Учись любить меня

Утро субботы Лаура встретила с тяжёлой головой и пустотой в груди. Девушка — как её там, Алина? Вика? — ушла ещё затемно, пока Лаура спала. Оставила на тумбочке записку с сердечком и номером телефона. Лаура смяла её и выбросила, даже не прочитав имя. Она не чувствовала ничего. Как всегда. Но сегодня почему-то это «ничего» давило сильнее обычного. Она не пошла в спортзал. Не поехала в «Gracemodels». Сидела на кухне в халате, пила чёрный кофе и смотрела в одну точку. Перед глазами стояла Мария. Её странный взгляд в клубе. Не злой, не насмешливый — какой-то другой. Потерянный. — Плевать, — сказала Лаура вслух. Голос в пустой квартире прозвучал глухо. — Мне плевать. Она выбросила пустую чашку в мойку и пошла одеваться. В понедельник утром Лаура вошла в класс с чётким ощущением, что ничего не изменилось. Но всё изменилось. Мария сидела на своём месте — последняя парта третьего ряда — и смотрела на неё. Не в окно. Не в телефон. Прямо на неё. Карие глаза не отрывались от Лауры ни на секунду. Татьяна рядом ёрзала и то и дело косилась на подругу, но Мария не реагировала. Лаура выдержала этот взгляд ровно минуту. Потом отвернулась к доске. — Сегодня разбираем «Преступление и наказание», — сказала она, беря мел. — Тема: почему Раскольников совершил убийство? — А можно вопрос? — голос с последней парты. Тихий, вкрадчивый. Лаура замерла. Обернулась. — Слушаю. — Вы в пятницу хорошо отдохнули? — Мария улыбнулась. Улыбка была вежливой, почти невинной. Но глаза оставались холодными. Класс затих. Лаура не ответила несколько секунд. Поставила мел на стол. — Моя личная жизнь, Третьякова, не относится к теме урока. — Просто интересно, — Мария пожала плечами. — Вам, кажется, понравилось. Ваша спутница была очень красивая. В классе стало тихо-тихо. Даже мальчишки на первой парте перестали дышать. Лаура медленно прошла между рядами. Цок, цок, цок. Остановилась перед последней партой. Посмотрела сверху вниз на маленькую, хрупкую девочку с длинными белыми волосами. — Третьякова, — сказала она тихо, чтобы слышала только Мария. — Вы переходите границы. — Какие границы? — так же тихо ответила Мария. — Вы сами пришли в клуб. Сами ушли с девушкой. Я просто наблюдала. — Наблюдать за учителем в нерабочее время — странное хобби. — Я не наблюдала за вами, — голос Марии дрогнул. — Вы сами попались на глаза. Лаура наклонилась ближе. Запах её духов заполнил пространство между ними. — Ещё одна такая выходка — и вы будете писать сочинения в кабинете директора до конца четверти. Ясно? Мария побледнела. Глаза расширились. — Вы не можете… — Могу, — перебила Лаура. — Я здесь учитель, Третьякова. А вы — ученица. Запомните это. Она выпрямилась и вернулась к доске. — Продолжаем урок. Раскольников. Причины убийства. Кто ответит? Мария молчала. Лаура не оборачивалась, но чувствовала на спине её взгляд. Тяжёлый, горячий, полный ненависти… или чего-то ещё. До конца урока Мария не проронила ни слова. Когда прозвенел звонок, Лаура собрала вещи и вышла в коридор. Она успела отойти на несколько шагов, когда услышала шаги за спиной. — Лаура Альбертовна. Она остановилась. Мария стояла в трёх метрах. Длинные белые волосы рассыпались по плечам. Чёлка падала на глаза. Карие смотрели не зло, а устало. — Зачем вы пришли в школу? — тихо спросила Мария. — Вы явно не ради денег. Машина у вас дорогая. Одежда. Часы. Зачем вам возиться с нами? Лаура посмотрела на неё. Подумала. — Может, я ищу, чем заполнить пустоту, — ответила она. — Как и вы. Мария замерла. — Я не… — Не надо, — перебила Лаура. — Просто делайте домашнее задание. И не пейте в клубах одна. Это опасно. Она развернулась и ушла. Мария стояла в коридоре, сжимая лямку рюкзака, и смотрела ей вслед. Внутри что-то переворачивалось. Она не знала, что это. Ненависть? Злость? Или что-то совсем другое, чему она не хотела давать имя.