Академия Нулевого Резонанса

Сырой, пропитанный запахом застоявшейся извести и ржавчины воздух заброшенного штрека казался абсолютно неподвижным, застывшим, словно само время вокруг них замедлило свой ход, превратившись в густую вязкую субстанцию. Сатору и Сугуру стояли, намертво прижавшись друг к другу, ещё какое-то время, не шевелясь и почти не дыша. В этой мёртвой темноте никто из них не решался разомкнуть объятия — они служили им единственным осязаемым щитом от пронизывающего подземного холода и того ментального хаоса, который они только что разделили на двоих. Сугуру чувствовал, как сквозь плотную ткань куртки бьётся загнанное измученное сердце Сатору. Перетягивание чужой боли выжгло внутренности самого Гето, оставив после себя ощущение выжженной пустыни. — Тебе... стало хоть немного легче? — негромко, прямо в плечо Годжо спросил Сугуру. Его собственный голос всё ещё вибрировал от рваной хрипоты, а в черепной коробке тупыми тяжёлыми толчками ворочалась судорожная боль. Каждое слово давалось с трудом, но контролировать состояние Сатору сейчас было важнее собственного рассудка. Сатору глубоко вздохнул, медленно отстраняясь. Тёмная плотная ткань повязки теперь надёжно скрывала его глаза, возвращая лицу привычный, легкий и абсолютно непроницаемый вид, но губы оставались пугающе бледными и искусанными. — Да. Намного легче, Сугуру. Спасибо тебе, — Годжо попытался растянуть губы в улыбке, но вышло слегка натянуто, как у сломанной куклы. Он аккуратно убрал руки с талии Гето и поспешно спрятал ладони глубоко в карманы штанов, маскируя подступающий неконтролируемый тремор в пальцах. — Но я обещаю... я постараюсь больше не снимать повязку без крайней необходимости. Не хочу, чтобы тебе снова пришлось через это проходить. Из-за меня. Сугуру молча всматривался в его скрытое лицо, считывая малейшие изменения в его осанке. Какая-то часть его разума, трезвая холодная и прагматичная, понимала: Сатору абсолютно прав. С повязкой Годжо будет в относительной безопасности, его перегруженные фильтры получат шанс хоть немного восстановиться, да и самому Гето не придётся раз за разом сжигать собственные нервные окончания, перетягивая чужой психоэмоциональный ад. Но в глубине души Сугуру уже принял другое, окончательное решение. Что бы ни случилось дальше, как бы сильно эти проклятые глаза ни выжигали своего хозяина изнутри, доводя до безумия — он будет рядом. Всегда. И заберёт в себя столько этой обжигающей дряни, сколько потребуется, чтобы Сатору просто продолжал спокойно дышать. Даже если ради этого Сугуру придётся разрушить самого себя. — Нужно идти, — тихо произнёс Гето. Ласковым движением он погладил Сатору по осунувшейся, испачканной в угольной пыли и копоти щеке, задерживая пальцы на бледной коже лишь на секунду. — Сначала разберём завал, вытащим Нобару, а потом двинемся дальше. Хватит с нас этого тупика. Здесь слишком сильно воняет смертью. Они осторожно вышли из тёмного аппендикса технического коридора и вернулись обратно в просторную полукруглую залу шахты. Сугуру, с трудом сдерживая нарастающую слабость в ногах, сразу же направился к левой стене, где высилась многотонная куча обрушившейся породы. Но, едва приблизившись к насыпи, он резко замер, и его брови взлетели вверх. Камней стало заметно меньше. Самые массивные валуны, которые они до этого не могли даже сдвинуть с места, теперь были хаотично оттащены в стороны, освобождая верхнюю самую узкую часть насыпи. — Что за?.. — Сугуру недоумённо нахмурился, оглядывая раскиданные во все стороны обломки бетона. — Здесь кто-то был, пока я отключился? Сатору, стоявший чуть позади, коротко и хрипло ухмыльнулся. В этой ухмылке на мгновение прорезались привычные нотки его невыносимого превосходства, хотя плечи Годжо всё ещё были болезненно судорожно напряжены. — Всего лишь я, Сугуру. Не переживай, никого чужого здесь не было, — хмыкнул он, пытаясь привычно разрядить обстановку, но тут же померк и резко посерьёзнел. — Пока ты лежал без сознания на том «роскошном» матрасе, я решил немного поработать руками. Раскидал мелкую породу, попытался силой сдвинуть самые большие глыбы, чтобы понять, что там внутри. Посмотри-ка наверх. Гето послушно поднял голову, вглядываясь в густой полумрак под самым сводом шахты. — Видишь те старые крепи под потолком? Судя по всему, эти камни были наготове. Они удерживались на хлипких подгнивших деревянных подпорках, — Сатору прошёл вперёд, бесцеремонно наступая в липкую грязь, и указал длинным испачканным пальцем на стену чуть выше завала. — Когда проклятие находилось здесь, оно намеренно со всей дури рубануло по несущей балке. Камни осыпались точно по заказу, как по учебнику, намертво перекрывая нам путь. Вон там, видишь? Свежая глубокая вмятина на железобетоне и рваный рваный след от мощного удара по стене. Сугуру подошёл вплотную к насыпи и аккуратно прикоснулся ладонью к шершавому влажному камню. — Значит, эта тварь сделала обвал намеренно, чтобы отрезать нас и гарантировать, что никто не пойдёт следом... — Сугуру тяжело прикрыл глаза и с силой потёр пальцами висок, в котором всё ещё пульсировала глухая тупая мигрень. — Чёрт. Оно не просто сильное. Оно умеет анализировать и думать. — И судя по всему, оно подсознательно утащило Нобару именно туда, за эту стену, — добавил Сатору, слегка наклонив голову набок, прислушиваясь к звукам штрека. — Если подойти ближе и прислушаться к щелям между верхними камнями... слышишь? Там гул. Глубокий протяжный свистящий звук. Там есть свободный проход. Сугуру тут же опустился на колени прямо в холодную скользкую жижу на полу, абсолютно не обращая внимания на мгновенно промокшие брюки. Он плотно прижался ухом к узкому едва заметному просвету между двумя плоскими булыжниками, затаив дыхание. Дикая головная боль мешала сосредоточиться, удары пульса отдавались в ушах, но через секунду он действительно поймал этот звук — глухой утробный зловещий свист сквозняка, гуляющего где-то в недрах следующего яруса. — Проход там точно есть, — заключил Гето. Он тяжело поднялся с колен, утирая ладонью взмокший лоб. Его лицо окончательно помрачнело, превратившись в суровую маску. — Чёрт... Лишь бы это не было очередной ловушкой. Мы идём вслепую. Сатору медленно опустил голову, не отвечая. Его слегка мотало из стороны в сторону — физическая боль после того, как Сугуру забрал её часть, стала вполне терпимой, но безжалостный синдром отмены от медицинских стимуляторов уже начинал брать своё. Организм, внезапно лишившийся химической подпитки, бунтовал на полную мощность. Пальцы Сатору, свисающие вдоль тела, судорожно мелко подёргивались от подступающего мышечного тремора, который волнами расходился по предплечьям. Годжо сильнее сжал кулаки внутри карманов, чтобы унять эту предательскую дрожь и ни в коем случае не показывать её Гето. Заметив это мимолётное движение плеч, Сугуру ничего не сказал — он слишком хорошо знал Сатору и не хотел ранить его гордость лишней жалостью. Вместо этого Гето молча шагнул вплотную к завалу и принялся упрямо, один за другим отодвигать верхние камни. Теперь он действовал с максимальной предельной осторожностью, тщательно проверяя баланс каждого обломка, чтобы вся эта шаткая конструкция окончательно не рухнула им на головы. Сатору не остался стоять в стороне. Сжав зубы до скрежета и преодолевая нарастающую внутреннюю слабость, он молча присел рядом. Подставив своё широкое плечо и налегая всем весом, он помогал Сугуру расчищать этот узкий пугающий проход в неизвестность. — Давай, ещё немного… Там видно проход, — глухо выдохнул Сугуру, упираясь плечом в очередной валун. Они продолжали расчищать завал с максимальной осторожностью. Каждый камень проверялся на слух и наощупь, чтобы не спровоцировать новое обрушение. Примерно половина пути была пройдена, когда среди хаоса обломков наконец образовался неровный узкий проём. — Мы сможем там пройти, — Сатору наклонился, оценивая просвет сквозь ткань повязки. — Лаз довольно узкий, но если извернуться, пролезть реально. Сугуру подошёл ближе и заглянул в брешь. За ней простиралась кромешная тьма, словно штрек обрывался в никуда. Он достал из кармана телефон — экран слабо моргнул, предупреждая, что батарея почти на нуле, — и направил блеклый луч фонарика в щель. Вспышка выхватила грубую необработанную породу. Это место уже совсем не напоминало ровные бетонные коридоры технической шахты. Это был прорубленный вручную лаз. Высотой он едва достигал двух метров и уходил в ширину на метра полтора. От стен веяло сыростью, а где-то в глубине монотонно и гулко разбивались капли воды. — Этот проход сделали очень давно, — негромко заметил Сугуру, разглядывая слои слежавшейся земли и крошечные наплывы сталактитов на своде. — Порода старая. Раз пролезть можно, то вперёд. Время поджимает. Сатору коротко кивнул и, не раздумывая, полез первым. Его длинное тело со стороны казалось слишком громоздким для такого узкого лаза, но Годжо ловко просунул сначала одну ногу, затем вторую и, пластично извернувшись, протиснулся внутрь древнего туннеля. — Давай руку, я помогу, — раздался его приглушённый голос из темноты. Сатору перехватил Сугуру, когда тот уже просунул ногу и попытался подтянуться. Стоило Гето преодолеть перешеек, как его подошва с противным свистом поехала по мокрому склизкому камню. На секунду он потерял равновесие и едва не рухнул лицом в жижу, но Годжо среагировал мгновенно — рванул на себя, крепко и надёжно поймав за запястье и удерживая вплотную к своей груди. Сугуру шумно фыркнул, восстанавливая дыхание, и на его губах промелькнула слабая едва заметная улыбка. — Ты даже в такой обстановке умудряешься оставаться романтиком, — тихо выдохнул он, чувствуя тепло чужого тела. Сатору тихо бархатно рассмеялся, не спеша отпускать его руку: — Особенно в такой обстановке, Сугуру. Самое подходящее место. Гето покачал головой, мягко высвободил ладонь и снова направил тускнеющий фонарик телефона вперёд. Они медленно двинулись вглубь древней выработки. Вокруг было настолько тихо, что шаг за шагом их шёпот начал казаться слишком громким. — Ты его чувствуешь? — тихо спросил Сугуру, стараясь не выдавать подступающую тревогу. — След Образца здесь есть? Сатору остановился, прислушиваясь и вглядываясь в стены. Он пригляделся к темноте, словно пытался пробить саму толщу скалы, а затем, словно вспомнив что-то важное, резко обернулся к Гето. — Сугуру, я его не чувствую. И это чертовски странно, — Годжо нахмурился. — Он ведь не левитирует, он шёл здесь ногами, тащил Кугисаки. Я должен видеть отпечатки на всём, к чему прикасалась эта тварь. Но здесь пусто. И послушай… мне пришла в голову одна мысль ещё там, на горе. Во время нашей… ссоры. Сугуру прищурился, вглядываясь в очертания его лица. Внутри неприятно кольнуло. — Что? Что-то не так с твоим восприятием? Ты не видишь следы из-за боли? Сатору отрицательно покачал головой. — Это, конечно, тоже мешает, глушит контрастность, но дело не в мигрени. Сугуру, ответь мне: ты ведь умеешь впитывать свой собственный остаточный след? Ну, затирать за собой эмоциональный мусор, чтобы тебя сложно было выследить? — Ну да, немного получается, — Гето недоумённо повёл плечом. — Сам же знаешь… А при чём тут… — Именно, — перебил его Сатору, и его голос стал предельно серьёзным. — Похоже, это проклятие умеет делать точно так же. Гето резко замер, и по его спине пробежал ощутимый холодок. Шахта вокруг словно стала ещё более зловещей. — С чего ты взял? Это проклятие ведь просто пустое, Сатору. Мы сами видели его сердцевину — она была абсолютно белой, мёртвой. Я думал, из-за того, что у него нет главной подпитки, ты и не чувствуешь его. Точно так же, как тогда, когда мы впервые преследовали его в лесу. Они возобновили шаг, двигаясь почти бесшумно, едва слышно переговариваясь в полумраке. — Всё так, оно пустое, — согласился Сатору, внимательно прощупывая ногами почву. — Но вспомни: оно смогло впитать наши эмоции там, в ресторане. Возможно, ты в панике не заметил, но когда начался полноценный бой, его следы стали разноцветными, живыми. Нанами с Хайбарой тогда зацепили его, но сердцевина ведь не регенерирует у проклятий. Он ранен. — Что? — Сугуру на секунду запнулся о ржавую крепь. — Я… я думал, те цветные разводы были просто следами от его телесного ранения, а не самой сердцевиной. — Не-а, — Сатору горько хмыкнул. — В том-то и фокус. Короче говоря, он точно способен намеренно стирать свой волновой след, Сугуру. Прямо как ты. Один в один. Гето остановился как вкопанный. Сатору замер следом. В голове Сугуру мысли завертелись в лихорадочной круговерти. Первая реакция была чисто человеческой: «Это невозможно». Проклятия не могут копировать и иметь столь тонкие, специфические механики. Но затем перед глазами всплыл тот бедолага в тупике — курсар, у которого полностью исчез резонанс, превратив его в пустую оболочку. В этом проклятом месте правила ломались одно за другим, и здесь и сейчас «невозможного» больше не существовало. Сатору мягко повернулся к нему, улавливая его тяжёлое замешательство. — Сугуру, я не хотел тебя расстраивать или пугать, — тихо произнёс Годжо. — Просто подумал, что тебе необходимо знать это перед встречей с ним… Я и сам уже толком ничего не понимаю в этой аномалии. Но нам придётся как-то подстраиваться на ходу. Выберемся — расскажем нашим и решим, что делать с этой информацией дальше. — Ты прав, — Сугуру заставил себя сделать глубокий вдох и сжал кулаки, прогоняя минутную слабость. Он снова двинулся вперёд по сырому коридору. — Для начала — мы найдём Нобару и уберёмся из этой чёртовой дыры. Они двигались дальше вглубь древней выработки. Телефон Сугуру сел, а свой Сатору забыл ещё в ресторане. Теперь практически ничего не было видно — первобытная тьма поглощала всё, заставляя парней идти вперёд, ориентируясь лишь на слух и едва уловимые вибрации воздуха. Гето был полностью погружён в собственные мысли. Внутри него тугим узлом сплелись два противоречивых чувства: липкий первобытный страх перед неизвестностью и жгучее лихорадочное любопытство. Но путь предстал перед ними предельно ясным — отступать теперь точно нельзя. Они оба понимали, что прямо сейчас, шагая по этой сырой грязи, они находятся ближе к разгадке всей происходящей чертовщины, чем когда-либо раньше. Сатору шёл впереди, то и дело через плечо оглядываясь на Сугуру. Даже сквозь плотную ткань повязки Годжо кожей чувствовал, какая буря эмоций бушует в Гето — его панику, непонимание и глухое упрямство. Но Сатору так и не нашёл слов, чтобы нарушить эту звенящую тишину. Честно говоря, он сам был напуган до предела. И хотя он разделял решимость Сугуру, его собственный мозг, привыкший просчитывать боевые риски, отчаянно кричал: «Хватай его за шкирку и убирайтесь отсюда к чёртовой матери». В этих тесных подземных условиях они были критически слабы. Сугуру остался без своего привычного оружия, и его до сих пор подёргивало от мигрени, а сама вековая порода и узкий профиль туннеля давили на плечи так сильно, что в случае внезапной атаки у них физически не оставалось пространства для полноценного манёвра. Но раз уж они зашли так далеко, Сатору знал: он ни за что не оставит Гето одного. Туннель тем временем начал медленно, но ощутимо забирать вверх, превращаясь в пологий подъём. Стены стали постепенно раздаваться в стороны, штрек становился шире и просторнее. И вдруг впереди, в самом конце этой затяжной горки, блеснул свет. Он не был ярким, но после абсолютной темноты этот луч показался ослепительным, почти болезненным. Словно кто-то направил им прямо в глаза тонкий сфокусированный лазер. — Сатору, видишь?.. — едва слышно, одними губами прошептал Сугуру, щурясь от непривычного сияния. — Кажется, там тупик... или какое-то помещение. Сатору молча кивнул и тут же прижал указательный палец к губам, призывая к абсолютной тишине. Они продвигались вперёд со скоростью улиток, дыша через раз. В этой гробовой тишине шахты даже шорох подошвы по жидкой грязи казался оглушительным. Приблизившись к источнику света, парни невольно поморщились — глаза слезились, адаптируясь к контрасту. Здесь туннель действительно резко обрывался, упираясь в глухой каменный тупик, но прямо перед ними возвышалась совершенно чужеродная для старой шахты конструкция. Это была массивная некогда глухая металлическая стена из толстых листов бронированной стали. И прямо в её центре зияла огромная уродливая рваная дыра. Было очевидно, что этот проход не вырезали инструментами — его буквально пробивали силой. Толстый металл по всему периметру пролома был дико вывернут наружу, искромсан и загнут острыми рваными корягами, похожими на зубы какого-то монстра. Стараясь не зацепить одеждой эти опасные металлические штыри, Сатору и Сугуру бесшумно прижались к стене сбоку от прохода, скрываясь в глубокой тени. Затаив дыхание, они обратились в слух, пытаясь уловить то, что происходило внутри таинственного помещения. Сугуру осторожно высунул голову из-за рваного края бронеплиты, заставляя зрачки привыкнуть к освещению. Перед ними предстала жуткая и странная картина. Это было что-то наподобие старого наглухо заброшенного подземного кабинета или архивного офиса. Вдоль стен стояли покосившиеся железные стеллажи, на полу валялись обрывки бумаг, покрытые пылью и плесенью. Источником того самого ослепительного света была старая настольная лампа, стоявшая на полуразвалившемся массивном столе в центре комнаты. Судя по всему, она была модифицирована и работала на автономных батарейках, упрямо продолжая разгонять мрак вопреки времени. Сугуру замер, его сердце пропустило удар. Ни Образца, ни Нобары в зоне видимости не было. Но стоило его взгляду скользнуть дальше, в густую тень в дальнем углу офиса, как дыхание перехватило окончательно. Там, прямо на грязном полу, неподвижно лежало уродливое колоссальное существо. Гето не мог разглядеть его целиком из-за громоздких обломков мебели на полу, но из темноты отчётливо выдавались огромные мускулистые лапы, покрытые грубой тусклой кожей. Это точно было проклятие. Оно немного отличалось от Образца 03, но и на обычные рядовые проклятия, с которыми они сталкивались раньше, эта тварь тоже не была похожа. От неё веяло чем-то застоявшимся и опасным. Оно словно спало... или выжидало. Сатору тоже скользнул взглядом по этой жуткой фигуре в углу. Его губы сжались в жёсткую линию. Оценив обстановку, Годжо коротко, едва заметно мотнул головой в сторону прохода, давая Сугуру знак, что он заходит внутрь. Гето на долю секунды заколебался, чувствуя, как внутри всё протестует против этой авантюры, но спорить времени не было. Он крепко сжал пальцы и коротко кивнул в ответ. Сатору, словно бесплотный дух, абсолютно бесшумно отделился от стены и сделал первый скользящий шаг сквозь рваный пролом, растворяясь в полумраке кабинета. Он плавно скользнул внутрь помещения, и следом за ним, стараясь не производить ни звука, в пролом протиснулся Сугуру. Они замерли у входа, лихорадочно оценивая обстановку. Кабинет оказался не таким уж большим, скорее напоминающим подвальную лабораторию или скрытый наблюдательный пункт. Вдоль стен громоздились перевёрнутые столы, с которых давно осыпалась краска, а весь бетонный пол был буквально усеян разбитыми стеклянными ампулами и тонкими пробирками. Сугуру сделал несколько осторожных шагов вперёд, обходя искореженную мебель и заглядывая за массивную преграду из упавшего стеллажа, чтобы наконец рассмотреть то, что неподвижно лежало в дальнем углу. Сатору бесшумно поравнялся с ним. Увидев представшую перед ними картину, он тихо, ошеломлённо охнул, на мгновение потеряв дар речи. Это существо своими размерами действительно напоминало Образца 03. Но его анатомия пугала своей извращённостью. Вся его туша была пронизана вздувшимися бугристыми жилами, которые были окрашены в глубокий ядовито-тёмно-зелёный цвет. В самом центре груди зияла жуткая развороченная рана — его сердцевина была буквально разорвана в клочья, безмолвно сигнализируя о том, что существо мертво. Но сам воздух вокруг туши казался удушливым, пропитанным застывшим концентрированным страхом. — Он мёртв, — негромко произнёс Сугуру, приблизившись к монстру практически вплотную и присаживаясь на корточки. — И довольно давно. Судя по тому, как сильно подсохла и превратилась в корку эта зеленоватая жидкость, вытекшая из сердцевины. Сатору подошёл к проклятию впритык, внимательно изучая его сквозь ткань повязки. Оно действительно не подавало признаков жизни. Но курсарская природа обоих парней буквально вопила о том, что происходящее — противоестественная аномалия. Обычно проклятия после своей гибели не оставляют физических следов. Они просто растворяются в воздухе, распадаются и оставляют после себя лишь чёрную дымку на полу. Но это существо, будучи убитым уже давно, осталось абсолютно целым. Его плоть не исчезла. Тело окоченело, превратившись в неестественно твёрдый, почти каменный монолит. Годжо наклонился чуть ниже, пытаясь рассмотреть структуру зеленоватых жил, и вдруг резко отшатнулся, зажмурившись от невыносимого ударившего в нос запаха. — Фу, блять… — Сатору брезгливо прикрыл нос рукавом, и его голос исказился от тошноты. — От него воняет трупом, Сугуру… Настоящим гниющим мясом. Оно разлагается как… как человек? Сугуру тем временем тоже преодолел подступивший к горлу рвотный рефлекс и придвинулся ближе. Тяжёлый сладковато-гнилостный запах стоял просто ужасный. Теперь стало отчётливо ясно, что в наибольшей концентрации эта вонь исходит из разорванной сердцевины и скопившейся вокруг неё засохшей зелёной жижи. Гето внимательно оглядел труп монстра. На груди и лапах существа уже проступили первые вполне отчётливые признаки трупного разложения — судя по состоянию тканей и степени высыхания, с момента его смерти прошло не меньше двух или трёх недель. И это действительно пугающе напоминало то, как разлагалось бы в сырости обычное человеческое тело. При этом само существо ни на один миллиметр кожи не было похоже на человека. Анатомически это был монстр, максимум способный прямо ходить, бегать и крушить. Вдруг взгляд Сугуру зацепился за странную деталь. Прямо в центре засохшей, превратившейся в тёмную корку жижи, которая вытекла из разорванного сердца прямо на бетон, что-то находилось. Едва заметный тусклый блик чего-то серебряного пробивался сквозь слой грязи. Уже не брезгуя ничем, ведомый лишь ледяным предчувствием, Сугуру вытянул руку и кончиками пальцев стал яростно выковыривать этот предмет из окаменевшей плоти. — Что ты там делаешь? — тихо спросил Сатору, заметив его резкое движение, и тоже опустился рядом с ним на колени, внимательно наблюдая за действиями парня. Пальцы Сугуру нащупали маленький холодный серебряный прямоугольник. Он с усилием рванул его на себя, выдирая из засохшей субстанции. Руки Гето начали мелко неуправляемо дрожать, и его внезапно накрыло дикое чувство дежавю. Он несколько раз с силой провёл подушечкой большого пальца по шершавому металлу, сдирая налипшую грязь и остатки подсохшей органической слизи. На серебряной пластине, сбивая с толку и пугая своей леденящей душу точностью, показалась чёткая безукоризненно ровная гравировка: «ПРОЕКТ 'С'. ОБРАЗЕЦ 02. УРОВЕНЬ 17. ЗАМЕНИТЬ» А на обратной стороне красовалась та самая, уже откровенно издевательская надпись, выбитая строгим шрифтом: «Собственность Академии Нулевого Резонанса»

***

В это же самое время, на поверхности, в глухой ночи, которая уже медленно и неохотно переходила в морозное утро, разворачивалась масштабная поисково-спасательная спецоперация. Яга и Нанами пробирались по обледенелому горному массиву. Они были полностью экипированы для поисков такого уровня: тяжёлые зимние куртки, рации, навигаторы и скрытое под одеждой оружие. Шквальная снежная буря, которая всю ночь терзала горы, наконец-то прекратилась, оставив после себя звенящую тишину. Первые блеклые лучи рассветного солнца едва пробивались сквозь свинцовые тучи, помогая разглядеть хоть что-то в этой бескрайней заснеженной темноте. Снега навалило колоссально много. Из-за ураганного ветра накануне некоторые высокие деревья занесло чуть ли не до середины кроны, превратив горный склон в труднопроходимый лабиринт из белых барханов и скрытых расщелин. Яга остановился на небольшом выступе скалы и в очередной раз припал к мощному армейскому биноклю. Этот прибор, как и тепловизоры, им предоставил специальный поисковый отряд из гражданских. Сейчас эти люди вовсю рисковали жизнями: в блеклом небе уже ревели моторы спасательной авиации, прочёсывающей сектора в поисках двоих пропавших парней и маленькой девочки. Гражданским спасателям не сообщили почти ничего. Яга лично взял на себя всю ответственность, коротко отрезав руководству отряда, что эти люди находятся под его официальным попечительством, и точка. Масштабные расспросы и проблемы с властями были делом обозримого будущего — когда операция закончится, Яге придётся применить всё своё влияние и связи, чтобы объяснить, как подростки и ребенок оказались в закрытой зоне и куда вели их следы. Единственным юридическим плюсом во всей этой катастрофе было то, что Яга ещё до всего этого, словно что-то предчувствуя, оформил Нобару по документам под опекой Сугуру Гето. Он был её законным представителем перед государством, и это хоть как-то сглаживало углы и не указывало напрямую на академию. Пока что. Под ногами Нанами и Яги захрустел плотный наст. К ним двоим, тяжело дыша, подбежал запыхавшийся Ю Хайбара. Его лицо раскраснелось от мороза, а на ресницах застыл иней. — Яга-сенсей! — позвал Хайбара, с трудом переводя дух. — Что? Нашли что-нибудь? — Яга резко опустил бинокль, и его суровое лицо напряглось ещё сильнее. — Пока что нет, никаких прямых следов, — покачал головой Ю, утирая нос рукавицей. — Но спасатели понемногу берут горы в плотное кольцо. В наземной операции сейчас участвуют двадцать человек, они прочёсывают подножие, и ещё десятеро работают в небе. Выделили пару вертолётов. Они уже несколько раз кружили вокруг этой гряды, но пилоты ничего не видят. Всё напрочь замело свежим снегом, видимость паршивая. — Вот же чёрт… — глухо выругался Яга, чувствуя, как внутри разрастается холодная тревога. — А наши? Что с подкреплением? — Наши старшие курсары ещё в дороге, — быстро доложил Хайбара. — Но главное, что метель утихла. Дороги расчищают, так что они могут доехать или долететь даже раньше, чем планировалось. Их главная задача — первыми заметить проклятие, если оно покажется, и увести гражданских спасателей как можно дальше от эпицентра. А, и ещё… вот, держите. С вами по закрытой частоте хочет связаться Мэй Мэй. Хайбара протянул тяжёлую рацию. Яга размашистым движением взял пластиковый корпус, нажал на кнопку приёма и поднёс к лицу: — Приём. На связи Яга. Как слышно? Из динамика сквозь лёгкий треск статики раздался спокойный, как всегда слегка прагматичный и холодный голос Мэй Мэй: — Приём. Слышу вас нормально. Как обстановка на склоне? Всё ещё пусто? — Да. Снег скрыл всё. Мы ищем всего пару часов, прочёсываем верхний ярус, — хмуро ответил Яга. — Принято, — отозвалась Мэй Мэй. — Из новостей: Панду и всех раненых, которых зацепило ночной волной, благополучно доставили в лазарет академии. Шоко уже с ними. Все в стабильном состоянии, прямой угрозы жизням нет. — Хорошо. А те ребята, которых отправили в ближайшую городскую больницу? — Терпимо, — в голосе Мэй Мэй послышался вздох. — Но у некоторых серьёзные переломы рёбер и внутренние гематомы. Они выбыли из строя надолго. Вы-то сами как? — Я в порядке. Следи за ситуацией в академии, Мэй Мэй. Если нагрузка вырастет, привлекай к дежурству остальных преподавателей. — Принято, сделаю. Но есть ещё кое-что. Довольно неприятное, — тон стал чуть тише. — С вами лично пытается связаться директор Куросава. Он не стал уточнять детали по открытой линии, но, судя по всему, это напрямую связано с тем, что произошло ночью. Городские новости уже вовсю гудят о «пропавших туристах в горах». К поискам вот-вот могут присоединиться обычные люди, волонтёры из местных жителей. И… вы сами понимаете, к чему это приведёт, если они наткнутся на цель. Но хуже всего другое: директор Куросава в абсолютной ярости от того, что вы привлекли гражданское подкрепление в зону, где разгуливает опасное проклятие. Он считает, что вы в открытую нарушили главный Устав академии и поставили под удар секретность нашего мира. Яга крепче сжал рацию, его челюсти сжались до скрежета. — Не беспокойся об этом, Мэй Мэй. С Куросавой я поговорю лично. Передай ему через секретарей, что до окончания поисковой операции я на связь с ним не выйду. Пускай подождёт. — Принято. Жду от вас новостей. До связи. — До связи. Яга с щелчком отключил рацию и вернул её Хайбаре. Парень поспешно откланялся, натянул капюшон и быстрым шагом направился дальше по склону к поисковой группе. Директор снова поднял бинокль, настырно вглядываясь в ослепительно-белые складки горного рельефа. — Яга-сенсей, — негромко нарушил воцарившуюся тишину Нанами. Он стоял чуть сбоку, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за выражением лица своего наставника. — Да, Нанами, что? — не поворачивая головы, спросил Яга. — Я тут подумал… — Кенто на секунду замялся, подбирая правильные взвешенные слова. — Возможно, пришло время рассказать остальным ученикам всю правду о том, что здесь происходит. Они ведь не глупые и будут задавать слишком много вопросов. В прошлый раз, после инцидента в лесу возле барьера, я попытался сгладить углы и объяснил им, что Образец — это просто сложнейшее проклятие высшего уровня. Но боюсь, в этот раз такой банальной лжи будет уже недостаточно. Нанами сделал шаг ближе, его взгляд за стёклами очков был предельно серьёзным: — Я прекрасно понимаю, Яга-сенсей, что вы изо всех сил пытаетесь не вмешивать детей в этот кошмар и защитить их от того, к чему они ещё не готовы. Но если мы раскроем им карты сейчас, они хотя бы будут предупреждены. Будут начеку. Это заставит их быть предельно аккуратными в своих действиях и следить за каждым словом. В нашей ситуации знание — это их единственная подушка безопасности. Яга тяжело вздохнул. На мгновение он прикрыл глаза, преодолевая ноющую тупую боль в коленях, а затем опустил бинокль и медленно развернулся всем телом к Нанами. В утренних сумерках его лицо казалось высеченным из камня, изборождённым глубокими морщинами усталости. — Думаю, ты абсолютно прав, Кенто, — глухо произнёс он. — Я до последнего не хотел втягивать ребят в эту грязь, надеялся справиться своими силами. Но, видимо, придётся. Как только раненые оправятся, а вся эта суматоха уляжется, я соберу всех и поговорю с каждым отдельно. Яга обернулся и посмотрел на раскинувшийся внизу снежный простор, где сквозь белую пелену проступали очертания вековых елей. — Но прямо сейчас это, к сожалению, не самая большая наша проблема, — продолжил он, и его голос упал до сурового шёпота. — Со стороны кажется, что у нас есть время, но события развиваются слишком стремительно. Раз уж это проклятие действительно было создано искусственно… Нанами едва заметно напрягся, внимательно ловя каждое слово своего наставника. — Я сначала решил помалкивать. Но когда мы впервые узнали про этот чёртов «Проект С»… Ну, ладно, думал я. Очередные грязные эксперименты каких-то подпольных фанатиков. Я думал, что даже если они и вывели какую-то жизнеспособную тварь, она останется запертой в их лабораториях и не будет угрожать моим студентам. Но после сегодняшней ночи… после того хаоса, который Образец устроил, я больше так не думаю. Я совершил ошибку своим бездействием. Яга с силой сжал кулак, и кожа на его перчатке натянулась с угрожающим треском. — Проклятие на свободе. И мне до сих пор кажется диким и странным тот факт, что оно вообще умудрилось сбежать из рук тех, кто его сотворил. Такие вещи не происходят случайно. Но хуже всего то, что оно забрало Кугисаки. Образец не поглотил её на месте, не сожрал её страх ради подпитки, как делают обычные проклятия. Он именно утянул её за собой, утащил куда-то вглубь этих гор. Это напрягает сильнее всего. Теперь становится кристально ясно: эта тварь — прямая угроза для всей академии. И то количество ранений, которое получили наши ребята этой ночью, только доказывает мою правоту. Мы имеем дело с безжалостным оружием. Нанами молча выслушал слова Яги. Его очки слегка блеснули в первых лучах восходящего солнца, отражая холодный белый снег. — Я с вами полностью согласен, Яга-сенсей, — спокойно ответил Нанами, поправляя воротник куртки. — Кроме того… есть один важный нюанс. Во время столкновения мне удалось достать это существо. Я ранил проклятие прямо в его сердцевину. Нанами поднял руку, словно заново переживая тот момент, когда его клинок встретил сопротивление твёрдой плоти. — Так что сейчас этот монстр точно истекает «кровью». Он ранен, его силы на исходе. Да, это не смертельный удар — но ранение глубокое. Я очень надеюсь, что из-за потери сил Образец не смог уйти далеко во время погони, и парни уже нагнали его и добили. Если Годжо и Гето смогли перехватить его в таком состоянии — это лучший из всех возможных исходов для нас. Яга снова тяжело вздохнул и поднял бинокль, направляя его в сторону дальнего ущелья. — Будем молиться, чтобы так оно и было, Нанами. Потому что если Сатору и Сугуру не справятся с ним сейчас… боюсь, на поверхности начнётся настоящая бойня. Он снова тяжело вздохнул и, медленно перебирая ногами, они направились дальше вглубь к поисковому отряду.

***

— Образец 02?.. — Сатору брезгливо сморщился, отпрянув от склизкой металлической пластины в руках Гето. Сугуру же просто продолжал сверлить её остекленевшим взглядом, никак не выдавая бушующего внутри шока. — То есть… существовал ещё один, — Годжо нервно взъерошил свои белые волосы. — И он уже мёртв. Судя по плотности тканей, эта тварь при жизни была куда сильнее того, 03-го… Гето надрывно вздохнул. Его плечи бессильно опустились, словно на них разом взвалили всю тяжесть этой проклятой шахты. — А это значит, Сатору, что где-то в этой цепочке есть как минимум и Образец 01… — тихо озвучил он их общий главный страх. Сугуру обессиленно опустился прямо на грязный, усыпанный осколками ампул пол, прижимая ладони к лицу. Сатору молча забрал из его пальцев серебряную пластину, принявшись аккуратно крутить её в руках. — Ничего больше, — вынес вердикт Годжо, качая головой. — От неё веет только отголосками первобытного страха. В принципе, логично для этого проклятия. Но никаких других следов нет. Точно так же, как и на пластине 03-го. Эти бирки были буквально вшиты в их плоть. Никаких чужих эмоциональных отпечатков я не вижу, — Сатору протянул пластину обратно. Гето приподнялся, опираясь на одну руку, забрал кусок серебра и надёжно спрятал его в глубокий карман куртки. — Мы покажем это Яге. Если, конечно, выберемся отсюда живыми, — Сугуру заставил себя подняться на ноги, отряхивая брюки. — Нужно осмотреть это помещение. Здесь обязан быть проход или технический люк, следы ведут дальше. А ещё… нам нужно найти хоть какое-то оружие. Сатору, тебе тоже не помешало бы вооружиться. С твоим нынешним состоянием одними кулаками ты вряд ли эффективно справишься. Сатору возмущённо фыркнул, картинно расправив плечи, хотя его пальцы в карманах всё ещё мелко подёргивались: — Эй! Я справлюсь в любом состоянии. Ты забыл? Я ведь Сильн… Сугуру просто обернулся и посмотрел на него. Спокойно, устало, прямо. И этот взгляд подействовал мгновенно — Сатору осёкся на полуслове, растеряв весь свой напускной пафос. — Лаадно, вредина, — буркнул Годжо, капитулируя. — Найдём что-нибудь. Но я всё равно уверен, что железка мне не пригодится. Сугуру проигнорировал его ворчание, шагнув к полуразваленному столу. Он принялся осторожно разгребать пыль и пустые ампулы в поисках хотя бы чего-то полезного. — Как же с тобой тяжело… — тихо, едва слышно прошептал Гето, но сдержать мягкую улыбку у него так и не вышло. Сатору на секунду притих, наблюдая за его профилем. Вся его напускная бравада окончательно испарилась, уступив место какому-то детскому отчаянному желанию быть защищённым. Он бесшумно подошёл ближе и обнял Сугуру сзади, утыкаясь носом в его шею, словно большой замёрзший медведь. — И я тебя люблю, — тихо сказал Сатору, сжимая руки на его талии ещё крепче и лишая Гето возможности двигаться. — Я так хочу домой, Сугуру… С тобой. Очень хочу, — прошептал он, и в этом шёпоте сквозила такая глубокая грусть, от которой у Гето пережало горло. Продолжая рассеянно смотреть на захламлённый стол, он медленно положил свою ладонь поверх длинных подрагивающих пальцев Сатору и легонько ободряюще сжал их. — Мы вернёмся, Сатору… Обязательно вернёмся. И всё будет хорошо. Как раньше. Просто ты и я. — Правда? — тихо, словно ластящийся кот, промурлыкал Годжо, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Тогда мы снова сядем на нашу крышу, и я включу тебе те песни, которые тайно добавил в твой плейлист. Сугуру хмыкнул, чувствуя, как от этого тепла за спиной отступает ледяной холод этого помещения: — Ты всё ещё не забыл об этой глупой идее с плейлистом? — Конечно нет… Я ничего, что связано с тобой, не забываю... Я подарю тебе его. Однажды. Сугуру мягко развернулся в его объятиях, оказываясь к Сатору вплотную. Теперь они стояли в какой-то паре сантиметров друг от друга, деля одно дыхание на двоих. Гето медленно поднял руку и прикоснулся тёплыми пальцами к холодной бледной щеке Сатору. Годжо от этого прикосновения лишь сильнее прижался к его ладони, точь-в-точь как домашний кот, истосковавшийся по ласке. — Тогда хорошо… Я обещаю, что переслушаю их всех до единого. Надеюсь, там будет хоть какая-то смысловая нагрузка, — тихо засмеялся Сугуру. — Да, смысловой нагрузки там выше крыши… — прошептал Сатору, и его искусанные губы дрогнули в ответной улыбке. — Там всё о нас. Обо всём, что мы уже успели пережить, и о том, что нам ещё предстоит пережить дальше. Сугуру бережно взял его лицо в ладони, чуть приподнялся на носках и потянулся вперёд. Он коснулся губами уголка потрескавшихся, родных и тёплых губ Сатору. Короткий невесомый поцелуй. Затем он так же нежно поцеловал его с другой стороны. Более трепетного, чистого и бережного поцелуя между ними ещё никогда не было. Это походило на мимолётное прикосновение птичьего пёрышка. Сугуру покрывал его лицо этими усталыми любящими тёплыми поцелуями, и у Годжо от этой нежности перехватило дыхание. Сатору замер, не смея двинуться ни на миллиметр, боясь спугнуть момент, и лишь судорожно глубоко сглатывал встающий в горле ком. Отстранившись совсем немного, Сугуру ласково провёл пальцами по его белоснежным мягким волосам и слабо, но так тепло улыбнулся: — Ещё немного потерпи, котик… Ещё совсем немного, и мы будем дома. Сатору резко согласно закивал головой, словно цепляясь за эти слова как за единственный спасательный круг посреди бушующего шторма. Но смысл прозвучавшего прозвища дошёл до него с секундным опозданием. Котик... Это простое, тихое слово ударило в самое сердце, заставив внутри всё перевернуться. Сугуру ещё никогда не называл его так. Годжо привык к «Сатору», к ворчливому «эй», к «идиоту», когда он слишком сильно пакостил, но это ласковое домашнее прозвище, произнесённое с такой нежностью и усталой любовью, полностью обезоружило его. — Как… как ты меня назвал? — прошептал Сатору, и на его лице явно проступил румянец. На губах расплылась глупая смущённая, но по-настоящему счастливая улыбка. На мгновение он стал самым беззаботным подростком, у которого ещё вся счастливая жизнь впереди. — Скажи ещё раз... Гето удивлённо приподнял брови, глядя на эту мгновенную смену эмоций, но в его глазах тут же заплясали добрые лукавые искорки. — Котик, — послушно и чуть тише повторил Сугуру, качнув головой. — Что, великому Сатору Годжо не по статусу такие нежности? — По статусу, — тут же горячо возразил Сатору, утыкаясь носом в чужую ладонь, словно действительно подтверждая своё новое прозвище. — Ещё как по статусу. Только… не переставай меня так называть, ладно? Сугуру мягко погладил его большим пальцем по щеке, чувствуя, как расслабляются напряжённые мышцы Сатору: — Ладно, договорились. Будешь хорошо себя вести — подумаю. А теперь нам действительно пора за работу, а то мы тут совьём гнездо. Сугуру тихо рассмеялся, наконец отпуская его из объятий. Это короткое проявление нежности вернуло им обоим силы. Гето заставил себя снова взять бушующие эмоции в кулак, запечатывая страх глубоко внутри, повернулся обратно к захламлённому столу и с новыми силами продолжил поиски. На пару минут в заброшенном кабинете снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шорохом их шагов и тихим звяканьем стекла под подошвами. Они методично обошли весь офис, заглядывая под перевёрнутые столы и прощупывая углы. В плане оружия выбор был небогатым, но им всё же удалось найти пару предметов, которые могли сгодиться для ближнего боя. Сатору откопал за одним из стеллажей тяжёлую ржавую железную монтировку — гранёная сталь приятно легла в его ладонь, возвращая хоть какое-то чувство контроля. Сугуру же вытащил из паза разбитого стола длинный острый металлический штырь от ножки, который вполне мог сойти за простейший стилет или короткую пику. Это было лучше, чем ничего. Все разбросанные по полу ампулы оказались абсолютно пустыми. На них не осталось ни этикеток, ни серийных номеров. На мгновение у Сугуру мелькнула мысль попытаться определить содержимое по остаточному запаху, но он вовремя одёрнул себя — рисковать в таком месте и вдыхать неизвестную химию было бы верхом глупости. Он просто брезгливо отложил осколки обратно на место. С документами им тоже не повезло. Никаких лабораторных журналов, дневников или отчётов о «Проекте С» или о семье Минамото на столах не обнаружилось. Сугуру перерыл ящики, но нашёл лишь стопки типичных канцелярских бланков. Все поля для заполнения были абсолютно чистыми, без единой надписи, штампа или подписи. Всё было стерильно, словно перед тем, как забросить это место, отсюда целенаправленно вывезли всю важную информацию, оставив гнить только то, что нельзя было забрать — неудавшийся разлагающийся Образец 02. И тут над их головами что-то глухо угрожающе затрещало. Потолок отозвался мелкой вибрацией, и сверху, поднимая облачко пыли, с грохотом упал кусок штукатурки. Парни мгновенно переглянулись. Не сговариваясь, они накрепко перехватили своё самодельное оружие. Крадучись, они двинулись дальше, вглубь погружённого во мрак кабинета. За крутым поворотом, в самом конце помещения, обнаружилась плотная ширма. Она была полупрозрачной, выполненной из толстого пожелтевшего от времени пластика, но очень тяжёлой — обычно такие вешают в крупных супермаркетах, отделяя холодный склад или мясной отдел от общего зала. Из-за плотности материала с той стороны не доносилось абсолютно никаких звуков. Сугуру подошёл вплотную. Приложив немалое усилие, он максимально тихо отодвинул в сторону тяжёлую пластиковую полосу, которая с влажным шуршанием поддалась его руке. Гето осторожно вгляделся в открывшийся проём. Там оказалась ещё одна пустая маленькая техническая комната, посреди которой круто уходила вверх бетонная лестница. На первых же ступенях Сугуру заметил то, от чего его сердце забилось чаще: яркие люминесцентные капли разноцветной жижи. Видимо, сердцевина Образца 03, раненная Нанами, окончательно пошла трещинами от бешеного бега, и эта ядовитая «краска» теперь лилась на пол уже не скромными каплями, а массивными глянцевыми кляксами. Парни бесшумно ступили на лестничные сходы и украдкой начали затяжной подъём. Оказавшись на этаже выше, они не издали ни единого звука. Памятуя суровые тренировки в академии, Сатору и Сугуру полностью приглушили свои внутренние переживания, страх и стресс, чтобы никто не смог учуять их приближение по шлейфу негативных эмоций. Медленный контролируемый выдох, такой же глубокий вдох — и так по кругу, пока с каждым циклом дыхания из разума не выветрились последние крохи паники. Они синхронно переглянулись и, осторожно высунув головы из-за проёма, оглядели второй этаж. Сатору тут же болезненно поморщился, вглядываясь в пространство перед собой. Следы Нобары были размазаны везде. Стены, пол, даже потолок коридора были покрыты хаотичными грязными жёлтыми паническими отпечатками. Складывалось ощущение, будто Образец во время бега безумно швырял маленькую девочку из стороны в сторону, и она то и дело с размаху ударялась о бетонные поверхности. Гето, мгновенно учуяв неладное по остаточному запаху крови, весь подобрался, превращаясь в натянутую тетиву. Коридор вёл строго вперёд, но был совсем коротким — метров пять, — в самом его конце виднелась лишь одна-единственная массивная дверь. Вдруг из-за неё донёсся очередной оглушительный, содрогающий стены удар. Глухой стук плоти и костей о бетон. Услышав это, парни больше не могли сдерживаться. Они сорвались на бег, на полной скорости несясь по узкому коридору с оружием наготове. Сатору на лету, с разгона, выбил дверь мощным ударом — створка со свистом отлетела, и в комнату вихрем влетели оба. Один — взъерошенный бледный Годжо с занесённой монтировкой, готовый крушить всё на своём пути, и второй — собранный яростный Гето, чей взгляд хищно сканировал территорию в поисках заложницы. Вбежав внутрь, они замерли, и у обоих от увиденного расширились глаза. Перед ними предстала поистине пугающая картина. Образец 03, полностью охваченный каким-то безумным припадком, с чудовищной силой бросался всем своим массивным телом из одного угла комнаты в другой. Он буквально вбивал себя в бетонные стены, калеча собственную плоть, отчего по комнате разлетались брызги разноцветной краски и крошево из цемента. Монстр стоял к ним спиной и, не обращая на вошедших никакого внимания, машинально, как сломанный автомат, продолжал с разбегу таранить противоположную сторону помещения. Сугуру застыл лишь на секунду, переваривая это жуткое зрелище, и тут же перевёл взгляд на периферию, пока Сатору взял проклятие на прицел. Всматриваясь в густую темноту в самом дальнем углу под поваленным металлическим столом, Гето наконец заметил её. — Нобара... Она сидела на полу, прислонившись спиной к ножке стола. Её глазки были плотно закрыты, а личико казалось неестественно бледным — девочка выглядела так, будто просто крепко безмятежно спала посреди этого ада. Сугуру в два широких шага пересёк комнату, упал перед ней на колени и крепко взял за плечи, начиная аккуратно, но настойчиво трясти. Попутно его пальцы лихорадочно осматривали её тело на предмет открытых переломов или смертельных ран. — Нобара… — сорвавшимся шёпотом позвал он, заглядывая в её лицо. — Ты меня слышишь? Кугисаки! Гето быстро переместил ладонь, нащупывая пульс на её шее. Сердце девочки билось. Но этот ритм был медленным, редким, словно её организм находился в состоянии глубокого анабиоза и продолжал работать из последних сил. — Сугуру! Гето резко обернулся на крик. Проклятие всё-таки заметило чужаков и теперь в ярости попёрло на них. Сатору стоял прямо перед беснующимся проклятием, блокируя его тяжеленные свистящие удары лап ржавой монтировкой. Металл со звоном встречал твёрдую плоть, и это оружие, над которым Годжо секунду назад потешался, сейчас спасало ему жизнь. — Бери её! Убегай! Я прямо за вами! — заорал Сатору изо всех сил. Он тяжело дышал, уклоняясь от очередного выпада, и всем телом толкал проклятие назад, собирая остатки своей силы, чтобы освободить для Сугуру чистый проход к выходу сзади себя. Сугуру среагировал мгновенно. Он ловко подхватил обмякшее тело Нобары на руки, легко оторвал её от холодного пола и, прижав к груди, бросился к дверному проёму, выходя на коридор и подбегая к лестнице. — Сатору! Оттолкни его об стену и бежим! — рявкнул Гето, начиная стремительный спуск на первый этаж. Сатору оскалился. Он резко сконцентрировал всю доступную пульсирующую в его венах силу, вливая её в кулак левой руки и направляя сокрушительный удар прямо в ослабевшую грудину проклятия. Он хотел впечатать тварь в противоположную стену. Но в самый критический момент руку Годжо прошил неконтролируемый судорожный тремор. Мышцы свело судорогой, и проклятие встречным движением просто отбило его руку вверх. Вся разрушительная сила удара Сатору пришлась не в монстра, а в старый бетонный потолок прямо над его собственной головой. Раздался оглушительный, ни с чем не сравнимый треск. Сугуру с Нобарой на руках уже успел добежать до первого этажа, оказавшись в том самом кабинете рядом с окоченевшим трупом. В следующую секунду до его ушей донёсся страшный оглушительный грохот обрушения сверху. Земля под ногами заходила ходуном, а лестничный пролёт позади мгновенно заволокло густой тучей едкой пыли. Гето резко обернулся назад, и его лицо побелело от подступившего к горлу ужаса. — Сатору…