С каждой страницей...

Сегодня выходной, и библиотека оказалась забита. Столы все заняты. Нагито, постояв возле входа, понял, что свободное место было только рядом с Хинатой, который снова упёрся в свои учебники. Нагито подошёл к столу и сел, не спрашивая разрешения. Хината же и слова не сказал, знал, что это было необходимо, поэтому принял как данность. — Опять учебники, — сказал скучающе Комаэда, раскрывая книгу. — Ты их когда-нибудь дочитаешь? Хаджиме не ответил, а только подвинул к себе локоть, то ли чтобы отодвинуться от Комаэды, то ли чтобы место освободить для него. Если первое, то Комаэде не привыкать. Он устроился поудобнее, положил книгу на стол и начал читать. ............... Мне не дан язык. Тот, настоящий, с которым рождаются. Кому-то он достаётся просто так: открываешь рот — и мир понимает. А кому-то — нет. Ты стоишь посреди вавилонского столпотворения и пытаешься сложить из беспорядочных звуков смысл. Зубришь чужую грамматику. Разбираешь до запятых. А когда открываешь рот, у тебя выходит коряво, и мир уже морщится. Самое страшное — это когда языка тебе не дали, но потребность говорить в тебе зародили. У тебя есть что сказать, но нет инструмента. И ты стоишь перед этой стеной и молотишь кулаками, пока костяшки не сотрутся в кровь. ............... Нагито нахмурился, точно в первый раз читал. Вавилонское столпотворение — это понятно. Хаос, где никто никого не понимает. "Зубришь чужую грамматику" — тоже. Но что за язык? И что за стена? Почему потребность говорить именно зародили? Будто кто-то насильно вложил её. Нагито выдохнул, когда убедился, что понял достаточно и перевернул страницу. Стиль изменился. ............... ...Когда я приносил хорошие оценки, мама просто кивала с лёгкой улыбкой, но с внимательным взглядом. Идеальные оценки в школе не были чем-то удивительным для неё. Я должен был учиться так, не делая царапин на красивой картине, чтобы не портить декор. Однажды я принёс четвёрку. Первую за долгое время. Это было во вторник, когда на контрольной по математике я поторопился и ошибся. Дневник казался тяжёлым, но я всё-таки донёс его до резких женских рук. Когда она нашла взглядом оценку, её бровь дёрнулась, а уголки губ опустились. Уже представлялись мне её следующие слова, но она сказала: "ужин на плите". И всё. Это было даже хуже её крика. ............... Нагито дочитал и медленно закрыл книгу. Взгляд почему-то сам зацепился за Хинату. Он упёрто сидел над задачей и пытался её решить. Зачем? Ради будущего?.. Вопросы сыпались на Комаэду, когда он смотрел на этого резервника, тем более после того, что он прочитал. Как будто сейчас он увидел его без кожи. Нужно было срочно всё испортить. — Резервники все такие... Старательные. А толку? — произнёс Нагито, как утверждение. Хината, прикрыв глаза, почесал переносицу, затем спросил непонятливо: — ...Ты мне говоришь? — А кому ещё? Хаджиме сухо усмехнулся, прямо в лицо, со внимательным взглядом, и откинулся на спинку стула. — Не жалуйся, сам сюда сел. После он помолчал и добавил тихо себе под нос: — Толку, может, и нет. Но сижу вот. «Просто выбора не было». Но Нагито мог бы и уйти. Да и Хината, раз знает, что толку нет. — Комаэда вышел из библиотеки и остановился на ступеньках. Вечер уже мягко укутал пространство, так мягко, что аж мерзко. Неуловимо пахло мокрой листвой и сырой землёй. Комаэда направился задумчиво по дороге и камушек пинал. «Не дан язык», «ужин на плите»... Это же полнейшее игнорирование языка. Или нет, не языка. Может, рассказчик говорит о том, что мама не хвалила его, и поэтому он сам не принимает комплименты? Нет. Что за бред. Всё скомкано. В кучу. А может и не бред. Нагито вдруг вспомнил Хинату Хаджиме. И ту самую подпись под одним фрагментом. А что если сопоставить? Главный герой из книги тоже учится хорошо. Конечно, сделал маленькую царапину, но со временем он может воссоздать идеальную картину и покрыть ужасно блестящим лаком. Стать «лучшим из лучших». Но только, возможно, он не будет чувствовать, что сделал что-то особенное. Для него стать первым — это исправить ошибку, прямо как в детстве, с такой молчаливой мамой, которая зародила потребность в языке. Потребность быть лучшим в своём деле. Он будет молотить кулаками об стену, «пока костяшки не сотрутся в кровь». Но ради чего? Что ему не хватает? Почему «лучшие из лучших» идут поступать в академию Пик Надежды? Верно, чтобы потом стать талантливым. Вот что ему не хватает. Нагито всё же слишком хорошо знал это чувство. Ему говорили «ты особенный» (и он до сих пор не знает, комплимент это или диагноз), но никто не говорил, что он важен просто так. Хината слышал молчание, а Нагито — одобрение. И то, и другое — пустота.