Пока мы с тобою живы

Война, конечно, была неправильной. Серёжа думал об этом почти постоянно - тихо, упрямо, как думают о чем-то запретном, о чем нельзя говорить вслух. Она была неправильной не толькоьпотому, что страшной. Страшным могло быть многое. А ещё потому, что она ломала порядок вещей, выворачивала его наизнанку, делала грязное - нормальным, жестокое - необходимым, а смерть - привычной. Он не понимал, как можно к этому привыкнуть. И ещё больше - как можно этого хотеть. Он смотрел на Олега и не понимал. Олег хотел туда. Туда, где стреляют, где убивают, где люди исчезают в крови, в грязи, в криках. В то место, в сравнении с которым холодный и голодный город казался Разумовскому вполне неплохим местом. А Волков рвался туда с каким-то упрямым, почти болезненным стремлением, как будто именно там - смысл, ответ, единственное правильное место. Разумовский не спорил с ним. Никогда не спорил по-настоящему. Но внутри всё время было это глухое, тяжёлое, липкое: "не надо", "не уходи", "здесь безопаснее" . Хотя он уже начинал понимать, что безопасных мест больше не существует. Холод был повсюду. Даже здесь. В цехе. Он не исчезал рядом с печами. Просто менялся, становился тяжёлым, влажным, пропитанным гарью и потом. Он оседал на коже, на одежде, на ресницах. Разумовский чувствовал, как от него ноет всё тело: тупо, изматывающе, без возможности привыкнуть. Станок дёрнулся, издал неприятный, скрежещущий звук, и Серёжа машинально отпрянул на полшага, как будто тот мог ответить ударом. — Да не дёргайся ты так. - Коротко сказал Олег. Олег стоял чуть сбоку, ближе к источнику света. Жёлтое, тусклое освещение ложилось на его лицо резкими, грязными пятнами, делая его старше, жёстче, почти чужим. На виске темнела полоса сажи, губы были сжаты, взгляд сосредоточенный, цепкий. Разумовский поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Он резко отвёл взгляд. — Я и не дёргаюсь. - Побормотал он. Голос прозвучал тише, чем хотелось. Слабее. Олег ничего не ответил. Просто снова вернулся к работе. И это было хуже, чем если бы он сказал что-то резкое. Сергей опустил голову. Посмотрел на свои руки. Тонкие. С бледной, почти прозрачной кожей, под которой слишком отчётливо проступали вены. "Ты просто боишься," - спокойно, почти лениво отозвалось что-то внутри. Разумовский замер. Он не сразу понял, что остановился. Просто в какой-то момент заметил, что не двигается. Станок гудит вхолостую. Руки повисли в воздухе. — Разумовский. Голос мастера прозвучал резко, выводя его из ступора. Срегей дёрнулся. — Да… я... - Он хотел продолжить, но его перебили. — Работай. Он кивнул. Слишком быстро. Слишком резко. Руки снова пришли в движение, но теперь двигались хуже. Неуверенно, сбито, как будто забыли, что делать. Рядом Олег вздохнул. Тихо. Но Разумовский услышал. Он всегда слышал такие вещи. Мелкие, незначительные. Но болезненные. Серёжа попытался сосредоточиться. Считал движения. Раз, два, три. "Ты бесполезен," - спокойно сказал внутренний голос. С какой-то грубой, но сладкой насмешкой. И на этот раз Разумовский не смог сразу от него отмахнуться. Олег наклонился быстрее. Поднял деталь. Его движения были резкими, уверенными, почти раздражёнными. Он сунул её Сергею в руки. — Держи нормально. - Тихо сказал он. Их пальцы соприкоснулись. Серёжа замер на долю секунды. Кожа у Олега была тёплой. Грубоватой. Живой. Настоящей. Контраст с собственными холодными пальцами был почти болезненным. Он резко вдохнул. Олег нахмурился. — Ты чего? — Ничего. Серёжа отвёл взгляд. Опять слишком быстро. — Просто… устал. Это было правдой. Но, конечно, не всей. Олег смотрел ещё секунду. Потом отвернулся. — Тогда не тормози. Сергей кивнул. Снова. Как всегда. Работа продолжилась. Он просто существовал внутри этого шума, этого холода, этого бесконечного, тупого напряжения. Иногда он ловил себя на том, что считает. Обычно, за такой работой считали другое. Движения. Детали. А он считал вдохи. Выдохи. Сердцебиение. Чтобы убедиться, что он всё ещё здесь. Что он не растворился. Не исчез. Серёжа и не стал спорить. Он и так знал. Он не был как Олег. Не был сильным. Не был решительным. Не был… нужным там. Но это не делало мысль легче. Потому что если Олегу нужно туда - значит, он уйдёт. И тогда... Разумовский выдохнул. Тяжело и шумно. Если он уйдёт… Мысль повисла. Не закончилась. Серёжа не дал ей закончиться. Смена закончилась неожиданно. Шум не исчез, он никогда не исчезал, он просто стал фоном, от которого невозможно избавиться. Даже когда станки остановились, он продолжал звучать в голове, в ушах, в теле. Юноша медленно отступил. Согнул пальцы. Разогнул. Боль отозвалась тупо и глухо. Волков уже шёл к выходу. Серёжа поспешил за ним. Как всегда. Он почти всегда шёл за ним. Нет, он, конечно, знал, куда надо идти. Слепым котёнком он совсем не был. Просто так казалось правильнее. Безопаснее. И вот они вышли в коридор. Холод ударил сразу. Резко. Зло. Серёжа втянул голову в плечи, но это не помогло. Казалось, холод проходит сквозь одежду, сквозь кожу, сразу в кости. — Малой. - Коротко ответил Олег. И усмехнулся. Криво. Как-то огорчённо и яростно одновременно. — Смешно, да? Серёжа покачал головой. — Нет. И это было правдой. Ничего в этом не было смешного. — Я всё равно уйду. - Добавил Олег. Спокойно. Для себя-то он уже всё давно решил. Сергей почувствовал, как внутри что-то обрывается. — Олег… — Не начинай. - Резко. Жёстко. Разумовский замолчал. Слова застряли. Бесполезные. Ненужные. Он смотрел на Олега. Пытался запомнить каждую черту, каждое движение. Как будто... Как будто скоро не будет возможности. Мысль была слишком ясной. Слишком настоящей. — Я не могу здесь сидеть. - Сказал Олег тише. Уже без злости. Просто… устало. — Там люди умирают. — Здесь тоже. - Ответил ему Разумовский почти шёпотом. Олег посмотрел на него. Долго так. Серьёзно. Хмуро. — Это не то. И, возможно, он был прав. Серёжа не знал. Он вообще всё меньше понимал. — Я с тобой. - Сказал он вдруг. Слова вырвались сами. Без разрешения. Олег нахмурился. — Куда? Серёжа посмотрел на него серьёзно. Прямо, не отводя взгляд в сторону. Он редко так делал, но сейчас иначе не мог. Совсем никак. — Куда ты. Олег молчал. Секунду. Две. — Ты не выдержишь. Это было очевидно. Даже спорить не с чем. Так что Серёжа только кивнул. — Может быть. - Повисла небольшая пауза. Он провёл холодной, грязной рукой по волосам. - Всё равно. В ответ только тишина. Вокруг холодно. Шаги где-то вдали раздавались по коридору эхом. Олег выдохнул. Он отвернулся и пошёл дальше. А Серёжа за ним. Как всегда. Разумовский чувствовал, как внутри медленно, почти незаметно растёт что-то чужое. Тихое. Настойчивое. "Он уйдёт". На долю секунды в голове появляется тишина. Пауза тяжёлая и грубая. "И ты пойдёшь за ним". И, возможно, это уже никогда не будет просто мыслью, как раньше.