть это постоянно. Везде. Я сойду с ума за неделю. Повязка приглушает поток. Даёт мне возможность видеть нормально — но не идеально. — А с ней? — спросил Гето. — С ней я вижу только самые сильные эмоции. Человека в толпе, если он зол или напуган. И предметы — но только если на них очень сильный след. — И какого я цвета? — спросил Гето. Годжо улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое. — Как бы тебе объяснить… Когда мне стукнуло восемнадцать, Шоко налила мне немного вина в бокал. Я до этого никогда не пил — и после тоже не пробовал. Но то вино было красным. Тёмным бордовым. Сухим. Вот таким я тебя вижу. — Значит, красное вино, — Гето удивился, посмотрел на Годжо и тихо засмеялся. Искренне. Гето смеялся красиво — с закрытыми глазами, как ребёнок. Его смех был похож на тихое мурлыканье, мягкий звук, который хотелось слышать снова и снова. — Сугуру, — сказал Годжо, больше не называя его «новеньким». — Слушай, как у тебя с вечерами? Я имею в виду, после тренировок. Потому что я живу с Ютой, а он после усиленного режима с Ягой будет выжат как лимон. Можешь заходить, если скучно. Гето повернул голову и поднял брови в удивлении. В словах Годжо не было подвоха. Только тепло, почти детская прямота. — Ты… меня приглашаешь в гости? — Приглашаю, — ответил Годжо. — Будем знакомы поближе. — Я думаю, тебе со мной будет скучно, — Гето прищурился, всё ещё ища подвох. — Ты не скучный, — сказал Годжо без шуток. — Придумаем что-нибудь. У меня есть Nintendo Switch, подарили на день рождения. Можем поиграть в Марио Карт. Гето молчал несколько секунд, потом едва заметно кивнул. — Посмотрим. — Вот и договорились. Годжо легко похлопал его по плечу — впервые прикоснувшись к нему. Чисто по-дружески. Но внутренне отметил, что приятно. И пошёл догонять Юту. Гето остался стоять в коридоре. Смотрел ему вслед. Белые волосы, небрежная походка, лёгкая улыбка, которая никуда не делась даже после разговора с Ягой. Странный парень. Слишком сильный. Слишком нестабильный. Он достал брошь из кармана, покрутил в пальцах. Тёмный металл, странный символ. Ничего не говорило ему. Но что-то в нём было неправильное. Словно он держал в руках кусок чужой тайны. — Завтра покажем Яге, — сказал он сам себе. — И посмотрим, что он скажет. Гето выдохнул и двинулся к общежитию. Надо хорошенько выспаться, завтра начинаются две недели усиленного режима. В паре с Сатору. Боже. Дай. Мне. Сил.