Учись любить меня

Первая половина урока прошла в напряжённой тишине. Лаура Альбертовна объясняла тему, никто не перебивал, даже Мария молчала — сидела на последней парте третьего ряда, сцепив руки в замок, и смотрела в окно. Длинные белые волосы рассыпались по спине, закрывая половину лица. Татьяна Полякова сидела рядом и то и дело косилась на подругу, но не решалась заговорить. Когда прозвенел звонок, Лаура, не попрощавшись, вышла из кабинета. Запах её дорогих духов ещё несколько минут висел в воздухе. — Ну как тебе? — спросила Татьяна, заглядывая подруге в лицо. — Будет весело? — Она стерва, — равнодушно бросила Мария, не оборачиваясь. — Таких мы уже проходили. Через две недели уволится. — А мне показалось, она не из таких, — осторожно заметила Татьяна. — Все они не из таких, пока не столкнутся со мной. Мария наконец повернулась. В её карих глазах горел холодный огонь. На втором уроке литературы в тот же день Лаура вошла в класс ровно через минуту после звонка. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Каре уложено идеально, пиджак застёгнут на все пуговицы. В руках — стопка распечатанных тестов. — Проверочная, — коротко бросила она, кладя листы на первый стол. — Передайте назад. На выполнение — пятнадцать минут. Без учебников, без телефонов, без разговоров. Класс застонал, но спорить не решился. Мария взяла свой лист, усмехнулась и начала писать. Быстро, почти не глядя. Лаура ходила между рядами, заглядывая в работы. До Марии она дошла через несколько минут. Остановилась рядом с последней партой, склонила голову — и замерла. Всё было решено идеально. И знание текста, и умение анализировать, и формулировки — чёткие, глубокие, без воды. — Хорошо, — тихо сказала Лаура. Она не хотела хвалить, но не смогла сдержаться. — Очень хорошо. Мария подняла голову. Карие глаза смотрели насмешливо. — А вы сомневались? — Я не сомневалась, — спокойно ответила Лаура. — Я оцениваю факты. — Тогда поставьте пятёрку и идите дальше, — отрезала Мария и снова уткнулась в лист. Лаура сжала губы. Взяла себя в руки. Отошла. Через десять минут она собрала работы. Большая часть класса написала отвратительно. Трое написали такие поверхностные ответы, что Лаура еле сдержала вздох. Один мальчик даже перепутал Онегина с Печориным. Лаура развернулась к доске и начала разбор. — Вопрос номер один, — говорила она ледяным голосом. — Сидоров, вы написали, что Татьяна пишет письмо Онегину, потому что ей скучно. Откройте роман и найдите то место, где она говорит о любви. Прочитаете вслух на следующем уроке. — Вопрос номер два. Почему Онегин отвергает Татьяну? Ваши ответы — «потому что он плохой» — не принимаются. Думайте. — Вопрос номер три. Кто убил Ленского? Петрова, вы написали «Онегин случайно». Случайно? Дуэль — это случайность? Открывайте учебник. — Можно вопрос? — перебил голос с последней парты. Лаура медленно повернулась. На неё смотрела Мария. Откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Длинные белые волосы упали на плечи. На лице — скука, смешанная с вызовом. — Слушаю. — Вы собираетесь весь урок разбирать ответы Сидорова и Петрова? Может, перейдём к чему-то полезному? Или вы только на это способны? Класс замер. Татьяна рядом с Марией побледнела и дёрнула подругу за рукав. Бесполезно. Лаура не отвечала несколько секунд. Смотрела на Марию спокойно, без тени эмоций. — Вы закончили, Третьякова? — Я только начала, — улыбнулась Мария. Но улыбка была злой. — Просто странно: учительница литературы, а вместо того чтобы говорить о смыслах, о героях, об авторах — занимается мелочной проверкой и унижением учеников. В классе стало тихо-тихо. Слышно было, как муха бьётся о стекло. Лаура медленно положила мел. Прошла между рядами — цок, цок, цок — и остановилась прямо перед Марией. Сверху вниз посмотрела на маленькую, хрупкую девочку с длинными белыми волосами и карими глазами, которые сейчас горели ненавистью. — Мария, — сказала Лаура очень тихо, так, чтобы слышала только она. — Вы умная. Очень умная. Это видно по вашим работам. Но ваш язык — это не оружие. Это ваша проблема. Потому что однажды вы скажете что-то человеку, который не будет терпеть ваши выходки. И тогда вам будет больно. Очень больно. — Угрожаете? — прошипела Мария. — Предупреждаю, — поправила Лаура. — Как учитель. Как старший. Хотя вы, кажется, забываете, кто здесь старший. Она выпрямилась, обвела класс взглядом. — Третьякова, остаётесь после урока. К завтрашнему дню пишете сочинение на тему «Почему Онегин отверг Татьяну?» Четыреста слов. С цитатами. Без интернета. Принесёте лично мне на проверку. Мария вскочила. Её лицо побелело как мел. — Вы не имеете права! — Имею, — Лаура уже повернулась к доске. — Потому что я ваш учитель. И пока вы в этом классе — вы подчиняетесь моим правилам. Сели. Мария стояла. Весь класс смотрел на неё. Татьяна тянула подругу за руку, шепча: «Мария, сядь, пожалуйста, сядь». Мария стояла. Грудь ходила ходуном от гнева. Глаза — огромные, карие — метали молнии. Но потом она села. Тяжело. Сломленно. Как будто внутри что-то сломалось. Лаура не обернулась. Но она слышала, как Мария дышит — часто, зло, сдерживая слёзы или крик. «Правильно, — подумала Лаура. — Пусть злится. Может, хоть так до неё дойдёт». Но где-то глубоко внутри шевельнулось что-то похожее на жалость. Она задавила это чувство на корню.