Учись любить меня

После той случайной встречи в торговом центре прошло пять дней. Лаура не писала. Держалась. Каждый вечер она брала телефон, открывала диалог с Машей, смотрела на последнее сообщение — «Да. Как обычно» — и закрывала. Не сегодня. Рано. Вместо этого она работала. «Gracemodels» требовало внимания: показы, контракты, капризные модели, вечно недовольные заказчики. Лаура погружалась в дела с головой, оставалась в офисе до ночи, чтобы не думать. Не вспоминать карие глаза и лёгкое платье, в котором Маша была в тот день. Но мысли возвращались. Они всегда возвращались. На шестой день она поехала в парк. Не к тому месту, где они обычно встречались, а к старому дубу, подальше от детских площадок и шумных компаний. С собой взяла книгу — сборник рассказов Набокова, который когда-то рекомендовала Маша. «Лолита», конечно, была не про них, но что-то в тексте цепляло, заставляло задуматься об одержимости и любви, о том, как легко перепутать одно с другим. Она сидела на скамейке, делала вид, что читает, и краем глаза смотрела на аллею. Маша появилась через полчаса. В джинсовых шортах, лёгкой белой футболке и кедах. Длинные белые волосы собраны в небрежный хвост на макушке. В руке — книга, в ушах — наушники. Она шла медленно, не глядя по сторонам, погружённая в свой мир. Лаура замерла. Сердце заколотилось. Она хотела окликнуть, но передумала. Не хотела, чтобы это выглядело как преследование. Маша сама заметила — или нет. Та заметила. Остановилась в нескольких шагах. Вынула наушник. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответила Лаура, стараясь говорить ровно. — Ты здесь одна? — Да. Читаю. Маша посмотрела на обложку. Усмехнулась. — Набокова? Серьёзно? — Ты советовала, — ответила Лаура. — Помнишь? Ещё в прошлом году. Маша помолчала. Лаура видела, как она колеблется — то ли уйти, то ли остаться. — Можно сесть? — спросила Лаура. — Как хочешь, — ответила Маша и села на другой конец скамейки. Они молчали. Ветер шуршал листвой, где-то вдалеке играла музыка, дети смеялись на качелях. Солнце садилось, небо окрашивалось в розовато-оранжевые тона. — Что читаешь? — спросила Лаура, кивнув на книгу в руках Маши. — Ахматову, — ответила та. — «Реквием». — Тяжёлое. — Да, — Маша провела пальцами по обложке. — Но сильное. Они снова замолчали. Неловко, но не враждебно. — Почему ты здесь? — вдруг спросила Маша. — Гуляю, — ответила Лаура. — Врёшь. — Не вру. Я часто гуляю здесь. Даже когда тебя нет. Маша посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты знала, что я приду? — спросила она. — Нет, — честно ответила Лаура. — Догадывалась. Но не знала. Маша кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Тогда я пойду. Она встала. — Маша, — окликнула Лаура. — Подожди. Маша замерла. — Я не буду ничего говорить, — сказала Лаура. — Не буду извиняться. Не буду просить прощения. Просто… посиди со мной. Пять минут. Пожалуйста. Маша колебалась. Лаура видела, как она сжимает книгу, как напряжены её плечи. Потом она медленно опустилась обратно на скамейку. — Пять минут, — сказала она. — Хорошо, — кивнула Лаура. Они сидели в тишине. Смотрели на закат, на деревья, на голубей, клевавших крошки у скамейки. Лаура чувствовала запах духов Маши — тех же самых, дешёвых, цветочных, от которых у неё перехватывало дыхание. — Ты изменилась, — сказала Маша, не глядя на неё. — В каком смысле? — Не знаю. Стала тише, что ли. Раньше ты всегда что-то говорила. Учила. Наставляла. А теперь просто сидишь. — Может, я учусь слушать, — ответила Лаура. Маша усмехнулась. — Может быть. Они помолчали ещё минуту. — Пять минут прошло, — сказала Маша, вставая. — Да, — ответила Лаура. — Спасибо. Маша надела наушники и пошла по аллее. Быстро, но не убегая. Лаура смотрела ей вслед, пока белый хвост не скрылся за поворотом. Вечером она не написала. И на следующий день не написала. Она держала слово. Но внутри всё кипело. Она прокручивала в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое движение. «Она заговорила первая, — думала Лаура. — Она могла пройти мимо. Но не прошла». Маленький шаг. Но Лаура почувствовала надежду.