Объятия
10 июня 2026 г., 02:12
После той встречи в парке прошла ещё неделя. Лаура не писала, не звонила, не искала встреч. Она дала Маше пространство, как и обещала. Но каждое утро начиналось с мысли о ней, а каждый вечер заканчивался тем, что она сидела на кухне с бокалом виски и смотрела на телефон.
«Ты изменилась», — сказала Маша. Лаура надеялась, что в лучшую сторону.
В пятницу вечером она снова поехала в парк. Уже не скрывая, что ищет встречи. Она устала притворяться. Устала делать вид, что ей всё равно. Устала врать себе.
Она взяла плед, термос с кофе и книгу — на этот раз не Набокова и не Ахматову, а роман, который когда-то читала Маша. «Три товарища» Ремарка. Маша говорила, что плакала в конце. Лаура тогда не поняла — о чём можно плакать в книге про войну и любовь. Теперь понимала.
Она сидела на скамейке у старого дуба, куталась в плед и читала. Странное чувство — быть в том же месте, где обычно сидела Маша. Как будто она пробовала её жизнь на вкус.
Маша пришла через час. Одна. В длинной юбке и лёгкой кофте, с распущенными белыми волосами. Без наушников. Лаура заметила это сразу — она всегда замечала такие мелочи.
— Привет, — сказала Маша, останавливаясь.
— Привет, — ответила Лаура.
Они смотрели друг на друга. В вечернем свете лицо Маши казалось мягче, уязвимее. Без привычной брони.
— Ты здесь? — спросила Маша.
— Читаю, — Лаура показала книгу.
— Ремарк?
— Да. Ты говорила, он хороший.
Маша помолчала.
— Можно сесть?
— Конечно.
Маша села на край скамейки. Лаура подвинулась — не слишком близко, но и не на другой конец. Так, чтобы можно было говорить без крика.
— Холодно, — сказала Маша, потирая плечи.
— Держи, — Лаура протянула ей плед.
Маша взяла, укуталась. Они сидели в тишине, глядя на звёзды. В парке было почти пусто — только влюблённые на другой скамейке да женщина с коляской на аллее.
— Помнишь, — сказала Маша, — как мы сидели здесь в прошлом году? Ты ещё курила, а я боялась, что ты меня прогонишь.
— Я не прогоняла.
— Не прогоняла, — повторила Маша. — Ты просто смотрела.
Лаура вспомнила тот вечер. Маша — злая, колючая, защищающаяся. А она — холодная, неприступная, делающая вид, что ей всё равно.
— Я уже тогда не могла отвести от тебя взгляд, — сказала Лаура.
Маша повернулась к ней.
— Врёшь?
— Нет.
Они смотрели друг на друга. Воздух между ними будто наэлектризовался.
— Маша, — сказала Лаура.
— Мм?
— Можно я тебя обниму?
Маша замерла. Карие глаза расширились.
— Что?
— Обнять. Я знаю, что не заслужила. Знаю, что ещё рано. Но мне очень нужно.
Маша молчала долго. Лаура видела, как она борется с собой — между желанием оттолкнуть и потребностью в тепле.
— Хорошо, — тихо сказала Маша. — Но только не долго.
Лаура осторожно обняла её. Маша была маленькой, худенькой, почти невесомой. Лаура чувствовала, как бьётся её сердце — часто, испуганно. Но она не отстранилась.
Несколько секунд. Потом Маша положила голову ей на плечо.
— Ты холодная, — сказала она.
— А ты тёплая.
Они замерли. Лаура боялась пошевелиться, боялась спугнуть, боялась, что это сон.
— Почему ты не ушла? — прошептала Маша. — Раньше, когда я тебя прогнала. Почему не ушла?
— Потому что люблю тебя, — ответила Лаура.
Маша отстранилась. Посмотрела на неё долгим взглядом.
— Слишком рано для таких слов, — сказала она.
— Я знаю, — ответила Лаура. — Но это правда.
Маша встала.
— Мне пора, — сказала она.
— Я провожу.
— Не надо.
— А я всё равно пойду. Издалека.
Маша не ответила. Пошла по аллее быстрым шагом. Лаура — на расстоянии, не приближаясь.
У подъезда Маша обернулась.
— Спокойной ночи, Лаура.
— Спокойной ночи, Маша.
Дверь закрылась. Лаура постояла ещё минуту, глядя на свет в окне на пятом этаже. Потом медленно пошла к выходу из парка.
Она обняла её. Впервые за долгое время. И это было лучше, чем любой бокал виски и любая случайная девушка в её постели.
