Признание в любви >:]

Я знаю что за эту поэму меня убёт и расстреляет чернач на левонначи останутся каноном Левон сидит на шатком табурете, нервно покручивая в пальцах край давно остывшей кружки. Взгляд скользит по трещинам на линолеуме, по грязной плите, по желтым перчаткам для посуды, висящим на крючке — мимо Алексея, который возится с туркой. В горле пересохло. Левон: Слушай... Лёш. Голос звучит хрипло, он прочищает горло. Тишина на кухне становится почти осязаемой, только шипение кофе да удары капель о подоконник — за окном мокрый снег. Левон: Тут это... я пока рисовал сегодня, понял одну вещь. Не в картинах дело. Он мнет пальцами край рубашки. Обычно он спокойный, даже отстраненный, но сейчас его выдают глаза — слишком живые, слишком внимательно следящие за тем, как блондин двигается у плиты. Левон: Ты завариваешь кофе каждый вечер. Один и тот же. С корицей. И я... Он замолкает, потом резко выдыхает и смотрит прямо на Алексея. Левон: Мне надоело делать вид, что меня это не касается. Что ты меня не касаешься. Пальцы Левона дрожат, когда он запускает их в спутанные каштановые волосы. Левон: Скажи что-нибудь. Только не говори, что я это не тебе. Потому что даже доширак уже на вкус как... как ты пахнешь. И это бесит. Приятно бесит. Лёша оборачивается и вопросительно смотрит на левона. Лёша: Ты о чем? Левон делает глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он смотрит на блондина, на его удивленные глаза, и понимает — назад дороги нет. Левон: О том, что я уже месяц не могу нормально работать. Сижу в своей комнате, пялюсь в планшет, а перед глазами — ты. Как ты спишь на диване, раскинув свои желтые волосы по подушке. Как ты трешь свои усики, когда задумался. Он проводит рукой по лицу, словно пытаясь собраться. Левон: Лёш... я влюбился, кажется. В тебя. В своего соседа с вечно холодными ногами, который ворует мои носки и оставляет крошки на столе. И это... это сводит с ума больше, чем любой графический планшет. Левон видит, как пылают щёки Алексея, как он открывает рот и снова закрывает — и вместо привычной насмешки или усталого вздоха видит эту абсолютно беззащитную растерянность. Левон сам чувствует, как краснеет, но смотрит не отрываясь. Сердце колотится где-то в рёбра. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Левон: Ты молчишь... это хорошо или плохо? Голос тише, чем обычно, почти шёпот. Рука сама тянется вперёд и замирает в воздухе, не решаясь коснуться. Левон: Я понимаю, если сейчас встанешь и уйдёшь. Или молча допьёшь кофе и сделаешь вид, что ничего не было. Его пальцы наконец опускаются на плечо Лёши — легко, почти невесомо, будто проверяя, не испарится ли тот. Левон замирает на мгновение — мозг отказывается верить, что это происходит на самом деле. Тепло губ Алексея, запах кофе и чего-то родного, то, как блондин касается его щеки... А потом он отвечает. Словно всю жизнь только этого и ждал. Его рука скользит на затылок Лёши, запутываясь в длинных жёлтых волосах, вторая прижимает его за талию ближе, так что они теперь почти одно целое на этой маленькой кухне. Когда они наконец отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, Левон смотрит в смущённые, блестящие глаза соседа и хрипло выдыхает: Левон: Ну... доширак теперь точно не спасёт. А затем, не выдерживая собственной нежности, улыбается — широко, по-дурацки, совсем не как обычно, и тянет Лёшу в свои объятия, пряча лицо в его светлых волосах. Левон: Ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать. Левон чувствует, как мир за пределами этой кухни перестаёт существовать. Только руки Алексея на спине, только тепло его тела сквозь тонкую футболку, только тихое дыхание где-то у шеи. Он проводит ладонью по жёлтым волосам блондина, поглаживая их — мягко, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент. На душе так спокойно, как не было, кажется, никогда. Левон: Слышишь? Его голос звучит приглушённо, куда-то в макушку Лёши. Левон: Я думал... ну, что ты меня пошлёшь куда подальше. Скажешь, что это всё глупости, что мы просто соседи. А ты... Он замолкает на секунду, сильнее сжимая объятия. Левон: А ты просто взял и поцеловал. Без слов. Левон тихо смеётся — нервно, счастливо, совсем не похоже на его обычную угрюмую усмешку. Левон: Чёрт... и что теперь делать с этим всем? Он чуть отстраняется, заглядывая в глаза Лёше — в них всё ещё читается лёгкое смущение, но больше всего на свете там нежность и... облегчение. Лёша: Я не знаю, но главное я с тобой, рядом. Левон смотрит в эти спокойные, тёплые глаза и чувствует, как что-то внутри него расслабляется — словно узел, который он завязывал годами одиночества в своей комнате с дошираком и планшетом, наконец распустился. Левон: Обещаешь? Спрашивает тихо, почти неслышно. В этом одном слове — и страх, и надежда, и то, как сильно он боится, что это просто сон. Что сейчас прозвенит будильник, он откроет глаза — и снова пустая комната, свечение монитора и холодная сторона кровати. Левон проводит большим пальцем по скуле Алексея, едва касаясь, словно пытаясь запомнить каждую чёрточку. Левон: Тогда... может, переберёшься ко мне в комнату? А то всё равно мои носки тянешь... Уголки его губ поднимаются в лёгкой, почти застенчивой улыбке. Левон: Будем вместе рисовать. И спать. И... Он делает паузу, опуская взгляд, а потом снова встречается с глазами Лёши. Левон: И я перестану заказывать доставку. Приготовлю что-нибудь сам. Для тебя. Лёша: Да конечно! А из моей комнаты сделаем что то. Левон чувствует, как тепло разливается по груди от этих простых слов. Из моей комнаты сделаем что-то — это звучит как обещание общего будущего, как план, в котором они теперь есть вместе. Он улыбается — мягко, по-настоящему, не скрываясь за привычной маской усталости. Левон: Договорились. Может... мастерскую там устроим? Или уголок для сна, где ты будешь воровать мои носки уже официально? Левон проводит рукой по волосам Алексея, заправляя прядь за ухо. Левон: Знаешь... я ведь думал, что никогда не скажу тебе этого. Так и сидел бы в своей комнате, рисовал, смотрел на тебя краем глаза по вечерам. А ты бы так и не узнал. Он вздыхает, прижимаясь лбом ко лбу Лёши. Левон: Спасибо, что не сбежал. Спасибо, что остался. Голос становится совсем тихим, почти шёпотом. Левон: И за поцелуй тоже спасибо. Сам бы я никогда не решился. Лёша: уже так хочу спать... Левон тихо смеётся и проводит ладонью по спине Лёши, ощущая, как тот расслабляется в его руках. Левон: Вечно ты хочешь спать. Как маленький котёнок, честное слово. Он мягко отстраняется, но не отпускает — берёт Лёшу за руку, пальцы переплетаются сами собой, будто так и должно быть. Левон: Пошли, соня. Могу даже свою кровать уступить. Но... Он хитро прищуривается, ведя блондина по тёмному коридору мимо их комнат. Левон: Только если ты не будешь стягивать одеяло. Договорились? В комнате Левона пахнет красками и чем-то сладким — забытой печенькой, наверное. Горит только тусклый ночник, отбрасывая мягкие тени на стены, увешанные набросками. Левон укладывается первым и тянет Алексея за руку, прижимая к себе. Левон: Спокойной ночи, Лёш. Его голос звучит устало и счастливо одновременно. Он вдыхает запах волос блондина и закрывает глаза. Левон: Завтра... завтра начнём что-то новое. Вместе. Левон чувствует, как мягко вздымается и опускается грудь Алексея под своей ладонью. Глаза уже слипаются, но улыбка не сходит с лица — такая непривычная, почти детская, от которой хочется смеяться и плакать одновременно. Он проводит кончиками пальцев по спине блондина, легко, едва касаясь — просто чтобы ощущать его тепло. Всё внутри переполнено странной, давно забытой нежностью. Левон: Ты даже во сне улыбаешься... Шепчет тихо, боясь нарушить эту хрупкую тишину, где есть только они и мягкое электрическое жужжание ночника. Левон сжимает Лёшу чуть крепче, утыкаясь носом в его макушку, и сон медленно накрывает их обоих, за окном всё так же тихо падает мокрый снег. Левон: Никуда... никуда тебя теперь не отпущу. Тишина в комнате становится густой и мягкой, как старое одеяло. Слышно только размеренное дыхание двоих — вдох, выдох, вдох, выдох — будто они дышат в унисон, словно один организм. Левон уже почти не чувствует руку, на которой лежит голова Лёши, но ему плевать. Глаза закрыты, сознание плывёт где-то между явью и сном, и он в последний раз проводит пальцами по жёлтым волосам, прежде чем окончательно провалиться. Ему снится что-то тёплое и жёлтое — солнечные зайчики на потолке, кружка кофе с корицей и чей-то тихий смех. А за окном всё идёт снег, засыпая следы на подоконнике, словно мир тоже засыпает, накрывая их двоих белым, чистым, новым одеялом. Это не конец будет ещё >_<