С каждой страницей...

Захотелось проверить, верно ли сравнение Хинаты с Изуру Камукура. Время вечернее. Сегодня людей мало в библиотеке, и то они не расхаживают, а сидят на своих местах, упёршись в книгу. Библиотекарши тихо перешёптываются в дальнем уголке библиотеки. Пусто было, как в пустыне, но не страшно, потому что рядом Хината. Лампочка то горела ярко, то медленно потухала, создавая мягкий свет. Она вовсе не мешала людям, ведь были и другие лампочки, которые освещали помещение. Просто эту никак не поменяют. Нагито чувствовал себя идиотом после последнего разговора с Хаджиме. И сейчас, стоя за спиной Хинаты, он всё ещё не знал, что сказать, но руки знали. Он мягко коснулся до ровной спины Хинаты, а тот вздрогнул, и голову оторвал от учебников — теперь его тело было будто без всякой гладкости. Комаэда, улыбаясь, медленно провёл одним расслабенным пальцем от лопаток до плеча. А подошедши ближе, положил ладонь на напряжённое плечо Хаджиме и наклонился над ухом, будто для того, чтобы взглянуть на неровный почерк. Нагито услышал, как тот невольно затаил дыхание, ни руками, ни ногами не двигал. Шальная улыбка только расширялась. Он положил другую ладонь на чужое плечо, а затем чуть надавил, будто желая опустить напряжение. — Расслабься — одними губами произнёс он, но Хината услышал, и от этого всего расслабиться было почти невозможно. Большие пальцы стали совершать круговые движения, давя на напряжённые мышцы. Конечно, через ткань Хината не чувствовал его рук, но факт того, что до него касаются, вводил в ступор, и Комаэда заметил это. Он ближе наклонился к уху и произнёс неслышное «дыши», чтобы Хаджиме разрешил себе делать такие простые вещи. Это сработало и он сделал долгожданный выдох. Комаэда скользнул взглядом по чужим заметкам, и там были пометки, видимо, о значении незнакомых слов. Непонятно было, то ли это для учёбы — проходят, может, литературу — то ли... — Пишешь? — ...Пишу. — выдохнул Хината, не замечая, что́ именно ответил — он заставлял себя расслабить тело и задышать ровно. По телу Хинаты то ли жар, то ли мурашки пробежали от плеч до рёбер. Смуглые пальцы сжали ручку. Его глаза будто кто-то пытался насильно закрыть, но он не поддавался. — Что? — спросил Нагито, не повышая тона. Его ладони медленно двигались вверх, к шее, а большие пальцы — к затылку. Губы Хаджиме дрогнули, а после поджались, словно знали, что больше ничего нельзя говорить. Конечно, хотелось от него услышать ещё слов. «Но так даже интереснее», признаётся про себя Нагито. Его прохладная рука прошлась медленно по правому плечу, по предплечью, по горячим пальцам и... выхватила из них ручку — последнее напряжение, которое было у Хаджиме. Его пальцы сжались в кулак, но тут же расслабились, когда Комаэда накрыл руку Хинаты своей ладонью. — Не ответишь? (Хината подсознательно понимал, что больше ничего нельзя отвечать, ни в коем случае, иначе скажет околесицу, от которой потом перед этим-то не отгородишься.) Хаджиме втянул тяжёлый воздух и произнёс: — Комаэда, — голос стал ниже, чем обычно, он будто предупреждал о чём-то. Нагито замер на несколько секунд, а после руку убрал, но медленно, ведя по обратному пути к плечам. — Хах, прости. Я просто был на курсах по массажу, а практиковаться мне не на ком. — На пытку было похоже, — сказал Хината, наконец расслабленно закрывая глаза. Он выдохнул полной грудью. Нагито совсем выпрямился, но лёгкая улыбка осталась. — Спасибо за честный отзыв. Постараюсь быть аккуратнее. В следующий раз.