Ягоды ландыша

Веселье было в самом разгаре. После долгого и изматывающего дня осады крепости весь лагерь наконец позволил себе выдохнуть и отпраздновать победу. Всё как полагается после хорошего боя: звон кружек, хмельные песни бардов, жар от костров, запах жареного мяса и море выпивки. Солдаты уже спорили друг с другом так громко, будто завтрашнего дня вовсе не существовало. И лишь одно тёмное пятно выбивалось из этого шумного праздника. Я кивнул в сторону дальнего стола и обратился к своему другу, который куда лучше меня разбирался в делах знати. — Энтони, та леди за столом… важная особа, как я погляжу? Чего ж она такая мрачная? — спросил я, допивая очередную пинту пива. Энтони бросил быстрый взгляд в её сторону и тут же отвёл глаза. — Лучше не смотри на неё слишком долго. Ещё проклятие подхватишь. Он усмехнулся, но веселья в этой усмешке было немного. — А если серьёзно, я видел её на балах при дворе. Она всегда выглядит так, будто весь мир ей смертельно наскучил. — Серьёзно? Со всей этой чёрной одеждой и маской на пол-лица? — хмыкнул я. — Я уж решил, что ей просто неприятно дышать с нами одним воздухом. — Как бы не так. Она из змеиного рода. Хитрые, скрытные твари. А после сегодняшнего штурма даже я начинаю понимать, почему принц так дорожит их семьёй. — Так она его невеста? — с любопытством спросил я. Энтони едва не поперхнулся вином. — Ты в своём уме? Да с этим родом никто связываться не желает. И не может. Последние слова он произнёс как-то особенно тихо. Уклончиво. А вот мне после этого захотелось узнать о ней ещё больше. Что же это за семья такая? Настолько близка к принцу — и вместе с тем настолько пугает знать? Я уже собирался подняться со своего места, когда Энтони резко схватил меня за запястье. — Даже не думай. Я тебя насквозь вижу. Если хочется приударить за какой-нибудь знатной леди — дождись бала. Я тебя познакомлю с кем-нибудь попроще. Только к этой не лезь. Ах, бедный Энтони. Чем больше он пытался меня остановить, тем сильнее разжигал моё любопытство. — Кай, я не шучу. У её семьи дурная слава. И разве ты не понял, как именно мы сегодня взяли крепость? Он подался ближе и понизил голос почти до шёпота: — Мы отравили всю крепость её ядом. И ты считаешь это благородным? — Но ведь никто не погиб, — так же тихо ответил я, не скрывая насмешки. — Разве не в этом был смысл? — Дело не в этом. Сегодня она никого не убила лишь потому, что таков был приказ принца. Но представь, что случится, если её разозлить. Такая женщина способна отравить земли, скот, колодцы… и никто ничего не докажет. — И ты правда в это веришь? — Потому что подобное уже случалось, — едва слышно ответил он. — Ты хоть что-нибудь знаешь о доме Олеандр? Я нахмурился. — Вот именно. Никто уже не знает. Этот род исчез. Целиком. Его взгляд скользнул в сторону леди в чёрном, которую в этот момент безуспешно пытался разговорить подвыпивший генерал. Я лишь усмехнулся и осушил кружку до дна. — Сказки. У каждого старого рода полно тайн и грязи. Чем древнее фамилия — тем больше костей в шкафах. Праздник становился всё шумнее. Кто-то уже начал драку возле костра, барды играли быстрее, а солдаты орали песни так громко, что дрожали деревянные столы. И только она оставалась прежней. Спокойной. Холодной. Чужой среди всего этого веселья. Спустя какое-то время леди наконец поднялась со своего места. Тёмные ткани её одежд мягко качнулись, когда она направилась к выходу из зала. Нет уж. Нельзя позволить столь прекрасной даме покинуть праздник в дурном расположении духа. Я поднялся следом. По крайней мере, мне показалось, что поднялся я вполне уверенно. На деле же земля под ногами почему-то качнулся, а собственные ноги вдруг стали подозрительно плохо слушаться. Чем ближе я подходил к ней, тем сильнее мир вокруг плыл перед глазами. А затем мои колени предательски подогнулись. Я рефлекторно потянулся вперёд, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. И только секундой позже понял, что сжал руку благородной леди. Неловко вышло. Я тут же отпустил её тонкое запястье. Она же смотрела на меня с явным удивлением. — Прошу прощения… Вы так быстро шли, что я не успел вас догнать, — вырвались у меня совершенно нелепые оправдания. Её яркие зелёные глаза внимательно изучали моё лицо. В них смешались раздражение и лёгкое недоумение. — А вы, собственно, кто? — холодно спросила она. — Ах… манеры… Моя пьяная голова отчаянно пыталась собрать остатки достоинства и приличий, растерянных где-то между третьей и четвёртой кружкой. Я выпрямился и поклонился. — Кай Тараксакум. Ассистент генерала Эдмонда Хидрагея. Рыцарь, посвящённый лично Императором три года назад. Кажется, только договорив, я наконец сумел окончательно взять себя в руки. Раздражение в её взгляде сменилось лёгкой снисходительностью. Она едва заметно кивнула. — В таком случае приятно познакомиться. Перед вами наследница дома Конваллярия — Артея Конваллярия. Благодарю за службу, сэр Тараксакум. Даже среди пьяных солдат, криков и грубого смеха она держалась с поразительным достоинством. Словно всё вокруг не смело коснуться её. — Ой, ну что вы… можно просто Кай, — улыбнулся я, стараясь хоть немного разрядить эту ледяную официальность. — Мы всё-таки не на императорском балу. На мгновение её взгляд стал мягче.  Как интересно. Я решил пустить в ход свой лучший приём. До сих пор он ещё ни разу меня не подводил. Галантно поклонившись, я осторожно взял кончик её длинной заплетённой косы и поднёс к губам. Обычно подобное производило куда больший эффект с распущенными локонами, но и так должно было сработать. Мимолётное прикосновение. Я поднял взгляд, ожидая увидеть смущение. Но в её глазах не было ни кокетства, ни раздражения. Только страх. Настоящий. Неподдельный ужас. Неужели я настолько её напугал?.. Ответ настиг меня мгновение спустя. Жгучая боль вспыхнула в горле и молнией пронеслась по всему телу — до самых пят. Мир перед глазами мгновенно потемнел, а звуки вокруг будто ушли под воду. Меня скрутило. Каждая мышца болезненно сжималась, будто тело пыталось переломать само себя изнутри. Я рухнул на колени, захлёбываясь кровью и пытаясь сделать хоть один нормальный вдох. Сквозь весь этот кошмар я вдруг почувствовал чьё-то прикосновение. Нежное. Осторожное. Прохладная ладонь поддержала моё лицо, смывая кровь с губ холодной водой. А затем эти же руки удержали мой подбородок, вливая в рот какую-то жидкость. Горькую. Резкую. Но вместе с ней пришло облегчение. Словно после мучительной жажды мне позволили сделать первый глоток воды. Боль не исчезла. Но теперь она уже не разрывала меня на части. И среди всей этой агонии я почему-то продолжал думать только об этих руках. Об их прикосновении. *** Яркий свет бил в закрытые веки. Как бы я ни пытался отвернуть голову, скрыться от него не удавалось. Подо мной — жёсткая койка, знакомая до последней трещины в дереве. Лазарет. Сомнений быть не могло. В ушах стоял мучительный звон. Тело казалось чужим и тяжёлым, будто меня вытащили со дна реки и слишком рано вернули обратно в мир живых. Я чувствовал чьё-то присутствие рядом, но не мог разобрать, кто именно находится возле меня. Лишь редкие вздохи нарушали тишину и давали понять — я здесь не один. Спустя какое-то время незнакомая тень заговорила: — Добить пришли? Тревожный голос Энтони я узнал сразу. — Глупости. Я лишь проверяю его состояние. Ах… этот голос мне знаком. Та леди?.. В следующее мгновение послышался негромкий шлепок. Что происходит?.. — Отпустите руку. Подобные вольности в обращении с леди недопустимы, — с плохо скрываемым раздражением произнесла она. — Простите… но не кажется ли вам, что с него уже довольно яда? — осторожно спросил Энтони. — …Вы уже добрую половину минуты держите меня за руку и всё ещё живы. Это действует несколько иначе. Даже сейчас в её голосе слышалась едва уловимая насмешка. После этих слов в комнате повисла тишина. А мгновение спустя я почувствовал прикосновение к своему лбу. Холодное. Нет… не просто холодное. Странное. Будто между её кожей и моей лежал тонкий невидимый барьер. Прохладный и гладкий, словно шёлк, пропитанный ледяной водой. Но грубости в этих руках не было ни капли. Она медленно провела ладонью по моей щеке, осторожно коснулась пальцем кожи под глазами, будто что-то проверяя. Знакомые прикосновения. Стоило мне вспомнить их, как сердце дрогнуло и забилось быстрее. Её пальцы медленно скользнули ниже, замерев возле губ. Затем я почувствовал лёгкое касание у переносицы — и вместе с ним замерло моё дыхание. Она резко убрала руку. Я шумно выдохнул, и в тот же миг по телу разлился жар. — Через неделю или две он полностью оправится. Но пусть избегает вина. Печень и почки пострадали довольно серьёзно, — буднично сообщила она Энтони. Звук её шагов начал удаляться. — Постойте! — окликнул её Энтони. — Что вчера произошло на самом деле? Он чем-то вас оскорбил? Несколько секунд она молчала. — Вовсе нет. Однако его поведение показалось странным даже мне. Особенно после того, как я назвала своё имя. В её голосе впервые прозвучала усталость. — Слухи не лгут. Но и всей правды не говорят. Передайте ему впредь не касаться дам без дозволения. С этими словами она покинула лазарет. Хоть лекари и твердили, что мне предстоит долгое восстановление, уже спустя сутки я окончательно пришёл в себя. Именно тогда мне удалось разговорить старого лекаря. — Вам несказанно повезло выжить после столкновения с её ядом, — тихо произнёс он, проверяя мой пульс. — Поговаривают, одна лишь капля её крови способна отравить целый водоём. — Неужели это правда? Откуда в ней столько яда? Лекарь нервно оглянулся по сторонам, прежде чем продолжить: — Никто не знает наверняка. Но ходят слухи, будто их род веками работает с ядами. Настолько долго, что они сами стали их частью. — Если бы всё объяснялось одним лишь долгим соседством с ядами, подобные люди уже встречались бы и среди других родов, — заметил я. — Возможно. Но иных объяснений пока никто не нашёл. Я невольно вспомнил её руки. То, как она удерживала мой подбородок и вливала лекарство. — И всё же она дала мне противоядие. Да и носит эти одеяния явно не без причины… Она вовсе не выглядит жестокой. Старик посмотрел на меня с жалостью. — Это не забота, сэр Кай. Скорее необходимость. Если люди начнут умирать от одного лишь их присутствия, весь род быстро объявят проклятым. Охота на ведьм закончилась не так давно. — Их?.. — Весь дом Конваллярия таков. В большей или меньшей степени. Последующие дни я всё чаще ловил себя на том, что стоит кому-нибудь упомянуть их род — и я невольно навостряю уши. Раньше я и не замечал, насколько часто люди судачат о семье Конваллярия. — Слышала новости? Император остался недоволен работой принца Орина и леди Конваллярии, — перешёптывались неподалёку служанки. — Ну, этого следовало ожидать. Принц Орин наверняка справился бы лучше и без её помощи, — усмехнулась другая. — А я слышала, это именно он призвал её на подмогу. — И что с того? Все решения их рода сводятся к одному — отравить всех и уйти, будто ничего не произошло. Между прочим, люди после её яда уже которую ночь не могут уснуть. — Тише ты! Что, если тебя услышат? Мы простой люд, нас за такие речи быстро выпорют. — Не говори глупостей. О них не судачит только ленивый. И что? Кого-нибудь наказали? Какой бы влиятельной ни была эта семья, держатся они лишь потому, что император им благоволит. — Не думаю, что дело в благосклонности, — почти шёпотом ответила вторая. — Скорее… ими удобно избавляться от неугодных. Из слухов и впрямь можно многое узнать. Раньше я почти не обращал на них внимания. Однако сейчас моим главным желанием было поскорее встать на ноги. Но время словно изменило своё течение. Мир стал вязким и медленным, будто я застрял посреди густого тумана. С наступлением ночи сон больше не приходил ко мне. Прежде стоило лишь закрыть глаза после тяжёлого дня или доброй выпивки — и я проваливался в сон без всяких усилий. Теперь же стоило остаться в тишине, как мысли вновь возвращались к дворцовым интригам и её имени. С каких это пор мне есть до подобного дело?.. Не в силах больше лежать без сна, я попытался подняться с постели, но в тот же миг голова закружилась. Слабость заставила меня вновь тяжело опуститься на койку. Это было непривычно. Чуждо. Даже после тяжёлых ранений я никогда не чувствовал себя настолько разбитым. Глубокой ночью я всё ещё не спал. Веки налились тяжестью, кости ныли так, будто меня вновь сбросили с лошади прямо на камни. Горло пересохло. Осторожно поднявшись, я налил себе воды и жадно сделал глоток. И в ту же секунду всё тело пронзила боль. Я сжал рукой собственное горло. Казалось, вместо воды я проглотил битое стекло. Дыхание сбилось. Жар мгновенно разлился по телу. Я рухнул на колени. Снова. Совсем как тогда. Боль медленно растекалась внутри, опускаясь от горла к самому сердцу. Оно билось так яростно, словно пыталось вырваться из груди. И в этот миг перед глазами всплыло её лицо. Боль странным образом отступила. Да… теперь я вспомнил. Её взгляд. Её испуг. Её прикосновения. Вот что унимает мою боль?.. Смешно. Лишь под утро мне удалось ненадолго уснуть. Проснулся я от того, что мне принесли завтрак. Склизкая безвкусная каша — единственное, что моё тело пока было способно принять. Даже её было больно глотать. Но… Почему эта боль больше не кажется мне отвратительной? Напротив. Каждый её укол вновь вызывал перед глазами образ изумрудных глаз. От этих мыслей тело бросало в жар, а мучительная боль вдруг становилась какой-то сладкой. Приторной. Я снова и снова погружался в это странное, болезненное удовольствие, оставленное её смертельным ядом. Во что она меня превращает?.. Что за колдовство использует? Я воин. Рыцарь, получивший своё положение не по праву рождения, а собственными заслугами. Меня лишили сил. Терзают болью. И всё же… какая-то часть меня находит в этом удовольствие. Нет. Это злит. Пожалуй… стоит задать пару вопросов самой виновнице.